Глава 79. Почти родственница

Варя смотрела на подушку, словно она была её врагом! – Опять кошмары сниться будут! – думала она. – И что со мной происходит? Никак понять не могу! Почти каждую ночь страшные сны, да такие… натуральные, аж дрожь берёт! Прямо хоть спать не ложись! Это было крайне неприятно. А ещё… удивительно – сны иногда повторялись раз за разом, откатывая её к своему началу, и это повторение не прекращалось, пока она… не находила правильный выход из ситуации, в которую попала во сне. – Словно это не сон, а тренинг какой-то. Наверное, тоже какая-то побочка от той гадости, которой меня поили, – размышляла Варвара. Она понятия не имела, что всё это – происки серой пушистой Басины, которая вовсю скрашивала её вынужденную изоляцию своим бесценным обществом, разговорами, щедрым сочувствием. – Да что мне, жалко, что ли? – усмехалась про себя Бася. – Понимаю, детка, понимаю, трудно, но… Тяжело в учении, легко в бою, а жизнь гораздо больше бой, чем тебе, смешному и глупому котёнку, кажется! Так что лучше ты будешь видеть все эти картинки во сне, просматривать свои неправильные действия и их последствия до тех пор, пока не найдёшь правильный ход! Каждую ночь, когда Варвара засыпала, из открытого норушного прохода беззвучно появлялась Басина, прыгала на кровать, усаживалась рядом с Варей и вела спящую по пути опасных и рискованных ситуаций, заставляя следовать за собой, но принимать свои решения, видеть их последствия, пугаться, убегать, опять и опять вляпываясь в проблемы. – И вот куда? Куда ты опять попёрлась? Попросили тебя помочь? Человек ногу сломал на тёмной аллее? А ты тут при чём? Ты что? Врач? Хирург? Нет? У типа, который тебя в темноту манит, в руках смартфон, вы находитесь в Москве, так что ему мешает позвонить и вызвать скорую с врачами, которые уж точно гораздо лучше помогут его другу! И нет, дорогая, это не про безразличие, а про здравый смысл! Было бы это в пустыне, где вокруг никого и тебя человек молит помочь – это одно – если ты свалишь, то он может погибнуть, а вот сейчас ты сама можешь из тех кустов, куда тебя зовут, целой и невредимой не выбраться! Беда с людьми без чувства самосохранения! Бася вздыхала, раз за разом отыгрывая очередную ситуацию. Но теперь всё чаще ей удавалось приятно удивляться: – Да ладно… ура! Не пошла! Предложила вызвать врачей! Умница! И ещё раз умница – смартфон не стала сама доставать – тип-то свой в руках держит. Ути ж моя котенька! Ладно, в награду – подарок! Чем дальше, тем больше Варя смотрела приятные сны, после которых хотелось улыбаться, спрыгивать с кровати, предвкушая новый замечательный день, дождаться отвара, который уберёт мерзкую побочку и вернёт её в привычный, такой любимый и хороший мир. Ещё лучше Варино настроение стало, когда она увидела в коридоре того самого блондина Геннадия – живого и здорового! – Фууух, значит, сумели его вернуть! – она даже хотела подойти к нему и поговорить, но разумно решила, что лучше не стоит – он-то не выказал никакого желания с ней пообщаться. – Чего я полезу к человеку? *** Как раз в этот день Соколовский, готовился к съёмкам в ток-шоу, посвящённом новому фильму – куда ж деваться – это часть работы. В связи с этим он издалека нежно улыбался исключительно ядовитой журналистке, которая его давным-давно терпеть не могла, считая воплощением маскулинности, возмутительной мужественности и прочих недопустимых, с её точки зрения, качеств. Соколовский временами к этой особе относился почти как… к родственнице! Нет, правда, Юлия Максимовна Римлянова ему так живо напоминала некоторых особенно невыносимых тётушек, что прямо удержаться не мог – дразнил почём зря, выставляя неуравновешенной особой, которая не умеет себя вести. – И вовсе даже не выставляю! – думал Соколовский, с потрясающим самообладанием выслушивая какую-то очередную колкость вместо приветствия, а потом, филигранно рассчитав момент, галантно усаживал даму на самое удобное место, причём так, чтобы это было всем заметно. – А всего лишь даю ей возможность самой показать себя во всей красе! Краса-то какая – аж дрожь берёт! – Какой же он… – вздыхали окружающие женщины. – Её ж треснуть чем-то хочется – ядом брызгает только так, а он даже с этой гюрзой вежлив! – Да вы… вы… да как вы смели! – шипела «гюрза», вскочив с места и гневно уставившись на Соколовского, медленно, но верно осознавая, что поганец опять показал её как склочную и неумную особу. – Уступить вам удобное место? – «удивлялся» вредный и коварный Сокол. – Простите меня великодушно, я думал, вас это порадует. А я так люблю радовать женщин! – Удавила б его Юлия, если бы могла! – переживал Вася, который сопровождал своего клиента. – Но как Филипп её сразу обесточил – она ж приглашена, чтобы его «пощипать», вывести из себя, а в результате её всерьёз никто не воспринимает! Кто ж теперь будет слушать, что там выдаёт эта мужененавистница? – Вы… вы… вас вообще не должно существовать! – ярилась несчастная журналистка. – Вы обманываете миллионы женщин своим ненатуральным образом! Вы завлекаете их в мир, где их используют, унижают, уничтожают их личности! – Увы вам, – нежно улыбался ей Соколовский. – Я существую, никого не обманываю и очень уважаю женщин вообще и вас в частности! Не верите? А я серьёзно – вы мне очень напоминаете мою любимую тётушку, которой в этом мире, увы, уже нет! – Соколовский выдал безошибочно-патетический тон, возведя очи на потолок, словно он там мог узреть свою тётку в ступе и с помелом в руках… Явно в это время в исконных землях незабвенная Ядвига Бабаевна – та самая тётушка – насылала проклятия на того, кто наградил её приступом воспоминательной икоты. Да, он слегка перегнул палку в этом ток-шоу – очень уж его раздражала эта особа, которая мечтала избавить мир от половины его населения, а заодно и от будущего – даже подобные ей высокопросвещённые и правильноорганизованные женщины почкованием не размножаются. Римлянова раз за разом наскакивала на него с кучей каких-то бредовых нападок, которые Соколовский отбивал с той же лёгкой, слегка сочувственной улыбкой, которая выводила её из себя ещё больше! После съёмок у Филиппа Ивановича зазвонил телефон, поэтому он нашёл свободную пустую студию и зашёл туда, чтобы без свидетелей провести конфиденциальный разговор, и по старой привычке подошёл к окну – высота его манила всегда. Да, вообще-то окна тут не открывались, но Соколовский всегда плевать хотел на такие мелочи, и фиксаторы только тихо щёлкнули, сдаваясь на милость победителя. Несмотря на то, что разговор был довольно сложным, почти беззвучный шум от открывающейся двери он расслышал прекрасно – ещё бы, с его-то слухом. Кто-то вошедший явно не хотел, чтобы его заметили – а кто такой Сокол, чтобы мешать планам? Да тем более явно женским планам! Примечание автора: все имена и события вымышлены, любые совпадения с реальными людьми и событиями случайны. Нет-нет, он не дал бы ни одного шанса особе, которая вознамерилась повиснуть у него на шее или как-то скомпрометировать, но он учуял запах вошедшей… – И что же вам, неуважаемая Юлия, от меня надо? – а любопытство – дело такое, опасное – только дай ему волю! *** Ненавистный тип был так близко – широченные плечи, узкая талия, грива вьющихся волос… Он не должен был существовать – просто не имел права! Как же она мечтала стереть этого человека с лица земли – он был её личным врагом! Да, он был тем самым, кто порождает в сердцах глупых девчонок и ещё более глупых женщин дурацкие мечты, надежды встретить какую-то несуществующую любовь! – Да сколько жизней было сломано из-за этого! Сколько женщин во все времена были угнетены, порабощены мужланами! Сколько пали жертвами тупых мужиков и их отпрысков! – если бы мыслями можно было бы убивать, она бы давно это сделала, но увы, так не получалось, а значит… – Значит, я могу сделать это самолично! – внезапно осознала крадущаяся к Соколовскому Юлия Максимовна. – Камеры в коридоре не работают, меня видели, как я уходила в туалет, но никто не видел, как я оттуда выходила! Идеально! Эти тупые дурни в полиции никогда не смогут понять, кто толкнул проклятого Соколовского! А может… может, он вообще сам прыгнул? Да! У него же невеста… того… вот он и сиганул из окна! Ну, осталось всего пара шагов… Раз, два… Она резко ускорилась, почти прыгнула, выставив руки вперёд, ожидая, что от её удара мужчина подастся вперёд, перевалится через низкий подоконник и ухнет вниз с четырнадцатого этажа. – Дражайшая вы наша Юлия Максимовна, и что это с вами такое? – насмешливо произнёс Соколовский, перехватывая за воротник пиджака летящую прямо к открытому окну журналистку. – Разве же можно так опрометчиво подпрыгивать перед окошками? А ну как вы бы выпали? – Ээээ… это ты! – моментально сориентировалась Римлянова, которая глупой отнюдь не была. – Это ты хотел меня убить! Ты издевался надо мной на шоу, но тебе этого было мало, и ты захотел выкинуть меня в окно! – Хм… а почему же тогда не выкинул? – c любопытством спросил Филипп. – Нет, ну правда! Что мне могло помешать? – Я! Я сопротивлялась! – гордо заявила Юлия. – Ты увидел, что я зашла в туалет, – это все видели, но вот как я оттуда вышла, заметил ты один. Я зашла в эту студию – хотела воздухом подышать. А ты – за мной. Она счастливо рассмеялась: – Я уничтожу и твою репутацию, и тебя самого! Все будут знать, что ты покушался на меня, потому что не мог выносить мои разоблачения! – Юлия, да ладно вам! У вас не тот вес, чтобы мне сопротивляться, да и умения не хватит! – недобро усмехнулся Соколовский, прихватив ошалевшую Римлянову за воротник плотного пиджака и легко поднимая её над полом. – Вот видите, как всё просто? Нет-нет, брыкаться не нужно – тут окно открыто, ещё попадёте ножкой, и стеклу конец придёт, а вы ещё и порежетесь. Римлянова ошеломлённо задыхалась от сложной смеси потрясения, непонимания, давящего воротника рубахи и пиджака, от ярости и желания добраться до мерзавца, который… который… так легко держал её на одной руке, даже не напрягаясь. А потом она взглянула в лицо Соколовского и ей внезапно стало страшно – куда-то делись его вечная вежливость, его галантная улыбка, его насмешливое сочувствие – на неё смотрел жёсткий, хладнокровный человек, который, чего доброго, и правда может вышвырнуть её в окно! В голове заметались мысли о том, что она сама дала ему все возможности для этого: – Меня же никто не видел, когда я вышла из туалета, никто не знает, что я тут! – думала она. – А что это вы так испугались? – с ленцой осведомился Соколовский. – Ты… ты хочешь меня… убббить? – Я с великим уважением отношусь к женской логике, которая, безусловно, есть! Но у вас-то, как ни крути, никакой логики нет, даже как явления! Вы что, уже забыли, что это вы сюда шли, чтобы меня вытолкнуть из окна? – вздохнул Филипп, так и держа Юлию на весу. – Но теперь ты этого хочешь! – уверилась в страшном Юлия. – Вы, может, и не поверите, но нормальный мужчина, даже если чего-то очень хочет, совсем необязательно это делает! – усмехнулся Соколовский, опуская журналистку на пол. – Идите себе с миром! Вот это перенести было уже положительно невозможно! Великодушие противника для некоторых подчас становится величайшим оскорблением! Римлянова отскочила от актёра, а потом завопила во весь голос: – Пааамааагииите! – Я так и знал, – невесело кивнул Соколовский, – но вечно же надеешься на лучшее! Ладно, отыгрываем сцену Романа, – он усмехнулся, вспомнив Романа Чернокрылова, который сходным образом «попал» со своей одноклассницей. – Какого ещё романа, придурок? Я всем скажу, что ты хотел меня убить! Я прикончу твою репутацию! Сюда! Сюда! Помогиииитеее! – заорала она ещё громче, за дверью затопали люди, она с торжествующим выражением лица обернулась на дверь и, в последний момент сообразив сменить торжество на гримасу ужаса, завопила ещё громче. Когда в полутёмную студию ворвались люди, она начала кричать о покушении, но… – Эээ, Юлия, а кто, вы говорите, на вас напал? – осторожненько уточнил кто-то из прибывших на помощь. – Вы что, ослепли все? Да вот же он! Соколовский! – она резко обернулась, тыча пальцем в… пустоту рядом с распахнутым окном. – Юлия, вы только не волнуйтесь так… Но… но его тут нет! – сообщили ей очевидное. – Он только что тут был! А! я поняла! Он сообразил, что теперь ему не избежать позора и наказания за покушение на меня, и предпочёл прыгнуть! – торжествующе выпалила Римлянова. Вася выбрался из толпы ошеломлённых людей бочком – он боялся психов, обошёл растрёпанную Юлию, а потом выглянул вниз. – Там никого нет, – сообщил он собравшимся. – Что? ЧТО? Чего ты такое несёшь? – взвыла Римлянова, кидаясь к окну и чуть ли не вывешиваясь из него. – Ну вы же сами видите, – Вася благоразумно убрался подальше от странной тётки, а потом продолжил: – Никого, а уж тем более Соколовского! И вообще, я категорически против того, чтобы вы на него клеветали! Это вообще-то уголовно наказуемое деяние! – Да он же здесь был! – провыла Юлия, потрясая кулаками. – Не мог же он улететь! Вы… Она обвела подозрительным взглядом людей. – Это вы его где-то спрятали! – Кто-нибудь… вызовите врачей, – прошипел режиссёр ток-шоу. – У неё же явно этот… – Кукушечка поехала? – предположили из толпы. – Нервный срыв! – режиссёр узрел, что Римлянова остановила взгляд именно на нём, и попятился, продолжив: – Наверное… Высоко-высоко над всей этой суетой парила птица, которую нечасто увидишь в Москве, да, собственно, и видеть было некому – вокруг-то никого. – Сходил, называется, на ток-шоу! – усмехнулся Филипп про себя. – Ладно, полетел я назад – помнится, где-то в туалете форточка была приоткрыта… главное, чтобы в кабинках никого не было, а то потом ещё морочь людей в непотребном виде... Он благополучно влетел в здание, вернул себе истинный облик в абсолютно пустом туалете, а потом, мастерски изобразив любопытство, отправился в ту самую студию, где скопилась толпа, которая уже как раз обсуждала, а где же Филипп. – Да здесь я! – провозгласил Соколовский. – А что это вы тут делаете? Визг Римляновой был достойным завершением этой сцены. Глава 80. Доделанные дела. Соколовский не любил недоделанных дел – они вечно грозят какой-то подковёрной каверзой. Именно поэтому, когда в гостиницу прибыл Илья, он приказал проводить его к себе. После мимолётного касания к плечу – так, только пылинку смахнуть, Илья напрочь забыл о лишней информации, касающейся его последней поездки с Генчиком, когда Филипп Иванович приказал ему вести себя не очень обычно… Теперь у него в голове осталось только то, что было безопасно узнать Геннадию – да, он само собой под клятвой, но зачем ему вообще знать, что первый раз в западню к Марианне он попал не случайно? – Лишние знания – лишняя головная боль! – решил добрый и отзывчивый Соколовский, возвращаясь на своё место и жестом показывая Илье на стул. – Поедете вот сюда, – он переслал Илье маршрут с указанием конечной точки их путешествия. – За Геннадием смотреть старательно – он сейчас в депрессии – личные проблемы. В связи с этим может быть рассеянным. – Понял, прослежу! – Илья любил хорошо выполнять то, что ему велено, особенно если за это хорошо платили, а Соколовский не жадничал, прямо скажем. – На рыбалку как-нибудь в другой раз съездите, – довольно язвительно заметил Филипп Иванович, и Илья согласно кивнул – раз в следующий, значит в следующий. – И да, уточните у него, как он хочет ехать – может, в людском виде… Геннадий уже ждал его у входной двери рядом с переноской. Услышав вопрос, приятно удивился, а потом вышел и сел в автомобиль, откинувшись на сидение – всё-таки так ему было гораздо лучше. – Лады. Поехали! – Илья, довольный жизнью, поездкой, а ещё тем, что попутчик не вопит и не скандалит как раньше, отправился на болото. *** Отвар был готов – правильно пах, правильно выглядел – Уртян был доволен, когда принёс нужное средство Соколовскому на проверку. – Да, это то, что нужно, – кивнул Филипп, принюхавшись к пузырьку. – Шушана, позовите, пожалуйста, Варвару, – сказал он в пространство. Через несколько минут в его кабинет заглянула Варя. – Присаживайтесь, – кивнул ей Соколовский. – Мой травник изготовил вам лекарство. Вот это средство, – он кивнул на пузырёк, – избавит вас от ваших проблем. – Спасибо большое! – Варя с сомнением покосилась на отвар, и Соколовский её подбодрил: – Думаю, что к вечеру вы уже сможете видеть улыбки людей – как раз и проверим на Татьяне – она сегодня возвращается из отпуска. А сейчас возьмите склянку, добавьте в чашку с водой столовую ложку отвара, выпейте и ложитесь – скорее всего, сильно заболит голова и вас потянет в сон. – Спасибо вам огромное! – обрадовалась Варя, заторопившись к себе. Да, конечно, Филипп Иванович был прав – головная боль стукнула в виски сотней острых молоточков, а потом и сонливость навалилась. Проснулась Варя уже вечером, опасливо вышла из комнаты, а когда ей в коридоре встретилась Таня, выходящая из кабинета Соколовского, и улыбнулась, машинально ответила тем же. И только потом сообразила, что раньше не видела, как Татьяна улыбается, а уже потом, с опозданием, до неё дошло, что видит она тёплую, очень приятную улыбку на красивом лице, а не привычную уже трансформацию человека в чудовищный облик. – Ой, Таня! Я не вижу тебя чудовищем! – обрадовалась она. – Для меня это большое облегчение, – очень серьёзно отозвалась Татьяна. Варвара от радости чуть прыгать не начала – остановило её присутствие вышедшего в коридор Соколовского, который довольно осмотрел сияющую Варю, а потом жестом пригласил её в кабинет. – Вот счёт за ваше лечение и пребывание у меня в гостинице, – он протянул ей бумагу. – Переведёте деньги и можете уже сегодня ехать домой – теперь-то вас встречные-поперечные пугать не будут! – Да, я прямо сейчас перечислю! – Варя быстро перекинула запрошенную сумму по указанным на бумаге реквизитам, а потом улыбнулась Соколовскому. – Спасибо вам! Спасибо вам огромное! Вы… вы меня просто спасли! Я сейчас вещи соберу и поеду, только со всеми попрощаюсь! Она торопливо вскочила со стула, рука Соколовского протянулась, чуть коснувшись плеча, вроде как поддержав, и Варвара замерла на месте, потом Филипп убрал руку, и его постоялица продолжила движение, уже не вспомнив о том, с кем она тут виделась, и с кем только что хотела попрощаться – в памяти осталась добротная гостиница, какой-то медик, который там вёл приём и успешно вылечил её. А ещё помнилась его помощница – Татьяна – да-да, вот эта самая, которая провожает её с уже собранными вещами до гостиничных дверей. – Таня, спасибо вам за всё огромное! Я так отдохнула и поправилась наконец-то! Правда, тут постоянно снились кошмары, но, наверное, это тоже часть побочного эффекта от той дряни, которой меня поил тот гад! – Наверняка! – подтвердила Таня и продолжила: – Я очень рада, что вы поправились! Всего вам хорошего! – сказала она, закрывая тяжёлую дверь гостиницы. Конечно, Варя не видела в окне гостиницы два силуэта – совсем небольшой и покрупнее – размером с упитанную пушистую кошку. Зато её саму хорошо видели Шушана и Басина. А проводив гостью взглядами, они переглянулись и встопорщили усы, пряча улыбки – они, конечно, понимали, что Соколовский прав – не стоит Варе помнить слишком многое, но в эту девушку было вложено столько сил, что оставлять её без подарка они не собирались. Варвара сначала приехала к родителям, радуясь, что теперь никаких чудовищ она не видит – даже соседка по лестничной площадке выглядела как обычно – просто вежливая пожилая женщина, а вовсе не тот оживший кошмар, который мерещился Варе раньше. Счастливые родители засыпали дочь вопросами, она легко отвечала на них, вовремя припомнив версию событий, им изложенную: – Да врач сказал, что моё восприятие запахов – это побочка от той гадости, но у него не было нужного средства, и вот пока его не доставили, я была там – спала, отдыхала – там практически не было посторонних и запахов – тоже. А теперь у меня всё прошло, и я так счастлива! Я так соскучилась! После всего, что она пережила, добраться до этого счастья, ощущать его было таким удовольствием, что Варвара даже спать долго не шла – всё растягивала этот вечер, эту ночь – жалко было её тратить на сон. А вот когда всё-таки уснула, то увидела… – Какой же мне сон чудесный приснился – просто какая-то сказка! Вроде та же гостиница, в которой я и жила, но там столько всех удивительных – и кошка Басина, и рыжий Терентий, и Шушаночка, и лисы, которые становятся людьми, и, между прочим, такими красивыми парнями! И… и актёр… Соколовский. Интересно, как он-то попал в мой сон? И ещё… ещё там были… Она вспоминала сон и когда завтракала, и когда добралась наконец-то до своей квартиры, где мама регулярно убиралась, так что ничего запущенного или заброшенного там не было. – Какой сон! Вот бы это было так на самом деле! – вздохнула Варя к вечеру. – Но увы, такое бывает только во снах. Интересно, а сегодня что-то такое будет? – Будет, будет, глупый ты котёнок, – могла бы сказать ей Басина. – Даже если ты ничего толком не помнишь головой, всё осталось в тебе – в сердце, в душе, в самой твоей натуре. Так что всё будет! Главное – не гони нас от себя, потому что мы никогда не навязываемся тем, кому не нужны… *** Когда через четыре дня после возвращения домой соскучившаяся по работе Варя заглянула в офис, то тут же была вовлечена в рабочий круговорот и очухалась уже вечером: – Нет-нет, завтра не приду – у меня ещё отпуск, – со смехом покачала она головой на предложение коллег, корпящих над их проектом. – Вот уже его я отгуляю до конца! – Ты на машине? – Нет, сегодня не стала брать – конец августа – пробки несусветные. Все же с дач детей везут, по магазинам перед школой бегают, короче, я быстрее пешочком через парк, потом на метро. Она привычно шла по парку, добралась до хорошо знакомой ей развилки – одна аллея была отлично освещена и полна гуляющих. А вторая, узкая и малопосещаемая, оставалась тёмной. – Пойду туда, – решила Варя, поворачивая на тёмную аллею, – срежу дорогу! Несколько пройденных шагов отделили её от обитаемого пространства, заставив как-то насторожиться… Мурашки побежали по спине, а потом неожиданно похолодела наружная поверхность бёдер – от колен и выше – словно к ним кто-то лёд приложил. Разом вспомнились все страшные сны, которые она видела раз за разом. – И зачем я сюда иду? Тут же старая часть парка, а дальше лес. Днём-то здорово, но сейчас как-то… неуютно, – думала она, притормозив. – И куда я опаздываю? На поезд? На самолёт? Так, а ну-ка, пойду я назад! Она не очень понимала, почему, но уходя из темноты, ощущала всё большее и большее облегчение. – А вот теперь – домой! – скомандовала она сама себе. – К ужину, приятному фильму, и… может, опять чего-то хорошее приснится! Тяжёлый взгляд человека, который смотрел ей в спину, раздражённо дёрнув щекой, уже не имел над ней никакой силы. Варю провожал не только этот взгляд – ещё кое-кто наблюдал за светловолосой симпатичной девушкой, которая, войдя в темноту, призадумалась, явно занервничала, а потом решительно ушла оттуда. – Интересненько… – подумала про себя широкоскулая тёмно-русая девушка, неторопливо вышагивающая по аллее за Варей. – И что же тебя так смутило? Ты вообще кто? Она принюхалась: – Человек! Но… но что-то есть такое… Да, точно, травами пахнет! Причём очень необычное сочетание – такое просто так и не унюхаешь! А кроме трав ещё есть кое-что… Так… есть вероятность, что её возврат из той аллеи мог быть и не случаен Вскоре наблюдатель, прячущийся в темноте, довольно ухмыльнулся – он был полностью вознаграждён за своё терпение – в аллею вошла ещё одна девица. – Ну иди, иди ко мне! Да не вздумай слинять, как та курочка… Он подождал, пока девушка зайдёт подальше, чтобы её не было слышно, а потом метнулся к ней, одной рукой зажав рот, а второй – схватив за горло. – Тиха! – прошипел он ей на ухо. – Не будешь трепыхаться, оставлю живой Он поволок добычу подальше от аллеи, вглубь перелеска, довольно думая, что девчонка уже так испугана, что даже не сопротивляется, а потом сильно тряхнул девушку за плечи, разворачивая её спиной к дереву. – Сначала сумка! Ну, быстро! Что там у тебя? Давай! – Так тебе только деньги нужны? – неожиданно спросила девушка. – Нет, не только, красотка… – ухмыльнулся тип, содрав с плеча добычи сумку. Он не боялся, что она убежит – куда бежать-то – вокруг никого, на помощь никто не придёт, а смыться от него девчонка не успеет – он точно догонит! И тут она как-то резко упала на бок, на землю. – Ты чё? Решила, что, если прикинешься типа в обморок брякнулась, меня это как-то смутит? – начал было говорить тип, а потом недоумевающе присмотрелся к силуэту, лежащему у его ног. – Эй, а ну, давай, вставай! Вставай, я сказал! – в руке блеснул нож. Он пнул лежащую, а через миг ощутил острую боль в ноге… – Аааа! Ай! Ты чё? Аааа, что это? Ааатпустиии! – взвыл он, когда оказался на земле и обнаружил в темноте горящие яростью глаза, а у себя на груди лапы с когтями, только что пропоровшими его ногу. – Нееет! Не троооогай меня! Нееет! *** Соколовский, сидя у себя в квартире, с удовольствием завтракал – любил он это дело, благо еда вообще никак не отражалась на его фигуре. Поднося к губам чашку с кофе, он лениво косился на громадный телевизор, старательно пугающий зрителей новостями. Ведущая говорила, говорила, её слова перемежались видео, потом доложили о погоде – традиционно какой-то не такой. – Пожили бы с моё, не говорили бы так, – усмехнулся Сокол. – А то каждый год одно и то же – всё плохо, погода не хочет соответствовать ожиданиям и меняется… – Криминальная хроника, – серьёзно сообщила следующая ведущая. – Сегодня в одном из лесопарков Москвы обнаружили мужчину, получившего повреждения от крупного хищного зверя. Мужчина находится в больнице в тяжёлом состоянии. Правоохранительные органы выяснили личность пострадавшего – им оказался ранее дважды судимый гражданин, подозреваемый в совершении нападений на девушек в парках Москвы. Видовая принадлежность животного, напавшего на мужчину, уточняется. – О как… – ответил телевизору Сокол. – Значится, вышел, мерзавец, поохотиться, а потом как в романсе: «Кто был охотник, кто добыча…» И что за крупный хищник такой? И почему мне кажется, что определить его видовую принадлежность будет весьма непросто? *** Далеко от Москвы, на границе бескрайних степей и тайги, стоящей нерушимой стеной, неспешно бежали два лиса – рыжий и чернобурый. – Тян, думаешь, найдём? – Итафф принюхивался к запахам по долгу службы, а ещё по неистребимому любопытству – он прекрасно знал, что никаких шансов найти нужную травку у него нет. – Должны найти – она тут где-то! Я же уловил краешек запаха, а значит, и трава есть – запах-то просто так не появляется, – ответил Уртян, поворачивая чёрную морду с янтарными глазами так, чтобы удобнее было ловить запахи, носимые вокруг шаловливыми переменными ветрами. Итафф только вздохнул – приятель реально мог уловить какой-то слабый оттенок травяного аромата, а потом безошибочно прийти именно туда, откуда он прилетел. Тафф покосился на Уртяна, который внезапно притормозил, закружился на месте, а потом ринулся направо. – Ну вот как он это унюхал? – удивлялся Итафф через полчаса, глядя, как его друг бережно собирает невзрачную травку, выросшую на склоне небольшого пригорка. – Вот уж талант! – Теперь можно будет снять ночные крылья с Никиты, – довольно сообщил Итаффу черноволосый Уртян, укладывая растения в специальный контейнер, который был у него за пазухой.