Глава 65. Ожидание разведчика

Елизавета и Шушана, сидя в номере, поздравили друг друга с удачно проведённой проверкой, а потом старшая голубка глубоко призадумалась: – Теперь ещё бы мужа образумить… Увлёкся он ролью главы семейства, который точно знает, кому и что нужно, даже если члены этого семейства думают иначе. Ну да ладно, как-нибудь справлюсь. Она дождалась возвращения счастливой дочери, которая, когда прилетела, даже не стала сразу человеческий вид принимать, а ещё какое-то время кружилась по комнате – просто от счастья. Правда, и она, как выяснилось, думала об отце: – Ой, что с ним будет… – А что? Пожалеешь о том, что выбрала сама? Или подчинишься его решениям? – спросила Елизавета. – Нет, конечно! Просто… жалко, что так всё получилось, что он так и не сумел понять, что я выросла. – Поймёт, куда ж ему деваться! – усмехнулась Елизавета, продумывая, как ей действовать дальше. Да, ей действительно передался нрав её пра-пра-пра-прабабушки, недаром она получила семейный дар и голубиные крылья, но кто сказал, что голубки бесхарактерные? *** Таня уже всерьёз начала волноваться и переживать – Крамеша не было как-то слишком долго! – Он вроде не говорил, что очень далеко уезжает, а вот нет его и нет. И телефон не отвечает… – размышляла она, осматривая упитанного мопса, который страдал, если по-простому, пылесосной болезнью – всасывал в себя всё, что было не приколочено к полу. Впрочем, то, что было приколочено, он мог попробовать пообгрызть и тоже слопать. – Сюнечка опять добрался до мусорного ведра, – переживала хозяйка страдающего пса. – И ведь там ничего такого привлекательного для него не было. Я специально собираю все отходы, которые могут его заинтересовать, в отдельный контейнер, который прячу подальше. В мусорке были только картофельные очистки. Так он их почти все съел! Мопс явно укоряюще уставился на хозяйку, мол, вот… какую фигню приходится потреблять! А всё из-за кого? Из-за жадной и жестокой женщины, которая прячет вкусное и не делится! Таня машинально пальпировала живот ненасытного создания, смаргивающего слёзы от расстройства – обычно его поход в это место заканчивался промыванием желудка, а терять добычу, которая уже в нём, Сюнечка терпеть не мог. – По-моему, у него всё прекрасно усвоилось, – констатировала Татьяна. – Но ведь… это же картошка! Немытая! – в глазах хозяйки был чуть ли не ужас. – Видимо, его пищеварение это не смутило. – А как же его лечить? Тане очень хотелось предложить в качестве лечебного средства намордник, но клиентка очень переживала, так что пришлось дипломатично порекомендовать пробиотики – для мопса Сенсея, с его прихотливым пищеварением, они лишними не будут. Дальше на приём прибыл здоровенный исключительно пушистый кот, который почему-то перестал есть, а ведь обычно чрезвычайно уважал это занятие. – А вылизывается он часто? – уточнила Таня у хозяина после осмотра. – А шерсть отрыгивает? – Эээ, нет. В последнее время вообще ничего такого не было. – А пасту для растворения шерсти вы ему даёте? – Я и не знал, что такое бывает… Он раньше объедал цветы у жены, его тошнило, но мы их убрали в другую комнату, так что теперь всё нормально. – Ненормально как раз – коты, когда вылизываются, волей-неволей глотают свою шерсть – у них на языке есть нитевидные сосочки, они расположены по направлению к корню языка, так что слизанная шерсть просто не может никуда выпасть изо рта. Она попадает в желудок и там или остаётся и образует шерстяной комок, от которого может быть закупорка желудка, или должна выводиться наружу – тогда кошку тошнит этой шерстью. Он ел растения именно для того, чтобы вывести шерсть наружу. – А мы его этого лишили, – понимающе продолжил хозяин. – Вот и не догадались же! После этой парочки прибыл по записи ворон, из тех, кто был в сопровождении Кирранда Ветролова, его беспокоила затянувшаяся линька, а потом Таня наконец-то отправилась домой, ощущая, что тревога за Крамеша всё увеличивается и увеличивается. – Да, я не люблю вопросы задавать, но вот сейчас возьму и спрошу! – решила она, увидев, как слева от подворотни мелькнул бок машины Соколовского. Филипп Иванович вовсе не удивился нетипичному любопытству своего доверенного лица: – Крамеш поехал в разведку в местность, где обитают живойты… А! Я вам не рассказывал, да? Это змеи такие, необычные… у них на голове гребень на манер петушиного. Те, которыми занимается сейчас Крамеш, обитают в Псковской области. Я к ним слетал на разведку, выяснил, что их тревожит, и направил туда Бескрайнова… – Филипп Иванович, а эти змеи, они опасны? Они большие? – У них характер поганый, а размер приличный, и летать они могут. Не так чтобы далеко и долго, скорее даже прыгают и чуть зависают в воздухе, но всё-таки… – откровенно ответил Соколовский. – Меня они, само собой, не тронули – им помощь была нужна, но вот Крамешу я дал указание с ними не контактировать. – А что именно их тревожит? – А вот это, Танечка, самое интересное! Они утверждают, что их кто-то… топчет. – Кто-то что делает? – изумилась Таня, которая никак не могла себе представить человека, который бы топтал здоровую агрессивную и прыгающую змеюку. – Топчет. Лапами. – Эээ, прямо уж и спрашивать боюсь, а кто у нас в Псковской области такой может водиться? – Да в том-то и дело, что ТУТ, – Соколовский явственно выделил интонацией последнее слово – никого такого не водится… А живойты утверждают, что эти лапы… гм… чешуйчатые. Но у них очень сложный язык, возможно, я что-то не понял. Мне вообще не хотелось ввязываться в эту историю, но они пугаются, а когда гребнистые змеи пугаются, то могут начать нападать на людей. – Ой… – Таня обдумала информацию, а потом уточнила: – А Крамеш… давно должен был вернуться? – Позвонить должен был уже некоторое время назад, – честно ответил Соколовский. – Он поехал на машине, хотел её оставить где-нибудь в лесу, а сам на крыльях поразведывать, что и как. – Понятно. Значит, будем ждать! – Татьяна прекрасно понимала, что больше-то ей ничего и не остаётся. *** Крамеш за последние дни устал и обессилел так, что кажется, разожми лапы – и свалится он с ёлки прямо в гущу этих психованных змеюк. – Ну… ну, где ж ты, а? Давай уже, появляйся! – думал он, словно это могло как-то помочь… Треск сучьев раздался в лесу, когда Бескрайнов уже решил каркнуть на всё это и свалить к машине – там у него есть еда и вода, да и начальству позвонить надо бы – увлёкся он что-то слежкой за этими ненормальными созданиями. Крамеш замер на ветке, до боли в глазах всматриваясь в ту сторону, откуда раздавались звуки. По всему выходило, что ему наконец-то повезло застать то самое… которое нападает на невменяемых по весне живойтов. Раньше-то, когда Сокол только послал его с этим заданием, он никак не мог понять, как можно затоптать кого-то, если этот кто-то умеет летать. Да, пусть подпрыгом, невысоко, зато очень и очень быстро! – А вот теперь-то я понял! – думал он, глядя на клубок живойтов, которые и не думали куда-то уползать, несмотря на то что земля явно сотрясалась под поступью чьих-то лап, а ветки и сучья вовсю трещали, когда к ним проламывался кто-то весьма крупный. – Сумасшедшие змеюки! Спасайтесь! – чуть было не каркнул им Крамеш, но вспомнив о том, как они пытались на него поохотиться, не давая спуститься и что-нибудь поесть, решил не рисковать. – Так я только сам подставлюсь, да ещё топтуна спугну! – решил он. – Они – змеечки шустрые, хищные, харрактер меррзкий, пусть сами и выползают из своих прроблем! Топот приближался, змеи плевать на него хотели, а вот разумный Крамеш перелетел чуть подальше – как-то не хотелось ему стать объектом интереса этого… кого-то. Правда, дойдя до тесно стоящих деревьев, «топтун» почему-то помедлил и начал сворачивать. – Упущу! – понял Бескрайнов и решительно взлетел. Он снова и снова пролетал то место, откуда был шум, но… – Никого нет! Да, темно уже, конечно, но там же был кто-то здорровенный! В его воображении начали возникать нехорошие сцены прямиком из фильмов про динозавров, а здравый смысл их разгонял взмахами крыльев: – Да даже если бы тут прроснулся какой-нибудь змей, из тех, кто подрраконистее, то невидимками-то они становиться не умеют! Тогда где тот, кто топает? По всем расчётам, этот самый неизвестный должен был быть в аккурат под деревом, на котором сидел Крамеш. – Но тут никого нет! Вот я же вижу мох, трраву, пенёк какой-то, так… стоп! – Бескрайнов всматривался до рези в глазах и никак не мог понять, а почему это всё вышеперечисленное находится как-то слишком близко к нему, а? И тут та часть земли, которая была неожиданно близко, начала… – Двигаться? Земля? Я что, с ума сошёл? Или это самое как-то землю поднимает и топает под ней? Ну нет! Это уже совсем брредятина! Дерево, на котором сидел ошарашенный ворон, качнулось, задетое непонятным топтуном, Крамеш едва-едва смог не рухнуть, и только когда это что-то отошло чуть дальше, до него дошло, кто это! – Точнее, что это… да ладно! Ничего себе, как они кучно! – сделал вывод Крамеш, глядя, как заросшая, неухоженная и замшелая, но весьма шустрая и подвижная изба на курьих ногах пытается найти проход между деревьями, чтобы добраться до змеиной свадьбы. Ворон долго наблюдал за избой, облетал вокруг, наконец исхитрился даже в окно заглянуть… До машины Крамеш едва долетел, потом вернул себе людской облик, нырнул в салон, запер двери и едва не захлебнулся, опрокинув в себя воду. – Вот парршивые змеюки, даже к воде рредко подпускали, парразиты! – думал он, поспешно открывая упаковку с хлебцами и банку тушёнки. Да, по-хорошему, надо бы начальству позвонить, но это он ещё успеет сделать, а вот напиться и поесть уже было просто жизненно необходимо, и только после этого Крамеш подключил телефон на зарядку и, как только тот включился, набрал начальство. Надо отдать должное Соколовскому – несмотря на то, что звонок прозвучал в половине четвёртого утра, ему и в голову не пришло выказывать какое-то недовольство: – Слушаю! – отозвался его бодрый голос. – Я нашёл! – хрипловато из-за долгого молчания отозвался Крамеш. – Топчет змеюк… ещё одна изба! – Что? – изумился Соколовский. – Володя, ты что? Серьёзно? – Да куда уж серрьёзнее! Это рреально изба на куррьих ногах. Только… пустая. – Пустая? – не поверил Филипп. – Ты хотел сказать, что хозяйка в отлучке? – Нет, вообще пустая! У избы зарросшая трравой и мхом кррыша, моховые стены, а внутрри только сухие листья перрекатываются и какой-то мусорр. Банки консеррвные, бутылки… Больше ничего нет! – Вот так, значит… – протянул Соколовский. – А ты не заметил, где она обитает? – Нет, не получилось пока, стало совсем темно, а я не ррискнул садиться ей на кррышу. – И правильно, что не рискнул! За тебя тут уже Татьяна переживает так, что пришла ко мне спрашивать – сам знаешь, она обычно вопросов не задаёт. Крамеш внезапно обнаружил, что сидит и широко улыбается – так ему хорошо стало. – Так что не лезь на рожон, сам понимаешь, это небезопасная штука. – Понимаю, – подтвердил Крамеш, не переставая ощущать себя не в машине, а… где-то в облаках, наверное. Только не в обычных – ледяных, а в тёплых и мягких, словно пух. – Володя! Внимание! – Соколовский и сам усмехнулся – судя по подзависшему Крамешу, тот просто радовался, что о нём переживают и волнуются. – На рожон не лезешь, аккуратно и осторожно ищешь и смотришь, где изба обитает. Понял? К ней не приближаться, внутрь не залетать и не заходить ни в каком виде. – Понял! Будет сделано! – И не пропадай надолго, отзванивайся, а то Татьяна нервничает! – Прростите, увлёкся слежкой, а потом не хотел упустить скопление змеюк – у них сейчас свадьбы, но они же ночью перремещаются! А днём нападают почём зрря! – Припадочные… – фыркнул Соколовский. – Ладно, будем надеяться, что они не заставят меня пожалеть, что мы в это дело ввязались. Крамеш отключился, а Сокол принялся соображать, куда могла деться ягишна, которая бросила свою избу. Впрочем, к утру он вспомнил о такой особе! Примечание автора: в седьмой и восьмой книгах серии «По ту сторону» рассказывается о хозяйке этой избы. – Да, была такая! Мне рассказывали о Яриведе, которая чуть ли не с боем прорвалась в исконные земли, да там и осталась… – Сокол хмыкнул, припоминая, в каком именно виде теперь оказалась ягишна, жаждущая ни много ни мало, а полного подчинения любого создания исконных земель. – Как бы и поделом! Но что мне теперь делать с её домом?