Глава 89. Надо нескучно…

Уртян прибыл быстро, иллюзию накинул, получилась вполне ухоженная и аккуратная девушка, только вот идти Ярослава не могла – ужасно кружилась голова. – Так, ладно, тогда давай иначе. Возвращайся в рысью шкурку! – Тян призадумался, и на месте рыси возникла красивая кошка породы мейн-кун. Именно в этом виде Ярослава и покинула парк, где едва-едва не погибла. Собственно, так она и прибыла в кабинет Соколовского. – Так… – голос актёра привёл в себя абсолютно несчастную Ярославу, которую ужасно мутило всю дорогу, и она все силы прикладывала на то, чтобы не опозориться окончательно. – Крамеш, полный доклад. Тян, позови Татьяну, я её вызвал с работы, она сейчас должна подойти, пусть осмотрит Ярославу. И ещё, сними ты с неё иллюзию! Соколовский обошёл стол, приблизившись к рыси, лежащей на боку на диване, и та испуганно сжалась – ощущение было такое, словно над ней сгустилось грозовое облако и вполне может ещё и молнией шарахнуть по её многострадальной голове. – Щенячий возраст, – вздохнул Соколовский, налюбовавшись на гостью. – Силушка уже есть, а осторожности – нет, пока и не встречали, и не видали! Девочка, да разве же так охотятся на врагов? – Я… я боялась, что он уйдёт! – проскулила Яся. – Ну, ладно, он не ушёл. Стало легче? – Филипп хмыкнул и отошёл к столу. – Ладно, об этом потом побеседуем, сейчас важнее другое – он что-то вам говорил? Я имею в виду, кроме того, что он вернётся и вам будет плохо. – Да. Он… он сказал странную вещь, – Ярослава недоумевающе подняла взгляд на актёра. – Он сказал, что будет думать… ну, когда вернётся… – у неё перехватило дыхание, но она упрямо продолжила: – Он будет думать, как обрадуется мой отец. – О как! То есть человечек-то совсем не случайно напал на твою сестру. А вы с ней похожи? – Да, очень. – Ясно. Ладно, всё остальное потом, – сказал Соколовский, глядя на Татьяну, которая торопливо вошла в его кабинет. После короткого осмотра Крамеш отволок рысь в отдельный номер, клятвенно пообещав, что, когда вернётся в парк, поищет в зарослях её сумку: – У меня там смартфон, родители с ума сойдут, если я вечером не позвоню. – Вспомнила она про родителей… – ворчал Бескрайнов, выходя из номера. – Да они бы до тебя вообще никогда больше не дозвонились! Таня повнимательнее обследовала пациентку, уколола Ясе успокоительное и обезболивающее, задёрнула шторы, а потом, собравшись уходить, внезапно услышала: – Не уходите пожалуйста, мне… мне страшно в темноте. Вообще-то для Ярославы это было небывалым делом – признаться, что ей страшно, да ещё кому – чужачке! Но она так испугалась, успела с жизнью попрощаться, представить, что будет с родителями, понять, что мерзавец потом может и на младшую сестру наткнуться… Короче, её привычная, впитанная всей душой сдержанность рассыпалась на мелкие куски! Татьяна, что-то такое уловившая, присела рядом с лежащей на боку рысью, осторожно коснулась примятой шерсти, легонько погладила. – Не бойтесь, я буду рядом! И тут вам ничего не угрожает, поверьте! – в принципе, сотрясение мозга было лёгким, Ярославе нужно было только отлежаться, но Таня отлично знала, как и люди, и животные могут загнать себя в глубочайшую яму отчаяния и страха, резко ухудшая своё состояние. – А вы? Вы тоже кто-то? – проговорила рысь. – Я? Я – человек. Просто человек. – А вы оттуда? – Нет, я здешняя. Работаю у Филиппа Ивановича ветеринаром. – Он страшный, – внезапно сказала Ярослава, у которой препараты слегка развязали язык. – Я его испугалась. – Я не думаю, что он собирался вас пугать, – мягко заметила Татьяна, осторожно приглаживая шерсть на боку рыси, и, видимо, той было приятно, потому что она чуть пошевелилась, пододвигаясь поближе. – Полагаю, что его гнев был направлен на того, кто вас обидел. – Меня раньше только родители защищали, – сонно проговорила Ярослава. – А я – их. Я должна защищать своооих… Через миг она уже спала, давая возможность звериной регенерации делать своё дело. – Бедная девочка, досталось ей! Хорошо, что Крамеш её спас, – думала Таня, поудобнее усаживаясь рядом. А сам Крамеш в этот момент рассказывал настоящую историю, которая приключилась в парке. – Так значит… – мрачновато сказал Сокол. – Ты решил, что это будет полезно… – Я понимаю, что это самоупрравство, и готов понести наказание! – насупился Крамеш. – Но она, даже получив по бестолковой башке, всё ррравно возмущалась, по какому прраву за ней следили, а связаться с вами у меня возможности не было. – Да уж… она бы ещё как возмущалась, – ухмыльнулся Сокол. – Если ты был уверен, что смог бы предотвратить более серьёзный удар, то, пожалуй, обойдёмся без наказаний! Но учти, в следующий раз не злоупотребляй такими решениями! Крамеш про себя тихонько выдохнул – предсказать, как себя поведёт Соколовский, он был не в состоянии, а наказать тот мог весьма сильно. – Так, а теперь вернёмся к деятелю, который собирается вернуться в парк, – Сокол прищурился, и Бескрайнов очень порадовался, что это не он находится на месте того типа. – Будем действовать по пррежнему плану? – осторожно уточнил Крамеш. – Моррочим, пускаем на ёлки, а потом в полицию? – Зачем же по-старому? Это скучно… – оскалился Финист. – Думаю, что вначале надо порасспросить его, что он там имеет против отца рыси и при чём тут его дочери, а потом посмотрим. Крамеш, который слышал, что у самого Сокола как раз две дочки и есть, понял, что типу придётся сильно пожалеть о том, что он вообще что-то такое затеял! – А пока слетай туда, посмотри, нет ли удобного места, чтобы пообщаться с этим мерзавцем без помех, и заодно сумку Ярославы поищи – сопрут ещё, чего доброго. Сумку Крамеш нашёл очень быстро, а покружив над парком, и заброшку обследовал – а что, удобное место для бесед со всякими опрометчивыми типами, попавшими к самому опасному хищнику изо всех, о которых они слышали… *** Рабочий день он помнил смутно – с одной стороны, стоило ему только доехать до офиса, как он понял, что допустил ошибку: – Надо же было хоть как-то её прикрыть! Там молодые деревья были поломанные. Ну почему я не догадался – натащил бы их несколько штук и завалил бы девку, а так – если кто-то случайно заглянет, сразу же её увидит! Он едва не сорвался с рабочего места, чтобы срочно отпроситься – ну, голова заболела, зубы, да что угодно… И тут же сообразил, что так делать нельзя: – Если я сорвусь с работы, то это точно запомнят! Надо делать вид, что у меня всё отлично, всё в порядке! Видимо, этот вид получался как-то не очень качественно, потому что он с превеликим трудом вникал в то, что говорили ему коллеги, а когда пришёл начальник, то озадаченный «волк» и вовсе его не заметил. – С вами всё в порядке? – осведомился руководитель, которого он ненавидел сейчас даже больше, чем обычно. – Да-да, всё отлично! – Странное у вас какое-то «отлично»… я несколько раз окликал, а вы не слышали. – Я просто о работе задумался! – Так вы же к ней и не приступали ещё! Я же вам сказал, что отчёт по вип-клиентам нужно сделать срочно! Как же хотелось послать этого надутого болвана куда-нибудь подальше, но он сдержался, объяснив: – Извините, я сейчас всё сделаю. Просто у меня зуб заболел, вот я и отвлёкся. – Или идите к стоматологу, или выпейте обезболивающее, – сухо велел начальник, которому этот сотрудник сегодня не нравится даже сильнее, чем вчера – было в нём что-то этакое… скользко-опасное. Ему и в голову не могло прийти, что этот мелкий клерк, глядя ему в спину, запланировал уточнить, если ли у этого начальника семья, а если да, то сколько лет жене и есть ли дети… – Никто не может безнаказанно пинать волков! – думал он, доделывая проклятый отчёт. – И ничего мне не надо бояться – всё получится! Девчонку никто не найдёт ни сейчас, ни… ни потом. Главное – ничего не забыть и не перепутать. Он едва-едва дождался окончания рабочего дня, а потом сел в автобус и поехал в противоположную сторону – за покупками. – Нельзя, чтобы рядом с работой меня опознали! – думал он, покупая фонарь, рулон огромных пакетов для строительного мусора, скотч, толстые и длинные резиновые перчатки, тонкий и прочный шнур, складную лопату, а ещё – спецодежду для ремонта и бахилы. Покупки были завершены, когда он увидел табачную пыль, которую продавали в садоводческом отделе. – Если засыпать место табачной пылью, то даже с собаками не смогут отследить мой запах! – соображал этот великий мыслитель. Сложив все покупки в большую сумку, он отправился в парк. Уже стемнело, но в там сияли фонари, гуляли толпы народа, парочки, родители с пищащими детьми, выгуливали собак, и все, все эти люди поголовно казались ему омерзительными! Все мешали и представляли потенциальную угрозу… Он, выждав подходящий момент, нырнул в заросли, радуясь, что хорошо изучил территорию и всячески успокаивая себя: – Её никто не нашёл! Никто… Всё будет отлично! Я сделаю всё, что мне надо, а потом спрячу так, что никому и никогда её не найти! В заброшке есть старый канализационный люк, вот в него-то я и скину мешок, а потом забросаю сверху землёй, мусором и листьями. Да даже если эти проклятые «улучшатели» доберутся до заброшки, люк просто закопают или бетоном зальют, и всё, и я буду абсолютно свободен! Когда он добрался до останков эстрады, в этой части парка совсем стемнело, огни, фонари и люди, беззаботность и парочки, радостный визг детей и собаки со своими хозяевами – все они остались далеко позади, а здесь и сейчас были только он и его жертва. – Да! Никто её не нашёл, чутьё меня не обмануло! Волк пришёл, ты ждала, Красная Шапочка? – прошептал он, входя в бетонное кольцо, почему-то напрочь забывая, чем именно закончилась сказка про Красную Шапочку. Девчонку было не видно, но теперь он уже ничего не опасался – если светить вниз, никто и не сможет различить, что тут включён фонарик. Яркий свет залил обломки и мусор, кучи веток и листья, которые уже начали опадать, а ещё – перепуганные глаза его жертвы. Тут у него резко изменилось настроение – так-то он весь день думал только о том, чтобы поскорее прикончить проблему и спрятать её подальше, чтобы никто не нашёл, а вот теперь, когда стало понятно, что она на месте и никто не помешает, в нём взыграли всевозможные желания, которые, видимо, различила жертва, потому что сидела она даже не дыша – шелохнуться боялась, только сверкали глаза в свете фонарика. – Ну что, скучала по мне? Надеюсь, что скучала! – хохотнул он, сбросив с плеча сумку и шагнув к девушке. – Как ты думаешь, чем мы займёмся? Он протянул руку к лицу, хотел запустить пальцы в её волосы, но, коснувшись их, недоумевающе замер – глаза видели испуганную девчонку, а пальцы, пальцы касались чего-то похожего на… – Дерево? Не понял… – удивился он. И тут лицо девушки как-то зарябило и стало рассеиваться, растворяться, словно его и не было, и не только лицо, но и тело тоже! «Хищник» отдёрнул руку и изумлённо уставился на обломок древесного ствола, прислонённый к куску арматурины и привязанный к нему знакомыми обрезками тряпок… – Это как? – не понял он. – Дерево… Так я же девку привязывал. И тут его догнала ужасная догадка – кто-то нашёл проклятую девчонку, развязал, а потом решил его поймать! – Но я же её видел! – он постучал по деревяшке. – Померещилось? И что теперь делать? Так… если она заявила в полицию, то мне надо отсюда быстро убираться! Он шагнул было назад, но какое-то движение в углу, где находился кусок дерева, заставило его уставиться туда – там снова была девчонка… – Чё? – изумился он. – Не понял… это как? Да, самая настоящая дочка ненавистного Ермолаева сидела, связанная по рукам и ногам, ровно так же, как он её оставил, и моргала. На этот раз он подходил осторожненько, взяв в руки разложенную сапёрную лопатку. Он коснулся девушки, и раздался характерный стук металла о дерево, и снова в углу оказалась та же деревяшка. – Это чё такое? – сдавленно спросил он вслух. Ответом послужил тихий шорох сзади – у входа в пролом. Он резко обернулся и уставился на девчонку – блузка, обрезанная джинсовая юбка, взлохмаченные волосы, а во рту – кляп… – Ты чё? Развязалась? Ну зря ты это сделала! – пробормотал он, готовясь напасть, но новый шорох из темноты заставил его резко перевести фонарик туда: – Аааа! – короткий вскрик никак не подходил к его внутреннему облику хищника, но как, скажите, ещё можно реагировать на появление второй точно такой же девчонки. – Вас что? Двое? Это… не подходите! Не подходите ко мне! Выставив перед собой сапёрную лопатку, он начал пятиться, но только для того, чтобы узреть… ещё одну девчонку, которая выглядела точно так же, как и две первых. – Проооочь! – взвыл отважный хищник, бросившись на первую ермолаевскую дочь – у неё за спиной был выход из бетонного кольца. Впрочем, до неё он не добежал – остановился как вкопанный, стоило только поймать взгляд невозможно чёрных глаз, в которые внезапно превратились жёлто-зелёные глаза девчонки. Через минуту в кольце бетонных стен звучал голос, который вещал и о том, почему он напал первый раз, и о негодяе-Ермолаеве, который заплатит за увольнение, и про дальнейшие планы, и о том, что он – волк, хищник, а все остальные – дичь, тупая и жирная дичь, с которой можно делать всё, что вздумается. Даже о сегодняшних планах по поводу его актуального руководства «хищник» поведал. – Дааа, вот это мерзость! – оценил размер стихийного бедствия Соколовский, который стоял, прислонившись плечом к бетонной стене, и наблюдал за откровениями «волка» и реакцией Крамеша, Уртяна и Итаффина, причём последний снимал все откровения мерзавца. – А ведь он уже к продолжению был вполне готов. Вот уволил бы его этот начальник с работы, так эта дрянь и ему начала бы мстить, чего доброго! – И чего нам с ним делать? В полицию? – Успеется… пусть он сначала порезвится вдоволь! – ухмыльнулся Соколовский. – Он же у нас хищник… Сознание возвращалось неспешно, сначала он расслышал звуки – шорох листьев, поскрипывание сучьев, писк какой-то пичуги, потом тело ощутило жёсткую землю, на которой он лежал, причём как-то странно, непривычно, а уже затем прояснилось перед глазами: – Где это я? А? Точно! Заброшка! – он начал вставать и тут же замер, уставившись на… – Это чё? Это как? Руки, его привычные, родные руки куда-то исчезли, а вместо них были… – Лапы? Мои? Но я человек! Через полчаса он уже не был в этом так уверен – он и опознать себя никак не мог – лапы были грязно-буровато-кремовые, в пятна… Пятнистыми были и бока, а сзади наблюдался хвост! – Да кто же я? – ошалело крутился на месте хищник, пока не наткнулся взглядом на осколок стекла, случайно оставшийся в окне. Заглянув в него, он упал на хвост и замер – на него смотрела тупая и малосимпатичная морда гиены! Крамеш, сидя на ветке снаружи, развлекался, наблюдая за мужчиной, который, стоя на четвереньках, крутился то туда, то сюда, пытаясь рассмотреть получше несуществующий хвост, а потом уставился в стёклышко и ошалело осел на пол. – Кушайте и не обляпайтесь! – подумал вредный Бескрайнов. – Я вот не знаю, смог бы сам навести такой морок, но Сокол озлился сильно! Даже кусок тропки на это дело пустил и запер это пространство – чтобы никто из прохожих сюда случайно не зашёл. Хотя вроде тропка-то многоразовая, так что он ничего не потеряет. И уйти-то этот гад отсюда не может – только по заброшке и в состоянии перемещаться, и мухи ему будут зайцами мерещиться. Так что пусть наслаждается, а потом мы уже и с полицией его познакомим, когда прочувствует, какой он там хищник!