Глава 28. Нашёл, поймал, держу

Всё было бы ничего, если бы кое-кто умел вовремя останавливаться, но увы, увы, не всем это в принципе дано. Вот, например, Андрею – лучшему другу детства Анны – этого умения перепало маловато, можно сказать, даже ниже критического минимума! Нет, когда Анна на него накричала, а потом что-то такое случилось с его памятью, отчего он никак не мог вспомнить, как именно спускался по лестнице и выходил из гостиницы, но внезапно оказался на улице, Андрей разобиделся и решил, что он таких как Анька на рубль десяток найдёт! – Охамела! Я к ней со всей душой, с любовью, а она? Вцепилась в этого своего Неместова и знать меня не хочет? Ну и ладно! И оставайся, коза такая, со своим бараном! А у меня есть из кого выбирать! – некие зоологические несостыковки этого заявления Андрея ничуть не смущали, так что он уехал к одной из своих пассий, где преотлично провёл время. Преотлично, но недолго, потому как фигура у пассии была, желание выйти за Андрея – было, а вот возможности общаться с ней долго у него не было: – Тупая как пробка! Нет, пока говорить не начинает, ещё терпимо, а так – никаких сил нет! – ворчал он, уезжая от пассии к… к другой. А что? Он же ж молодой, у него эти… как его… А! Потребности! И всё бы ничего, но вторая претендентка, кроме фигуры и интеллекта, обладала ещё и сварливостью, так что с ходу начала Андрея пилить на тему: «А когда в ЗАГС?». – Аньку я готов сразу туда отвести, а вот эту… – холодно размышлял Андрюша. – Нет уж, перетопчется! Третья кандидатка из имеющихся в списке была недостаточно фигуристой, а четвёртая – недостаточно блондинистой. Пятая, заразочка такая, не стала ждать, пока у Андрея дойдут до неё руки, а взяла и за время их разлуки замуж вышла, вызвав гневное восклицание: – Эти бабы… А ведь клялась в верности! А шестая, осмотрев появившийся на пороге ценный кадр, нехорошо прищурилась и достала из-за двери нехилую такую палочку, первый же замах которой пристукнул и неповинный букет роз, и её имя в списке кандидаток на место рядом с Андреем. – Да что такого-то? Ну, пааадумаешь, обещал приехать в январе, а приехал весной! Тоже мне, валькирия-воительница с дубьём! – злился непостоянный тип, соображая, что седьмым-то пунктом у него была… – Анька! Точнее, она всегда была первым и главным пунктом, а эти – так… я ж просто гулял! Совесть, прибитая многочисленными Андреевыми похождениями, попробовала было пискнуть что-то вроде: – И как оно? Нагулялся? Но была выпнута из умственного эфира оскорблённым владельцем. – Да я… да у меня ещё лучше будут! Я вот прям счас найду! Девок – полно! Да без проблем! Кто ищет, тот их всегда найдёт, – и проблемы, и девушек. По большей части, конечно, проблемы – они почему-то ищутся гораздо проще и легче. Правда, понял Андрей это не сразу, а только когда сообразил, что новый его «списочек» состоит исключительно из девиц, которые чем-то да похожи на Аньку! – Приворожила она меня, что ли? – крайне нелогично подумал несчастный, сам не зная почему, вновь и вновь оказываясь рядом с той непонятной гостиницей в надежде хоть одним глазком увидеть Анну. Нет, он её несколько раз даже видел, но как-то так получалось, что не успевал подойти, а вот сегодняшним вечером понял – успевает! – Аня! Аня, стой! – он торопливо догнал свою бывшую лучшую подругу детства и цепко схватил за руку. – Стой, нам поговорить надо! Ане срочно надо было не поговорить, а торопиться в гостиницу, чтобы успеть до того, как у Никиты появятся ночные крылья, так что она на окрики не обратила ни малейшего внимания, а руку с ходу попыталась добыть из ладони Андрея. – Пусти, я тороплюсь! – Аня, я тебя люблю! Я это точно понял! Я хочу быть с тобой! Ты мне везде мерещишься, ты мне нужна! – зачастил Андрей. – Пусти, я сказала! – Анна грозно прищурилась. – Пусти, иначе пожалеешь! Она прямо-таки видела, как мечется по гостиничному коридору Никита, так что припомнила детство и «приёмчики», которым Андрей же её и учил. – Уйййй, – Андрей оценил детскую памятку по достоинству, согнувшись в три погибели и шипя сквозь стиснутые зубы. – Вот же… зaрaзoчка! Но всё-таки он сумел превозмочь неприятные ощущения и догнать Аню прямо у входа в гостиницу. Собственно, он влетел туда непосредственно за Анькой, снова поймав её за руку. – Я тебя никуда не отпущу! – прошипел он ей, правда тут же, вот день невезучий какой, столкнулся с увесистым кулаком Неместова, который вышел встречать невесту. – Пошёл вон! Если русский язык не понимаешь, будешь учиться по языку жестов! – прорычал Никита. Аня испуганно покосилась на часы, но было уже поздно. Андрей, откинутый ударом к дверям, вскочил, размахнулся и… замер, поражённо уставившись на вихорёк из чёрных перьев, взвившийся на месте, где только что был его противник. – Что? Что это? – просипел неудачливый претендент на Анину руку и сердце. – Что? Он – ворон? Аня растерялась, зато Неместов взмахнул крыльями, тяжеловато взлетая, и спикировал на недруга. – А что это у нас тут происссходит? – поинтересовалось новое действующее лицо, перехватив одной рукой птицу, а другой – встречный замах Андрея. – Ой, Сшайр! – обрадовалась Аня. – Это – мой бывший друг, который… – Анька, ты с ума сошла? Если он – ненормальный, если с ним что-то не так, если он – вообще ворон, то какого фига ты с ним? Я-то – нормальный мужик, я тебя люблю! – завопил Андрей, который от шока даже не сильно удивился, уяснив одно – Неместов стал какой-то некондицией, а раз так, то Анька – его, Андрея, честная добыча! Он безуспешно дёргал руку, пытаясь вырваться из стальной хватки странного типа, а тот медленно перевёл взгляд на Анну, явно ожидая её ответ. – Я даже не знала, что ты такой болван! – грустно сказала Аня. – Ты кричишь о любви и нормальности, даже не понимая, о чём ты говоришь! Сшайр, отпусти Никиту, пожалуйста! – Конечно, – Сшайр разжал пальцы, ворон устремился было снова к неприятелю, но был перехвачен Аней и затих в её руках, боясь поранить или ударить крылом. – Ты – глупец! Ты даже не соображаешь, что если любовь заканчивается из-за какой-то проблемы, то это вовсе и не любовь, а так… заигрывание с красивым словом. Про Никиту и меня я тебе уже всё сказала, а если ты не понимаешь – это твои проблемы. И не смей ко мне больше подходить! – Аня отступила от бывшего друга подальше, а потом покосилась на Сшайра. – Я придержу, идите! – кивнул он. – Да кто ты такой? – взвился Андрей, силясь вырваться. – Аня, стой! Ты ничего не поняла… – Лучше тебе не ссснать, кто! – усмехнулся тот, глядя куда-то мимо слабосильного человечка, который – вот чудак – пытался вырваться из его хватки. Там, куда смотрел змеевич, появилась из тёмного угла норушь, дождалась, пока Аня с вороном на руке поднимется по лестнице, а потом кивнула Сшайру, явно командуя отпустить пришельца. Когда непонятный тип, почему-то надевший фантазийные линзы – ну не бывает у людей золотых глаз и вытянутого зрачка, вдруг отпустил запястье Андрея, тот ринулся за Анной – объяснить, что он всё-всё понимает про любовь – вон как её любит. Объяснить и увезти её из этого странного места. Он бежал и бежал, а ступеньки всё не заканчивались и не заканчивались. – Ничего не понимаю, тут лестница-то маленькая! – пыхтел он, обернувшись на двенадцать, всего двенадцать пройденных ступеней, которые стали для него сотнями. – Да что тут не так? – взвыл он, и тут же получил ответ: – Тут – всё так, как и должно быть! Для своих. А чужих сюда не звали! – негромко сказал черноволосый и черноглазый худощавый молодой мужчина, спускавшийся к Андрею. – Самозваных прришельцев тут не ждут и не террпят! – Ты ещё кто такой? – сердито воззрился на черноволосого Андрей. – И как мне пройти эту лестницу? – Только веррнувшись назад! Оставив то, что тебе не прринадлежит, и веррнувшись! – А я не хочу оставлять! Она – моя! – Ты её спрросил? Спрросил! Она ответила? Ответила! Пошёл пррочь! – чёрные, слишком чёрные глаза, радужка которых состояла, кажется, из одного только зрачка, уставились на Андрея, поймав его взгляд, стирая и перекраивая воспоминания неразумного бывшего друга, который этим вечером потерял не только надежду на примирение с важным для него человеком, но и саму память о ней! Если бы Андрея, беззаботно покинувшего гостиницу через несколько минут, спросили, кто такая Аня, он бы сказал: – Анька? Кажется, какая-то девчонка – я с ней общался в детстве, но точно не помню – давно это было. – Всё, он больше вас не побеспокоит! – Крамеш счёл нужным заглянуть и сообщить забавной, с его точки зрения, паре о том, что волноваться об этом им уже не надо. – Он ничего не помнит о сегодняшнем вечерре и пррактически ничего о том, как к вам относился. При встррече, наверррное, поздорровается, но не больше! Благодарность Ани его повеселила, а карканье Никиты вызвало слабую улыбку: – Не перреживай, – ответил он на врани́не – их языке – ворону с ночными крыльями. – Она выбррала тебя не прросто так, а всеррьёз. У нас так выбиррают ворроницы! Это было лучшим комплиментом для людских отношений, который мог высказать абсолютно неромантичный Крамеш. Впрочем, это не помешало ему изрядно повеселиться над растерянным тёзкой сегодняшнего настырника – Андреем Дорожиным. Ворон, усевшийся в ветвях деревьев, покрытых молоденькой яркой листвой, конечно, более заметен, чем голубь, но ненамного, так что Андрей на увеличение зрителей внимания не обратил, зато не мог отвести глаз от блюда, прикрытого полотенцем. – Полотенце – моё, помню, я покупал такое. Блюдо – точно моё! Было таких два, Ленка одно разбила, когда узнала, что я работу сменил, но то, что на блюде, я точно не покупал и не приносил! – размышлял Дорожин, подходя к столу. Сегодня он весь день то и дело косился на смартфон, который сначала исправно показывал его кухню, а потом… перестал! – Опять те же помехи! – заволновался Андрей. – И что будет вечером? Он и сам не понимал, почему, но волнение у него уже было такое… пожалуй, даже приятное. Словно перед ожиданием подарка. Утром он с удовольствием позавтракал бутербродами с котлетами, прикинул, что и на ужин их хватит, так что безмятежно отправился на работу. Даже не стал оставлять проверочно-грязную посуду – не любил он этого, машинально всё перемывая за собой. – Ой, умница какой! – обрадовалась Света. – Посуда чистая и на месте! Трогательный он всё-таки. Так… котлеты тут есть, ему на ужин хватит, вымою овощи на салат, начищу картошки – может, жареную сделаю для разнообразия, но это ещё нескоро надо будет. И чем бы ещё заняться? Света дома занималась много чем – у неё и лошадь имелась, и собственный зимний сад с множеством растений, и хобби куча. Да, конечно, когда она не могла заниматься садом или лошадью, то это делали конюх и садовник, но в том-то и дело, что она любила делать всё это самостоятельно – нравилось ей так. То ли генетическая память срабатывала, то ли любовь к порядку, кто знает. Но Светлана даже при наличии отцовских денег отнюдь не стала лентяйкой или белоручкой. – А тут как-то и заняться-то нечем! – вздыхала она, на пару с Кариной приготовив заготовку для ужина у Татьяны. – Может, цветочков купить? Нет, правда, вот возьму и закажу несколько штук, хоть позеленее у меня будет! А буду уезжать – Карусе подарю! По-моему, ей цветы нравятся! Она отправилась навестить квартиру того чудака уже просто по привычке – почему бы и не порадовать человека, если ей не сложно, а он так восторженно воспринимает её помощь? Голубка ещё за окном оценила камеру с нахлобученным на неё носком, порадовалась тактичности Шушаны, а потом, уже в людском виде, глубоко задумалась о том, чем бы сегодня тут заняться? Осмотрела вчерашние продуктовые покупки хозяина квартиры, прикинула… – Точно! Ватрушки могу сделать! Тут всё для этого есть, а они у меня всегда очень вкусными получаются! Именно благодаря этому решению Андрей и стоял рядом с блюдом восхитительных румяных ватрушек, пахнущих как… как какое-то богатство, как драгоценность для уставшего и голодного человека! – Ой, ну как ему готовить-то приятно! – умилялась голубка, сидя на ветке и вытягивая шею, чтобы получше разглядеть то, что происходит в кухне. – Любо-дорого посмотреть… Опять непрошено вспомнился Владик, который никогда не радовался, чем бы его не угощали – он всё воспринимал как должное. – И почему я никогда не обращала раньше на это внимания? Он же держался, словно… царевич какой-то! Подай ему, принеси… поваром нашим командовал только так, словно тот ему что-то должен! Да ни мама, ни я никогда с папиными работниками так не разговаривали, как Владик! Даже папа ему замечания делал – это же сотрудники, а не рабы! Что за тон и претензии на ровном месте, да ещё при учёте того, что мы-то всем довольны, а Владик губы кривит? Может, поэтому у них в доме никто долго не задерживался? Наверное, людям такое отношение даже за деньги не нужно было! Впрочем, неприятные воспоминания исчезли, как их и не бывало, потому что чудак в кухне поужинал, убрал со стола, а потом принялся что-то писать на листке, который потом оставил на столе. – Интересно, и что там? – голубка перелетела на оконный отлив, силясь рассмотреть записку, но видно было плохо. – Может… слетать? – рассуждала она. – Не советую! – каркнул над ней сидящий на ветке ворон. – Прроколешься! Он ещё не спит – услышит шум – смыться не успеешь! Смутившаяся голубка торопливо улетела к себе, а Крамеш перебрался чуть левее, через окно соседней комнаты критически осмотрел Дорожина, собиравшегося ко сну, пошуршал крыльями. – Повезло тебе, мужик, что свалила твоя душегррызка! – констатировал он. – Без той зарразы однозначно лучше, и, по кррайней мерре, прррикаррмливают!