ГЛАВА 10

Тимур

Я человек тишины. Не люблю резких, громких звуков, не могу долго находиться в шумных помещениях. Даже здраво мыслить и что-то обдумывать, я могу только в полной тишине и одиночестве. И сейчас, как никогда, мне нужна полная тишина и уединение, чтобы понять, что делать дальше. Привести мысли в порядок и найти выход из этого замкнутого круга.

Сажусь в такси и еду домой. Я оставил принцессу дома, сдав другой охране. Позвонил Серову и взял пару выходных, чтобы принять решение. Тая не хотела меня отпускать. Сначала виновато пыталась оправдать свою ложь по поводу квартиры, потом просила, чтобы я не уходил и остался с ней на всю ночь, а когда поняла, что уговаривать меня бесполезно, как всегда угрожала мне своим папочкой. Но мне было плевать, я просто ушел, молча, не обращая внимания на ее крики и прихоти, мне хотелось тишины и одиночества.

Расплачиваюсь с таксистом, быстро поднимаюсь домой, блокирую все мысли в голове, оставляя полный вакуум. Не хочу ни о чем думать. Не сегодня…, я переполнен, истощен и морально измотан.

Тихо, стараясь не шуметь, прохожу в квартиру, заглядываю в комнату к матери, убеждаюсь, что она спит и у нее все в порядке. Иду в душ, скидываю с себя одежду, пропитанную сладко-ванильным запахом Таисии, и сразу закидываю ее в стиральную машину. Хочу избавиться от ее наркотического, дурманящего мой мозг аромата. Встаю под теплые струи воды, упираясь руками об кафельную стену.

Я устал. Измотал сам себя.

Какое-то время не двигаюсь, ощущая теплую воду, струящуюся по моему напряженному телу. Быстро моюсь, выхожу из душа и обтираюсь полотенцем. Протираю рукой запотевшее зеркало, смотрю на себя и не понимаю, как так вышло, что я полностью потерял себя с какой-то маленькой дрянью. Как только в голове мелькает мысль о Таисии, на стиральной машине начинает вибрировать телефон.

Смотрю на дисплей. Принцесса. Не реагирую, просто слушаю раздражающую меня вибрацию, и жду, когда это все закончится. Немного расслабляюсь, когда чертов аппарат прекращает звонить, и нервно усмехаюсь собственному отражению, когда звонок возобновляется. Она не отступит, не оставит меня в покое, пока я не отвечу или не отключу телефон. А я не хочу начинать этот день заново, не хочу слышать ее голос. Хочу тишины…. Вибрация прекращается, но следом приходит сообщение. Ведь понимаю, что мне не следует его читать, но ничего не могу с собой поделать, провожу пальцем по экрану и открываю послание Таисии.

«Я в ночном клубе „Искушение“. Одна. Я сбежала от охраны. Никто не знает где я. Забери меня отсюда» — «Искушение»- самое пафосное и развратное место в городе, славящееся своими закрытыми вечеринками-оргиями, где можно спокойно трахнуть девушку, сидя с ней за столиком. В голове одни маты. Сука! Как же она меня достала за сегодняшний день! И ни грамма передышки, хотя бы на день, чтобы набраться сил и начать новый бой. Но нет, маленькой сучке неймется, она решила меня добить.

Если я не поеду за ней и не вытащу из этого места, она запросто может нарваться на большие неприятности, а завтра ее папаша отстрелит мне башку за то, что я не выполнил свои прямые обязанности и не забрал ее из клуба, когда она просила меня об этом. Это была моя официальная версия, почему в данный момент я быстро надеваю на себя темно-синюю рубашку, джинсы и вызываю такси. Но на самом деле я еду за Таей, потому что я знаю на что она способна в нетрезвом состоянии. Знаю, что у этой дряни нет мозгов, и назло мне, она способна натворить много необратимых глупостей. Тая красивая, породистая сука, и похотливые мужики ведутся на нее в два счета. Она одна и без охраны, и я даже боюсь представить, что с ней могут сделать в месте, где нет никаких запретов. Алкоголь, наркота и секс льются там рекой. Принцесса знала куда пойти, чтобы я незамедлительно за ней приехал. Только вот я просил у нее хотя бы один день передышки, но ей как всегда на меня плевать. Ради чего она все это делает? Должен же быть хоть какой-то смысл в этом безумии?

* * *

Вечеринка в полном разгаре. На сцене извиваются полуголые бл*ди, демонстрируя свои силиконовые сиськи. Кого-то, возможно, это все и возбуждает, особенно если ты уже под кайфом от наркоты, которая льется здесь рекой. А меня тошнит от всего этого, в прямом смысле этого слова. Весь зал в полумраке и мареве наркотического дыма. Яркие вспыхивающие огни режут глаза, громкая электронная музыка оглушает. Большая часть публики — золотые детки и похотливые извращенцы, которые ищут себе легкую добычу. Здесь напрочь отсутствует нравственность, мораль и целомудрие.

Девки ведут себя хуже самых дешевых шлюх. Отвратительное место, похожее на ад в центре города.

Пробираюсь сквозь толпу потных тел, выискивая глазами Таю. Я звонил ей уже десять раз, но все бесполезно, она не отвечает, в этой вакханалии ничего не слышно. Злюсь как черт, ненавижу ее и в то же время боюсь за нее до дрожи. Боюсь, что не успел, и мою принцессу уже имеет какой-нибудь мудак. Точно так же, как девку, мимо которой я прохожу. Молодая, на вид не больше двадцати, ее прижимают к стене два парня, не на много старше ее, задирают юбку, откровенно, не взирая на людей вокруг, шарят у нее в трусах и тискают за грудь через ткань развратного платья. А маленькой шлюхе нравится, она стонет с закрытыми глаза, извивается и просит еще сквозь дикий ржач этих уродов. К горлу подступает тошнота, а в голове мелькает страшная, безумная мысль, что если я увижу, что к Таисии хоть кто-то прикоснется, я убью здесь всех. Зря я взял с собой ствол…

Нервно распихиваю толпу. Пробираясь к бару, стараюсь глубоко дышать, успокоить нервы и заходящееся сердце в приступе аритмии. И наконец, нахожу ЕЕ. Даже не удивляюсь ее развратному наряду: платье серебристого цвета, которое еле прикрывает ее тело и больше похожее на какую-то комбинацию. Распущенные волосы и вызывающий макияж. И когда только вырядиться успела?

Застываю на несколько минут, просто наблюдаю, слежу за ее действиями. Принцесса пьет текилу.

Морщится от непривычки к крепким напиткам, но целенаправленно напивается, выпивая явно не первый шот. Вокруг нее крутится пара обдолбанных парней, но Тая не обращает на них внимания, флиртуя с барменом и хитро ему улыбаясь.

— Привет красавчик, — на мое плечо ложится женская рука. Я еще не вижу ее обладательницу, но меня уже корежит и накрывает отвращением от этой бл*ди. Ничего ей не отвечаю, брезгливо сбрасываю ее руку, двигаясь вперед к маленькой сучке. Медленно подхожу к Таисии, встаю позади нее, почти касаюсь ее полуобнаженной спины. И девочка чувствует меня, усмехается, наслаждаясь очередной своей победой. Сука все же добилась, чего хотела. Эту ночь я провожу с ней.

Хватаю ее за талию и рывком разворачиваю к себе. Принцесса немного вскрикивает от неожиданности, и проливает текилу, находящуюся у нее в руках. Забираю почти пустую рюмку и с грохотом ставлю ее на барную стойку. Тая немного теряется, заглядывая в мои налитые яростью глаза, но быстро прячет свой страх за маской сучки. Ухмыляется, прищуривая слегка затуманенные глаза. Господи, как я люблю эти огромные карие глаза с невероятно длинными ресницами. Но сейчас, мне не хочется в них смотреть, потому что я вижу в них свою погибель. Они безжалостно уничтожают меня как личность. Смотрю на нее, и мысленно кричу вопросы, на которые у девочки нет адекватных ответов. Что ты делаешь со мной? Зачем залезла мне глубоко под кожу и не отпускаешь? Я не хочу, слышишь? Я не хочу так…

— Поехали, — дергаю ее на себя, срывая со стула. Никогда в жизни не позволял себе так грубо обращаться с девушками. Но еще никогда в жизни ни одна девушка не выводила меня на такие безумные эмоции.

— Нет, я только пришла. Присоединяйся, вечеринка только началась, будет весело, — заявляет Тая, ловко выскальзывая из моих рук.

— Я сказал ты едешь домой! Не зли меня принцесса, я на пределе, — шиплю сквозь зубы, хватаю ее за запястья, сильно сжимаю и тяну за собой.

— Отпусти меня! Ты не имеешь право указывать, что мне делать. Твоя задача охранять меня! — кричит мне в лицо, дергается, извивается как дикая кошка, привлекая всеобщее внимание. — Мы уйдем отсюда только тогда, когда я захочу. А сейчас я хочу танцевать. Тим, ты слишком напряжен и серьезен. Будь проще, веселись. Жизнь у нас только одна и надо брать от нее все. Пользуйся, я за все плачу, — произносит очередную, пламенную речь, а я просто зверею. Хочется схватить дрянь за горло и сильно сжимать ее шею, показывая, что жизнь у нее действительно одна, и если сука будет себя так вести, она может быстро оборваться. Но ей все равно, она чувствует себя неуязвимой и живет так, будто у нее девять жизней, как у кошки. Она толкает меня в грудь, и быстро идет к сцене, на которой извиваются продажные шлюхи. Концепция этого заведения такова, что все желающие могут присоединиться к танцующим девушкам, потанцевать рядом с ними, облапать или станцевать свой танец. И маленькая дрянь это знает, залезает на сцену и движется к свободному пилону, начиная свое шоу.

Внутри все кипит. Злость. Ярость. А самое смешное, что я вновь ведусь на выходки этой избалованной сучки, потакая ей. Она хотела, чтобы я приехал, и я приехал. А сейчас девочка хочет моего зверя. Хочет, чтобы я рвал и метал, давая ей эмоции, которыми она питается. И я ей их даю.

Потому что несмотря ни на что, во мне кипит гнев, ревность и вожделение, хочу ее как одержимый, и девочка усиливает мое желание, начиная извиваться на пилоне, да так искусно и пластично, как будто делала это ни один раз, погружая меня в мой личный ад.

На лице моей любимой девочки циничная маска и триумфальный взгляд, потому что она видит, как темнеют мои глаза и сжимается челюсть от ее распутных действий. Я словно в каком-то тумане, смотрю на нее сквозь пелену и не вижу ничего и никого вокруг. Я даже не слышу музыки, я слежу за ее движениями и схожу с ума. Понимаю, что сука в очередной раз ходит по краю и только и ждет, когда мы сорвемся и полетим в нашу персональную бездну.

Задерживаю дыхание на вдохе, не в силах выдохнуть. Смотрю на ее извивающееся тело, похотливо трущееся об пилон, и вообще прекращаю дышать, как будто моему организму больше не нужен кислород. Скольжу взглядом по ее ногам, облаченным в черные чулки и туфли на шпильках, на которых она разворачивается спиной ко мне, выпячивая упругую попку, немного ей виляя, и окончательно схожу с ума. Твою мать! Девочка моя, что ты творишь? Зачем? Зачем, ты размениваешь себя вот на это… Расстегиваю верхние пуговицы рубашки почти срывая их, наконец вдыхаю кислород, который начинает жечь легкие. Принцесса крутит бедрами, плавно опускается вниз, и вновь, взмахивая копной волос, поднимается вверх, хватаясь за шест. Запрокидывает голову и встречается со мной глазами, в которых плывет туман. Текила догоняет ее, подогревая бесстыдный танец. Таисия пропускает пилон между ног. Раскачивается под ритмы музыки, трется об металл промежностью, словно трахает его. Мне бы стащить ее оттуда и силой увезти домой, но я бездействую, смотрю на ее развратные действия, и хочу понять, насколько далеко она может зайти в своих играх. Потому что знаю.… Теперь четко понимаю, у нас нет никакого будущего. И, наверное, хорошо, что девочка вынудила меня сюда приехать. Она облегчила мне задачу. Теперь мне не нужно время, чтобы все обдумать и принять решение. Это решение, сама того не зная, принцесса только что приняла за меня. Все кончено.… И я смотрю на нее, пытаясь запомнить этот наш последний сумасшедший день, который стал для меня последней каплей.

Тая прогибается еще больше, не прекращая движение, ее и без того короткое платье, задирается еще больше, оголяя ее бедра и открывая вид на резинку чулок. Запрокидывает голову, открывает глаза, закусывает губы и обводит глазами окружающих, всех по очередности, десятки похотливых глаз, которые смотрят на нее. И вновь возвращается ко мне. Надо все это остановить, но ноги врастают в пол, не слушаясь меня. Осматриваю собравшуюся вокруг толпу, сканирую каждого взглядом, испытывая желание выколоть всем глаза, чтобы не смели больше на нее смотреть. Она такая гибкая, пластичная, сексуальная, вьется у шеста, дерзко, вызывающе, будто вводит меня в гипноз. И чтобы я ни думал в этот момент, чтобы ни происходило между нами, я хочу ее, особенно когда девочка, зажимает ногами пилон, и возбужденно стонет, разжигая во мне адский пожар, заставляя испытывать дрожь возбуждения во всем теле.

Боковым зрением замечаю, как к моей принцессе направляется какой-то невменяемый мужик. Не спуская с Таисии похотливых глаз, вынимает из портмоне несколько купюр, подходит к пьедесталу и манит Таю пальцем.

— Любые деньги за приват танец, — кричит он ей заплетающимся языком, намереваясь забраться к ней.

Сука! Какого хрена я стою и допускаю все это? Срываюсь, ничего не вижу и не слышу, у меня есть цель, и я к ней иду. И мне уже плевать на любые последствия. Хватаю мужика за рубашку сзади, рывком отшвыривая назад, кидая в толпу, которая начинает свистеть и аплодировать, радуясь нашему импровизированному представлению. Мужик настолько пьян, что вообще не соображает что произошло, пытается встать, но тут же с моей помощью падает назад. Что-то кричит, угрожая своей же собственной персоной, говоря мне, что я не знаю на кого нарвался, и как я потом пожалею. А мне все равно. Абсолютно на все плевать. Мышцы сводит от желания устроить мордобой, просто чтобы выместить злобу и ярость на кого-то другого, а не на Таисии.

Оборачиваюсь к танцующей принцессе, которая совершенно не обращает внимания на нашу возню. В ее глазах полный кайф, наслаждение происходящим, вокруг нее много эмоций, которые она поглощает. Хватит! Рычу в голос, подлетаю к принцессе, отрываю ее от шеста, поднимаю на руки, перекидываю через плечо и незамедлительно уношу из этого развратного места. А Таисия даже не сопротивляется, смеется в голос, наслаждаясь своей очередной победой. Выношу ее на улицу. Хочу поймать такси, взмахиваю рукой, но Тая меня останавливает.

— Машина! — кричит она мне, указывая куда-то на стоянку. Оборачиваюсь и вижу ее красную, дорогую спортивную тачку, на которой ей вообще запретили ездить. Прекрасно, домчимся с ветерком.

Подхожу к машине, ставлю сучку на ноги.

— Ключи! — требую я, и она покорно кивает головой, роется в маленькой сумочке и протягивает мне ключи, невозмутимо поправляя прическу. Щелкаю сигнализацией, открываю дверь с ее стороны и впихиваю ее в машину. Обхожу тачку, сажусь за руль. Медленно выезжаю со стоянки, чтобы не расхреначить окружающие дорогие тачки, и срываюсь с места, когда выезжаю на трассу. Набираю высокую скорость, разгоняясь по ночной и, слава Богу, полупустой трассе.

— Зачем ты так гонишь? — хитро произносит Тая. Она бл*ть еще спрашивает! Ничего ей не отвечаю, стискивая челюсть до хруста, вдавливая педаль газа в пол. Несусь вперед, игнорирую все дорожные знаки и светофоры. И радуюсь тому, что Таисия молчит, не произнося сейчас ни слова. Но я хорошо знаю эту суку. Это затишье перед бурей. Девочка обдумывает свои дальнейшие действия. Стрелка спидометра поднимается все выше и выше, но я даже не думаю снижать скорость. Машину немного заносит, Таисия вскрикивает, хватаясь за сидение, но молчит, и правильно делает, любое ее слово сейчас для меня как пусковой механизм. Почему-то вся моя ярость и злость выплескивается наружу только сейчас. Эмоции настолько сильны, что я прекращаю вообще соображать, что происходит, и видеть что-либо вокруг. В ушах нарастает гул, в глазах все плывет, но я продолжаю давить на газ. Я словно отрываюсь от реальности, находясь в каком-то вакууме. Меня приводит в себя очередной занос на мокрой трассе и громкий крик Таисии. Мы летим на полной скорости в ближайший столб, мгновенно реагирую, выворачивая руль в сторону обочины, и жму на тормоза. Машина наклоняется, кажется, еще секунда и мы перевернемся. Но Бог все-таки есть, мы останавливаемся. Принцесса выставляет руки, чтобы не удариться об панель, и ее шикарные волосы всплеском падают ей на лицо.

Глушу двигатель, незамедлительно отодвигаю кресло тачки назад, опускаю спинку сидения вниз, хватаю Таю за платье, и рывком тяну на себя, усаживая на колени. Мне нужна разрядка, иначе я убью нас к чертовой матери. И в данный момент мне поможет только секс.

Наши лица в паре сантиметров друг от друга, я чувствую, как принцессу трясет вместе со мной.

Только вот она трясется от испуга, а я от невероятной злости на эту долбаную безысходность между нами. На секунды замираю, смотрю ей в глаза и вижу, как меняется ее взгляд. Страх уходит, появляется решимость и очередная победа. Принцесса жаждет бешеного, дикого и животного секса, и она его получит. Получит сейчас, в последний раз. Я давно уже все решил, это наш последний день вместе, так пусть он длится долго, до рассвета, я должен получить сегодня все, чтобы запомнить ее навсегда. Ведь такой девочки больше никогда не будет в моей жизни.

Волны дрожи и желания проносятся по моему телу. Волосы Таи падают мне на лицо, я вдыхаю их неповторимый аромат. Она проходится кончиком языка по пухлым губам, и я просто зверею, впивая пальцы в ее талию до синяков. Ненормальное дикое желание разливается болью по телу и скручивает пах, вынуждая каменеть член, который упирается ей между ног от того, что девочка сидит на мне сверху. Ее платье задралось, оголяя ее бедра. А я хочу видеть ее всю, полностью обнаженную, и плевать, что мы на трассе, вокруг темно и мы почти в кювете. Хватаю подол ее платья, тяну его вверх, рывком сдирая с нее эту бл*дскую тряпку. А сучка смеется.

— Смешно тебе! — рычу ей в губы, больно их кусая, заставляя ее вскрикнуть. Но принцессу не напугать, она любит боль, я приучил ее к ней. Я сам невольно научил ее наслаждаться животной страстью, хотя хотел наоборот… нежно ее любить. Страсть вспыхивает, заставляя кипеть разгоряченную кровь. Хочу ее как бешеный, так, что даже не могу нормально вздохнуть. И принцесса это знает, ерзает на мне, трется промежностью об мой каменный член, постанывает мне в губы, возвращая болезненные укусы. А я дышу ее стонами, слизывая с губ ее сладко — ванильный вкус.

Хватаю ее за шею, немного сжимаю, не позволяя ей вести, несмотря на то, что она сверху, и она признает мою власть, становясь податливой и покорной. Жаль, что это работает только в сексе. Здесь трахаю ее Я. А все остальное время, ОНА меня. Впиваюсь в ее губы жестким поцелуем, удерживая за шею. Таисия хватает мою рубашку, дергает в разные стороны, отрывая пуговицы, и тут же впивается ногтями в мою грудь. Отпускаю ее шею, спускаясь поцелуями вниз, провожу языком по сонной артерии, всасываю кожу, оставляя засосы, сжимаю пальцами бедра, оставляя на ее коже свои метки.

Подушечками пальцев прикасаюсь к острым соскам, перекатываю их между пальцев, сильно сжимая, вырывая из Таи стон, который я жадно поглощаю. Накрываю ее груди двумя руками и сильно сжимаю. Спускаюсь вниз к маленьким трусикам, натягиваю их, впивая в ее нежную плоть и рывком разрываю их к чертовой матери. Мое сердце барабанит так, что, кажется, сейчас разорвет грудную клетку, а желание льется через край, не хочу больше прелюдий, хочу ворваться в ее такое тугое, горячее лоно, и бешено трахать, вырывая ее крики.

В голове мелькает мысль, что это все в последний раз. Нет! Не может быть! — кричит сердце, но я вырву его и оставлю с ней истекать кровью у нее в руках, а сам уйду. Немного грубо отстраняю ее от себя, расстегиваю джинсы, чтобы выпустить наружу давно жаждущий член, но останавливаюсь. Не хочу ее сверху, хочу подо мной. Поднимаюсь, перебираюсь на заднее сидение, утягивая Таю за собой.

Ставлю ее на колени, нажимаю на спину, вынуждая прогнуться. Снимаю боксеры и сильнее давлю на спину, заставляя Таю лечь на кожаное сидение лицом, тяну за бедра, и одним резким рывком врываюсь в ее лоно. Мы стонем друг с другом в унисон от этих запредельных ощущений. В машине немного тесно и неудобно, но мне плевать, я не даю ей привыкнуть и трахаю как ненормальный, набирая бешеный темп. Принцесса кричит, кусая губы, еле держась в такой позе, но я не позволяю ей упасть, удерживаю бедра, насаживая ее тугую киску на себя.

— Боже…, Тим…, - хрипло стонет она. Хочет еще что-то сказать, но замирает в немом крике от очередного моего сокрушительного толчка. Сколько бы мы с ней не занимались сексом, и как бы я не был груб, я еще никогда не брал ее настолько жестко и глубоко, выдирая из нее оглушительный крик.

И с каждым новым толчком, мой член просто каменеет, головка пульсирует, в ушах нарастает гул.

Собираю остатки разума, понимаю, что делаю ей больно, сбавляю темп, стараясь не вбиваться в нее так грубо и глубоко.

— Нет, не останавливайся, пожалуйста…, - задыхаясь, просит принцесса, царапая ногтями, светлую кожу обивки. — Я хочу сильно, — охренеть! Она наслаждается всем этим и течет еще больше, виляя бедрами, подставляя их мне, вынуждая возобновить прежний темп. — Боже, это так хорошо, — скулит она. А мне почему-то так больно становится в этот момент. Боль пронзает сердце, а тело продолжает агонизировать, наслаждаясь грубыми толчками и жестким трахом, без ласк и нежности. Чувствую, что вот-вот кончу, останавливаюсь, полностью выхожу их нее, желая продлить нашу агонию. — Нет…, пожалуйста, — хнычет девочка. — Я хочу еще! — как всегда требует, приказывает.

— Нет, моя хорошая, будет так, как я захочу. Или не будет никак, — рычу ей в ответ, прикасаюсь головкой к мокрым складочкам. — Ноги шире раздвинь! — хочу видеть ее воспаленную розовую плоть.

Вожу членом по нежным лепесткам, слегка задевая набухший клитор, играю с ней, доводя до грани и мучаю себя до боли в пульсирующем члене. Медленно проскальзываю в нее одной головкой, замираю, глубоко вдыхаю, глажу ее уже мокрую от пота спину в идеальном прогибе и наслаждаюсь ее жалобными стонами. Вхожу в нее сантиметр за сантиметром, давая принцессе почувствовать каждую пульсирующую венку, и так до конца. Собираю ее шелковистые волосы в кулак и медленно тяну на себя, вынуждая ее немного привстать и запрокинуть голову. Возобновляю грубые, бешеные толчки, набирая скорость, натягивая ее волосы. Чувствую, как мышцы влагалища начинают сжиматься в судорогах, стискивая мой член. Таисию начинает трясти, а из ее сладких губок, вырывается мое имя.

— Да, сучка! Кончай, — приказываю ей я, совершая еще несколько сокрушительных толчков. И мы кончаем вместе, не сдерживая громкие стоны, сотрясающие салон машины. Запрокидываю голову назад, изливаясь в нее до последней капли, удерживая ее трясущееся тело. Невероятно сильный оргазм на минуту лишает меня зрения, я только чувствую ее тело и слышу ее хриплые стоны. Почти падаю на принцессу, прижимаясь к ее спине, целую подрагивающие плечики. Бешеный кайф заменяет неожиданно накатывающая на меня тоска. Мне словно пулю в сердце всадили, а я почему-то еще живой. Истекаю кровью, понимаю, что наша смерть неминуема.

* * *

Принцесса засыпает на моей груди, а я боюсь пошевелиться и потревожить ее сон. Спи моя любимая девочка, мне нечего больше тебе дать. Я бы с радостью отдал тебе все, что у меня есть. Проблема в том, что тебе этого не нужно. Ты не готова принять мою душу и сердце, которому кажется плевать, хочешь ты его брать или нет. Когда я уйду, оно останется с тобой…

Мы у нее дома, в ее комнате. Таисия уговорила меня остаться с ней, но я не сильно сопротивлялся, я хотел продлить свою агонию еще на несколько часов. Побыть с ней, перед неминуемым расставанием. На часах почти пять утра, а я не могу спать рядом с ней, боюсь закрыть глаза, хочу смотреть на нее и запомнить каждую родинку на ее нежном, красивом теле. Хочу впитать в себя ее ванильный запах, чтобы он остался в моих легких навсегда. Боже, какая она милая, нежная и маленькая девочка, но только когда вот так по-детски спит у меня на груди, а с рассветом превращается в дрянь. Принцесса жмется ко мне, обвивая мой торс руками, словно чувствует, что я хочу уйти, а мое сердце взрывается ноющей болью, не могу дышать, сжимаю губы, стискиваю челюсть чтобы не закричать. Разве можно оставлять любимых? Но другого выхода нет… Мы никогда не сможем быть вместе. Так зачем же продлять эту предсмертную агонию. Таисия не будет тосковать по мне, разве что расстроится, что ее игрушка ушла от нее, но она переживет, и быстро вернется в прежний ритм своей вседозволенной жизни. Я хочу ее любовь, но она не умеет любить. И я не вправе винить ее за это…

Тихо, аккуратно выбираюсь из-под ее объятий. Мне пора.… Хочу уйти без лишних разговоров и объяснений. Возможно, поступаю как трус. Да я боюсь. Боюсь, что если сообщу ей об этом, она найдет тысячу способов меня остановить и все начнется заново.

Надеваю джинсы, слегка усмехаюсь, понимая, что малышка спит в моей рубашке, ну что же, пусть так, надену куртку на голое тело. Стою возле ее кровати и не могу насмотреться на нее, уйти, разорвать эти цепи, которые приковывают меня к ней. Еще минута, еще чуть-чуть, для того чтобы запомнить.… Беру телефон и фотографирую мою девочку, не надеясь на свою несовершенную память. Возможно это лишнее, и эти фото потом будут вскрывать раны в моем сердце, но я словно мазохист все равно делаю эти фото моей красавицы. Идеальные снимки. Она спит, и ее реснички немного подрагивают, припухшие губы от моих поцелуев слегка приоткрыты, рубашка расходится на груди, открывая ее идеальную грудь с розовыми сосками. Делаю кадр за кадром, с разных ракурсов, чтобы потом добивать себя этими фотографиями. И черт бы ее побрал, принцесса переворачивается, водит рукой по постели, хмурится, ощущая, что меня нет рядом, и просыпается.

— Тим? — щуря глазки, зовет меня. — Ты куда? До твоего рабочего дня осталось всего несколько часов, останься со мной, — так наивно просит она.

— Нет малышка, я….. ухожу.

— Тебе надо переодеться?

— Нет, Таисия. Я ухожу, и больше не вернусь, я увольняюсь с работы.

— Почему? — все еще не понимает она, садясь на кровать, застенчиво прикрывая грудь. А я вновь поражаюсь, как в этой девочке может уживаться два совершенно разных человека.

— Потому что так надо. Я хочу уйти. Прощай моя принцесса, — не хочу долгих прощаний и объяснений, хочу оборвать все резко.

— Нет! — кричит она. — Ты не уйдешь. Ты просто не можешь этого сделать! Я не хочу, чтобы ты уходил!

Я не отпускаю тебя, — а мне хочется сказать, что вот поэтому и ухожу, не хочу быть в ее рабстве, где правила диктует она. Маленькая сучка видит неповиновение в моих глазах и идет на крайние меры.

* * *

В голове нещадно пульсирует. Крепко сжимаю кулаки, стискиваю зубы, пытаясь держать себя в руках и не сорваться. Но сучка в очередной раз провоцирует, ходит по краю, и словно наслаждается моим состоянием. Иной раз, мне кажется, что обратной дороги нет, мы целенаправленно движемся вперед, к нашему безумию. Она словно мой наркотик. Я осознаю, что очередная, желанная доза, в конце концов, меня погубит, но не могу от нее отказаться. Я пытался завязать, излечиться, заменить чем-то другим, но все тщетно.… Каждый день, маленькая дрянь маячит у меня перед глазами, не давая ни секунды передышки, держа в постоянном напряжении.

Я стал одержим этой сукой, и ненавидел себя за это, и она это знала. Она забралась мне под кожу, вцепилась идеальными, наманикюренными пальчиками в душу, и не отпускает, отравляя меня собой, заставляя пьянеть от ее дурманящего запаха, желать вдыхать и отравляться ей снова и снова. И я все больше ловлю себя на мысли, что ненавижу ее за это. Ненавижу, что эта чертова девка стала частью меня, будя во мне что-то животное, дикое и безумное, вытаскивая из меня такие эмоции, о которых я даже не подозревал. Головой я понимал, что мне нужно сорвать с себя эти цепи, которыми она меня привязывает, скинуть оковы, освободиться от нее как бы больно мне не было. Выкинуть эту дрянь из головы, забыть, стереть из памяти. Но мой разум давно под ее контролем, ее чертово идеальное тело и острый язык, управляют мной и моим рассудком. Я словно примитивное животное, ведусь на красивую самку, покрываясь потом только от одной мысли о ее теле. Внутри нее нет ничего, она пустышка в красивой оболочке и дорогой обертке, подсадила меня на себя, вынуждая корчиться в агонии, если я не получу очередную дозу нашего персонального безумия. Мне стоит ее забыть, вычеркнуть из своей жизни, но я не могу. Я слишком слаб перед этим ничтожным чувством жажды и вечного голода по ней.

Сжимаю кулаки сильнее, пытаюсь успокоиться, не реагировать на ее провокации. Слежу взглядом за револьвером в ее руках. И где она его только взяла? Хотя в этом доме полно коллекционного оружия.

Еще одна страсть ее папочки, который не смеет ни в чем отказать своей маленькой, избалованной дочурке, тем самым воспитав из нее капризную, привередливую суку, которая не привыкла к отказам и не приемлет слова нет, нельзя, чужое. Хотя вряд ли ее отец позволил бы ей играть в такие игры. Она думает, стоит ей лишь щелкнуть пальцами и все будет у ее ног, и так всегда и было. А сегодня она впервые поняла, что как бы она не хотела, я не принадлежу ей. И девочка решила сыграть в игру с моими нервами и выдержкой. Ну что же, посмотрим кто кого. У принцессы кишка тонка, играть в смертельно опасные игры.

Прищуриваю глаза, смотрю на то, как Тая умело крутит барабан револьвера об собственное плечо.

Похоже, девочка пересмотрела триллеров. Сука смотрит мне в глаза, ждет моей реакции. Не дождется! Она думает, я должен кинуться к ней, выбить револьвер из рук и признать свою слабость перед ней. Да, я мать ее, слаб! Но ни за что ей в этом не признаюсь. На меня давно перестали действовать ее провокации и манипуляции. Пусть ее папаша терпит все ее выходки, потакая ей, а мне плевать, мы никто друг другу. Нас объединяет лишь голый, примитивный, животный секс и моя гребаная работа, которая каждый день вынуждает меня находиться рядом с ней. Нет, недавно я думал, что между нами что-то происходит, это нечто большее, чем похоть, я пытался найти в ней маленькую, наивную принцессу. Наивный идиот! Нет в ней ничего такого, за что я смог бы ее полюбить. С ее бля*ской натурой, ее можно лишь трахать. В ее гребаных поступках, нет ни логики, ни здравого смысла. Она больная на всю голову. Маленькая дрянь живет и ведет себя словно она неуязвима. Так, наверное, и есть, пока ее отец находится у власти. Но девочка забывает, что ее упругую попку, прикрываю я, иначе бы она давно нарвалась на неприятности. Если ее папаша готов терпеть все ее выходки, спуская ей их с рук, то мое терпение на исходе. Его практически нет.

— Ну что сыграем, Тим? — ядовито-приторным голосом предлагает она, отравляя меня им.

— А не боишься проиграть? — спрашиваю, пытаясь не выдавать легкой паники, которая внезапно меня накрывает. Таисия сумасшедшая сучка, она может и не блефовать. Кто ее знает, что таится в ее ненормальной голове.

— Нет, — слегка усмехается. — Я всегда выигрываю. Тебе ли не знать? — игривым, провоцирующим тоном спрашивает она. Знаю я, как она выигрывает! Примитивным шантажом и манипулированием окружающих. А здесь другая постановка — игра в русскую рулетку. Игра с судьбой и жизнью. — Но, у меня условие, если выигрываю я, ты остаешься и никуда не уходишь, а если проиграю… — немного задумывается, как будто не о своей жизни и смерти говорит, а о чем-то отстраненном. — Тогда ты будешь свободен, — произносит фразу так, словно я ее раб, и получу свободу только через ее труп.

— Ну, вперед, уступаю место дамам, — совершенно спокойно отвечаю я, сажусь на кресло напротив нее и жду представления. Она как всегда блефует, ждет, что я что-то сделаю, начну отговаривать, вырывать оружие, умолять, соглашаться на ее условия. Не дождется! Я довольно хорошо изучил ее натуру. Она понимает, что угрожать ей мне больше нечем, и идет на крайние меры, поставив на кон свою жизнь. Но Таисия любит жизнь, так как и себя. Только себя. А я как параноик ищу в ней что-то хорошее и нормальное, оправдывая ее поступки. Зарекаюсь почти каждый день, но срываюсь, желаю получить дозу своего кайфа, которая однажды убьет нас к чертовой матери, оставляя кровавые, рваные раны и заставляя болезненно ныть по нам, и нашему завтра, которое невозможно.

Таисия медленно подносит револьвер к виску, продолжая мне улыбаться, смотря в глаза. В ее карих, бл**ских глазах, ни грамма сомнения, только неизменная самоуверенность, даже рука не трогает, что в очередной раз подтверждает, что она ни за что не выстрелит. Пугает меня, берет на слабо, ждет моей реакции, привыкшая к тому, что я всегда ее спасаю от глупых, необдуманных поступков.

Хватит! Натерпелся. Строит из себя крутую героиню. Окей! Пусть покажет мне насколько она смелая. Проходит минута, вторая, в полной тишине. Мы словно застыли в этом мгновении, она ждет действий от меня, а я то, когда она сдастся. Глаза в глаза, немая борьба. Кто кого. Но в это раз я не собираюсь сдаваться и уступать ей. Я принял решение, и ее блеф ничего не изменит. Я устал…

Смертельно устал.

Красивая дрянь, впрочем, как всегда, даже сейчас с растрепанными волосами в одной моей рубашке, с револьвером у виска, словно на фото современного фотографа сюрреалиста. Девочка с револьвером у виска и улыбкой на лице. Девочка, которую не хочется жалеть, если узнаешь ее поближе. Маленькая дрянь, которая отравляет мне душу, но я уже не могу без новой дозы этой отравы…

Мгновение, и ее пальчик на спуске приходит в движение. Пальцы немеют, внутри все сжимается. Еще мгновение и раздается характерный щелчок. Сука! Она не блефовала! Молниеносно подскакиваю к Тае. Огромные глаза смотрят в упор, и в них ни грамма страха, вижу в них лишь свое отражение.

Полная тишина, меня колотит крупной дрожью как ненормального. Она могла себя убить прямо сейчас у меня на глазах! И я даже не пытался ей помешать!

— Ты, мать твою… Ненормальная! — кричу ей в лицо, вырывая из ее рук револьвер. Потому что испугался бл**ь. Впервые в жизни настолько испугался, что меня трясет и бросает в холодный пот.

Она смеется мне в лицо, наслаждаясь своей победой. И вижу в ее глазах свою бездну, в которую я проваливаюсь все глубже и глубже, и, кажется, что назад дороги нет. Меня словно срывает с цепи, сам себя не узнаю.

— Ты что творишь, дрянь! — грубо хватаю ее за плечи и трясу, переполненный яростью и злостью, чувствую, что чаша моего терпения переполняется, и все выплескивается лавиной наружу.

— Я выиграла, — как ни в чем не бывало, ухмыляется она. — Ты остаешься, — в ее словах столько самоуверенности. Неужели ей настолько наплевать на свою жизнь, что она готова была ее потерять ради своей прихоти? Не может такого быть, я видел в ее глазах неподдельный страх, когда ей грозила и меньшая опасность, я знаю, что внутри нее живет маленькая трусиха. Отталкиваю ее от себя, открываю барабан револьвера. Начинаю истерически смеяться на всю комнату. Он пуст! Ни одной пули. Дрянь разыграла для меня спектакль, сыграв на моих нервах.

— Выиграла, говоришь? — сквозь злобный смех спрашиваю я. Подхожу к столику, беру оттуда две пули и заряжаю в барабан. Мои шансы освободиться от яда, которым она меня отравляет, увеличиваются на глазах.

— Вот сейчас мы поиграем по-настоящему. — Прокручиваю барабан, находясь на пределе, на краю своего безумия, где я уже ни о чем не думаю, просто действую на эмоциях, доведенный до точки кипения. Таисия продолжает ухмыляться, но в ее глазах уже мелькает страх. Посылаю на хрен цели и мотивы, ради которых я все это терплю. Это приговор для нас обоих. Руки дрожат, когда я подношу холодное дуло оружия к виску. Закрываю глаза. В этот момент я вижу только такое решение для нас.

— Нет! — истошно кричит Тая, бросаясь ко мне, цепляясь руками за револьвер. — Ты не посмеешь! — в очередной раз указывает, угрожает. Вновь со всей силы отталкиваю ее от себя. Девушка падает на пол.

— Прошу Тим, не надо! — ее голос уже просящий и истерический. Она поняла, что детские игры закончены. Мышцы напрягаются, дыхание сбивается и в этот момент, из-за этой дряни, я даже не думаю о матери, которая не переживет если судьба меня не пожалеет. Тая довела меня до такой степени, что я отдаю решение в руки смерти, забывая о той, ради которой стоит жить, и обо всех обязательствах перед ней. Губы немеют, руки потеют, а в ушах стоит гул. Тая цепляется за мою руку с револьвером, плачет, боясь дергать мою руку, чтобы я нечаянно не нажал на спуск.

— Тим. Тимур…, - всхлипывает, вся дрожит. — Пожалуйста…, пожалуйста…, - повторяет. Сердце почти не бьется, смотрю в ее глаза, полные слез, и понимаю, что возможно это последнее что я вижу, перед тем как покинуть этот гребаный, несправедливый и жестокий мир. Вижу, насколько она искренняя и настоящая в этот момент, и я настоящий, вот такой, ровно тот, в кого она меня превратила. Кидаю мимолетный взгляд на окно, чувствуя, как ее пальчики все сильнее и сильнее сжимают мою руку с револьвером, обжигая мне кожу. Сука! Трахал ее много раз, и все равно кожа горит от каждого ее прикосновения. Смотрю на рассвет за окном, всего пару минут, чтобы забыться, отстраниться от ее слез и дрожащего тела. Она что-то еще говорит, сквозь истерику, но я уже ничего не слышу, я на грани отчаяния и свободы. Свободы от нее и моей отравляющей зависимости. Она во мне, глубоко залезла под кожу неизлечимой, пагубной зависимостью, отравляя собой каждую клетку моего тела. И я настолько болен, что меня излечит только смерть. Ухмыляюсь сам себе, решая, что нашу судьбу должен решить случай. Игра в русскую рулетку. И шансов у меня четыре к двум. Дрожь проходит, нажимаю на спуск под громкий, оглушительный крик Таисии, чувствуя, что смерть подобралась близко, но моя смерть заключается в том, что судьба не желает давать мне свободу таким способом.

Она оставляет мне шанс умирать тысячу раз, уже без нее… Щелчок, осечка… Я буду жить.… А точнее медленно умирать.

Открываю барабан револьвера, вынимаю из него две пули, которые так и не принесли мне свободы.

Сжимаю пули в руках, пряча их в кармане, забирая с собой как напоминание об этом дне. Таисия не двигается, замерла, словно неживая, грустная кукла с застывшими слезами. Молчит. Вот и хорошо.

Надеваю куртку на голое тело, кидаю последний взгляд на принцессу…

— Ну и иди! — кричит она, срываясь в истерику. — Давай, выметайся отсюда! Уходи. Оставь меня. Я привыкла, что никому не нужна! И мне никто не нужен. Вы мне не нужны! — хочется спросить кто это «мы», но я уже ничего не могу сказать, я мертв и ничего не чувствую. Меня больше нет…

Отворачиваюсь и медленно выхожу из ее комнаты, быстро спускаюсь вниз, проходя мимо удивленной домработницы, которая только пришла. Выхожу во двор, глотая холодный воздух, запрокидываю голову к серому небу, с которого льется мокрый снег с дожем, обжигая ледышками мое лицо.

Чувствую ли я облегчение в этот момент? Нет… Долгожданная свобода не наступает. Только пустота, безнадежность… и абсолютный вакуум, с которым мне теперь придется жить…