Глава 79. Научный подход – это сила

– Так что вас беспокоит? – Таня не очень любила ходить вокруг да около, так что перешла к делу, сразу, как только они остановились под ещё кое-где цветущими яблонями. – Сердце! – проникновенно сказал Геннадий. – Хм… и только в лягушачьем виде? – Почему? – Если оно беспокоит вас и в вашем человеческом состоянии, то лучше обратиться к кардиологу. Лягушек от болезней сердца, увы, не лечат, – Таня глупой не была, так что, связав «жалобу пациента» с его томным видом, а вдобавок припомнив чудака-Сшайра, сообразила, что это всё лягушачьи хитрости. Геннадий призадумался, и по всему выходило, что Татьяна его не поняла. Он решил попробовать ещё раз: – Танечка, моё сердце начинает стучать быстро-быстро, когда я вижу ва… – слово «вас» он договорить не успел, потому что Таня его перебила. – Ой, плохо! Это тахикардия! – произнесла она с чрезвычайно деловым видом. – Это вам всё-таки к кардиологу! – Да нет же! – упрямился Геннадий. – Мне – к вам! – Это почему? – Потому, что как только вы уходите, всё это проходит! – Как жаль, что я являюсь причиной вашего стресса, вызывающего тахикардию! – покачала головой Таня, очень стараясь не рассмеяться. – Но это легко исправить! – И как же? – с надеждой уставился на неё Гена. – Я очень постараюсь не попадаться вам на глаза! – лучезарно улыбнулась Татьяна. – Таня! – воскликнул Геннадий, сообразивший, что разговор постоянно сбивается куда-то не туда. – Вы шутите, да? Шутите! Я вижу. А я ведь всерьёз! Я так и не сумел вас забыть. Но тогда я был в лягушачьей шкурке, а сейчас-то… – он повёл широкими плечами. – Вот я какой! Неужели совсем не нравлюсь? Таня, которая ни разу не верила в какие-то нежные чувства этого типа, хладнокровно пожала плечами: – Как лягушка вы меня интересовали больше – в качестве пациента, разумеется. Геннадий недоумевающе воззрился на неё. – Что, правда? Да нет! Не может такого быть! Вы просто… просто не оценили перспективы! Я же действительно принц! А кроме того, привлекателен, молод, полон сил! – Здоров… – подсказала ему коварная Таня. – Абсолютно здоров! – попался в ловушку Геннадий, слегка отвыкший от человеческого хитроумия. – Прекрасно! Я очень за вас рада! Но раз вы здоровы, то и врач вам ни к чему, а о моём личном отношении к вам я уже сказала. Она улыбнулась опешившему Геннадию и отправилась обратно в терем. – Блестяще! – усмехнулся Филипп, непринуждённо развалившись на кухонном диванчике и переглядываясь с Шушаной, которая прибыла поинтересоваться, что это тут такое интересное происходит. – Моя Танечка – умница! – согласилась норушь. – Безусловно! Но мне очень интересно, что будет дальше… – Соколовский устроился поудобнее и приготовился наблюдать второй акт этого спектакля. – Да что с ней не так! – рассердился Геннадий, глядя вслед уходящей Татьяне. – Можно подумать, что к ней каждый день такие мужчины приходят! – ТАКИЕ? – Терентий изящно выбрался из-под куста крыжовника и неодобрительно воззрился на Геночку: – Такие… не надо, чтобы приходили! Поди найди ещё такое нелепое создание, которое с ходу решило покорить девушку своим лягушачьим обаянием. – Ааа, и как же я забыл, что ты тут такой умный! – ухмыльнулся Геннадий, делая попытку поймать кота. – Я ещё не забыл, как ты на мне рассиживался как раз в этом крыжовнике! Наивный человек… он даже не подозревал, как легко НЕ поймать кота, когда он этого не хочет! Пальцы Генчика сомкнулись на пустом месте, схватив только воздух, зато Терентий, быстренько оббежав вокруг объекта, вплёлся ему в ноги, элегантно свалив высокородное лицо на землю. – Тыыы… – прорычал Геннадий, отряхивая одежду. – Ну всё! Ты у меня сейчас вообще пожалеешь, что на свет родился. – Так и запишем, – размышлял Терентий, – об землю не работает. Ладненько… продолжаем разговор! Только нужно не тут… Если этим типом треснуть об яблоню, то цвет или завязь может отвалиться! Тогда меня Сокол на помпоны пустит! Он дождался, пока Геночка рванёт за ним, «вывел» его из яблоневого сада, изящно уворачиваясь от бросков, а потом, достигнув старой вишни, росшей на отшибе, развернулся, метнувшись под ноги преследователю. Вишня, не ожидавшая «прилёта» незваного гостя, аж вздрогнула, а разъярённый неудачей Геннадий, потирая плечо, ушибленное о древесный ствол, ринулся догонять рыжего прохвоста. – Хм… любопытно! Всё-таки научный подход – это сила! Итак… эксперимент номер два – вывод: шмяк о дерево не работает! – думал кот, резко увеличивая скорость. Геннадий откровенно удивился – он не ожидал, что этот толстый увалень может так носиться! – Удрал бы, но только не от меня! – решил он, быстрее заперебирав длинными ногами. Ему и в голову не пришло, что кот вовсе не просто так бегает, а ведёт его к следующему пункту проверки – к бревенчатому сараю, расположенному в глубине участка за теремом. – Велика честь, такое о стену дома ронять! Ещё Шушана обидится! – разумно предположил Терентий, отрегулировав собственную скорость так, чтобы Генчику казалось, что он вот-вот кота изловит. – Ну, ну же… и что ж ты такой неуклюжий, а? – дразнил он преследователя, подводя к бревенчатой стене сарая. – А теперь вот так и этак! Известный практически всем владельцам котов приём ногозаплетания котиком нижних конечностей был выполнен филигранно. Правда, стена – не вишня, она дрожать от такой мелочи жизни не стала. Зато задрожал Герман, осознав себя каким-то слишком миниатюрным перед упитанной котовой физиономией, с интересом принюхивающейся к нему. – А вот и наш старый знакомец – лягух! – сообщил Терентий. – Ты мне в таком виде гораздо больше нравишься! Кууда?! Чего это ты так засуетился, заторопился? Нет уж! К стене ты пока не попрыгаешь! Я тут осознал, что как-то давненько на лягушек не охотился… захотелось иноземщины! – Квакой ещё иноземщины? – удивился Геннадий, придавленный толстой лапой к земле. – Французской кухни! – доверительно поведал Терентий. – Виноградных улиток тут нет, так что эскарго отпадает, а вот лягушка – имеется. Как ты думаешь, из тебя блюдо французской кухни получится? – Я… я слишком жёсткий! И вообще, недавно плавал в средневековом озере. Оно грязное было! – выдал лягух, выворачиваясь из-под толстой лапы Терентия и одним длинным прыжком достигая стены сарая. – Так что обойдёшься ты без иноземщины! – произнёс уже беловолосый ариец, отряхивая одежду и хмуро прищурившись на кота. Терентий оценил настроение соперника и юркнул за угол сарая. – А ну стой! – заорал Геннадий, – Уж сейчас-то я тебя изловлю! Ты у меня ковриком прикроватным станешь! Зря, зря он думал, что Терентий бежит, просто спасая свою жизнь – такие коты редко делают что-то просто так! Оббежав вокруг сарая третий раз, Геннадий притормозил – пришло ему в голову, что бегает он, бегает, но как-то непродуктивно. Он развернулся и крадучись направился в противоположную сторону, надеясь поймать Терентия, который вот-вот должен выскочить ему навстречу. Кот, сидящий у забора в зарослях ежевики, только посмеивался, но даже существу с изысканным чувством котоюмора может надоесть наблюдение за здоровенным тевтоном, топающим то в одну, то в другую сторону около приличного, ранее ни в чём не этаком не замеченного сарая. – Ладно, шутки шутками, а опыты опытами! Подведём итоги: земля – нихт, дерево – нихт, бревенчатая стена – йааа! А что ещё? Может, у него какая-то градация по материалам имеется? Вот, например, если о каменную или бетонную стенку его приложить, что будет? А если о забор – он же тоже, в некотором роде, стена? Да? – размышлял Терентий, ощущая себя исключительно приятно! – Эх, ладно! Надо ещё поработать на благо науки! – решил он, незаметно прошмыгивая вдоль забора и выныривая у края ежевичных зарослей. Геннадий у угла сарая целеустремлённо метался то направо, то налево, силясь захватить врасплох мерзкое животное, но даже кончика хвоста уловить не мог. – Вот паршивец! Неужели же смылся? – бормотал он. – Эй, тевтооон! Кого ты там так потерял? – насмешливый голос рыжей пролазной тварюшки заставил Геннадия отпрянуть от сарая и рвануть к забору. – Ну ффффсссё! Достааааа… – Хм… о профлист он тоже шмякается продуктивненько! – порадовался Терентий. – Так и запишем – заборы – йааа, металл – йааа! А если бы забор был из прутьев? Где бы проверить? Крамеш летел в сад в самом дурном настроении – он вдруг сообразил, что как бы окружающие к Геннадию не относились, для человеческой женщины он может считаться очень даже привлекательным – он-то насмотрелся на улицах и в парках, как ведут себя парочки… – На фоне многих и многих там, этот – очень даже порродистый! Крэээксэр его поберрри! – думал Крамеш, опустившись на яблоню и осторожненько перебираясь с ветки на ветку, чтобы не выдать себя и не сбить драгоценную завязь, которая уже кое-где заменила пышный яблоневый цвет. – А если Тане он понрравится? Стоило только представить себе ВОТ это рядом с его центром мира, как перед глазами поплыли красные круги, сменяющиеся знакомым серым перецветом. – Нет! Только не сейчас! – Крамеш сильно зажмурился, прислонился боком к стволу и замер, стараясь не пропустить ничего из того, что говорят эти двое. Когда он осознал, что Таня прекрасно поняла, зачем этот беловолосый вызвал её в сад, и очень достойно его отшивает, Крамешу аж полегчало – рассеялась серая пакость, но он не торопился взлетать, потому что к недоумевающему Генчику прибыл Терентий. – Я его прррямо зауважал! – удивлялся Бескрайнов, наблюдая за представлением. – И ведь пррямо испытания прроводит, обо что есть смысл швыррять Геррмана! Когда испытательная миссия перебралась к сараю, Крамеш последовал за ними, так же незаметно прячась в ветвях. – Интерресно-то как! Бррёвна, значит… ну-ну. Ого! И пррофлист? А обо что тут ещё можно попрробовать? Выходило, что все вертикальные рукотворные поверхности в тереме сделаны из дерева или из металла, так что испытывать Генчика больше не обо что. – Эх, а мне повеселиться? – огорчился Крамеш, слетая с дерева и кружась над Терентием, который играл в лягвофутбол в роли вратаря – не подпускал к забору раздосадованного Геннадия. Терёня раз за разом отбрасывал передними лапами упорного лягуха, пытаясь рассчитать, на сколько у Генчика хватит сил – что поделать, наука – дело такое, стоит только увлечься, трудно остановиться. Тут упорное земноводное, пошевелив разумом, решило прыгать к сараю – там-то он тоже может вернуть свой нормальный облик. – Эээ, нет! Я в игрре! – Крамеш пролетел над лягухом на бреющем полёте, вызвав у того неконтролируемый сброс биологической жидкости – не подумайте чего – это нормальный рефлекс у испуганной лягушки или жабы, призванный облегчить организм для лучших «скаковых» характеристик. Примечание автора: это чистая правда! Поэтому, изловив крупную лягушку или жабу, не пугайте её ещё сильнее или не держите слишком близко к себе. У нас они, конечно, не дорастают до размеров лягушек- водоносов, но «пометить» едкой жидкостью известного происхождения смогут. Облегчённый таким образом Геннадий шустро увернулся от когтей ворона и рванул к сараю с удвоенной скоростью – Пррямо гоночный болотный болид! – насмешливо каркнул ворон над головой у Геннадия, заходя на новый круг. Разумеется, он его сцапал – ещё бы! Так что пришлось Генчику повисеть в жёсткой когтистой лапе, пока Крамеш не придумал, обо что бы это создание ещё можно было бы приложить. – А! Понял! У террема фундамент-то каменный! – Крамеш заложил вираж и в сопровождении Терентия, который мчался за ним, изображая «почётный караул», полетел к терему. – Прекрасная идея! – обрадовался Терентий, сообразив, куда именно направляется Крамеш, – Продолжаем двигать науку лягухой, то есть лягухом! Движение лягуха к науке было стремительным, с жёсткой посадкой в конце. – Смотри-ка… о камень тоже срабатывает, – прокомментировал получившийся результат любознательный Терентий. – А чего это он такой… тихий? Лежит, не бежит… – Это я когда опускался, немного им приторрмозил о землю, – пояснил Крамеш, ничуточки не смущаясь. – Чисто для улучшения его здорровья. – Дааа? – уважительно удивился Терентий. – Точно тебе говоррю! Мы ж за здорровое здорровье! А у него – непоррядок: то серрдце стучит, то жидкости всякие прроливаются. А об мать сыру-землю прриложился, и, гляди-ка, и серрдце у него норрмально рработает, и сухой весь. – Скотина пернатая! – простонал Геннадий, ушибленный всей тушкой об землю и даже слегка стёсанный в районе груди и талии. – Я тебе это припомню! У меня ж одежда пострадала, кожа – тоже, лапы… то есть руки, поцарапаны. – Это всё мелочи! Зато тахикаррдии нет! У тебя ж её нет? Прравда? – участливо уточнил Крамеш. Геннадий, сообразив, что его секретная беседа с Таней была подслушана, ринулся на обнаглевшего ворона, напрочь забыв про Терентия, который умело метнулся к его коленям, картинно боднул, а после – только наслаждался результатом. – Квак… – вырвалось у Геннадия через миг. – Квак же таааак! В кухне на диванчике бессовестно хохотал Соколовский, предвкушая интереснейшее времяпрепровождение, а в перерывах между приступами смеха уговаривая Таню не торопиться: – Танечка, вы даже не представляете себе, какое это прочное земноводное. Да и заживает на нём всё… да вы помните как! Не нужно его спасать, честное слово! Он и так скоро сюда прибудет.