Глава 76. Почти чистая правда с другой стороны

Никита боялся, что это испортит его матери праздник, но… стало очевидно, что его опасения были абсолютно беспочвенными! – Как выяснилось, у нас в семействе это оказалось этаким развлечением перед основным вечерним празднованием! – посмеивался он. Нет, скорее всего, если бы не натура тётушки, скандал в качестве концерта не прокатил бы, но так как она ухитрялась учить жизни, приставать с ненужными советами, оттаптываться на самом сокровенном и болезненном у всех присутствующих, семейная «охота» на Люду оказалась захватывающим занятием! – Погодите-погодите… это что же получается… она могла не только Никитке, но и всем нам чего угодно подсыпать? – возмутилась двоюродная сестра Никитиной мамы и Люды. – А я и думаю, что это у меня бывший муж всё говорил, что я сонная постоянно! Это ты и мне в чай что-то подсыпала? – Да ты постоянно сонная, потому что ленивая, как муха в за́морозки! – не оставалась в долгу неугомонная тётушка. – Я тебе ничего никогда не давала! Нужна ты мне! – А ведь и правда… – призадумались присутствующие, не обращая внимания на её возражения, – Она могла. Каждый припоминал какое-то непонятное ощущение на мхом поросших совместных семейных праздниках, случившихся лет двадцать-тридцать назад, делал выводы и предъявлял претензии ошарашенной Людмиле. – И что самое удивительное, что они все, по-моему, получают массу удовольствия от всего этого. Конечно, кроме самой тётки, – удивлялся Никита, собираясь уезжать. – Да достала она уже всех! – в сердцах выдала его мама. – Ты думаешь, что это она ради меня «подарочек» такой готовила? Нет! Если бы ей удалось тебя оставить на даче, она бы мне следующие лет двадцать припоминала, какая она молодец – вот я не сумела сына уговорить, а она одним махом всё сделала! Как вспомню… так, погодите-ка! А вот если вспомнить… а почему это у твоего отца в прошлом году вместо рыбалки приступ сонливости случился? Это что? Она и ему снотворное сыпанула? Да я ж его рыбалку полгода ждала, хотела без помех в его кладовочке разобраться, но приехала Люда, разохалась, мол, как же так, куда-то без жены ехать нельзя, и он никуда и не поехал, потому что его срубило! Она гневно прищурилась, поцеловала сына, подталкивая его к машине, нежно обняла будущую невестку, шёпотом поблагодарив её, а потом, проводив машину Никиты с участка, закрыла ворота и, хищно потирая ладони, отправилась развлекаться – а что, должна же она выразить своё отношение ко всему этому возмутительному поведению родственницы! – Да я бы не дала Никите за руль сесть! – вопила Люда, загнанная претензиями бабушки в угол. – Что вы, в конце-то концов! И почему вы не обращаете внимания на его поведение? – Потому что я знаю причину его поведения, – с превеликим достоинством объяснила мама Никиты, полностью поддерживая свою немолодую, но очень здравомыслящую свекровь. – А ты могла подвергнуть его опасности, даже если бы он не сел за руль! А если он какие-то лекарства пьёт? Да и вообще, кто дал тебе право распоряжаться другими людьми? Вот, например, давай-ка вспомним, как мой муж на рыбалку собирался… – Кажется, фраза о свадьбе, которая не свадьба, если на ней не порвали три баяна и не подрались, годится и для некоторых юбилеев в тесном семейном кругу, – констатировал Никита, отъезжая от участка. – По крайней мере, на словах у нас и баяны уже в клочья, и ринг полон желающих сразиться с тётушкой. И она это полностью заслужила! Надо же, хоть какая-то польза от ночных крыльев! Впрочем, польза была и в другом – Аня, сменив работу, внезапно ощутила себя… более комфортно. – Вот кто бы мог подумать! – удивлялась она в понедельник, принимая первого клиента. – Работаю себе спокойно, никого не трогаю, никаких тебе скандалов по поводу расписания, по поводу инструментария, по поводу материалов, записи. С записью вообще чудесно вышло – Карина принимает звонки и записывает клиентов, спасибо Филиппу Ивановичу, что он распорядился. И девочке польза – она гораздо увереннее стала разговаривать с незнакомыми людьми, и у меня голова об этом не болит! Осталось только решить, как и что сказать моим! Версия с мигренью Никиты не прокатывала: – Вот уже не надо… ещё начнут зудеть, что за больного мужчину замуж выходить неразумно! – размышляла Аня. – Мама-то точно не станет, а вот кое-кто из родни – однозначно! Тогда как сказать? А что если… Версия была отработана к концу рабочего дня, Никитой полностью одобрена, и следующим утром, которое у Ани выпало свободным, она наведалась к маме и покаянно сообщила о том, что хочет признаться в причине такого странного поведения. – Мам, у меня из-за конфликтов на прошлой работе начались жуткие мигрени… Причём «заходит», как правило, к семи часам вечера. Нет, не каждый день, но почти всегда. Она полностью продублировала рассказ о причине переезда в гостиницу, о врачах и лекарстве, о необходимости покоя и нахождении в тёмной комнате с занавешенными окнами. – Так ты поэтому и работу сменила? – ахала её мама. – Да. – Но почему ж ты мне не сказала? – Мам, да я и не собиралась – что тебя волновать, но Никита меня убедил, что так вы с отцом ещё больше переживать будете. Это же аж до начала сентября! – А почему Никита со мной не мог поговорить вечером? – Он от меня не отходит, выключает после семи смартфон, чтобы не спровоцировать очередной приступ или не ухудшить уже имеющийся, свою работу перестроил так, чтобы всё успевать до семи вечера. Даже в командировки теперь не ездит! – Какой же он молодец! – обрадовалась будущая тёща. – Просто золото, а не Никита! Так… то есть, когда ты ко мне приезжала вечером, это ты рисковала ухудшением состояния? – внезапно нахмурилась она. – Это были «лёгкие» дни, – покаянно вздохнула хитрая Аня. – Чтоб так больше не делала! До осени мы спокойно подождём – главное-то здоровье! Поняла? Аня охотно согласилась с командой мамы и уже спокойно вернулась домой, ощущая себя кем-то вроде соплеменниц Аури. – Как лиса, которая из капкана успела хвост достать! – улыбалась она сама себе. – Да, с помощью Крамеша это было бы легче, зато так – подолговечнее и поспокойнее. *** А сам Крамеш в этот момент наконец-то понял, что в состоянии перебороть приступ: – Сокол так и говорил, что когда я смогу с этим справляться, то оно уже скоро совсем исчезнет! – обрадовался он. – И тогда я рразберрусь с этим Иваном! Он мрачно проводил взглядом Таню, которая прохаживалась под яблонями со шлангом в одной руке и со смартфоном в другой. – И чего он ей постоянно названивает? – злился Бескрайнов. – Дел своих нет? Так я пррибавлю, если что! А названивал Иван, потому что… неожиданно соскучился. – Вот странность-то какая, – удивлялся он. – Столько времени рядом с ней ходил, но как-то не замечал, и где мои глаза-то были? Оно вообще-то понятно, где именно – глаза смотрели на экран компа, даже когда его не видели… Зато теперь Ивану хотелось смотреть на Таню как можно чаще. – Раз пока видеть не получается, так хоть услышать, – разумно решил он. – Главное – не надоесть! Но вот как раз этого-то и не происходило – Таня явно радовалась его звонкам, охотно разговаривала, смеялась над его рассказами о начальстве и студентах, короче, никаких признаков надоедания не наблюдалось. Иван не знал, что за ним ведётся плотное наблюдение с обменом мнениями: – И сегодня звонил – ходил по комнате и разговаривал с Танечкой! – докладывала Шушана тесному коллективу заинтересованных… морд. Рууха и Басина солидно переглядывались и довольно кивали, мол, всё идёт по плану! – Терентий говорит, что Таня тоже очень довольна, – со своей стороны вела доклад Басина. – А как ты его уговорила, чтобы он сам не возражал против Ивана? – заинтересовалась Шушана. – Он же ему постоянно пакостил. – Объяснила, что Иван – наименьшее зло. Таня – молодая и очень симпатичная, кто-то у неё да появится. А если этот кто-то будет мерзяком почище её первого мужа? А если он будет НЕ ЛЮБИТЬ кошек и котов – есть же и такие дикари! А если потребует, чтобы она жила где-то в другом месте? Или сюда переедет и начнёт свои порядки устанавливать? Вон зачем Тане и нам такое? А Иван – он нас всех знает, ничего его не смущает, человек он увлечённый, и это замечательно – с такими всегда проще общаться. Короче, Терентий решил, что дешевле со мной не спорить! – Разумный! – одобрила кота Рууха. – Да, как это ни странно, – с некоторым сомнением подтвердила Бася. – Но вот он докладывал про Крамеша – там всё очень тяжело… – Само собой! Мы так и подозревали, – невесело кивнула Шушана. – Вороны вообще очень ревнивые по природе, а он так тем более. Для него Таня слишком много значит, чтобы он спокойно перенёс интерес какого-то мужчины к его центру мира. Тем более что он насмотрелся на изнанку – на самое дурное, что только есть в людях. Само собой, он будет каждого подозревать в том же. – Ничего, мы эту ситуацию подстрахуем, – блеснула глазами Рууха. – Итак… какой у нас план? Три исключительно достойных дамы пообсуждали ближайшие «мероприятия по принятию ситуации» для Крамеша, но не учли, что самый главный план часто заключается в том, что всё пойдёт не по плану! *** Таня отдыхала с наслаждением! Каждое утро она выходила в сад, наблюдая за тем, что обычно не замечала – за каплями росы на траве, за птицами, за облаками, безмятежно плывущими в небе. Она проходила мимо яблонь, касаясь их стволов ладонями, а они в ответ тянули к ней ветки. Дальше Таня шла к травяным посадкам Тишинора, чтобы посмотреть, всё ли там хорошо. Нет, она не занималась прополкой или чем-то ещё, просто наблюдала – это была личная просьба норуша. – Он такой умница и молодец, что уж эту-то малость я могу для него сделать! – думала Таня, осматривая участки, засаженные драгоценными растениями. Потом она возвращалась в дом и готовила завтрак, любуясь через окно на яблоневые ветви, а после завтрака, как правило, шла в лес или к озеру – если у Крамеша не было приступов. Как только ему становилось полегче, он непременно Таню сопровождал, перелетая с ветки на ветку или путешествуя пешком – взлетать Бескрайнов пока не решался. – Грянусь с высоты, небось, не обрадуюсь… – разумно решил он. Впрочем, ему и так было хорошо – Татьяна никуда не спешила, так что он легко за ней успевал, а когда добиралась до озера и усаживалась на своём любимом месте, он устраивался рядом и замирал от ощущения настоящего счастья. Крамеш часами так мог сидеть, не двигаясь, боясь спугнуть это восхитительное, золотое, тёплое и чистое счастье, о котором и мечтать-то не смел, да и не знал, что он существует – раньше в его системе координат ничего такого и близко не было. В такие моменты он запрещал себе думать про Ивана, просто чтобы не портить настроение! – Ничего, я спрравлюсь с этой прроблемой, – обещал себе Крамеш. Знал бы он, что справляться-то нужно совсем не с тем… *** Соколовский был загружен на съёмках по самую маковку, можно сказать, до последнего завитка буйных кудрей. – Камера, мотор… Начали! – привычный гомон на съёмочной площадке стихал, сцены отснимались одна за другой, режиссёр ругался, ассистенты метались одновременно в разных направлениях, короче, всё шло как обычно: – Милочка, если вы не в состоянии изобразить простейшие эмоции, вам не в актрисы надо было идти, а в продавщицы! – разорялся режиссёр, обрушивая свой гнев на очередную актрису. – Так, следующая сцена! А вы… вы что, не можете запомнить, с какой стороны подходить? – рявкал он на следующего актёра – иногда даже самых опытных людей «заносит». – Это вы мне? – иронично улыбнулся Соколовский. – Я могу запомнить всё, даже то, что вы мне только двадцать девять с половиной минут назад велели заходить именно с ЭТОЙ стороны! – в положении звезды есть масса преимуществ, ничего не скажешь. Был бы Филипп Иванович обычным актёром, ему сложно было бы так «останавливать на скаку» маститых режиссёров. Хотя… нет, ему бы всё равно было бы проще! Но так даже не нужно подходить и касаться режиссёра – вон и так понял, что перегнул палку со «звездищей» – замер, словно конь, затормозивший на полном скаку. – Эээ, да? Ну значит, вас не предупредили об изменении концепции. Кто забыл предупредить Филипп Ивановича? – исполнение классического финта под названием «начальник всегда прав, а если нет, то давайте быстренько найдём, кто виноват вместо него» было исполнено безукоризненно. Филипп сочувственно покосился на обречённо вздохнувшего ассистента режиссёра, быстренько отвлёк «маститого» от изменения концепции, которого не было в природе, и только-только успел безукоризненно отыграть очередную сцену и отойти к своему трейлеру, как у него зазвонил телефон. Номер, высветившийся на экране, принадлежал отлично известному ему хитрецу и интригану, с которым, если уж он названивает, лучше переговорить! – Филипп, а это я! – довольный голос точно не принадлежал Коту, но был странно знаком. – Я – это кто? – уточнил Соколовский. – Не узнал? – голос стал возмутительно довольным. – А я был уверен, что ты не узнаешь! Нихт идей, да? Внезапная догадка заставила Сокола пощупать волосы – ему показалось, что они как-то неожиданно встали на дыбы… – Гхм… ты ж невесту себе упрыгал искать в исконных землях. Не нашёл и припрыгал назад? – Нет! Нашёл как раз! – голос прямо-таки лучился от исключительного самодовольства. – Нашёл и сам пришёл! Понял? А! Вот тут тебе что-то Кот хочет сказать. – Соколик, ты как? – с превеликим сочувствием, за которым таился изрядный сарказм, произнёс Кот. – Да, иногда они возвращаются! – Да какого… сиреневого лешего? – прорычал Филипп, – Почему этот… возвращенец мне названивает? – Так он у тебя жить хочет! Кому ж ему названивать, если он телефон твоей Тани опрометчиво не выяснил, когда у тебя в прошлый раз гостил! Непереводимую игру слов со стороны Соколовского Кот выслушал как музыку, а потом притворно сочувствующе вздохнул: – Понимаю тебя, но что поделать – дела превыше всего! Он тут кое-что найти должен. Только он и знает, где эту вещь искать, так что придётся потерпеть.