Глава 78. Тот, который достоин лучшего

Для продолжения своего повествования Геннадию пришлось подождать, пока слушатели перестанут смеяться, причём Соколовский и Крамеш хохотали в голос, Таня изо всех сил старалась сдерживаться, зато обнаружился якобы не присутствующий Терентий, который свесился с кухонных шкафчиков и аж исхихикался! Он сердился, но всё-таки выжидал, пока слушатели успокоятся. – Погоди, – отдышавшись, продолжил Финист, – а как же ты обратно-то стал человеком? Нашёл ещё одну Гертруду? Или к этой обратно прискакал? – Нет, ничего подобного! Я решил, что не хочу, не могу так жить, что мне надо вернуться домой! Там же невозможно! Никаких удобств, грязь, холод, одежда некомфортная! Всё жёсткое, грубое, натирает… Про обувь я вообще молчу! Еда – фу, да я уже рассказывал. Туалет устроен на закрытом балкончике типа выступа прямо над водой. Вонь, дует… – Герман невольно поёрзал на мягкой подушке, уложенной на сидение стула. Видимо, подушка быстро примирила его с реальностью, и он продолжил: – Туман этот проклятый в окно видно – он уже рядом – дальний лес полностью залил. А ещё… ещё ни тебе развлечений, ни интернета, а куда-то поехать – по уши в грязи на лошади трястись надо! Медицины там вообще нет! Это какой-то ужас! А если у меня что-то заболит? Как я должен с этим справляться? – Может, так же как те, кто там живёт? – предположил Соколовский. – Я достоин лучшего и не должен прозябать в тех невыносимых условиях! – надменно заявил принц. – Что ты так уставился? – тут же озлился Геннадий в сторону Крамеша. – Я тут родился, тут вырос, школу закончил, между прочим, – у нас же проклятие начинает действовать, только когда мы становимся совершеннолетними! Тебя бы в тот кошмар! Крамеш только пожал плечами – Геннадий понятия не имел, в каком кошмаре жил он сам – даже средневековый замок лучше запертой на несколько лет клетки и жизни там впроголодь, а иногда ещё и с недостатком воды. – Так как ты людской облик-то себе вернул? – уточнил Соколовский у отвлёкшегося Генчика. – В процессе побега… – гордо ответил тот. – За мной бежала Гертруда с поленом, да так быстро! И как она со всеми своими юбками так шустро бегает? – Облик! – напомнил Филипп. – Да рассказываю я, рассказываю! – досадливо кивнул Герман. – Короче, скачу я, за мной эта… с поленом, а там стены высокие вокруг, к воде не подобраться. Я прыгал, прыгал, а она всё поленом пыталась по мне стукнуть! Загнала в угол, я там аж к стенке прилип! – Генчик сделал трагическую паузу. – Я уж думал всё, конец мне! Бесславный! – уточнил он, силясь вызвать у слушателей побольше сопереживания. – Об-лик! – вздохнул Сокол, который своим сочувствием дорожил и абы кому его не выдавал. – Как у тебя это вышло? – Да что ты пристал? – оскорбился Геннадий. – Не знаю я, как! Я просто прыгнул на стену. От безнадёги, понимаешь? Вот прыгнул, ударился об неё и почему-то опять стал человеком! –произнёс Геночка. – А дальше? – Дальше вырвал у неё из рук эту проклятую деревяшку, вышвырнул в окно, а ей сказал, что раз она со мной так грубо обошлась… то я на ней не женюсь! Что это ещё за жена такая? Толкается чуть что! Едва дубьём не прибила! И почему? Потому, что я сказал правду об этом их, с позволения сказать, королевстве? – насупился Герман. – Вот пусть и остаётся там… без меня, но со своим разваливающимся замком, туалетом типа подвесной настенный сортир, отвратной жратвой и всем прочим! – А она? – заинтересовался Крамеш. – А она как разозлилась… В смысле, ещё сильнее, чем была, как завопила: «Охрааанааа!» Ну я и побежал! Добрался до воды, а там на стене уже лучники. Думаю, ну, всё, конец! Не уйти мне отсюда! Поймают, оженят, и пиши пропало! Гена покосился на Татьяну, чтобы понять – она-то как, прониклась? – Генчик, а дальше? Про твои душевные переживания мы уже всё поняли – ты с жизнью уж прощался минуту назад! – Сокол мимолётно усмехнулся, заметив, как помрачнел Бескрайнов, увидев взгляды бывшего лягуха. – Да что ж ты нетерпеливый-то такой? – возмутился Геночка. – Понятное дело, что тебе-то моя жизнь не так уж и интересна! – Как ты прав! – охотно согласился Филипп, но Герман сделал вид, что не заметил этих слов, но на всякий случай заторопился: – А потом я кинулся к стене, хотел прижаться к ней спиной – чтобы лучники не могли прицелиться, случайно поскользнулся – там не так чтоб чисто, и ударился плечом об стену. – И что? – не выдержал Терентий. – И стал опять лягухом! – продолжил Геннадий. – Прыгнул в воду, нырнул и уплыл! – То есть ты теперь по собственному желанию можешь менять облик? – уточнил Крамеш. – Да! – обрадованно сообщил Геннадий. – Я у нас первый в роду такой! Наверное, никого до меня в людском виде об стену принцессы не швыряли! – То есть никто до тебя так не доводил бедняжек! – пояснил Соколовский, не обращая внимания на надувшегося от обиды Гену. Крамеш задумался, а потом равнодушно спросил: – Интересно, а если ты не сам этого хочешь, а случайно об стену ударишься, тогда как? Герман уже и рот открыл, чтобы ответить, а потом подозрительно воззрился на Крамеша: – А тебе это зачем знать? – Да так… просто… – А вот просто нечего свой длинный клюв совать не в своё дело! – надменно ответствовал бывший лягух. Крамеш холодно усмехнулся, а потом покосился на Терентия, который очень и очень пристально рассматривал Генчика. – Да я ж не совсем просто так, – объяснил он. – Если всё как я думаю, то у тебя кнопка смены облика срабатывает при любом столкновении с вертикальной поверхностью. То есть, например, в метро тебе спускаться нельзя! Таня представила процесс утрамбовывания пассажиров в поезда в час пик, а потом Генчика в этой толпе, и ей пришлось срочно налить себе ещё чай – хотя бы для того, чтобы не рассмеяться в голос. Правда, потом она призадумалась о том, что и в перемещении по поверхности хватает случаев, когда человек случайно сталкивается со стенками: – Например, когда такому бедолаге под ноги попадаются кот или кошка в ногозаплетательном порыве, – подумала Таня, невольно посмотрев на Терентия, у которого было настолько довольное выражение морды, что сразу с ходу стало понятно – жизнь Геннадия в ближайшее время будет очень хлопотной и затейливой! Терентий, обнаружив в людском виде того самого лягуха, которого он самолично гонял по саду и даже на нём сиживал в воспитательных целях, на всякий случай убрался подальше – прятаться. Зато теперь он спрыгнул со шкафа, пришёл к Тане, устроился поудобнее у неё под боком и, прищурившись, представлял себе, как весело будет проводить время. – Ладно, я понял, что у тебя случился уникальный сбой вашего родового проклятия! – кивнул Сокол. – Почему это сбой? Я… я просто сам уникальный! – И такой удобный! Это просто твоя Гертруда не поняла, как с тобой выгодно! Надоел ты ей, она тебя шварк об стенку, и ты уже лягух! Посадить в какой-то горшок, крышкой с отверстиями прикрыть, поставить в дальний чулан, пойти делами заняться, передохнуть от тебя, говорливого и приставучего. А понадобился за какой-то необходимостью – пришла, из горшка достала, об стенку приложила, и вуаля – готовый муж! – кивнул Соколовский, который был очень не прочь почесать когти о самомнение этого недомужелягуха. – И с питанием исключительно выгодно получается! Как только ты начал нос воротить от еды и высказывать свои «ква», тебя об стеночку переключили и мухой накормили. А то и тараканом на десерт! Там их вообще-то хватает. – Ты что? Что? – возмутился Геннадий. – Со мной так нельзя! – А почему, кстати? Раз уж ты уникален, твои редкие положительные качества нужно использовать! – Фу на тебя! – фыркнул Генчик. – Сам-то от меня отличаешься только тем, что об пол бьёшься! Соколовский на это утверждение так развеселился, что аж слёзы вытирал от смеха: – Вот прямо юморист, принц ты наш болотный! Кстати, ты на сколько планируешь номер снимать? – На сколько надо! – высокомерно отозвался принц, с ходу припомнив, что он вообще-то действительно голубых кровей. – Как скажешь. Тебе это, конечно, в копеечку влетит… – В какую ещё копеечку? Ты что, деньги с меня брать собираешься? – Конечно, а что? Я должен тебя на постой пускать просто так? Видимо, об этом Геннадий как-то не задумывался, поэтому сразу же заявил: – У меня денег нет! Я даже на такси у Катерины занял! Ну, ты её знаешь! – Знаю, конечно. Вот добрая душа, даже деньгами тебя снабдила… а дальше-то ты как жить думал? – Да уж не беспокойся, проживу! Я же в болотах обитал, там много всего на дне лежит. Так что мне надо только это поднять! – Ты, главное, не забудь начать с того предмета, который тебе уже заказали найти! – напомнил Соколовский. – Главное? Нет, это не главное! – Геннадий, у которого после напоминания об оплате гостиницы взыграла немецкая педантичность и бережливость, с ходу припомнил, что у Танечки, помимо всех прочих её достоинств, ещё и квартирка очень неплохая имеется. – И что же главное? – живо заинтересовался Филипп. – Ээээ, – Геночка был не из стеснительных и запросто начал бы подбивать клинья к выбранной девице при всей честной компании, но решил, что они будут её отвлекать свои присутствием, поэтому подумал и нашёл беспроигрышный вариант. – Моё здоровье, конечно! Он развернулся к Татьяне и проникновенно проговорил: – Вы же не откажетесь мне помочь? – Она вообще-то ветеринар! – насмешливо напомнил Герману Сокол. – Тебе к какому врачу-то надо? Что-то отбил? Или несварением страдаешь от здоровой средневековой пищи? – А может… он что-то просквозил ненароком? – задумчиво предположил Терентий. – Я и без тебя помню, кто у нас Танечка, – Танино имя Гена произносил особенным тоном – этаким бархатно-нежным. – У меня проблемы в лягушачьем виде! Таня, на вас моя последняя надежда! – Ну конечно, я постараюсь вам помочь, – кивнула Татьяна. – А можно сейчас? – обрадовался Геннадий, решив ловить комаров, пока сыро! – В принципе, да, – Таня попыталась сообразить, будет ли что-то беспокоить подобное создание в людском виде, если у него проблемы со здоровьем во втором его облике, но поняла, что у неё слишком мало сведений о подобных вещах у лягушек. – Если он лапу ушибёт, явно будет болеть рука или нога – смотря какая была лапа, а вот если проблемы со внутренними органами – тут сложнее – они же у людей и лягушек разные! – думала Таня, а на ум постоянно приходил образ Геннадия в горшке! Она собралась было идти к встенной двери, чтобы отправиться с «пациентом» в гостиничную смотровую, но Геннадий её остановил: – Танечка, а мы можем обсудить моё здоровье где-нибудь там? – он кивнул на сад. Соколовский через окно насмешливо наблюдал за тем, как недоумевающая Татьяна выходит из дома за Геннадием, а потом покосился на Крамеша: – А ты чего ждёшь? Я-то и отсюда услышу, на что он там жаловаться собирается, а вот тебе очень рекомендую лично полюбопытствовать – судя по всему этот чудак реально решил приударить за Татьяной! У неё и внешность ему подходит – он сам говорил, да и жильё имеется, опять же, за гостиницу платить не надо! Последние слова он проговорил уже вдогонку стартующему из окна Крамешу. Впрочем, Терентий тоже в кухне не задержался – перевалился через подоконник и канул в траве.