Глава 74. Переполох в мутной воде

Проинструктированный персонал очень дорогого и исключительно клиентоориентированного санатория разместил Марианну со всеми удобствами: – Потеряла жениха, сами понимаете… стресс ужасный, пошли галлюцинации… – вполголоса уверенно объяснял Леопольд Брунович главврачу. – Ей нужны успокоительные, и чтобы никто её не тревожил! – Да-да, не переживайте, мы будем исключительно тактичны, – закивал главврач, который за время своей работы что только не видел. Успокоительные так успокоительные. Впервой, что ли? Марианну определили в комфортабельный номер из нескольких комнат с прекрасным видом из окна. Правда, окна, конечно, не открывались, но что за беда? Вран и через форточку всё прекрасно слышал. – Принесите мне обед! – скомандовала «страдающая невеста». – Да побыстрее! – Интересно, как скоро они начнут её держать на успокоительных и снотворном, абы она только никого не доставала? – призадумался Чернокрылов, а потом пожал плечами – ему-то что? – А вот куда это батюшка её намылился, мне очень интересно! – Вран пристроился за отъезжающей машиной и парил в вышине, без труда следя за её перемещениями. – О как… А он у нас, как выясняется, в лягушатник направился! – сориентировался Роман. Оказывается, за время транспортировки единственной дочурки Леопольд Брунович выяснил у неё, что доченька похитителю-Фридриху заплатила, и весьма прилично. Уточнив, откуда этакое денежное изобилие образовалось в руках Марианночки, несчастный батюшка решил на будущее, что надо менять методы общения с дочкой: – Это ж ещё хорошо, что она не киллера наняла, чтобы устранить того несчастного! Я бы вообще вовек не расплатился! Ужму содержание до минимума, а вещи пусть ей мать покупает – по запросу! Вообще-то его рачительная и домовитая супруга давно была недовольна тем, как Марианна тратит деньги, и мужа, кстати, прилично пилила по этому поводу, но резко менять что-то было стрёмно – Марианна и так закатывала истерики по любому поводу и без, и они уповали только на то, что она выйдет замуж и изменится – всё-таки муж, дети пойдут, занятия появятся. Но после сегодняшних событий решение Леопольда Бруновича изменить жизнь Марианночки стало твёрже алмаза: – Раз она сейчас так проштрафилась, впрямую нарушив мой приказ, и раз я из-за этого однозначно понесу гигантский ущерб, надо хоть какую-то выгоду получить! – размышлял Леопольд. Да-да, они, конечно же, были сами виноваты – в самый сложный момент становления его бизнеса доверили воспитание дочки бабушкам и тётушкам, которые на разные голоса пели ей в уши, что она – самая-самая, что когда-нибудь станет мечтой всех молодых мужчин их рода, и ей для этого не надо будет прикладывать никаких усилий – девочек-то у них меньше, и потом, её отец уверенно становится всё богаче и богаче! Купит всё! Как же он сейчас жалел, что не погнал поганой метлой весь этот квакающий бедлам! Что был слишком занят бизнесом, да ещё и жену привлёк – она много лет вела у него всю бухгалтерию! – Но как же так случилось, что моя мать и мать жены, которые вырастили нас вполне разумными и вменяемыми, внушили столько глупостей Марианне? – думал он по дороге к владениям знатных особ… – Наверное, дело в том, что, когда они воспитывали нас, они понимали – нам придётся бить лапами, чтобы выплыть, а сейчас все так расслабились, что и Марианну испортили напрочь! Хотя он понимал – у дочери от рождения непростой характер, а потом они все его ещё и портили, так что ничего не поделать – теперь уже что выросло, то выросло, обратно не вернуть! Вран получил истинное наслаждение от зрелища встречи Леопольда Бруновича и представителей более знатного семейства – как только родители и родственники Фридриха поняли, что их запропавший сын не просто где-то задерживается, а влез в похищение имущества Соколовского, да ещё и, судя по всему, изрядно наследил в этом деле, они впали в ужас! Леопольд Брунович, испытывающий некое злорадное удовольствие от того, что не ему одному так плохо, с наслаждением подкидывал в огонь паники изрядное количество дровишек: – А ещё он забрал деньги Марианны – несколько миллионов! – выдал Леопольд и с удовольствием, борьба его всегда радовала, разбил все доводы противоположной стороны: – Он выполнил свои обязательства! – И ничего он не выполнил! Он навёл на мою дочь и её дом преследователей! А потом… непонятно, может, это он сам передумал и увёз и Германа, и деньги! Где вот он сейчас? На это ответа у родни Фридриха не было, и тогда они позвонили его супруге в Китай – не связывался ли с ней её муж. Анхен, услыхав о происшествии, ахнула, заявив, что ничего о нём не слышала последние сутки, а когда разговаривала последний раз, он собирался к кому-то в гости… – Вы уверены, что это дело о похищении? – настойчиво спрашивала она. – Уверены! – решительно сказал Гюнтер, который наконец-то понял, зачем залётному из Китая родственнику понадобилась вся последняя информация о Германе. – Ах, какой ужас! – пискнула Анхен и отключила телефон, моментально набирая номер своей матушки. К вечеру рачительная и разумная Анхен уже закончила упаковку вещей, вытрясла из опешивших арендодателей задаток за аренду квартиры, сдала в прокат машины, которыми пользовалась их семья, а потом отправилась вместе с дочерью в аэропорт – домой, к родителям. Мама-то недаром скомандовала: – Срочно вылетай! Приедешь – сразу же подашь на развод! На тебя тут претендентов – целое болото, их семьи на что угодно готовы, только бы тебя заполучить, а у тебя ещё дочка и скоро будет ещё одна – это же просто драгоценность – тебя на руках носить будут! Так что даже не сомневайся – сейчас нам срочно нужно дистанцироваться от глупца-Фридриха как можно дальше, потому что потом он будет выплачивать виру до конца своей жизни! Ты и так его спасла от шкурки, когда замуж за него вышла, – вот и хватит! – Но, мама, у нас же очень редко разводятся! – напомнила ей Анхен. – Не будет ли это пятном на моей репутации? – Доченька, у нас, к счастью, очень редко встречаются идиоты, подобные этому болвану-Фридриху! Поэтому никто тебя не осудит! Уж поверь мне! – пока ещё тёща Фридриха и так была зятем недовольна – увёз дочь за тридевять земель, и ладно бы золотом её там осыпал с ног до головы, так нет, всё устроил очень скромненько… А тут ещё семьи несчастных, которым не хватило невест, узнав про то, что Анхен беременна второй дочкой, прямо-таки запрыгали – вот бы им такую – ничего бы они не пожалели! – Вот и не жалейте… – потирала руки почти бывшая тёща Фридриха. – Теперь-то она будет свободна! Интересно, где это мой зятёк запропал? Хотя… нет, даже неинтересно! Анхен он больше не увидит – об этом-то я позабочусь, а его дела нас теперь никак не касаются! *** Фридрих стучал в запертую дверь долго – аж устал! Потом он сообразил, что можно это сделать табуретом, подскочил к нему, схватил, точнее попытался это сделать и… рухнул на табурет, который стоял как вкопанный и даже с места не сдвинулся! Следующие пару часов он пытался оторвать мебель от пола – безуспешно, а когда снова ринулся к двери, внезапно услыхал шум, обернулся и увидел на табурете поднос с едой и водой. Нет, он бы от злости разбил все тарелки и выкинул всё съестное в унитаз, но… внезапно осознал, что ужасно хочет есть, так что накинулся на еду, решив, что посуду побьёт потом, когда закончит, но стоило ему отвернуться от табурета, как поднос с него пропал, будто его и не было. – Да что же это такое, а? – завопил Фридрих. – Куда я попал? – Пал-пал-пал… – ответило эхо, которое с радостью обнаружило эту почти пустую комнату и решило там побыть, пока ему не надоест… эхо – оно всегда такое непостоянное. *** Соколовский неожиданно вернулся гораздо быстрее, чем планировал. Нет, так-то он пробыл с семьёй дольше, чем собирался, а вот по времени этого мира дней прошло меньше – счастливый парадокс, обусловленный очередным визитом в исконные земли человека, который мог открывать туда проход. – Исключительно удачно получилось! – радовался Филипп. – Столько всего успел… Нет, можно было бы остаться дома и ещё на несколько дней после возвращения Катерины домой – она бы потом открыла врата и его запустила, но внезапно активизировалась одна из его тётушек, которая в людском мире долго живала, много чего видала, и вот сейчас пристала к Финисту как особо цеплючий репей: – Про молодильные крема всё записал? Смотри, не забудь в следующий раз привезти, а то прокляну, чирей вскочит… А ищщо… Ищщо ты мне сыщи мостовой платочек! Он тама осталси! – гомонила вредная бабка, и если о кремах Филипп и не собирался запоминать – обойдётся тётка, то, услыхав про мостовой платок, сразу же насторожился – один такой у родственниц был, и из-за него случился знатный скандал с конфузом, а вот что в людском мире ещё один есть – это было для него новостью. Примечание автора: кому интересно, как именно складывалась жизнь Сокола (и не только) в исконных землях – можно почитать серию «По ту сторону сказки». Честно предупреждаю – первая книга попроще – более детская, дальше уже интереснее. Читают серию по большей части именно взрослые. В серии сейчас девять книг, пишется (медленно, но верно) десятая. – Так что ж ты, тётушка моя ненаглядная, сразу-то его не забрала, когда домой собиралась? – уточнил он. Тётка заюлила, начала наводить тень на плетень, но в конце концов призналась, что платочек-то был вовсе не у неё. Да, хотелось ей руки на него наложить, но владелица – древняя и дюже вредная карга – взяла и не отдала! И выменять не удалось, и обмануть не вышло – вот обидушка-то какая! Примечание автора: данная родственница Филиппа умеет говорить вполне современно и правильно, но как только немного волнуется, переходит на простонародный говор. – И как же я, по-твоему, должен этот платок у карги забрать? Спереть, что ли? Так я этим не занимаюсь! – Да чё тама… Карга давно того… исчезла, а вот кудысь она платок запхнула, и не знаю, и не ведаю! – хитровато косилась на него тётка. – Я ж от своей избы не отходила далеко, а она у меня, сам помнишь, последние-то годы была не на ходу. А вот где её дом был, я тебе скажу, усё поведаю, как на духу! Изба-то у ней развалилась, прогнила совсем, так она в дом переехала! Токо там дом такой… непростой. Карга его чем только не начинила. – То есть ты меня подставляешь под удар, чтобы я разрядил все ловушки и добыл для тебя платок? – ухмыльнулся Финист. – Спасибо, тётенька, за такую честь, но я – пас! – Да я ж не просто так… я ж тебе по-свойски, по-родственному зельеца отолью. Редкое сварила – прям красавцем будешь, лучче прежнего, – соблазняла его тётка. – Ваааще неотразимцем станешь! – Благодарствую, но мне и того, что от родителей досталось, вполне хватит! – Тогда для заживления мазь дам – прям чудодейственная! Филипп насмешливо покачал головой – ему щедрая Катерина в этот визит в исконные земли тайком от Кота выдала две фляжки с драгоценной водой, так что всякие сомнительные мази Сокола не интересовали абсолютно. – Эх, ладно! – махнула рукой ягишна. – Прям без ножа меня зарезал! Отдам за платок шкатулку с при́слугами! Короче, малец, слухай сюды, дом стоит в… Она, разохотившись, успела и местность назвать, и деревню, и тут только до неё дошло, что именно ей ответил Соколовский на это щедрое предложение: – Тётенька, у меня своя шкатулка есть, даже две. Так что прости, но… – Ах ты ж паразит летучий! Ах ты ж аспид крылатый! Выведал да вынюхал! Только попомни, без моей помощи да подмоги всё равно мостовой плат не добудешь, сгинешь! – вопила она вслед довольному Соколу, улетевшему от её воркотни подальше. Примечание автора: мостовой платок – это такой платочек, который может создать мост над любым препятствием, даже над огненным озером. У него три режима работы – включение моста, выключение моста и мост тонкий душегубный (обламывался в самый неподходящий момент) – я это не придумала, а просто сформулировала то, что в сказках было. Нет, она бы и сделала чего-нибудь этакое, да вот только за ним же не угнаться! Тогда она начала караулить вредного племянничка у его владений. Правда, подступиться близко не могла, но надоела всем изрядно, вот Соколовский и решил, что разумнее вернуться в людской мир чуть раньше, чтобы эта родственная особа на горизонте у его семьи не маячила. Прибыл он в гостиницу в самом расчудесном настроении, и тут же насторожился – когда, стоит вам въехать в гараж, там обнаруживается незнакомая машина, а у вас на капоте возникает очень серьёзная норушь, кто угодно догадается – в его владениях что-то случилось! – Рада вас видеть в добром здравии! – Шушана степенно кивнула головой и сложила передние лапки на животе. – И вам, Шушаночка, добрый день! А что у нас случилось? – Сокол терпеть не мог долгие предисловия. – А у нас Геннадия украли! – Шушана тоже считала, что краткость – сестра таланта, чего кота за хвост-то тянуть? Коты этого обычно не приветствуют! – Да ладно… – удивился Сокол. – Докладывайте! Он выслушал пересказ событий в исполнении хозяйки норушного дома, причём у него даже брови слегка поднялись от изумления, впрочем, Сокол быстро опомнился и вернул их на место – ибо нечего распускать физиономию! – Я смотрю, вы тут не скучали! – подытожил он рассказ норуши. – Чего не было, того не было! – с достоинством согласилась она. – Ладно, я сейчас поднимаюсь в кабинет, а вы вызовите ко мне участников. Первым по зову хозяина прибыл Крамеш. Он изрядно нервничал, пока подробно докладывал о своих действиях – опасался, что ему попадёт за самоуправство, но Соколовский одобрил: – Молодец! Всё сделано правильно и в меру! И особенно хвалю, что к Марианне не полез. Хотя идея с четырёхпапием была, конечно, феерична! Я даже не знал, что у тебя такое чувство юмора имеется. Филипп насладился зрелищем порозовевшего Крамеша, а потом велел ему остаться и пригласил Врана – тот доложил о местопребывании Марианны и о том, что: – Её отцу сказали, что все психические трравмы Маррианны прроисходят из-за её нерреализованного желания выйти замуж. Типа, ей надо мужа, и всё прройдёт! – Интересный вывод, – усмехнулся Сокол. – А там такое заведение – они очень старраются клиентов не ррастрраивать – если ррастроить, он же в следующий рраз в дрругое место пойдёт! – объяснил Вран. – И деньги туда понесёт, а не в этот типа санаторрий… – Понятно, – кивнул Филипп. – А что про родичей Фридриха? – Ооо, они его ищут чуть ли не с собаками – вас боятся! А ещё у них карраул – его жена, которрая оставалась в Китае, уже пррибыла назад с дочкой и подала на рразвод. – Нежные отношения, – констатировал Соколовский. В самую последнюю очередь он пообщался с Геннадием: – И что ж ты так опрометчиво-то? – Я… не хотел убегать! – Знаю, раз жив, значит, не хотел. Но вот поступил неразумно. – Я готов принять наказание, – Геннадий опустил голову. – Будет тебе наказание – раз так переживал из-за якобы открытых окон в клинике, будешь теперь там убирать вместо прислуга. Месяц. У Геннадия словно камень с души упал – месяц уборки в чистейшей клинике – это такой пустяк по сравнению с Марианной, что даже и наказанием не считается. – Так, а теперь подробно рассказывай всё, что тебе говорили Фридрих и Марианна, – приказал Соколовский. Он выслушал рассказ Геннадия, против воли ощутив даже некое сочувствие к лягуху – кто бы мог подумать! А потом усмехнулся: – Ну раз меня все так боятся, надо соответствовать ожиданиям!