Глава 81. И так хорошо

Если честно, Никита Неместов держался уже из последних сил – уставал просто неприлично, раздражался на каждую ерунду так, что по потолку можно было ходить, скучал по Ане… – Да, она тут, недалеко, – думал он, отчитывая ленивого зама по видеосвязи, – но работает, занята, никак не может прийти ко мне, а там ещё этот… как его? А! Геннадий, который ко всему прочему ещё и Герман Вот Герман раздражал особенно. Нет, Неместов вовсе не ревновал, особенно после того, как узнал, кто это – как-то несерьёзно ревновать к типу, который при каждом столкновении со стеной становится лягушкой, но волей-неволей Аня, рассказывая о том, как прошёл её рабочий день, упоминала и про Германа этого, чтоб ему цапля по маковке треснула! Если бы Никита хоть задать вопрос невесте мог нормально! Так ведь он уже к тому времени принимал ночные крылья, вот и страдал почём зря, сам не зная отчего. Можно было, конечно, набрать вопрос, выстукивая клювом по клавиатуре, или дождаться утра, но утром у них с Аней было совсем немного драгоценного времени, которое уж точно не хотелось тратить на всякую ерунду! А вопрос он напечатал, да! Чувствовал себя как дурацкий дятел, но справился! – Почему я его называю то Геннадием, то Германом? – прочла Аня с экрана ноутбука. – Герман – так его зовут по-немецки, а Геннадий – русский вариант имени, и в паспорте он Геннадий. Так что оба имени его. Против всякой логики Неместов почувствовал себя отчасти оскорблённым – во-первых, чего это у какого-то неустойчивого в видовом смысле – то человек, то земноводное – типа аж два имени, а во-вторых, почему они вообще о нём говорят! Злиться на Анну он никак не мог – не получалось, и всё! Поэтому отвернулся, нахохлился, уложил тяжёлый клюв себе на крыло и сделал вид, что спит, правда, Аня ему не поверила, начала перебирать перья на шее, а когда он расслабился и уже даже отчасти забыл, а чего это он расстроился, принялась рассказывать ему, что, по слухам, Уртян со своим другом и охранником Итаффином уже уехали за последним элементом его зелья. А уж когда Никита услышал, что завтра Аня опять работает без Геннадия, потому что его отправили на какую-то другую работу, и у Ани по записи спокойные, уравновешенные пациенты, то Неместову вообще хорошо стало. – Скорее бы уже был готово то средство, – думала Аня, глядя на уснувшего жениха. – Он совсем измучился – и на работе устаёт, и так извёлся уже. Даже на Гену злится. Сама Аня, узнав историю Геннадия, ему сочувствовала, но так… осторожно, про себя. Во-первых, знала от Басины о том, как он гадости Татьяне устраивал, а во-вторых, не хотела нервировать Никиту, который и без того был на взводе. – Но работает он хорошо, тут уж ничего не скажешь. Да, обязанности у него самые простые, правда, это не мешает многим выполнять их спустя рукава, – размышляла Аня, потихоньку выходя из их номера и направляясь в кухню подруги, где царило предсвадебное сумасшествие! – Таня! А может, лучше вот эту фату? – едва не подпрыгивала на месте взбудораженная белокурая Света. – Тааань, спасай! Я выбрать не могу! Мама уехала тормозить папу – он опять собирается устраивать что-то непомерно грандиозное, а я как-то растерялась! Андрей говорит, что я самая красивая и без фаты, и с любой фатой, и даже если я занавеску на голову надену, я всё равно буду самой-самой, это приятно, конечно, аж сил нет как, – тут Света порозовела от приятности, – но лучше-то какая? И я дома мерить не могу – наша кошенька с образцами поиграть пытается. Нет, я, конечно, их выкуплю, если она их повредит, но это же неразумно – не для того на них люди время и силы тратили, чтобы я их потом все выбросила. Тань! Да ты не отвлекайся, советуй! Татьяна, едва сдерживая смех, слово в слово повторила ответ Светиного жениха. – Тань, ну что ты не помогаешь! – вздохнула Светлана. Но тут же воспряла: – Ой, Анечка! Аня пришла! Ань, посоветуй мне фату, а то никто не хочет! Терентий так вообще уснул на образцах! – Да что сразу Терентий? – сонно уточнил кот, приоткрыв один глаз. – Где мне спать-то, если всё завалено этими твоими образцами! – А Тина и Каруся сразу волнуются и переживают, что подскажут не то! А Шушана говорит, что выбирать надо что понравится, а мне ВСЁ нравится! И что делать? – Светлана продолжала жаловаться на отсутствие экспертного мнения. – А ты же сама скоро будешь замуж выходить! Подскажи, а? Аню с ходу втянуло в этот круговорот многообразия кружев, узоров, цветочных орнаментов и ещё кучи всяких чрезвычайно важных элементов фаты, которые обязательно надо учесть при выборе. Спас ситуацию Вран – он вышел из комнаты, вместо кухни попав в свадебный салон, отшатнулся от отброшенной в сторону фаты, и тут же влетел головой в другую – висевшую на вешалке, прицепленной к крючочку для полотенец. – Стой! Стой и замри! – неожиданно командным тоном велела Светлана. – Вот она! Идеальная фата! – На Вранчике-то? – Басина, которая возлежала на холодильнике и сверху наблюдала за этой суетой, оценила Светину идею. – Да, ему безусловно идёт! – Озверррели вы все что ли? – рассердился Вран. – Я вам не вешалка! Уберрите это от меня! – О как! – словно мало было присутствующих, так ещё именно в этот момент в кухонное окно ввалился Крамеш, который вообще-то прилетел уже довольно давно, но развлекался наблюдением издалека – прятался на дереве, чтобы не попасть в эту свадебную мешанину. А увидев собрата в такой восхитительно нелепой ситуации, как же можно было остаться в стороне? – Крррасота! – довольно оценил он. – И кто бы знал, что Вррранчик у нас может моделью подррабатывать? Демонстррирровать всякое такое… – Только карркни мне ещё хоть что-нибудь! – Вран опасался порвать белую штуковину, которую бережно снимала с него Светлана, вот и не мог самолично добраться до Бескрайнова. – Вран, как же вовремя ты пришёл – на фоне чёрного сразу стало видно, какой узор лучше! – радовалась Света, складывая с помощью Тани все остальные образцы. – Счастье какое! – прокомментировал Крамеш освобождение территории от бело-кружевного разлива. – Так, а это что за корробка? – подозрительно воззрился он на Свету. – Как что? А перчатки выбрать? Мне разрешили взять на примерку все самые лучшие! – радостно сообщила она, вызвав панику среди воронов и явственное хихиканье кота. После выбора перчаток и ещё десятка разных мелочей Аня, возвращаясь к жениху, решила: – Просто расписываемся, а потом собираем родителей и самых близких на праздник, отмечаем, и всё! Платье – да есть у меня белое, которое Никите так нравилось, а я и надеть не успела – с ним беда случилась. Вот в нём и буду. Фата… да ну её! Перчатки, чулки, заколки и прочее – ничего не хочу. Хочу замуж, мужа без перьев и отпуск! Это Свете, бедняжке, проще никак нельзя – там папа по стенке ходит – надо ж попышнее, подороже, чтоб самое лучшее! А нам с Никитой и так хорошо! *** Известие о том, что лисы вернулись с нужной травкой, Аня узнала первой. – Хорошо-то как! – подумала она, аж глаза прикрыв на несколько секунд – так хотелось побыть с этим известием наедине. – Теперь главное, чтобы подействовал отвар! Как ещё дожить до этого… До полной готовности отвара было ещё около недели с небольшим, но это время было настолько плотно захвачено событиями, что мчалось с какой-то пугающей скоростью. Главным событием была, конечно же, свадьба Светланы и Андрея Дорожина, которая безусловно, удалась – невеста была взволнована и прекрасна, жених счастлив, гости, в числе которых были и Татьяна с Иваном, и Анна, довольны, даже отец невесты не выглядел мрачно – он чему-то тихонько посмеивался, вспоминая секрет, который по настоянию жены так и не рассказал Дорожину. – Вот и не знай про секрет голубки! – думал он. – Вот я и посмотрю на тебя. Только попробуй её недостаточно любить или чем-то обидеть – бросит, улетит, а ты даже не поймёшь, почему у тебя всё накрылось медным тазом! Да, не очень-то свадебные мысли, но что поделать, если соображение о секрете так грело сердце почтенному и крайне упёртому родителю? Мысли-то дело такое – пока они не озвучены, исключительно на совести их произмыслителя. Разумеется, Светин папенька не удержался и купил квартиру рядом с Дорожиным в подарок дочери к свадьбе: – Раз уж ты решила там жить, так хоть не в такой тесноте! – недовольно ворчал он. Недовольство это проистекало из-за того, что он очень хотел купить ещё полдома, а лучше – весь дом, но не получилось – только одна соседка с первого этажа согласилась продать, но даже на порог не пустила, чтобы его представитель мог посмотреть квартиру, а остальные ни о какой продаже и слышать не хотели. Была и ещё одна причина для ворчания почтенного родителя – он пригласил на свадьбу Соколовского. Но не просто пригласил, а с предложением провести мероприятие: – За любую сумму! – важно сказал он. – Ни за какую не соглашусь, – покачал головой Филипп. – Это ещё почему? – возмутился Светин отец. – Я не занимаюсь этим. – Но вы же проводили свадьбу! Я сам фотографии видел. Об этом везде писали! – Правильно, но это была свадьба моей партнёрши по съёмкам и хорошей знакомой. Я согласился на это только и исключительно ради неё. – А Света, значит, недостойна? – тут же завёлся невозможный тип. – А Свете гораздо важнее, чтобы вы не испортили ей праздник своими идеями! – хладнокровно парировал Соколовский, филигранно избавляясь от надоеды. Он с удовольствием поздравил сияющую Светлану, вручил подарок, даже от души порадовался за молодую пару – чего ещё-то от него надо? Тем более что ему и так было чем заняться – в новостях объявили, что в московском лесопарке нашли ещё одного пострадавшего от крупного зверя, а через два дня – ещё одного – И этот – тоже тип неидеального поведения, так скажем… – делал выводы Соколовский, выслушивая новости и читая кучу журналистских заметок по этому поводу: – Как всегда, кто на что горазд – кто утверждает, что безответственные люди завели тигра и выпускают погулять, кто пишет, что выкинули надоевшего гепарда, а некоторые грешат на пантеру – тогда якобы понятно, почему её в темноте не видно. Пострадавшие же пока ничего не говорят – им не до того, а что самое забавное, так это то, что нет следов этого самого зверя – о его наличии можно судить только по ранам. Сокол прекрасно знал о тяге некоторых людей к крупно-экзотическим животным, в частности, к хищным. Знал и о том, что только единицы способны содержать этих животных так, чтобы и окружающим вреда не было, и животным было хорошо. Имел в виду и то, что прочие – те, которые не справились с содержанием, могут решить вопрос кардинально – выкинуть зверя, и всё! А что? С две тысячи двадцатого года дикие животные к содержанию в квартирах по закону запрещены, следовательно, пристроить купленного из-под полы зверя легально не выйдет – оштрафуют, а если выпустить «на волю», то и взятки гладки – животное-то не расскажет, где и у кого оно обитало. Всё это было так, но… – Во-первых, такого зверя точно увидели бы! Да хоть собаки подняли бы тревогу – в тех же лесопарках собачников полно! Во-вторых, первое нападение было на другом конце Москвы. Второе – более-менее рядом с первым, но не совсем. Не верю, что условный гепард мог сам перебраться через несколько трасс и жилых массивов. В-третьих, нападения происходят на людей, которые сами отнюдь не паиньки – таких скорее самих можно заподозрить в нехорошем… Я уж не говорю, что когда дважды судимый мужик с ножом прячется в глухом месте, да ещё в местности, где происходили нападения на девушек, то это очень даже наводит на определённые мысли. Соколовский призадумался, нарисовав на листе несколько пересекающихся стрел, и продолжил: – Наконец, в-четвёртых, и это самое интересное – следы! Лично я не знаю ни одного нормального зверя, который не оставлял бы следов! А если уж я не знаю, это что-то да значит! – подытожил свои размышления Соколовский. – Короче, это кто-то, кто может перемещаться как человек, нападать как зверь, а потом уничтожать следы – снова в людском облике. Разговор со старинным приятелем подтвердил его подозрения: – Ну конечно! – насмешливо кивал главный специалист по всем урождённым в исконных землях, а также тем, кто имел к ним хоть какое-то отношение. – Конечно, это не просто так. Странно, что ты так долго до этого доходил. Я всегда говорил, что птицы соображают хуже… Да, ты, конечно, человек, но периодическое сжимание людского мозга в птичий, видимо, негативно влияет на скорость мышления вообще и догадливость в частности! – Я попрошу без гнусных намёков! – картинно оскорбился Соколовский. Он бы и больше оскорбился – вообще разорвал бы отношения лет этак на… двадцать, но увы, вредная котоличность была ему позарез нужна, вот и приходилось сдерживаться, да и привык он уже к этой манере общения. – Да какие уж тут намёки, – ухмыльнулся его собеседник, – прямым текстом говорю – недогада ты! – Тогда скажи мне, неразумному, что сам-то об этом думаешь? – нахмурился Филипп. – Заметь, про неразумность ты сам сказал, не я! – ухмылка под густыми усами стала уже невыносимо торжествующей. – Ой, ладно тебе, не злись! – Баюн всегда отлично знал, когда нужно остановиться и не доводить до крайности всяких нервных артистических личностей. – Давай размышлять! – Ну давай… – Первое – это хищный зверь с когтями – раны именно ими нанесены. Так? – Так! – То есть все копытные отпадают однозначно – эти, если надо, просто по голове стукнут или зубами цапнут, вот как недавно Катины коники развлеклись… Впрочем, об этом потом. Ещё можно сразу откинуть лис – они взрослого мужчину завалить и так нашинковать не смогут. По этой же причине отсеиваются все мелкие – горностаи, куницы и прочие в том же духе. Кого ещё можно отбросить? – Волков – те лапами редко работают. Да и не смогут ими такие повреждения нанести – когти у них тупые. Я бы сказал, что медведь тоже вряд ли здесь потрудился – от пострадавших бы мало что осталось. – Тогда кто? – Баюн насмешливо сверкал глазами, глядя на собеседника с тем невыносимо-высокомерным выражением, которое так любят и практикуют коты. – Да я и сам понимаю, кто! Не разговаривай со мной, как с сопляком! – рыкнул Сокол. – Но они же очень редкие! – И что? И ты редкий, а уж я-то так вообще единственный! – горделиво распушился Кот. – Короче, я знаю из проверенных источников, что одно такое семейство проживало в ближнем Подмосковье… – И ты МОЛЧАЛ? – возмутился Сокол. – Вот уж в чём, но в этом меня обвинить невозможно! – торжествующе парировал его собеседник. – Я редко молчу, и то всегда по делу! Надеюсь, ты точно понял, кого должен искать? – Не доставай меня! – вздохнул Сокол, – Я не представляю, как тебя Катерина выносит! Конечно, я понял, что ты про пардусов говоришь! – ухмыльнулся он, а потом, не позволив вредному созданию торжествующе распушиться, рассмеялся. – Купился-таки. Ладно, в каком районе Подмосковья живут те рыси? Примечание автора: пардус – это старинное название гепарда. Их вполне успешно приручали для охоты. На Русь они попали из Византии и одно время были популярны у нашей знати. Соколовский упомянул их в шутку, прекрасно понимая, что речь не о пардусах. Кошачье разочарование почти заставило Баюна повредничать и ничего не сказать, но здравый смысл оказался сильнее – эту рисковую рысью особу лучше бы найти, пока она не натворила серьёзных бед…