Глава 60. Границы послушания

После возвращения из Москвы Света ничем отца не расстроила – послушно ходила на встречи с кандидатами в женихи, выслушивая все наставления родителя, кивала на все его замечания, ни на кого не фыркала, явно анализируя сильные и слабые стороны претендентов, о чём-то раздумывала… Так продолжалось некоторое время, пока речь логично не зашла о выборе. И тут Света отца просто наповал сразила, заявив, что замуж не торопится – никуда она не опаздывает! – Как? Ты что? Ты забыла, зачем мы всё это делаем? Это же для твоей защиты! – возопил её отец, настроенный, даже несколько заклинившийся на программе: «Посадил дерево, выстроил дом, вырастил дочь – выдал замуж, «чтоб ничего не случилось». – Пап, от кого? Да от кого меня сейчас защищать? Все, кто знал о моей особенности и мог причинить зло, сейчас уже ничего не помнят. Так зачем? – Света, так положено… голубку должен защищать муж! – упирался отец. – Его надо подобрать тщательно! Это для твоего же счастья! – Хорошо, я именно так и подбираю. Старательно и никуда не торопясь. – Глупая девочка! Ты подберёшь, пожалуй… Ещё свяжешься с каким-нибудь прощелыгой! Я тебе выбрал самых подходящих женихов. Они сейчас свободны, не женаты! Я ж не могу их законсервировать до того момента, пока ты дозреешь! – у заботливого родителя постоянно было ощущение, что надо быстрее хватать самого подходящего и для Светы нужного, а то он «закончится» – женится или уедет куда-нибудь чего доброго… Он сам был когда-то таким женихом и сейчас даже подумать боялся, как бы он разминулся со своей голубкой. И дело было вовсе не в её даре, а в том, что она сама по себе – драгоценность. Жену он любил, заботился, защищал, короче, в браке был безусловно счастлив. Старательно изучая все фамильные записи рода жены, все традиции, он раз за разом убеждался в том, что так и надо – не затягивать с замужеством, а выбрать лучшего и скорее свадьбу играть! А тут дочка дурью мается… И ладно бы помаялась немного и перестала, у всех бывает, он лично очень даже это понимает, так ведь Света не останавливается! Вот… даже сейчас продолжает чего-то возражать, что вообще недопустимо. Он вслушался в слова дочери и поморщился – ничего умного она не говорила: – И ладно! Когда я дозрею, будет кто-то другой, – ответила дочь, вызывая откровенное непонимание родителя. – Света… ты мне это брось! Я сказал, что надо сейчас выбирать, значит, надо! – настаивал отец. – И что ты за моду взяла со мной спорить? Побывала в этой дурацкой Москве, и нате вам! Своевольничать! Я лучше знаю, кто тебе подойдёт и когда! – Я в Москве побывала, пап, из-за того, что человек, которого ты считал очень надёжным, меня украл. Помнишь? И произошло это при участии безопасника, которому ты доверял! Никому не нравится, когда ему напоминают о его ошибках, особенно когда человек привык, что он всегда прав, непогрешим и вообще является самым-пресамым мудрым человеком в радиусе ближайшей сотни километров… Именно так и ощущал себя батюшка Светланы, и тут нате вам… его чуть ли не носом тычут в роковое совпадение, в стечение обстоятельств. И кто? Его дочь, можно сказать, девчонка, соплячка! Дальнейший монолог увлёкшегося родителя был полон высказываний о том, что он жизнь прожил и всё знает! Что у Светы опыта нет, соображения – тоже, и ей никто не давал права что-то тут решать, что всё будет так, как он скажет, иначе она испортит себе всё на белом свете, а он ей этого не позволит… Речь была долгой, эмоциональной, полной всяких удивительных фраз типа: – Я решу сам, как будет жить моя семья! Испокон веков так было, и я не позволю тебе самовольничать. И вот так: – Взяла моду отца попрекать! Да если бы не твоя глупость, ничего бы вообще не было! Отправилась на цветочки любоваться… налюбовалась? А ещё так: – Завтра же я тебе сам назначу, за кого ты пойдёшь! Раз я сказал, что надо замуж, значит, замуж! Раз я сказал, твоё дело – сделать именно так! Света смотрела в тёмное окно, за которым была безграничная весенняя ночь и ветер, и слышала голос отца, который звучал в ушах невыносимым шумом. Она уже собиралась громко спросить, а почему, собственно, он будет выбирать ей мужа? С чего он взял, что имеет на это право? И почему это она своевольничает? Но тут на её руку, сжатую под столом в кулак, легла прохладная лёгкая ладонь мамы – она едва заметно покачала головой и чуть заметно улыбнулась, продолжая внимать распалённому супругу. – Иди к себе в комнату и там сиди! Я не разрешаю тебе куда-то выходить! – рявкнул семейный самодержец. – Взяла моду! Можно подумать, что хоть что-то соображает, а всё туда же! Да вон… твоя мать вышла замуж в восемнадцать лет, потому что родители настояли! И что? И живём душа в душу! И никто никогда её обидеть не посмел! И косого взгляда бросить не осмелился! А всё почему? Потому что я её защищаю! Он проводил взглядом спину дочери, а потом уставился на жену. – Лиза, вот что это такое, а? Как она так себя ведёт? – Я не думаю, что она как-то не так себя ведёт! – Ой, Лиза, ты со своей вечной мягкостью её просто испортишь! Ладно, ты главное не волнуйся и не переживай, я сам со всем разберусь. Тут жена странновато на него посмотрела, а потом спросила: – Ты и правда думаешь, что я вышла замуж за тебя, потому что родители велели? – Конечно! Ты-то не такая дурочка, как Светка! – он опять пустился в глубокомысленные рассуждения о том, что это традиция, что она мудрая, что родители лучше знают, как и когда надо, да так увлёкся, что не заметил, что его жена тихонько ушла из комнаты, сделав вид, что у неё заболела голова. – Света, – она тихонько постучала в комнату дочери. – Можно поговорить? – Мам, я не собираюсь замуж за отцовских кандидатов! – И не надо! – Елизавета улыбаясь смотрела на изумлённую дочь, которая, кажется, была уверена, что мама пришла к ней, чтобы убеждать в правоте отцовской точки зрения. – Не надо тебе туда с тем, кто тебе не люб! Твой отец… он просто увлёкся. Привык к тому, что он прав, к тому, что его слова воспринимают с придыханием его подчинённые, да и вообще окружающие люди, которые восхищаются его богатством. К этому так легко привыкнуть, – вздохнула она. – Знаешь, мне всё сложнее и сложнее делать так, чтобы он меня услышал и понял. Чтобы перестал на тебя давить. – Ма, но ведь он говорит, что ты тоже вышла замуж так, как он меня заставляет. – Конечно, нет! – рассмеялась мама. – Я вышла за него замуж, потому что влюбилась в него, а он, оказывается, всё думал, чудак, что я волю родителей исполняла. – А ты ему сказала об этом? – Он не услышит, – невесело усмехнулась Елизавета. – Он сейчас слышит только себя. – И что мне делать? – А что ты хочешь? Иногда этот простой вопрос вызывает столько сложных размышлений, а иногда и вовсе приводит в ступор, когда человек не задумывался о том, что действительно ему хочется сделать, но Света-то думала! – Улететь отсюда! Я… я не могу здесь больше находиться! – А куда? – заинтересовалась мама, причём Света как-то с ходу ощутила, что она не будет доносить отцу или отговаривать её. – Да хоть в лес! – Вот уж не стоит… сцапает какой-нибудь филин и поминай как звали, – качнула головой Елизавета. – Лучше в гостиницу. – Что? В какую? – Света, конечно же, сразу подумала о той самой гостинице, но не смела надеяться, что мама говорит именно о ней. – Родная, лучше всего нам вернуться в Москву, в гостиницу Соколовского, – спокойно проговорила мама, которая свою дочь любила, знала, а ещё отчётливо видела, что именно после возвращения у неё проявились некие признаки того, что её кто-то заинтересовал. Себя Елизавета помнила преотлично и понимала, что поведение Светы ей очень кое-что напоминает… – Нам? – изумилась Светлана, понятия не имеющая, что её миролюбивая и ласковая, покладистая и добрая мама начала решительную разведку боем. – Ну конечно! Я люблю твоего отца, но за последние годы он настолько привык к собственной непогрешимости, что с ним стало очень сложно общаться. Я пытаюсь ему что-то объяснить, но он меня не слышит, а это значит, что мне надо с ним или поругаться, а я не очень-то умею это делать, или заставить послушать тишину и пустоту. Иногда это помогает опомниться. Елизавета улыбнулась дочери и продолжила: – Твой отец никогда в жизни не ограничивал меня в расходах, так что я последние годы откладывала деньги, чтобы, если это станет нужно, ты имела возможность не зависеть от его настроений. Там достаточно для того, чтобы ты и квартиру хорошую могла купить, и ещё весьма прилично останется… – Ой, мамочка! – Света метнулась к старшей голубке и крепко её обняла. – А ты действительно поедешь со мной? – Нет, не поеду! Полечу! – рассмеялась Елизавета. – Оставлю твоему отцу письмо и отправимся. Ты помнишь, что можно взять только то, что влезет в карманы одежды, которая на тебе, и в небольшую сумочку? – Да, конечно! – Тогда давай, сосредоточься на том, что именно тебе очень нужно взять, и собирайся, а я пойду напишу ему и тоже подготовлюсь к отлёту. На столике в комнате Елизаветы осталось письмо для неразумного супруга, заигравшегося во властелина и повелителя всея семьи, окно у Светы в комнате оказалось широко раскрыто, а под ним остались пара крохотных белых голубиных пёрышек – как напоминание о том, что если ты не хочешь слышать близких, то через какое-то время, даже очень пожелав это сделать, можешь получить вместо них только пустоту. *** Таня отправила Карину готовить номер для голубки и её мамы, размышляя о том, как хорошо, что в норушном доме нет нужды ходить по общему коридору, если не хочется с кем-то сталкиваться. Видимо, об этом же думал и Вран: – Тань, какое счастье, что мне Шушана открыла корроткий прроход! – он ввалился в кухню весь взъерошенный и весьма изумлённый чем-то. – А что такое? – Да там его вся компания незамужних ворониц дожидается. Включая и тех трёх, которые у Сшайра трубы полировали! Последние жутко жалеют о том, что у них не было возможности встретиться с таким вороном раньше! – хихикнула Шушана, появляясь из-за ножки дивана. – Я ему показала через стену, какая там демонстрация себя готовится… демонстрировать, так Вран аж отпрыгнул от двери! – С ума они посходили! – убеждённо забубнил Танин названый братец. – Чего они? Стоят и перекарркиваются, кто из них перрвая подойдёт, а кто – вторрая. И какой я кррутой! Неноррмальные. – Ты очень красивый! – улыбнулась Татьяна. – Вот они и заинтересовались. – Ничего себе «заинтерресовались»! Да они уже и когти наточили, и клювы прриготовили! – фыркнул Вран. – Корроче, я прротив вот этого всего! – он так забавно показал, против чего он возражает, что Таня и Шушана, переглянувшись, рассмеялись. А Вран продолжил: – И как Киррин их выдеррживает? – изумлялся он, удаляясь в свою комнату. – Нахватались всякого непотрребного у некоторрых людей! А ещё отец Киррина на меня смотрел, словно я его лично оскоррбил! А что я такого сделал? Прросто пустые чемоданы вынес! – План Сокола в действии, – кивнула Шушана. – Кирранд уже оценил стати Врана и сидит весь такой разочарованный. Велел жене советника срочно идти и искать тебя. Запустить её? – Думаю, что да – Филипп Иванович сказал, что нужно с ней пообщаться. Таня не была очень уверена в необходимости этого шага, но решила от распоряжений начальства не отступать – обычно-то он отлично знает, что делает. Стоило ей только выйти в гостиничный коридор, как к ней из-за полуоткрытой двери гостиничного номера подскочила Киарна, которая явно сидела в засаде и караулила Татьяну. Киарна ловко подхватила Таню под локоток, недобрым взглядом окинув стайку молодых ворониц, которые явно караулили незнакомого красавца-ворона. – Так… и что вы тут делаете, а? – осведомилась она. – Гуляем, – смело откликнулась одна из трёх «трубонатиральщиц», которая за время отсутствия дома как-то подрасслабилась, слегка забыв, с кем, собственно, имеет дело. – Эх, гуляете… ты ещё не нагулялась, значит? Крррэксэрр на ваши прогулки! Если бы не ваши злые языки и клювы, из которых они вываливаются и мотаются по ветрру, вы не оскоррбили бы Каррину! – Мы… мы отрработали… – Вы? Вы только непрриятностей наделали! Сколько там глава вам сказал рработать в гостинице для дальнобойщиков? Пока ущеррб в десятикррратном рразмерре не отрработаете? Маловато… Сейчас пойду скажу, что вам ещё перед рродом ущерб надо покррывать! Рррепутационный! Ворониц как ветром сдуло. Таня даже поморгала с некоторым недоумением – вот только что они тут топотали, победно оглядывая всё, что их окружает, и через пару секунд – ни-ко-го! – Моя доррогая, – вздохнула Киарна, – ваш бррат может спокойно выходить. Я прридерржу этих… карркуш! – Спасибо большое! А то он как-то не ожидал… – Ещё бы! Экое бесстыдство! – последнее слово она сказала в сторону чуть приоткрывшейся двери, и таким пронзительным, нет, скорее пронзающим насквозь тоном, что любопытный Гудини, беззастенчиво подслушивающий под батареей, подался назад, чуть не снеся собой отопительную трубу, а дверь захлопнулась так, что Таня испугалась, что она сейчас ввалится в номер, пристукнув собой некую любопытную вороницу. Киарна сделала было шаг к двери, видимо, решив, что раз дверь устояла, то ей не грех самой чем-нибудь повоздействовать на безобразно воспитанных соплеменниц, но тут Таня предложила: – А хотите чаю? Или может быть кофе? У меня как раз есть чудесный таёжный чай, и Карина чайник поставила… Одно имя оказало прямо-таки сказочное воздействие на Киарну, она развернулась, заторопилась к Татьяне, разулыбалась. – Я очень люблю чай! А таёжный особенно! – заявила она. И Таня повела вороницу в гости.