Глава 99. И так бывает

Бася вовсе не спала, уютно свернувшись рядом с Ритой. Нет! Она настороженной тенью сидела над спящей, выслеживая то, что её пугало, а утром получила награду – сонную улыбку Маргариты, которая первый раз за много месяцев ни разу не увидела кошмарных снов. – Басенька, спасибо тебе большущее! – она тёрла глаза и выглядела на редкость счастливой. – Только… только ты такая уставшая! Это было правдой – Бася выглядела как-то пыльной, поблёкшей, даже пушистая шерсть словно немного свалялась. – Ой, прости! Прости-прости! Не надо было меня караулить! Я же уже почти привыкла, а ты так вымоталась… – сразу распереживалась Рита. – Глупышка! Тебе сегодня надо быть выспавшейся, чтобы морочнику было проще работать. А я сейчас схожу к своей Тане, и всё пройдёт. – А Таня… она какая-то особенная, да? – Она? Да, ещё какая особенная! – согласилась Басина, спрыгивая с кровати и выходя в коридор, а про себя подумала: – С ней можно согреться даже когда вокруг лютый холод! К счастью, у Тани в этот день с утра не было приёма, так что она, увидев состояние Баси, отложила все свои дела, подхватила кошку на руки и ушла к себе в комнату, чтобы дать ей возможность прийти в себя. Басина свернулась в небольшой комок, подкатилась Тане под бок и замерла так, ощущая, как ласковая рука гладит её, словно слой за слоем стирая непомерную усталость, безнадёгу и навалившуюся глухую тоску. – Бедная ты моя бедная, – негромко говорила Татьяна. – Устала как! Ты уже добралась домой, всё хорошо, ты справилась! А теперь надо просто отдохнуть. Слова были самые простые, но Басе казалось, что её взяли на руки и подняли над бесконечной ледяной пропастью, куда она проваливалась каждый раз, когда вытягивала кого-то из его снов. – И мало того, что подняли, так ещё и держат крепко, и несут так надёжно, что я точно не упаду, – думала она, засыпая под Таниной рукой. – Меня не уронят и не потеряют, я добежала… Таня, которая внезапно оказалась в состоянии вынужденного покоя, укрыла Басю краем пледа, свободной рукой тихонько подтянула к себе книгу, но сонная кошка – это не то явление, которое можно долго игнорировать, так что где-то через полчаса Татьяна уже крепко спала, а вокруг неё начинали умащиваться новые желающие поуютничать – сначала в комнату просочился Терентий, устроившись в ногах, чтобы не тревожить Басину, потом на кровать забралась Мышка, ввинтившись под плед, затем со спинки дивана на Танино плечо съехала Муринка, а под конец, обнаружив что тут раздают тёплое и приятное, прибыла Плющерь. Разумеется, Бася проснулась первой – ещё бы, как тут не проснуться-то, когда по тебе туда-сюда шастает геккон бананоед. – Стоит только прикорнуть рядом со своим человеком, как тут же рядом, а местами и на тебе, образуется лежбище котиков и некотиков! – усмехнулась она, и не подумав уходить от спящей Татьяны – вот ещё! Она и просто так полежать может! То, что Таня проснулась вовремя и не опоздала на работу, было исключительной заслугой Шушаны, которая решила проверить, а куда это много кто подевался… – Таня! Тааань! У тебя приём скоро! – сообщил знакомый голосок на ухо. – Ой, мне же на работу! – спохватилась Татьяна, аккуратно выбираясь из-под пледа. Басина, которая выглядела не в пример лучше, благодарно боднула её руку, ныряя на Танино место и растягиваясь по нему во всю длину – а что? Ей как раз на работу не надо, она свою службу уже выполнила, так чего просто так скакать? – Тем более дождик скоро будет, – вот уж что-что, а погоду Бася предсказывала на зависть всем синоптикам. Дождь исправно забарабанил по стёклам, лежбище на Танином диване разлеглось на всю его площадь, а Таня метнулась на кухню, чтобы выпить кофе, и там её уже ждала ответственная Тина с завтраком, кофейником и уговорами съесть ещё хоть маааленький бутербродик, так что, выскакивая в подъезд, Татьяна сообразила, что вовсе и не опаздывает! – С ума сойти – меня и разбудят, и накормят, и на работу проводят! – сразу вспомнилась Шушана, которая старательно махала лапкой в компании Тишуны, Тины и Карины. – Да кто бы мог подумать, что так вообще бывает! Эту же фразу она могла бы повторить и вечером – встреча заскучавшей по ней компании была многолюдна… ой, нет… много… многосемейна и приправлена присутствием Крыланы. – Наконец-то! – подруга с порога обняла Таню и сообщила: – Иди перреодевайся и скоррее на кухню – наш медведь передал для тебя феерричный торт, сейчас он стоит в холодильнике и ждёт тебя! – А ужин? – пискнула Тина. – У нас ужин вкусненький! – Я чуть не захлебнулась слюной из-за твоих пррисказок о еде и запахов, – отреагировала Крылана. – Так что кыш накррывать на стол, мы сейчас туда прридём! – Как я рада тебя видеть! – Таня и правда соскучилась по подруге. – А ты девочку смотрела? – Рриту? Да, конечно, смотррела. Напугал её тот мерррзавец ужасно! – Крылана помрачнела. – Что? Не получится ей помочь? – Как это не получится? Получится, конечно! Мы с ней и её мамой просто ррешили подождать её отца, чтобы он не перреживал о том, что с его младшей дочкой сделал моррочник. Его вызвали на рработу, и он должен попозже прриехать. Но как же я жалею, что была у своих и не смогла добрраться до того, кто на неё напал! Крылана сверкнула глазами, и Таня подумала, что мерзавцу незаслуженно повезло! – Впррочем, Сокол ррассказал мне, что именно он «подарил» тому твaрррёнышy… – она одобрительно усмехнулась. – Ничего так… не хватает, конечно, некоторой изощррённости, но для человеческого мужчины прросто отменно! Пока Крылана рассказывала о поездке, ужинала вместе с Таней, а потом снимала пробу с потрясающе вкусного торта, пока прибыли голодные и уставшие Крамеш и Вран, пока заглянул растрёпанный как старая швабра Иван, а потом, следом за ним, приполз Сшайр, наступил поздний вечер, и наконец-то с работы вернулся Александр Ермолаев. – Извините, пожалуйста! Неожиданно пришлось задержаться! – распереживался он – как же! Столько времени искали средство помочь дочери, нашли, а он на работе застрял. – Да ничего стррашного! – отмахнулась довольная жизнью и сытая Крылана. – Пойдёмте избавим вашу умницу и кррасавицу от её кошмарров! – Вы так говорите, будто это очень просто, – уныло отозвался Ермолаев. – Для меня – да! – Крылана прошла в комнату девочек, ободряюще улыбнулась взволнованной Рите и заглянула ей в глаза. Маргарита застыла как окаменевшая и стояла так, вытянувшись в струночку, пока черноволосая красавица, чем-то похожая на молодую Монику Белуччи, разбиралась со страхами и кошмарами в её сознании. – Ну вот и всё! – Крылана коснулась волос Риты. – Теперрь ты не будешь впадать в панику, прроизвольно менять облик или мучаться от кошмарров. Теперь то, что было, уже не имеет над тобой власти – оно прросто беззубое, перрежитое и отбррошенное назад пррошлое. Ты не забудешь его – оно полезно как опыт, но оно не сможет тебя укусить или порранить. *** Александр Ермолаев раз двадцать заглядывал в комнату дочери, которая безмятежно спала. – Неужели… неужели же этот ужас у неё прошёл? – переживал он. – А вдруг сейчас опять начнётся? Но нет, ничего не происходило, разве что мельтешили за окнами неожиданные для ночной Москвы птицы: – Странно… я тут сорок вообще не видел! – думал Ермолаев, которого волнение и усталость всё-таки побороли и отправили в глубокий сон. Следующим утром выяснилось, что Рита кошмаров не видела, зато ужасно разволновалась, когда закончила портрет Крыланы, а потом отправилась его вручать. – И я ни разу не сменила облик! – приплясывала она по дороге в номер. – Ни-ра-зу! Крылане рисунок понравился чрезвычайно – ещё бы! – Исключительно талантливая девочка, – радовалась она. – И Каррунд будет очень доволен! И, кажется, я поняла, что подарить его маме на её день ррождения! Так Рита мало того, что избавилась от тяжёлой проблемы, так ещё и получила заказ со щедрой оплатой на портрет с фотографии. – Ой, не справлюсь! – пискнула она, а потом наткнулась на весёлый взгляд чёрных глаз Крыланы и поправилась: – Я очень постараюсь и… надеюсь, что вам понравится! – Вот и умница! – одобрила её вороница, провожая взглядом крепкого плечистого мо́лодца, который уверенно шагал к кабинету Соколовского, сияя счастливой улыбкой. – Филипп Иваныч! – Илья внёс свою торжествующую особу к Соколовскому и радостно доложил: – А у меня ваааще рука прошла! Нет, чесслово, как новенькая! Во! – Незамутнённое сознание у этого создания, – вздохнул про себя Сокол, правда, вслух сказал другое: – Я за вас, Илья, очень рад! – Так я ж к чему… эти самые средства, которые мне Юрка давал, они же мечта любого спортсмена! Я даже на допинг анализы сдавал, ну, это… в пробирку… – Я понял, – Соколовский как-то не был готов выслушивать подробности сдачи ценного сырья для анализа. – Так вот… Я объяснил, что сильно поранил руку на рыбалке, что мне знакомые дали мазь, но я её состав не знаю, так мало ли что! Короче, меня тренер сам отправил на экспресс-анализ, а сегодня вот пришёл результат – никакого допинга нет! – Илья лучился счастьем. – Прекрасно! – покривил душой Филипп Иванович, которому вскоре надо было ехать на съёмки той самой массовой сцены, которую недавно снимали весь день, но так и не смогли благополучно закончить. Он крайне сомневался в том, что за прошедшее время в его коллегах что-то изменилось в лучшую сторону, так что мрачно предвкушал «продолжение банкета», а тут Илюшенька аж лучится от ликования… – Так я ж к чему! – продолжал упорный и деятельный Илюшенька. – С нетерпением жажду это понять, – Сокол подпустил яду в интонации, но мог бы и не стараться – у Ильи это не вызвало ни малейших подозрений. – Я к тому, что теперь тренер трясёт меня как грушу, чтобы я ему эту мазь купил! Вы ж представляете себе, да? У меня такая ранища была… а потом, это ж щучьи зубищи! А оно вона… чис-то! – он опять покрутил десницей, то есть правой рукой, непосредственно перед носом Филиппа Ивановича. – Так вам мазь нужна? – осенило Соколовского. – Ага! – радостно подтвердил Илья. – Купить для тренера! – А он понимает, что это не фабричное производство? – Понимает, конечно. Я ж сразу ему сказал, а он мне чуть башку не отгрыз, зачем, мол, я непойми чего на руку наносил. Но я ему фотку ранищи показал, он и заткнулся, а потом увидел, что у меня всё зажило, и послал на анализ с пробиркой. – Я понял! – перебил простодушного Илью Сокол. – То есть ваш тренер даже рискнуть готов? – Само собой! Нет, он сначала на анализ хочет отправить, а потом, если там всё океюшки, то и покупать! И сейчас сказал купить – не просто так! Соколовский машинально поморщился на «океюшки», вздохнул, понимая, что от него так просто не отвяжутся, и набрал номер Уртяна. – Юрий, принеси баночку своей ранозаживляющей мази! Той, которую ты на Илью намазывал. У нас тут покупатель наклёвывается… Уртян, конечно, удивился, но мазь принёс, а потом, когда сияющий собственным светом Илья благополучно отбыл к тренеру, спросил: – А они состав не разгадают? – Смеёшься? Нет, конечно! – ухмыльнулся Соколовский. – Само собой, пострадают над ним, пострадают, а потом припрутся покупать… А что? Если их не смущает несертифицированный лекарственный препарат, то кто я такой, чтобы мешать развитию отечественного спорта? На площадку он прибыл в гораздо более приятном настроении, а когда несчастную массовую сцену дострадали до благополучного «Стоп, снято» всего-то с пятнадцатого дубля, он и вовсе решил, что жизнь, однако, хороша! И пребывал в этом убеждении аж до возвращения в гостиницу… Зато там, узрев рядом со входом черноволосую даму средних лет в сопровождении трёх очень знакомых парней, закатил глаза и поругал себя за легкомыслие: – Да уж, хороша у меня жизнь – мало мне было трёх сорок, так ещё и их матушка прилетела! Вот, спрашивается, чем я всё это сорочье безобразие заслужил, а? Он поставил машину в гараж, крайне неохотно разрешил Сшайру впустить посетителей и уселся в своё кресло, поджидать гостей незваных… – Ой, Филипп Иваныч, дорогой вы наш, золотой! – раздалось от двери, стоило ей только открыться, пропуская сорочье семейство. – Добрый вечер! – корректно поздоровался Соколовский. – Добрый-предобренький! – охотно согласилась сорока. – И как же я вам благодарна-то! – Это за что же? – без особого желания уточнил Филипп, по опыту знающий, что дешевле спросить – всё равно скажет, что хотела, но гораздо, гораздо многословнее. – Ну как же! Деточек моих к делу приставили! – Не приставлял! – открестился Сокол. – Приставили-приставили! Уж они-то мне всё рассказали, птенчики мои! – Они выполнили РАЗОВОЕ поручение! – с нажимом сказал Соколовский. – Да хоть пятиминутное! Но выполнили же! – возликовала любящая мать. – А это, знаете ли… событие! Последний раз они что-то с охотой выполнили, когда им в детском садике велели намазать пластилин на бумагу… Пластилин, размазанный по бумаге, Сокола как-то озадачил, но даже для решения этой головоломки он не собирался уточнять детали – ещё чего не хватало! – Я не возьму их на работу! – как можно решительнее сказал он. Разумеется, абсолютно впустую! – Ой, да оно понятно, но вы ж будете иметь их в виду, да? А вдруг они вам так понадобятся, так понадобятся… – Вот если вдруг понадобятся, я их пренепременно позову! – процедил Сокол, вызывая полоза и гусей. – А сейчас я занят, больше уделить вам внимания никак не могу! Под объединённым напором охраны сорочья матушка вынуждена была отступить, а спускаясь по ступеням вниз, всё стрекотала и стрекотала о том, что Филипп Иваныч – он такой замечательный, раз даже её оболтусам, которые недавно разгромили один из залов её ресторанчика, случайно запустив целый ящик пиротехники, дал поработать… – Я ж, конечно, деточек люблю, – тут она потрепала по шевелюрам всех троих, благо, встав на цыпочки, доставала до голов сыночков, – но уж очень хочется, чтобы их хоть кто-то к делу-то приставил! Вы меня понимаете? – тут она бестрепетно подёргала за хвост Сшайра, отчего полоз чуть с лестницы не скатился от потрясения. – Вот! Я же вижу, что вы меня понимаете! У вас такие понимающие глаза! У вас дети есть? – НЕТ! – машинально ответил змеевич. – Ни за что! – Ах, это все так говорят, а вот заведёте своих птенчиков, попомните матушку сороку! Сшайр решил, что он эту особу уже никогда не забудет вне зависимости от того, будут у него дети или нет, и ловко убрал хвост от новой попытки привлечь его внимание. Когда он сумел наконец-то выпроводить гостюшек за дверь и запереть её на три замка и засов, то решил срочно удалиться к себе и почитать, от потрясения так и не обратив внимания на то, как выглядели его подчинённые…