Глава 97. Котоотношения

Моментально заткнуть говорящего кота, когда он жаждет о чём-то поведать миру, может только говорящая кошка! Причём метода проверена и отработана до автоматизма – сначала лёгкая, но чувствительная оплеуха по морде кота, а потом – очень зверское выражение собственной морды, которое обещает всевозможные бедствия, да ещё и с последствиями… Правда, для всего этого Басине пришлось спешно вынырнуть из-под Таниной руки, что, разумеется, не прибавило кошке хорошего настроения. – Ушшш, – только и успел сказать Терентий, пытаясь уточнить, чем же Басеньке не понравилось его левое ухо – такое красивое и даже образцовое, и зачем же она по нему так треснула, что у котика аж зубы клацнули? Но, увидев выражение Басиной морды, Терёня разумно закрыл пасть и попятился в коридор, да, собственно, ему и деваться было некуда – когда на вас наступает такая роскошная кошь, лучше сдать назад, а то притопчет и не заметит! – Басенька… – начал Терентий, когда кошка задней лапой прикрыла дверь в Танину комнату. – Я не понял… – Чего ты не понял, тюфяк рыжий! – прошипела Басина, не снимая зверского выражения с морды. – Чего ты не понял? Не знаешь, что людям надо спать? – Котам тоже надо… – ввернул Терентий. – Ты и спишь, когда хочешь, а Таня спит, когда может! А ты её будишь! – Ааа, так это ты на это рассердилась? Но я же просто важное хотел сказать! – Настолько важное, что ради этого надо было мою Таню будить? – Она и моя… И даже раньше моя! – Терентий не любил, когда его чего-то лишали, пусть даже и любимая кошка. – Когда ТВОЯ, о ней заботятся, а не вламываются посреди ночи с воплями! Вот чего ты орал? – Басенька, я же ничего даже сказать не успел! – Ты орал в планах! – Басина была великая умелица запутать оппонента напрочь. – Эээ, а в планах тоже нельзя? – опешил Терентий, законно полагающий, что в них-то как раз можно всё! – Рядом со спящей Таней? Нет! – Ладно, я понял! – Терёня жил уже довольно давно, людских семейных скандалов перенаблюдал множество, так что сразу понял, что нужно сказать, чтобы его не слопали на ровном месте. – Понял, запомнил, исправлюсь – больше ни-ни! Басина тоже приличный опыт имела, так что сочла, что давить дальше просто неразумно – ну неинтересно же! А зачем тогда время тратить? Вот то-то же… Лучше она его потом за что-нибудь другое поругает, когда будет ситуация позатейливее. – Ладно… и что ты хотел мне сказать? Терентий немного повспоминал, а потом сообразил: – Я хотел позвать тебя полюбоваться на произведение искусства! – Какое ещё произведение? – Бася законно полагала, что самое ценное произведение всех искусств в доме и окрестностях – это она сама! – А вот пойдём и увидишь! – Терентий просто лучился от самодовольства, так что Басине немедленно захотелось раскритиковать его до основания – кто ж выдержит лицезрение этакой довольной которожи? Но для этого сначала надо было увидеть, о чём именно болтает этот невыносимый кот! Пришлось идти… Правда, стоило только Басе заглянуть в номер Ермолаевых, как она моментально забыла, зачем, собственно, сюда шла: – Они тут… – засверкали яростным блеском зелёные глаза. – Кто? – шёпотом перепугался Терентий. – Страхи, кошмары! – отмахнулась от него Басина, понимая, что кот не отстанет – проще сказать. Через миг она уже безошибочно нашла спящую Риту, которая свернулась в жалкий рысиный комок и беззвучно плакала, не в силах как-то прервать сон, вынырнуть из своего ужаса. Правда, очень скоро она увидела рядом с собой серо-полосатую пушистую кошку с яркими зелёными глазами, которая, не раздумывая, метнулась на врага, тянувшего к Рите страшные лапы. – Кошенька… – прошептала Рита, увидев, что её самый жуткий ужас как-то подрастерялся и даже чуть отступил. – Бегом, за мной! – скомандовала ей кошка, и Рита, у которой во сне нипочём не получалось двинуться с места, послушалась, а точнее её лапы послушались строгого приказа! Через несколько шагов она услышала, как за ней топают ножищи врага, запаниковала, но кошка метнулась назад, причём она была явно как-то крупнее, чем раньше – размером с саму Риту, а когти на лапах стали напоминать металлические загнутые клинки. – Прррочь! – прорычала кошка. – Мигом прочь! Не твоя это ночь! Она не стала тратить время понапрасну, а просто прыгнула обратно к девочке, с силой ударив когтями по… кажется, по пространству, потому что оно как-то зарябило, а потом истаяло, выпуская Маргариту в её кровать. Рита резко открыла глаза, тяжело дыша села на кровати и уставилась в темноту – оттуда на неё смотрели два зелёных глаза. – Доброй ночи! – из этой темноты на Ритину кровать шагнула очень пушистая кошка, которую она только что… – Я тебя видела! Во сне! – прошептала Рита. – Да, видела! – подтвердила кошка. – Я и сейчас сплю? – Нет-нет, просто я прогнала кошмар, разорвала сон, вот ты и проснулась, – кошка объяснила это так, словно рассказывала, как форточку открыла – плёвое дело вообще-то, если, конечно, уметь. – Ты? Ты умеешь так? И говоришь? Я думала, что тут только Терентий самый-самый удивительный и говорящий! – Рита не собиралась кого-то подводить, просто спросонья, да ещё после ужаса, от которого у неё до сих пор колотилось сердце, сказала первое, что в голову пришло. Терентий, пригнувшись, начал тихооонечко пятиться – он точно знал, когда именно пора уходить… – Терентий! – голосом, не предвещавшим котику ровным счётом ничего хорошего, позвала его Басина. – Ты что, про меня ничего не рассказывал? Если бы не перепуганная девчушка-рысь, у которой ещё зубы постукивали от страха, Терентию пришлось бы туго – одной оплеухой он бы точно не отделался, но бросить девочку Бася не могла, так что отступление коту удалось на славу. Именно поэтому утром Терёня заявился к Соколовскому с вопросом, а не нужно ли ему где-нибудь диких мышек половить… – С чего бы это вдруг такое трудовое рвение? – изумился Сокол. – А это он меня опасается, - сообщила Басина, входя в кабинет, – и, между нами, правильно делает! Но у меня пока дела, так что я подожду лучшего момента для справедливого возмездия! – посулила Бася, глядя на кончик рыжего хвоста, исчезающий в дверном проёме. – Облажался? – понимающе уточнил Филипп Иванович. – Само собой, – согласилась Басина, – но не более, чем обычно… Она уже осмотрела рисунок, изображающий рыжего оболтуса, и попозировала для собственного портрета, так что на котобезобразное поведение Терентия, не сказавшего, кто именно тут самая красивая кошь, можно было пока посмотреть сквозь когти. – У меня к тебе дело! – решительно сообщила Бася. – Слушаю! – насторожился Сокол. – И даже два! Первое – девочка, которая тут живёт в сопровождении семьи. Ты знаешь, что у неё кошмары самого низшего уровня? Я даже сражаться с ними не стала – этот ужас попал в её сознание и пустил там корни. Я могу только уводить её подальше, но справиться с этим окончательно просто так не получится… Надо воздействовать на неё, когда она не спит. – Да, я что-то такое и предполагал. Завтра придёт Крылана, она уберёт эти, как ты выражаешься, корни. – А! Тогда хорошо! – обрадовалась Басина. – Значит, я следующую ночь сплю с девочкой, чтобы её уберечь. Хорошая девочка, – пояснила она Соколовскому. – Да, хорошая и талантливая. – Ладно, этот вопрос решили! – кивнула Бася. – А какой ещё есть? – Я этой ночью бегала по лесу за теремом, – начала Басина. – Пробежалась до границ твоих владений на север… – Ииии? – насторожился Соколовский. – И в речке, которая впадает в озеро, завёлся водяной, который начал бедокурить… Мне выдры пожаловались. – Так! А поподробнее?! – потребовал Соколовский, который чрезвычайно не любил вмешательства в его дела, да ещё со стороны безусловной пакости. Услыхав, что водяной, не имея возможности пробраться в озеро, начал разливать питающую его реку, заболачивая участок леса и создавая себе личные водяные угодья, Филипп Иванович рассердился. А когда он сердился, это было эффектно. – Будет мне какая-то мерзость склизкая озеро истощать?! – рыкнул он. – Ну, это ещё нескоро будет… какое-то время у тебя есть, – успокаивающе заметила Бася, прикинув размеры озера. – Проблема в том, что я в воде его, паршивца, не выловлю, – поделился с собеседницей Сокол. – А сети на разливе для него ставить бесполезно! И тут ему пришла в голову восхитительная идея! – Судя по выражению на твоей морде лица, ты придумал что-то, что категорически не понравится вторженцу! – констатировала кошка. – Полагаю, что так… – ухмыльнулся Соколовский. Бася, осмотрев физиономию Филиппа Ивановича, сделала логичный вывод о том, что скоро можно будет, не замочив лапки, побегать по тому участку леса, который сейчас залит водой, а раз так, ей тут делать больше нечего, лучше она к Тане пойдёт, тем более что устала за ночь изрядно… – Ещё и следующая ночь будет тяжёлой, – сообразила она. – А у Тани сегодня выходной… Короче, когда Соколовский, оторвавшись от размышлений, как бы лучше осуществить свой план, собрался уточнить какую-то несущественную деталь у Басины, её уже и след простыл – она уже сидела около проснувшейся Татьяны на её диване и рассказывала о своих ночных приключениях. – Понятно, – усмехнулся Филипп, – Басина уже, небось, отодвинула Терентия, и сама с Татьяной общается. И то верно – что ж терять драгоценное время и не отдыхать, если можно использовать его с толком?! Собственно, он и сам решил использовать с толком подкрыльные средства, а точнее – залётную троицу чёрно-белых оболтусов. – Сначала проверю… если это именно то средство, о котором я думаю, то мне очень даже повезло! – Соколовский унёс полученный от Ильи свёрточек в потайную комнатку, чтобы избежать возможных ловушек, а потом, избавившись от них, а заодно и от небольшой шкатулки, замотанной в слои промасленного полотна, покрутил в руке пузырёк мутноватого зелёного стекла, добытый из всей этой упаковки. За стеклом отчётливо видны были искорки, то и дело посверкивающие в жидкости. Филипп Иванович вернулся обратно в свой кабинет, осмотрелся и капнул крохотную капельку жидкости из пузырька на стул для посетителей. Стул моментально задрожал, начал перебирать ножками, а потом, когда Соколовский свистнул, немного неуклюже подошёл к нему. – Потрясающе! Средство для частичного вразумления мебели и прочих неразумных предметов! – рассмеялся Филипп. – Ну, уж не знаю, какая именно родственница это запрятала, но мне оно очень пригодится! А ещё хорошо, что щука попалась дура дурой! Была бы поумнее, на неё бы это средство не подействовало! А так у неё, видимо, одни рефлексы были – схватить, сожрать, поплыть дальше, схватить, сожрать… Этакой функциональный капкан, вот временное пребывание у неё внутри пузырька и дало изумительные результаты! Он покосился на замерший в ожидании стул, превратившийся в исполнительного слугу того, кто его разбудил, и приказал: – Пока притворяешься просто стулом. Когда надо будет, я тебя позову! Стул, обработанный удивительным средством, которое делал знаменитый мастер исконных земель, вернулся на то место, откуда стартовал к хозяину, и замер, а Соколовский, усмехаясь, отправился давать сорокам интересное и нескучное задание! – Итак, работа ваша заключается в том, чтобы поймать эту щуку и приволочь её ко мне с открытой пастью! – инструктировал он троих братцев. – Так она же это… в воде! – осторожно сказал младший брат, поёживаясь на краю бассейна в гусятнике. – Я в курсе, – кивнул Соколовский. – Это нам чё? Надо её там ловить? – изумился средний брат. – Точно! – подтвердил Филипп, испытывая исключительно приятные ощущения от своего законного возмездия этим приставалам! – Вперёд! Он кивнул на бассейн, у которого стояли все обитатели гусятника, с превеликим интересом ожидая продолжения действия. – Неее, это мы так не договаривались! – замотал головой старший брат. – Да вот же тут гуси есть, пусть они поплавают! Гуси очень мрачно смерили взглядами трёх парней, а потом уставились на Соколовского. – Нет, гуси не могут достать щуку, а вы – можете и будете её доставать! Вы подрядились выполнить работу, так не теряйте время! – Нет! Мы не согласны! Нам не сказали! И всё это ещё и бесплатно! – Почему бесплатно? Вы ели и ночевали, – напомнил Сокол. – Это не считается! Мы воду не любим! – Всё считается! – Соколовский кивнул Сшайру, и тот, моментально обретя хвост, ловко смахнул им всю троицу прямиком в воду. – Ловите рыбку и не отвлекайтесь! – велел он сорокам. Вынырнувшие из воды черноволосые головы с возмущением уставились на Сокола и зрителей – двух радостно гогочущих гусей, одного белобрысого здоровенного типа, подпирающего стенку, хвостатого змеевича и двух очень похожих друг на друга черноволосых парней в рабочих комбинезонах, которые явно предвкушали развлечение. – Давайте-давайте! А в следующий раз, прежде чем приставать к серьёзным людям, нарываться и соглашаться на первое попавшееся предложение о работе, сначала подумайте хорошенько! – сказал им Филипп Иванович. Даже столь упёртым созданиям, как сороки, стало очевидно, что из бассейна их просто не выпустят, пока они не изловят эту самую щуку, а это значит… – Ловим! – скомандовал старший, ныряя за рыбиной. Через десять минут пробрало даже невозмутимого Соколовского… Разохотившиеся братья азартно ныряли за щукой, гоняли возмущённую рыбищу по всему бассейну, периодически хватая её и тут же упуская – кто пробовал схватить щуку или линя в воде, тот поймёт, что удержать склизкую рыбищу практически невозможно, разве что за жабры её поймать, но вот этого-то как раз братьям сделать и не удавалось. – Лови! – Заходи справа, нет, не с того, права, а с другого! – Сам оттуда заходи, мне уже по клюву два раза хвостом прилетело! – Так не подставляй своё клювало! Раззявил почём зря! Вон она, лови! Да закрывай клюв, в смысле рот, когда ныряешь! – Буль-буль, тьфу! Сам лови, она у тебя под ногами! Вороны уже хохотали в голос, Генчик всхлипывал от смеха в углу, гуси от восторга гоготали и бегали вдоль бассейна, громко шлёпая лапами, и не ныряли туда только благодаря строгому приказу Соколовского, а обычно исключительно хладнокровный Сшайр и вовсе отвернулся от бассейна, только плечи почему-то подрагивали… Сокол, отдышавшись от очередного приступа смеха, увидел в уголке Шушану, которая утирала хвостом глаза и показывала лапкой на сложенную около неё, невесть как попавшую в норушный дом рыболовецкую сеть. – Гена, дай ты им сеть, иначе они нас просто уморят, – велел он Генчику. Брошенная в бассейн сеть ещё больше разнообразила приключения неунывающих сорок. Нет, сначала они обрадовались! – О! Клёво! – Круто! – Счас мы запросто изловим эту скотину зубастую! С такими оптимистичными восклицаниями сороки подхватили сетку, и… Изловили младшего, который не успел увернуться от порыва старших братовьёв. Едва не притопив младшенького, его таки достали из-под воды, распутали и вытряхнули из сетки, а потом опять погнались за щукой… – Н-да, а ведь та музычка, под которую они вчера отплясывали и повизгивали им идеально подходит! – признал Соколовский, осознавший, что давненько так не смеялся. – Неунывающие птахи! В этот момент неунывающие птахи запутались в сети все втроём и чуть не утопили друг друга, пришлось Сшайру им помогать – подхватить и с силой рвануть край сети, отчего все трое вылетели из воды, а потом обрушились вниз, вызвав своеобразное цунами, которое и вынесло к ногам Соколовского щуку, совершенно ошалевшую от такого безобразия. – Вон онаааа! – заорали счастливые сороки, ринувшиеся из воды на объект преследования. Нет, щука и не собиралась просто так открывать рот, да вряд ли сороки, разгорячённые рыбной ловлей, вообще помнили, что им нужно сделать, но когда все трое рухнули сверху на рыбину, та невольно пасть открыла – возможно, чтобы уточнить, а не взбесились ли эти сухопутные психи, а скорее всего просто из-за невозможности держать рот закрытым. Но как бы там ни было, Соколовский этот момент не упустил, ловко придержав пасть рукой, облачённой в кольчужную перчатку, а второй рукой вложив рыбине в пасть кусок мяса, начинённый каплей особого средства… Через миг рыбьи глаза абсолютно осмысленно уставились на Сокола. – Сбей их с себя и лезь в бассейн! – скомандовал Филипп Иванович своей, теперь уже практически разумной, «плавающей табуретке». Мощное движение хвоста разметало мокрых и покрытых щучьей слизью парней, которые пытались удержать рыбу, а последующий нырок щуки в воду и выныривание назад её головы, явно ожидавшей дальнейших приказов, показали Соколу, что его эксперимент увенчался полнейшим успехом. – Вот так-то… осталось только доставить её до озера, и кому-то сильно не поздоровиться! – усмехнулся про себя Соколовский. – Главное-то что? Каждая рыбка к чему-то да пригождается, впрочем, птичек это тоже касается! – подумал он, покосившись на мокрых, но на удивление довольных сорок, которые с восторгом обменивались впечатлениями от их работы.