Глава 10

Солнце буравило комнату «взглядом». В его луче танцевали пылинки, и серый ковёр становился серебряным. Ира не знала, который час. Она понятия не имела, сколько времени смотрит на танец микрочастиц. Секундная стрелка по-прежнему тикала. Жизнь продолжалась! Но только не у неё в голове. Ира лежала, подложив ладони под щёку. Лежала у самого края постели. Всё ещё веря, что это всего лишь кошмар, который рассеется, стоит ей захотеть.

Наверное, время ускорилось. Потому, что лучи потускнели и ковёр снова стал серым. Странно, но Ира не плакала! Ни боли, ни страха, а только тупое, безвкусное чувство вины занимало все её мысли. В одном из ящиков кухонного гарнитура лежал вафельный торт. Она берегла эту сладость до лучших времён! А мама хотела открыть упаковку, боясь, что еда пропадёт. Залитый слоем тёмного шоколада, торт много раз становился предметом для споров. И буквально вчера состоялся последний, по итогам которого шоколаднице дали «ещё пару дней полежать».

Ира знала, что тоже умрёт! Если не прямо сейчас, то чуть позже. Так обычно бывало: если кто-то в семье заражался, его участь повторяли все домочадцы женского пола. Вдруг невнятная мысль пробилась сквозь толщу её безразличия. Ира открыла глаза. Нет! Ей нельзя умирать! Ради мамы. Ведь кто-то же должен придать её тело земле.

Хотя все её существо противилось этому, но Ира встала с кровати. Она отыскала смартфон и набрала номер скорой помощи.

Ответил мужчина:

– Слушаю вас!

– У меня умерла мама, – сказав это, Ира застыла на месте.

– Могу я узнать ваше имя? – поинтересовался оператор.

Но она не ответила.

– Девушка, вы меня слышите? – звучало в трубке.

Ира взяла себя в руки:

– Да…

– Отлично! Как ваше имя? – повторил человек.

– Я… меня зовут Ира, – она опустилась на пол.

– Ира, вы должны оставаться дома и ни с кем не контактировать. Вы меня понимаете?

Ира кивнула:

– Да.

Голос снова заговорил:

– Назовите ваш точный адрес.

– Студенческая 25, дробь…, – начала, было, Ира. Но ей вдруг вспомнились «сплетни из чата». О том, как тела умерших от вируса сжигают в печах. Якобы так минимизируя риски заражения. Но мама всегда была против кремации!

– Скажите, а что вы с ней сделаете? – поинтересовалась она.

Голос замешкался:

– Зависит от того, что стало причиной смерти.

Ира сглотнула:

– А если причиной стал гендерный вирус?

– Вам сообщат по факту, – ответил мужчина.

– Что… что это значит? – всполошилась она.

Человек по ту сторону явно был не настроен отвечать на вопросы:

– Назовите мне адрес, чтобы я смог отправить к вам санитаров.

Ира вспомнила урны с прахом на кладбище. И представила, как огонь уродует мамино тело.

– Неееет, – проскулила она.

– Девушка? – позвал её голос.

Но Ира уже отключилась. Она через силу надела спортивный костюм, обула кроссовки и вышла в подъезд. Здесь думалось лучше! На щитке болталось какое-то объявление. Некий «Router007» любезно делился паролем. Ира тупо смотрела на сочетание цифр. Наверняка, были службы, способные всё устранить? Другое дело, как их найти.

Снизу хлопнула дверь. Кто-то шаркнул ногой и тяжело прислонился к периллам. Вскоре запах табачного дыма добрался до лёгких. Не сдержавшись, она кашлянула! Куривший услышал и пожелал:

– Будь здоров! Кто там?

Голос принадлежал соседу дядь Вите. Он начал спиваться после того, как жена укатила, забрав с собой дочь. А когда, с приходом вируса, обе они умерли, то дядь Витя решил завязать.

– Это Ира из десятой, – отозвалась она. – Спасибо!

Шарканье ног возобновилось, и приземистая фигура соседа возникла на лестнице между этажами. Он вытащил изо рта сигарету и спросил:

– Как дела?

Ира кивнула:

– Нормально!

Мужчина взглянул недоверчиво:

– Ты это… если что нужно, ты говори, не стесняйся.

Ира знала дядь Витю не так уж давно. Знала, что на балконе у него беспорядок. Что при встрече он всегда задаёт один и тот же вопрос: «Как дела?». Не потому, что ему интересно, а просто так, для проформа.

– Хорошо, – ответила Ира. А ещё она знала, что дядь Витя имеет гараж. А в гараже – инструменты. Возможно, лопата…

Сосед собирался уйти. Он спустился на пару ступеней вниз, когда Ира вслед прокричала:

– Дядь Вить!

– Да? – он застыл.

Ира забросила «удочку»:

– Можно у вас попросить кое-что?

Услышав это, сосед оживился:

– Да, конечно, проси! Только машина моя не заводится. Если свозить куда, так это к Пашке из восемнадцатой. У него вроде пока ещё на ходу.

– Мне нужно маму похоронить, – неожиданно для самой себя, выдала Ира.

Слова прозвучали, и только теперь до неё дошло, какую глупость она совершила. Сейчас он вызовет скорую и дело с концом!

Но дядь Витя осёкся. Уголки его губ поползли вниз:

– Вот же беда!

Он повздыхал, выразил ей соболезнование, а после сказал:

– Ты подожди, я сейчас.

«Ну, точно», – подумала Ира. Она спохватилась:

– Дядь Вить!

– А?

– Только в скорую не звоните! Они же их… А мама…

– Ещё чего! – сурово ответил сосед, – А то прихватят тебя заодно, и поминай, как звали.

Ира кивнула, глядя на него с высоты своего этажа. О таком повороте событий она не подумала. Хотя, какая разница? Всё равно ведь уже не жилец…

Дядь Витя постучал в её дверь спустя десять минут. Он принёс с собой «инвентарь». На плече у него висела какая-то тряпка, а в руке он держал огрызок панели и кисточку.

– Есть простыня, или пододеяльник?

Ира очнулась.

– Да, конечно! – кивнула она, стараясь не думать зачем.

– Неси! – наказал ей дядь Витя и добавил, вручая квадратик пластмассы, – Вот тут напиши имя, дату. Ну, в общем… Чтобы разборчиво.

Кисточка была слишком твёрдой, и красиво не получилось. Ира смотрела на это убожество и думала, что будь мама жива, она бы непременно придралась.

– Не надо тебе туда, – дядь Витя её отодвинул.

Сам он исчез за межкомнатной дверью, а когда появился, то на плече у него лежало обёрнутое в простынь мамино тело.

Ира прижалась к стене.

– Куда вы её? – еле слышно спросила она.

Дядь Витя застыл посреди коридора. Он обхватил рукой тело женщины. Словно та могла вырваться.

– Ей будет там хорошо, – сказал убеждённо.

Ира не стала выспрашивать, где. Она молча пошла за ним, стараясь смотреть себе под ноги. Но не из боязни споткнуться! Просто в складках «постельного савана» брезжил крошечный локон волос…

День был ясным настолько, что от солнца слезились глаза. В палисаднике у подъезда бушевала цветочная клумба. А сизые голуби нервно хлопали крыльями, боясь приземлиться на тротуар. Ира смотрела на мир, заслоняясь от солнца. В это утро ей было бы легче наблюдать непогоду. Но природе было плевать на людские несчастья! И в этот траурный день она, как и все дни до этого, излучала свой радостный позитив.

Их маленький двор, когда-то наполненный детскими криками, теперь отзывался таинственным шелестом крон. Траву перестали косить, и кое-где она уже доставала до пояса. Дядь Витя уверенным шагом двигался в сторону гаражей. Ира шла, стараясь не отставать, разгребая руками курчавую поросль. Их район приютился под боком у леса. И это преимущество становилось особенно ценным с приходом весны. Жильцы близлежащих домов совершали регулярные вылазки в живописную рощу. И с мая до самого октября оттуда тянулся, вызывая голодные спазмы, шашлычный дымок.

Сейчас в воздухе пахло сорными травами. А ещё, если ветер менял направление, неизвестно откуда тянуло помойкой. Коммунальные службы сократили количество выездов, в то время как люди, сидевшие дома, производили в разы больше мусора.

– Ну, вот и пришли, – дядь Витя выдохнул и осторожно сгрузил свою ношу на землю.

Ира нагнулась, очищая прилипший к штанинам репей. А после – так и застыла…

Они вышли к самому краю пригорка, густо поросшего сорняком. И там, где кончалась трава, начинались могилы. Холмики свежей земли возвышались один за другим. Их было так много, что взгляд обрывался! Ира, словно в тумане, приблизилась к первому ряду. На самодельных надгробиях были начертаны имена: «Алина Коровина», «Вероника Ткаченко», «Клавдия Матвеевна», «Настюша»…

Кого-то из них Ира знала. Но вереница умерших тянулась чудовищной лентой всё дальше и дальше. Почти всюду лежали живые цветы, а где-то – игрушки.

– Что это? – она в ужасе обернулась к дядь Вите. Тот курил, наблюдая за ней.

– Девичья нивка, – сказал он с улыбкой и поднял взгляд к небу, – Пусть у Бога покоятся, под присмотром.

Ира сглотнула. Она обвела взглядом «собравшихся»:

– Это всё…?

– Разные, – ответил дядь Витя, предвидя вопрос, – Из соседних домов сюда несут хоронить. Как повелось, так и делаем. Здесь им не скучно.

Он посмотрел на неё исполненным горечи взглядом. Его-то родня теперь почивала не близко.

– Ну, пойду за лопатой. А ты стереги! – он кивком указал себе за спину, где в траве лежал очередной «претендент».

Оставшись одна, Ира присела на землю, рядом с обёрнутой в простыни «мумией». Хотелось взглянуть ещё раз, убедиться, что это действительно мать. Но она не решилась! Там внизу, между складками ткани, белели голые женские ступни. Лак на ногтях облупился, а на мизинцах совсем отошёл. Ира хотела накрыть их. Прикоснулась случайно и вздрогнула! Настолько холодными они оказались.

Недолго думая, она стянула кроссовки, а следом за ними – носки.

– Сейчас, сейчас, – шептала она исступлённо, надевая носок на миниатюрную мамину ногу.

Это странное действо отобрало последние силы. И, утеплив бездыханное тело, Ира откинулась на траву. Солнце светило, даря свою ласку утопающей в бедах земле. Озаряя божественным светом верхушки берёз. Больших и совсем ещё маленьких, стоящих друг к другу впритык.

«Совпадение ли?», – подумалось ей. Не зря же берёзу зовут женским деревом. Возможно, и в мамину честь где-то там, в лесной чаще, вырастет новый побег?

Боль утраты ещё не коснулась её в полной мере. Ещё не затронула душу неизлечимая скорбь. Наоборот! Лёжа в согретой солнцем траве, Ира думала о тех днях, когда жизнь её была прежней. Когда единственной неприятностью была ссора с Алёшкой. Когда мамины нравоучения выводили её из себя. И чтобы расслабиться, она звонила подруге. Машка её забавляла своими любовными планами, и они обсуждали наперебой, как назовут своих дочек…

– Эй? – прозвучало над головой.

Ира открыла глаза и увидела ноги, одетые в синие джинсы. Взгляд заскользил снизу вверх, пока не наткнулся на маску у него на лице.

– Что ты здесь делаешь? – огрызнулась она.

Парень ничуть не смутился её «дружелюбию».

– Я маму свою навещал. А ты? – он осёкся, увидев лежащее тело. – Это…

Вместо ответа Ира закрыла глаза. Не хватало расплакаться прямо сейчас.

– Подожди, – проговорил он и бросился назад, словно что-то забыл.

Оставшись одна, Ира опять окунулась в воспоминания. Лазурное небо баюкало, заставляя забыть обо всём. Вот она окунается в море. И плывёт, уворачиваясь от набегающих волн. С берега слышится голос. Он звучит угрожающе.

– А ну вернись, кому говорю! – это мама. Она возмущается тем, что Ира, минуя запреты, уплывает всё дальше и дальше.

Вот лазурное небо кончается, образуя безоблачный горизонт. Там, где оно упирается в море, размытой канвой очерчена белая линия. Глядя вдаль, Ира представить себе не могла, насколько огромен мир, в котором она обитает. Скользя глазами по линии горизонта, она мечтала, как однажды сумеет коснуться её…

– Вот, держи! – вырвал её из раздумий хрипловатый «мальчишеский бас».

Ира вздрогнула и с неохотой открыла глаза. Парень стоял, заслоняя собой небосвод. В руках у него было четыре ромашки, и пару ещё каких-то нелепых цветов.

– Это ей, – он смущённо кивнул на прикрытое саваном тело.

Ира взяла из его рук цветы. Лёгкий запах пьянящего луга достиг обоняния. Голова закружилась! То ли от стресса, то ли от слабости. Кроме конфеты с утра, она так ничего и не съела.

На глаза навернулись слёзы. Она погасила в себе неуместный порыв. И посмотрела на парня.

– Спасибо, – ответила искренне. Он кивнул и отправился прочь. А Ира подумала с опозданием, что так и не удосужилась узнать его имя.