Глава 80. Неустойчивый Геннадий

Геннадий отдышался, гневно косясь на противников, прыгнул, ударился об стену и встал с земли уже человеком – с одеждой, с целым воротом, но прилично ободранной на животе и груди, и уже практически полностью зажившими ссадинами. – Я вам этого не забуду! – процедил он. – А что? – удивился Крамеш, принимая людской вид и картинно отряхивая безукоризненную чёрную рубаху, – Мы же тебе помогали! – В чём это? – Так ты не понял? Терентий, он, оказывается, просто не понял! – Ааа, а то я смотрю, он прямо так злится! – покачал головой кот. – А это он не сообразил… ну, бывает, бывает! – Видал я такую помощь… – презрительно фыркнул Геннадий. – Конечно, ты такой пока не видал! Тебе же никто не помогал понять, где именно ты подвергаешься опасности! – пояснил Крамеш, мрачновато усмехнувшись. – Пока выходит, что ты должен держаться подальше от любой рукотворной вертикальной поверхности, которая может быть сочтена стеной. – А забор? – возмутился Геннадий. – Так это тоже стена, – невозмутимо кивнул Терентий. – Стена между садом-огородом и лесом. Как крепостная. – Да… и с этим будет проблема, – с деланным сочувствием сообщил Герману Крамеш. – Это ещё какая? – Как какая? Тебе же в людные места нельзя! – пожал плечами Бескрайнов. – Ни в коем случае! – с видом профессора на минималках подтвердил Терентий. – Прикинь, спустишься ты в метро, тебя там кто-то толкнёт, а ты сразу: «Квак ты твак можете, вы меня квак-то так ушибли!» – Да тыыыы… – разозлился Генчик, делая шаг к коту. – А что ты тут так ыыыкаешь? – преградил ему дорогу Крамеш. – Мы тебе дело говорим! Тебе в лес надо, в болото, ну или в какую-то отдалённую заброшенную деревню, чтобы тебя никто не видел! – В болото можешь сам идти! Я там и так уже столько времени провёл, что больше не хочу! Я выбрал себе девушку и останусь с ней! – Ты тупой? – удивился Бескрайнов, обернувшись на Терентия. – Терёня, он что? Совсем того? Ему же русским языком сказали, что не заинтересованы в его внимании! – Да это потому, что она ещё не поняла, что я не просто так, а с серьёзными намерениями! – гордо заявил Геннадий. – Я, может, про неё всё это время вспоминал! – Даже тогда, когда семь прынцесс обскакал, а восьмую боевитую фройлян за себя высватывал? Кстати, а почему родители-то согласились её за тебя выдать? – Я родовит! Я – принц! – надулся Геннадий. – А ещё… Ещё они надеялись, что из-за меня к ним не подойдёт туман! – А почему? – удивился кот. – Я же пришёл из людского мира, – загордился Генчик. – Может, я… как талисман! Терентий аж головой покрутил: – Ты крууут! Это прямо Танечке сильно польстит! Аж целый принцеталисман! В кухне Татьяна с изумлением обернулась на Соколовского и шёпотом спросила: – Он серьёзно? – Вполне, – кивнул Филипп Иванович. – Он мне ещё до того, как я его сюда привёл, заявил, что у него на вас фундаментальные планы. – Эээ, он что, не в себе? – предположила Таня. – Как вам сказать, Танечка. У него мерцательное расположение – то в себе, то не в себе, то опять в себе. Всё зависит от того, удачно ли его очередной раз стукнули или нет, – усмехнулся Соколовский. – Насколько я понимаю, он уверен, что его родословная вас осчастливит донельзя! Даже собрался взять взаймы пару-тройку племянников, которых нежно обозвал головастиками. – Зачем? – Зачем обозвал? Грубиян потому что. Они-то как раз сейчас дети, а лягушками станут потом, в восемнадцать лет. – Нет, я имею в виду, зачем он их брать собрался? В гостиницу что ли? – Таня представила стайку арийского вида самоуверенных деточек, которые с многословностью лягуха болтают, крушат номер и гоняются за Гудини. Соколовский, угадав, о чём она думает, усмехнулся и покачал головой: – Нет, он собрался вас ими осчастливить, если вам детей захочется – видите ли… у тех, кто родом из исконных земель с людьми этого мира не может быть общих детей. – А с чего он вообще взял, что меня заинтересуют какие-то дети относительно общения с ним? – ужаснулась Таня. – Я его в человеческом виде увидела всего-ничего времени, никак не давала ему повода думать… – Да он мне все эти планы выдал ещё до того, как вы его человеком увидели, – сочувственно объяснил Сокол. – Понимаете, Танечка, он свято уверен, что очень ценный. Вот просто неотразимый! Ваши слова его если и смутили, то крайне ненадолго. Ваше мнение он в расчёт не принимает – он же «знает», что вы всё равно не устоите перед его обаянием и родовитостью. Да и вообще – он, понимаете ли, мечта любой девушки! – Ага, я как-то уже даже понимаю ту принцессу, которая взяла да и исполнила свою мечту относительно Геннадия, – мрачновато сказала Таня. – Полешком по загривку? – рассмеялся Сокол. – А что… Мечта? Мечта! И даже вполне себе выполнимая! – И руки Танечке пачкать будет не надо! – решительно вмешалась в разговор Шушана, выныривая из-за ножки дивана. – Если даже его никто не толкнёт об стену, наши стены сами ему помогут! Они у меня такие гибкие в общении! Такие активные! – заявила норушь. – Тоже мечта, и тоже абсолютно реальная! – кивнул Филипп. – Видите, какой он полезный исполнитель мечт? А если серьёзно, я бы его и на порог не пустил, но он пообещал кое-кому достать из болота одну вещь, которая там была когда-то утоплена. Так что я его на днях туда отправлю, а потом – пусть едет к родителям! Он их ещё даже не навещал после возвращения. – А почему? – удивилась Шушана, принимая от Тани небольшое печеньице. – Я не думаю, что они будут в восторге от того, что он вернулся в такой… неустойчивой форме! – пояснил Сокол. – Видите ли, у него в роду всё чётко – рождается мальчик, до восемнадцати живёт как человек, а дальше срабатывает родовое проклятие, он становится лягушкой и удаляется в ближайшее болото. Родичи находят ему подходящую принцессу, она берёт это земноводное, шмякает его об стену, он возвращает себе людской вид и женится на этой девушке. – А принцессу они где находят? Я думала, что проход туда, – она мотнула головой в сторону, – был долго закрыт. – Всё так, но девочки-то в роду есть. Пусть даже дальнеродственные, но всё равно есть! Мальчики – принцы, а девочки более-менее принцессы. Пусть и не у всех есть титул, но это уже не так важно. Да, родители подбирают максимально подходящую пару – как можно дальше друг от друга по родословной, благо это возможно – сюда пришло довольно много людей их рода. Так что механизм противодействия проклятию у них отлажен… То есть, был отлажен, до появления неустойчивого Геннадия. – Вы думаете, что родителей не сильно обрадует его появление c такой странной особенностью, и он об этом знает? – Конечно! У его родителей ещё несколько детей имеется, и им не удастся найти подходящую пару, если узнают, что у Геннадия какая-то «поломка системы», но, если честно, это уже не мои проблемы, – объяснил Соколовский. – Тем более что он, как недавно выяснилось, пренебрёг выбранной родителями невестой, чем сильно оскорбил её семейство и подставил своих. – Какая у него активная жизнь, – удивилась Шушана. – Да уж… и кто бы мог подумать! – поддержала её Таня, покосившись за окно, где так и продолжали препираться Крамеш, Терентий и «неустойчивый» Геннадий, причём «научные деятели» явно получали от этого огромное удовольствие. – Надо же, как Крамеш воспрял, – порадовался Филипп Иванович. – Прямо-таки бодр и здоров. Именно это и заявил Бескрайнов, стоило только Геннадию, оскорблённо вздёрнувшему подбородок, покинуть терем в сопровождении Сокола. – Тань, со мной уже всё отлично! Я тут полетал за лягухом, вирражи позакладывал, и прриступов не было. – Ты уверен? – Таня сильно подозревала, что эта торопливость вызвана демаршем Геннадия. – Абсолютно! Пошли… домой. – Давай-ка мы сначала у Филиппа Ивановича спросим. Он-то про этот яд больше знает, – разумно предложила Татьяна, но Сокол не возражал. – Пусть возвращается, ему и правда полегчало. А вы, Танечка, если можно, пару-тройку раз в неделю заходите в терем, ладно? Яблони вас так уж привечают! – Хорошо, конечно, – согласилась Татьяна, которой в яблоневом саду нравилось гулять значительно больше, чем по московскому скверику неподалёку от клиники. Стоило только вернуться, как на работе возникла очередь из пациентов, так что Таня возвращалась домой позже чем обычно. Она вошла в квартиру, улыбнулась пробегающей мимо Тишуне, волокущей куда-то крохотный горшок с длиннющим растением, аккуратно пропустила Плющерь, которая важно прошлёпала мимо, и шагнула было в ванную – руки вымыть, как на кухне послышались неожиданно громкие голоса. – Ты ничего не понимаешь! Если она захочет быть с Иваном, то это хоррошо! Это горраздо лучше, чем такой как… Геррман! – сердито говорил Вран. – Что в Ване плохого-то? – Да это вообще смешно! Геррмана она уже послала! – отвечал Крамеш. – Только лягуху на это наплевать! А он упоррный! – Я тоже! – сердился Крамеш. – Н-да… А вот с этой стороны я проблем как-то не ожидала, – вздохнула Таня, закрывая дверь и включая воду. – Чего это Крамеша так понесло? Характер ворона она знала неплохо, так что быстро сообразила, «откуда крылья растут»: – Он, бедняга, только-только нашёл, куда можно возвращаться, очень это ценит, трясётся, можно сказать, над этим ощущением, а тут какой-то чужак на территории! – пробормотала она. – Понятно, почему он так на Ивана рассердился. – Всё именно так, – согласилась с ней Шушана, показавшаяся на стиральной машине. – Он тут уже на Врана кричал-кричал, почему, мол, тот не прогнал Ивана! Но Вран-то себя чувствует поувереннее, да и с Ваней знаком получше, так что отвечает достойно. – Ты специально дала мне их услышать? – Таня прекрасно знала, что у обоих воронов отличный слух, так что звук открывающейся двери и её шаги они бы давно услышали. А раз не прервали разговор, значит, это какие-то манипуляции Шушаны. – Да, конечно! Я подумала, что тебе нужно об этом знать. Разумеется, как только спорщики услышали, что Таня дома, ни одного звука из кухни уже не доносилось, собственно, там и не было уже никого, только раскрытое настежь окно показывало, куда делись вороны. – Вот бедолаги! – невольно улыбнулась Таня. – Теперь ещё думать да переживать будут, слышала я их или нет. Крамеш и Вран, может, и о чём-то переживали, но вот про Геннадия это сказать было никак нельзя! Он, увидев Таню в гостиничном коридоре, заторопился к ней, сияя белозубой улыбкой: – Татьяна, вы вернулись? – Да, а что? Вам что-то нужно? – Конечно! – заторопился Геннадий. – Что именно? – крайне официальным тоном уточнила Татьяна, но Генчика такие мелочи никогда не смущали! – Танечка, вы, наверное, меня не поняли! – он шагнул ближе, но Таня отступила, и между ними очень удачно вклинился один из гусей. – Гм… ладно, – хмыкнул Геннадий, поймав очень пристальный взгляд гуся. – Я хотел вам сказать… А можно эту птицу отсюда убрать? – Нет, – сухо ответила Таня. – Я никогда ещё не говорил о важных вещах через гусака! – попытался пошутить Гена. – Думаю, что и начинать не стоит. Давайте мы с вами лучше о насущном поговорим. Вас в номере всё устраивает? – Йа, но я же не об этом! – Геннадий, ваше здоровье мы с вами уже обсудили, условия проживания вас устраивают, а больше у нас общих тем нет! – Как же нет! Есть! Я влюбился в вас, как только увидел! Ещё тогда… – Когда я вам нос лечила? – скептически уточнила Таня, вызвав гусиное одобрение – гусак громко загоготал и захлопал крыльями. Геннадий поморщился и от воспоминаний, и от громкого выражения гусеэмоций, но не отступил. – Да! Вы меня спасли, но забрали сердце! – Не брала! – уверенно открестилась Таня. – Я к чужим органам очень ответственно отношусь! Она не знала, что на лестнице между первым и вторым этажом стоит Иван, который услышал про «забрала сердце» и притормозил на очередной ступеньке, крепко вцепившись в перила. Ответ Тани его порадовал, а вот дальнейшее – нет! – Ты всё шутишь, – укоризненно проворковал мужской голос. – А я жить без тебя не могу! Понимаешь? Я хочу, чтобы ты стала моей фрау! – Что? – Моей женой! Супругой! – с точки зрения Геннадия, он выразился максимально понятно. – Ты должна понять, что я очень родовит – я дам тебе титул, я красив – ты будешь довольна, я буду богат – у тебя всё будет! Иван слегка забыл, что люди вообще-то должны дышать, и вспомнил об этом только после Таниных слов: – Кажется, вы, Геннадий поторопились с утверждением о том, что у вас со здоровьем всё в порядке! Я ведь вам уже сказала, что вы меня интересовали исключительно в вашей второй форме и только как пациент! – Но я же… – Руки от девушки убрал! – голос Ивана заставил гусака обернуться и радостно захлопать крыльями. – Она тебе уже всё сказала! Нет, само собой, гусь это блёклое недоразумение, от которого навязчиво попахивает тиной, ощипал бы за пару минут, но так-то даже интереснее будет! А в кухне Вран разжал руки и отпустил на диванчик растрёпанную чёрную птицу, которую силой удерживал на весу, не давая принять людской вид. – Ну теперрь видел? – спросил он у Крамеша. – Ничего его не останавливает, этого Геннадия! А сам подумал, что Иван как раз тормозить не стал – заспешил на выручку.