Глава 98. Раздача задач и ответов

Разумеется, Соколовский и не собирался показывать братьям-сорокам встенную дверь, поэтому и доставку до терема не думал им поручать. Да, конечно, можно сделать так, чтобы они обо всём потом забыли, но зачем лишний раз утруждаться, если в хозяйстве есть присказочная сова? Оставалась одна проблема – извлечь братцев из бассейна и избавиться от их присутствия. И если первое удалось сделать элементарно – всего-то намекнуть гусям, что это ИХ водоёмчик, то со вторым вышли некоторые сложности. – Так как же мы пойдём или полетим, если мы того… мокрые? – на три голоса заныли сороки. – Сокол, ты ж сам подумай… С одной стороны, Соколовскому страсть как не хотелось думать о сороках, а с другой… Когда сам напрыгаешься в мокрой одежде между бесконечными дублями, волей-неволей испытываешь некоторое, пусть даже небольшое, но всё-таки понимание даже к таким надоедам. – Ладно, можете высохнуть на чердаке. – И… – замерли в ожидании сороки. – И что вам ещё? – изумился Филипп. – Как что? А поесть? Ты же не скряга какой-то! Ты ж не позволишь нам в полёте свалиться от голода и переутомления? – Никакого переутомления у вас я не заметил, но покормить вас покормят, – кивнул Сокол, который мыслями уже был в затопленном лесу. Он приказал щуке максимально вынырнуть, Сшайру – вытащить рыбу на бортик бассейна, гусям – выловить сеть, брошенную сороками в воде. – Геннадий, упакуй щуку в сетку и завяжи края так, чтобы она не выпала, – приказал Соколовский, не обращая никакого внимания на гримасы Германа, который рыбищу откровенно побаивался. Правда, щуке до него не было никакого, просто ни малейшего дела, она была настроена исключительно на господина и повелителя, и пока он не скомандует слопать кого-то, и не думала клацать зубами – делать ей, что ли, нечего? Вызванная присказочная сова легко подцепила парой коготков здоровенную рыбищу и улетела за Соколовским, сороки, разумеется, последовали было за ним, но, сунувшись в кабинет временного начальства, с изумлением обнаружили, что оказались на чердаке… – Это как? – осторожно спросил младший брат. – Не знаю, – протянул средний. – Но жуть как интересно! – загорелись глаза у старшего, что было весьма печально, потому как любопытство сорок, как правило, явление эпическое… Соколовский в это время уже шагал по лесу, давая инструкции щуке, которая внимательно его слушала. – Так, вот начинаются затопленные места, – сказал Филипп Иванович. – Ныряй и гони гада назад! Не давай ему покоя, а то ещё, чего доброго, в спячку заляжет, а потом весной понатворит тут мне… Когда закончишь, будешь реку сторожить, чтобы больше никакая водяная пакость не приплыла. Понятно? Клацанье челюстей было однозначным выражением согласия. – А раз понятно – вперёд! Он распутал сетку, вытряхивая здоровенную щучищу в воду, она нырнула, но тут же высунула голову обратно. – Чего ещё? Как сильно можно кусать? – ухмыльнулся Соколовский. – А как тебе захочется, так и грызи, главное, чтобы толк от этого был! Судя по скорости, с которой щука ринулась выполнять задание, в собственной толковости она была железно уверена. Если Соколовский и сомневался в результатах щукодействий, то доклад присказочной совы, которая осталась в лесу для контроля за сторожевой рыбой, все эти сомнения разрушил напрочь. – Мечется? Хорошо! Никакого роздыха водяному нет? Отлично! Уже восемь раз сильно укусила? Исполнительная какая! – одобрил известия Сокол. – Вот это я понимаю работа! Получите, распишитесь, хвост не потеряйте, а то откусит щучка – и всё, и поминай как там вас звали… Решив один вопрос, он отправился дальше – уточнить по поводу Ритиного рисования. Впрочем, когда он добрался до Маргариты, то выяснилось, что она и без вопросов уже занята – рисует Шушану, да так здорово и похоже, что Филипп Иванович принял решение срочно договариваться о сотрудничестве. Правда, на этом этапе его отвлёк звонок режиссёра, который во избежание проблем решил сразу проконсультироваться с Соколовским по поводу переделанного шлема. – А зачем на лоб льва налепили? – вздохнул Филипп, осмотрев фото. – У нас украшений а-ля римские легионеры никогда не делали. – Вот и я ему говорю, что это лишнее! – вознегодовал режиссёр. – Счас он у меня прямо при мне переделывать будет! Я его специально заставил, чтобы он на двусторонний скотчик льва прилепил, так что это исправить просто, а вот сапоги… Сейчас я фото пришлю. Высланная фотография сапог заставила звезду экрана прикрыть глаза, потереть лоб и несколько прикусить язык – очень уж многое хотелось сказать художнику, явно произошедшему от слова «худо», который явно позаимствовал в запасниках киностудии какие-то заготовки и отдал их в переделку… – А почему у них носы-то такие длинно-загнутые? Это в Европах такое носили одно время! У нас ни-ни… вообще не употребляли столь забористо-модное сапожное изделие! Да, на сапогах одно время носы чуть поднимали, но не так же! – Эээ, а может, сойдёт? – засомневался режиссёр. – Он ведь переделывать будет не знаю сколько, а у нас сроки. – А как я на коня садиться в таких буду? – Филипп прекрасно понимал, кому что нужно сказать, чтобы убедить – вот если уж пошла речь про сроки, то данного режиссёра исторической неправдоподобностью уже не прошибить! – Вы представьте, у вас в фильме великолепный трагический момент, а я ноги в стремена просунуть не могу – носы сапог мешают! Это ж убийство кадра! Похороны вашего замысла! Судя по паузе, полной выразительного молчания, прерываемого скрипом зубов, режиссёр представил и теперь явно страдал – с одной стороны, никак неможно губить свою гениальность, признанную даже Соколовским, а с другой – сроки, будь они неладны! – А у меня предложение имеется, – вздохнул Сокол. – Это какое же? – А давайте я в своих сапогах сниматься буду! Валяются у меня где-то подходящие – поклонники подарили, – соврал Филипп Иванович – ну не расскажешь же правду, откуда у него сапоги-то! – Правда? – возликовал деятель культуры, – Отлично! А я вам за прокат исторической обуви компенсацию прикажу начислить! – Вот и договорились! Кстати, если что, у меня и шлем есть… – намекнул Соколовский, прикидывая, что там на этом «художественном» шлеме со львом было понакручено, раз пришлось что-то лепить на фронтальную часть… – Несите и шлем! – злорадно потёр руки режиссёр, предвкушая, как он отведёт душеньку, лишив художника части выплат за невыполнение работ – ибо надо читать техзадание, а не устраивать аттракцион «я художник, я так вижу». *** Отделавшись таким образом от угрозы щеголять в условно-богатырском прикиде, в шлеме с ещё каким-то барельефом на лбу – надо же чем-то скрывать испорченный фронтон, и с сапогами, у которых невыносимо загнуты носы, Соколовский отправился на поиски Риты, которую обнаружил с горящими глазами и Сшайром в качестве модели. Увидев хозяина, полоз растерялся, дёрнулся было в сторону, но Сокол приказал ему не мешать художнику, тактично испросив разрешение посмотреть на результат работы. – Ого! А ведь отлично получается! – констатировал он. – Спасибо, но я ещё не закончила, – Рита рисовала стремительно, не отрываясь от бумаги, да ещё при этом дышала через раз – так волновалась, что не получится. Опасалась она зря – Сшайр получился отлично! Соколовский восхищённо присвистнул, понимая, что художника надо хвалить, а уж особенно если это заслуженная похвала. Сшайр, когда ему показали результат, поражённо уставился на рисунок, и… Сокол видел это первый раз в жизни, почти смутился! – Это вам, берите, – Рита переживала, что изображение не понравится, и уже почти совсем решила, что это так и есть – почему иначе у полузмея такое странное выражение лица и он не берёт портрет? – Сшайр, это подарок, – спокойно пояснил Соколовский. – Рита, я правильно понял? – Да, конечно, подарок! – Рите и в голову не приходило что-то иное. – Я так благодарна за то, что вы попозировали! Сшайр протянул руку к рисунку так, словно получал великую драгоценность, церемонно поклонился художнице и прошипел что-то на своём языке, а потом повторил: – Я приношу юной деве свою благодарносссть за этот бесссценный дар! К счастью, у Риты хватило соображения не переубеждать змеевича, рассказывая ему о том, что она уже много кому тут портреты нарисовала и подарила – очень уж у Сшайра было торжественное выражение лица. – Он тронут и смущён, – объяснил Соколовский, пригласив Риту в свой кабинет и закрыв за собой дверь – чтобы полоз не слышал. – Он вообще ценит только книги и золото, а вот теперь получил ещё одну драгоценность. – Но… я же не так и хорошо рисую, – растерялась Рита. – Вот тут я с вами поспорю! И более того, хотел бы предложить вам сотрудничество. – Что? – изумилась она. – Я нуждаюсь в художнике, который мог бы зарисовать кое-каких персонажей для компьютерной игры… – Ой, но это же очень сложно и ответственно! Я точно не справлюсь! – Рита разволновалась, разумеется, тут же сменив внешность. – Ну вооот, опяяяять! – простонала она, подняв широченную правую переднюю лапу и помахав ею в воздухе. – Какое уж тут рисование! – Вы чудесно справитесь, эта проблема решится уже завтра, а ваши художественные навыки более чем достаточны для моих целей! – заверил её Соколовский. – А самое-то главное, что вам же можно показать даже избушку на куриных ногах… – Вы… вы знаете, где есть такая избушка? – ахнула Рита. – Знаю, – с видом доброго, но очень вредного дядюшки, ответил Соколовский. – Даже покажу вам её, конечно, если вы согласитесь рисовать для меня. – Мне… мне с родителями посоветоваться надо! – Безусловно! – согласился Филипп Иванович. – Посоветуетесь и дадите мне свой положительный ответ! Рита воззрилась на знаменитого актёра, который открыто ей улыбнулся, и поняла, что жутко хочет нарисовать и его! Прямо вот руки чешутся. Сшайру выпал непростой день – во-первых, его первый раз в жизни рисовали, во-вторых, ему подарили его портрет, а в-третьих… к нему пришла сестра великой художницы (никто иной не мог бы так хорошо его изобразить) и… попросилась в ученицы! Впрочем, тут он долго не думал: – Нет! – Но почему? – Я не могу! – Но… – Я – раб, – с достоинством пояснил Сшайр. – Принадлежу хозяину. Но речь даже не о том, что без хозяина я не могу принять такое решение, а о том, что, если я начну вас учить и пришибу, а это точно именно так и будет, меня заслуженно казнят. – Ой… – Ярослава, как девушка современная, не могла предположить, что здесь может быть какой-то раб… – Но… но я же сама могу попросить вашего хозяина. Это же Филипп Иванович, да? – Да, но он вам тоже откажет. – Но почему? Я сама занимаюсь боем, я просто хочу немножечко улучшить скорость реакции. Сшайр глубоко вздохнул – если бы эта девушка не была сестрой великой художницы, только что подарившей ему невиданную драгоценность, он и разговаривать бы с Ярославой не стал. – Хорошо, вы можете ссспроссить у хозяина ссами! – церемонно кивнул он и поспешил удалиться к Татьяне – ему надо было показать портрет, спрятанный за пазухой, и спросить, не может ли она взять его на сохранение – по мнению Сшайра, его комнатка никак не годилась для такой ценности. Нет-нет, он весьма спокойно относился к собственной людской внешности – то ли дело змеиный вид, но чудо, которое возникло на простом – он проверял – листке бумаги, никак не могло храниться кое-как. Ярослава прибыла к Соколовскому как раз, когда он с успехом убедил чету Ермолаевых в том, что рисунки Риты будут необходимы для игры, а ещё в том, что за это девочка будет получать деньги. – Да она и так с удовольствием будет для вас рисовать, – попытались было убедить его родители Риты. – А я с удовольствием буду за это платить – работающий достоин оплаты! – парировал Сокол. – Я крайне заинтересован в том, чтобы мои идеи воплощал человек, которому я смогу показать и некоторые прототипы, и старинные гравюры, и дать подробные описания… И только-только счастливая Рита с родителями удалились, как на пороге кабинета возникла раскрасневшаяся Ярослава. – Можно? Я к вам с просьбой! Выслушав Ясю, Соколовский отрицательно покачал головой: – К сожалению, это невозможно! – Почему? Потому что он ваш… раб? А вы вообще в курсе, что рабство отменено? – опасно разгорячилась Ярослава. – Смотря где… в его племени – нет. Его или должны были казнить за преступление, или найти, где его… заточить. В результате передали мне. – Преступление? – для Ярославы это слово имело вполне определённую подоплёку. – Нет-нет, на девушек он не нападал! Просто укусил жениха своей сестры и отравил его своим ядом, отчего тот очень долго был в неволе в унизительнейших и тяжелейших условиях, а ещё едва не умер. – Ой… – Ярослава растеряно потопталась рядом со столом Сокола, а увидев его приглашающий жест, опустилась на стул. – Оказывается, всё серьёзно… – И ещё как! – в тон ей ответил Филипп Иванович. – Но я против ваших тренировок не поэтому – он вас попросту прикончит, не специально разумеется. Но вы не сможете и нескольких секунд продержаться против него – Сшайр никогда не тренировал людей, так что правильно вам отказал – он просто не сумеет соизмерить силу. Ярослава невесело понурилась, и Сокол, который без особых проблем решил сегодня аж несколько непростых задач, решил немного подбодрить девочку: – А хотите с кем-то другим потренироваться? – C кем? – Да вот с этим стулом! – он точно знал, что за этим последует, и не ошибся – Ярослава гневно вскинулась, сверкнула глазами, выпрямилась, а через миг взвизгнула совершенно по-девчоночьи и вцепилась в спинку стула, который подпрыгнул под ней, а потом помчался по кабинету, забавно перебирая ножками. – Ииииййааа! Чттто эттто? – Стул, стоять! – приказал Соколовский, и Ярослава, конечно же, не удержалась на нём – слетела и теперь сидела на полу, потирая ушибленное бедро и ошеломлённо глядя то на стул, то на хозяина кабинета. – Это такой… особый стул! – разулыбался Соколовский, выходя из-за стола и подавая руку гостье. – Реакция у него отменная, но сил, конечно, поменьше, чем у Сшайра. Ну как вам? – Клёво! – Ярослава прикинула, что с таким неожиданным противником у неё действительно будут шансы на развитие реакции. – Да уж клёвее не придумать! – согласился Филипп. – Берёте его в тренеры? – Беру! – Яся иначе и не могла ответить. Вечер в норушном доме – это обычно очень приятное время, когда все собираются, вкусно ужинают, делятся новостями, отдыхают, но для Риты каждый новый вечер был, скорее, пугающим… Она уже забилась в уголок кровати и пыталась смотреть какое-то видео на смартфоне, даже не осознавая, что именно смотрит. Да какая разница! Главное, чтобы подольше не засыпать. Тут дверь в комнату распахнулась, и на пороге показалась Басина. – Котёночек! И что ты там забилась в угол? А ну-ка разворачивайся, ложись как следует, и засыпай, а я покараулю тебя! Не бойся, я не дам к тебе подобраться…