Глава 77. Итак, она звалась Гертрудой

Терпеть Соколовский не любил… Точнее, он терпеть не мог терпеть такое вот вопиющее безобразие! Да ещё из-за кого! Но когда ему поведали о том, как именно Герман-Геннадий проводил время в родных землях, он не выдержал: – Всё, хватит! У меня уже бока от смеха болят! – Да это ещё что… ты ж не знаешь, какой у него талант прорезался! Такая… как бы это… дополнительная опция появилась, что тебе с ним будет очень просто сладить, если что! – медовым тоном мурлыкнул собеседник Соколовского, предусмотрительно удалившись от Геночки подальше. – Да ладно! – расхохотался Сокол, узнав о ценной «опции». – Тогда давай! Это может быть даже забавно! – Может-может! – охотно согласился Кот. – И даже будет! Как напророчил. Геннадий прибыл в гостиницу на такси, вальяжно расплатился и внёс свою особу в гостиничный вестибюль, явно в полной уверенности, что за толстыми двойными дверями его поджидает торжественная встреча. Увы… никого-то там не оказалось! – И где? Где все? Где Сокол? Разве так встречают дорогих гостей? – возмутился он вслух, потоптавшись на мраморном полу. Никто не заторопился к нему с извинениями, никто не принёс хлеб с солью или хотя бы булочку с маком! Стоять дальше у дверей было глупо, так что Геннадий прихватил свою сумку с вещами и потопал по лестнице на второй этаж – деваться-то всё равно было некуда! – Возмутительно! – бухтел Геннадий себе под нос. – Почему меня не встретили? И где Таня? Небось, этот интриган Соколовский куда-то её услал из-за того, что я приехал! Филипп Иванович в это время беседовал по телефону со своими детективами, которые докладывали начальству о выполнении его задания – надо было собрать информацию об одном многочисленном семействе. Он как раз вовремя закончил разговор и воззрился на высокого, вполне атлетически сложенного молодого мужчину арийской внешности. – Тебе никто не говорил, что в двери сначала постучать нужно, а потом, если тебе разрешили, входить? – осведомился Соколовский, насмешливо рассматривая беловолосого типа с голубыми глазами и тяжеловатой нижней челюстью. – А тебе не говорили, что гостей встречать нужно? – брюзгливо ответил Геннадий. – Тем более, знатных! – Так то гостей, – усмехнулся Финист. – А ты у меня не гость, а навязанец какой-то! Что ты так смотришь, словно забыл, что у тебя уже людские глаза, а не лягушачьи? Навязали тебя на мою голову! – Да я бы и порога твоей, с позволения сказать, гостиницы не переступил бы, если бы меня не уговорили! – Геннадий задрал подбородок повыше. – И кто же это был настолько опрометчив? – расхохотался Сокол. – Только не говори мне, что Кот – он обычно не тратит своё драгоценное время на обустройство жизни тех, у кого куча родичей, все с жильём и довольно-таки благоустроенным! Я тут озаботился, даже адреса раздобыл. Тебе такси до родителей оплатить? Соглашайся, пока я добрый! – Я туда не поеду! – тут же надулся Геннадий. – Они меня оскорбили, когда я ещё был… ну, до того, как я к тебе попал! – И чем же тебя оскорбили? – Да ты бы видел, кого за меня сватали! Это… это такая жаба! – Геннадия аж передёрнуло. – Ааа, так это ты из-за эстетического неприятия будущей невесты принципиально сидел в своём болоте? – изумился Соколовский. – Да ладно? – Если бы ты её видел… – А у меня тут, кстати, все фото твоей родни есть, даже очень дальней. Вас же, вроде, так сватают, чтобы и проклятие снять, и ценные крови не разбазаривать? – заинтересовался Филипп. – Которая из них твоя бывшая невеста? Он развернул широченный компьютерный экран к бывшему лягуху, а тот, поморщившись, ткнул пальцем в одну из фотографий. – Вот она! Причём, судя по всему, даже не бывшая – её так никто замуж-то и не взял – у нас женщины после замужества особые кольца носят – с изумрудами. – Н-да… – Филипп покосился на Геннадия с некоторым даже сочувствием, впрочем, довольно слабым. – А твоя немецкая избранница чем тебя не устроила? – Долго рассказывать! – отмахнулся Геночка. – Ты мне лучше скажи, где я могу устроиться, а ещё – где Таня? – Таня-то тебе зачем? – удивился Филипп. – Теперь-то тебе вроде нос лечить не надо. Миаз на тебя уже не нападёт. – Ты всерьёз не понимаешь? Она – симпатичная молодая женщина, которая мне помогла, понравилась, да и вообще, ничего так… А я – весьма и весьма привлекательный молодой мужчина с великолепной родословной, и… – И родовым проклятием до кучи! – ухмыльнулся Филипп. – К тому же, ты забыл, что у тебя могут быть дети только от женщины родом из исконных земель? – Да зачем они нужны, эти головастики? – поморщился Геннадий, непринуждённо усаживаясь в самое удобное кресло. – У меня куча племянников, если Тане так захочется, можем пару-тройку взять взаймы! Короче, не заговаривай мне зубы, где она? – В командировке, – любезно ответил Сокол. – И ничего тебе с ней не светит! – Если бы я не знал, что ты примерный семьянин, я бы решил, что ты её себе оставляешь. – Морду набью! – сухо предупредил Филипп. – Она – под моим крылом, доверенная сотрудница. Посмеешь как-то задеть – очень сильно пожалеешь! Просто чрезвычайно! – Да я её замуж позову, а не что-то там! – фыркнул Геннадий. – Она будет женой принца! Саркастический смех Соколовского ничуть не поколебал уверенности бывшего лягуха. – Ладно, – Сокол внезапно призадумался, хищно прищурившись. Он припомнил о Крамеше, просчитал кое-какие обстоятельства и, изменив своё первоначальное решение загнать этого принца болотного в гостиничный номер и выпускать только на поиски нужной Коту вещи, кивнул бывшему лягуху: – Пошли, отведу тебя к Тане. – Соврал, да? – тут же обрадовался Геннадий, – Соврал и стыдно тебе стало? – Ничего подобного! Она действительно в командировке – в тереме! – Соколовский встал и отправился в соседнюю комнату, где находилась встенная дверь. – Ого! И где же ты такой редкостью-то разжился? – изумился Геннадий, узрев открывающуюся в терем дверь. – Где разжился, уже нету! Иди давай, пока я не передумал! – очень-очень, просто-таки подозрительно добродушно пригласил Соколовский. Таня была в саду, когда дверь терема распахнулась, и на крыльцо вышел Соколовский в сопровождении абсолютно незнакомого молодого мужчины. – Кто это ещё пррипёррся? – удивился Крамеш. – Ой, у Филиппа Ивановича гость! – Таня заторопилась к терему, но Сокол уже спускался к ней по лестнице. – Танечка, добрый день! А я к вам с одним нашим общим знакомым! – Добрый день! – автоматически поздоровалась Татьяна, пытаясь сообразить, кто же это? – Таня! Я так рад вас видеть! – просиял незнакомец. – Эээ, очень рада, – растерялась Татьяна, понимая, что лицо человека ей абсолютно незнакомо, а вот голос она точно где-то слышала! Она покосилась на безмятежное начальство и вопросительно подняла брови. – Я нихт представился, но мы и правда знакомы! – заторопился блондин, и тут Таня вспомнила, кто именно так говорил. – Геннадий? – произнесла поражённая Таня. – Йа! – возликовал бывший лягух, торжествующе оглянувшись на Соколовского. – Вот видишь, она меня даже узнала! – У нас как бы… немецкий мало кто вмешивает в повседневную речь, – усмехнулся Соколовский. – Не порть мне настроение! – блондин раздражённо дёрнул плечом, не отрываясь глядя на Татьяну. – Танечка, вы прекрасно выглядите! Вы явно похорошели с нашей последней встречи. – Спасибо, вы тоже… изменились, – тактично ответила Таня, которой это создание в лягушачьей шкурке нравилось как-то больше. По крайней мере, лягух не окидывал её такими взглядами… Крамеш, разумеется, это тоже заметил, поэтому спрыгнул с ветки на землю и тут же поднялся рядом с Таней уже в людском виде, крайне нелюбезно рассматривая «прынца». – А! И ты тут, – кивнул ему Геннадий. – А я тебя и не заметил. Он шагнул к Татьяне, явно намереваясь пообщаться ещё, но Соколовский придержал его за плечо, отчего Геннадий как-то странно сморщился. – Геночка, ты хотел Таню увидеть. Увидел? Вот и хорошо, а теперь пошли-ка обратно. У тебя ещё вещи не разложены, и вообще, нечего тут просто так прохлаждаться. – Отстань! Я поговорить хочу! Рассказать о том, что со мной было, пока меня тут не было! – возмутился Геннадий, не замечая, как коварно разулыбался Соколовский. – Ааа, ну раз так, то пошли, Таня нас чаем напоит, а ты поведаешь всем о жизни своей затейливой! – Эээ, я думал, я Тане расскажу… – Нет-нет, нам всем ОЧЕНЬ ИНТЕРЕСНО! – нажим на плечо Геночки усилился, так что его слегка перекосило на одну сторону. – Ну хорошо, хорошо! – досадливо согласился блондин. – Да не демонстрируй ты мне свои силы, плечо сломаешь! – Ах, извини, я забыл, что лягушачьи кости такие хрупкие, – ухмыльнулся Филипп, придерживая дверь терема и пропуская внутрь Геночку, Таню и необычайно мрачного Крамеша, который смотрел на белёсый затылок бывшего лягуха так, словно уже сейчас был готов его заклевать. Таня быстро накрыла на стол, недоумевая, куда это делся Терентий, который точно был в тереме, заварила чай и приготовилась слушать рассказ Геннадия, припоминая, что он даже в бытность свою лягухом был крайне говорливым. – Итак, – начал Геннадий, с удовольствием откусывая от гигантского бутерброда, который он сам себе соорудил, – когда я попал в исконные земли, была неблагоприятная погода… – Генчик, про погоду не надо. Про то, как ты добирался до родных мест, – тоже, иначе мы тут до зимы просидим! – сориентировался Соколовский, переглянувшись с Татьяной. – Давай-ка о твоей немецкой невесте! – Да почему сразу невесте? – вскинулся Геннадий. – Просто принцессе! Кажется, она была восьмой в моём списке подходящих особ. – Ты ещё и списки составлял? – рассмеялся Филипп. – Конечно! А как же! Первые семь мне никак не подходили: две – на вид без слёз не посмотреть, я к ним даже не подпрыгивал! Ещё три – абсолютно истеричные – стоило только с ними заговорить, как они давай всяким тяжёлым кидаться. Одна вообще чуть камнем по тушке не зашибла! Ещё две оказались слишком уж жадными – сразу давай выспрашивать, какой у меня замок да сколько золота. И только Гертруда подошла… – Итак, она звалась Гертрудой! – с выражением провозгласил Сокол. – Кстати, проблемы с золотом у меня были из-за тебя! – проворчал Гена, хмуро покосившись на Соколовского. – Это ещё почему? – Да потому, что я рассчитывал, что смогу хорошо заработать, рассказав, где можно найти молодильные яблоки, а ты взял и мне что-то с языком сделал! Как только я пытался что-то такое сказать, у меня язык приклеивался к нёбу! – оскорблённо заявил бывший лягух. – И не только про это… если я вообще хотел поведать о том, какой тут мир, я ничего не мог произнести! – Танечка, вот до чего у нас Генчик потрясающий! – рассмеялся Сокол. – Просто чудо, а не тип! Я, значит, виноват в том, что не дал ему возможности разбалтывать мои тайны и разжиться золотишком! – Да и не только разбалтывать, – насупился Геннадий. – Я и написать не мог – пальцы склеиваются! – Ужас, ужас, что я наделал, – откровенно порадовался Филипп. – Да, так ты не отвлекайся! Припрыгал ты, значит, к восьмой принцессе, которая Гертруда, а дальше что? Кстати, а как это ты так быстро их всех посетил? – Да там же всё близко, – пояснил Гена. – Там же замков этих понатыкано, квакнуть негде! Ах да, Гертруда. Она оказалась не очень истеричной, каменья бросать не стала, выглядела так… терпимо, правда, замок у неё того… давно ремонта просит, но это и не удивительно – он на острове стоит, вокруг вода, толком ремонтируют только мост, по которому можно к замку проехать, и то только чтобы никто в воду не навернулся. Короче, я ей представился, мы поговорили, она меня пригласила в замок, представила своим фатер и мутер, те так сразу оживились… Прямо удивительно даже. А потом мы с Гертрудой разговаривали, разговаривали, разговаривали, и через какое-то время она почему-то разнервничалась… – слегка смутился Геннадий. – Короче, ты её достал, и она решила, что такой ценой ей жених не нужен даже с учётом нищей казны, разваливающегося замка и родителей, которые хотят выдать её замуж хоть за кого-нибудь! – дополнил его рассказ вредный и язвительный Сокол. – Она меня схватила и швырнула об стену, – Герман сделал вид, что не услышал эти слова. – И я стал вот таким, – он с удовольствием покосился на своё правое плечо. – А дальше? – заинтересовался Филипп. – Казалось бы, ура! Ты снова человек, женись, живи и радуйся! – Да как там жить-то можно? – c раздражением спросил Геннадий. – Нет, лягухом ещё ничего, терпимо, тем более что там озеро вокруг. Но человеком… это невыносимо! – А что так? – удивился Филипп. – Да там же жуткие бытовые условия! Никаких удобств, стыдно сказать, как они там… гм… короче, с сантехникой у них никак! Помыться горячей водой – проще утопиться в озере! Нет, если бы они были богаты, то, наверное, это было бы попроще, но так… Дрова купить – дорого, уголь – вообще неподъёмно, принесут один кувшин тёплой воды, и полоскайся как хочешь! И то, так удивляются! Мол, я ж мужчина, зачем мне тёплая вода? – Действительно, – Сокол, который очень уважал баньку и дома частенько её посещал, изо всех сил сдерживал улыбку. – А еда? Нет, честно, я лягухом вкуснее там ел! Мясо грубое, безвкусное, курицу как-то приготовили… да эта курица старше меня! А в основном на столе каша дурацкая из ячменя с луком и чуть присыпана какой-то невнятной зеленью, дичина, которую не прожуёшь, такая она жёсткая, невкусная рыба из их же озера. А если учесть, что они всей крепостью и нужду туда же справляют, что там ест эта рыба… Пироги с какой-то однообразной начинкой. Грубый хлеб. Пиво… – Геннадий страдальчески вздохнул и быстро доел свой бутерброд, тут же соорудив следующий. – А комнаты? А постель… А холод этот постоянный! Опять же, если бы у них было больше золота, наверное, было бы повеселее, но так… – Но так ты пришёл на всё готовое, но не очень роскошное, и начал претензии предъявлять? – догадался Крамеш. – Да ничего я не предъявлял! Я попытался улучшить, начал их учить, как надо, а эта… Гертруда взяла и кааак толкнула меня об стену! И… – И что? – Сокол уже знал о новом таланте Генчика, но ему было ужасно интересно услышать это от него самого. – И я это… упал! – заюлил принц. – Я понял, что мне надо бежать! Они не собирались меня просто так отпускать, требовали, чтобы я женился на Гертруде и возместил им их расходы. – На твоё содержание? – фыркнул Крамеш, у которого стремительно улучшалось настроение. – Да! Но это же возмутительно! Короче, я решил бежать и сделал это! – И как же тебе это удалось? Явно же они выставили охрану! – Выставили, но я всё равно смог! – Хорошо, а в каком виде? – коварно уточнил Сокол. – В каком, в каком… когда она меня об стену опять шваркнула, я… я обратно стал лягухом! – признался Геннадий.