Глава 4

Сказал и как растворился в темноте, лишь только сделал шаг в сторону. Я размышляла совсем недолго и решила с его словами согласиться. Была в них правда и логика. А приняв решение, начала располагаться. Осмотрелась по сторонам, нашла, куда присесть, чтобы не на сырую от вечерней росы траву, и заодно еще надумала перекусить. Мешок Сашка мне свой оставил, а в нем были остатки цыпленка и хлеб. Те самые, что я сама смогла недавно добыть. Они-то мне сразу под руку и попались, как только запустила ее туда, рыться не пришлось. Поэтому все содержимое поклажи так и осталось для меня под вопросом. Ну, не привыкла я рыться в чужих вещах. А из мешка только и взяла еще, что одеяло.

Это было сделать необходимо. Вы гуляли когда-нибудь с голыми плечами, животом, спиной и грудью в диком лесу ночью? А сидели в таком виде ночью и почти без движения под кустиком и все в том же диком лесу? А мне, вот, выпало такое «счастье». Если выразить мои впечатления двумя словами, то я была королевским ужином для огромной тучи самых разных насекомых. Те жужжали и противно пищали вокруг, и норовили атаковать в даже самые маленькие щелочки, что я оставила для глаз, укрыв все остальные части тела одеялом.

В итоге моих закутываний я стала похожа на куколку какой-то экзотической бабочки. Но и этого оказалось мало, чтобы защитить себя от насекомых. Если бы не сорвала с куста ветку с листьями и не обмахивалась бы ею, то очень мелкие, но ужасно вредные, мошки-мушки меня точно покусали бы. Эти были самыми пронырливыми и настырно лезли прямо в глаза. Отмахиваться от них уже рука устала, а Сашка все никак не возвращался. От долгих ожиданий делалось все тоскливее и тоскливее. В голову начали забираться самые разные мысли, но на оптимистичные они не были похожи.

— Эй! Это ты? Ларка?

Оказывается, Александр уже стоял какое-то время рядом, а я сидела, пригорюнившись, вся по глаза завернутая плотным одеялом, и не слышала, как окликнул меня и позвал. Только, когда положил мне на плечо руку, встрепенулась, дернулась, слегка испугавшись, и сей час же вскочила на ноги.

— Фу! Ты меня напугал. Разве можно так подкрадываться?!

— Не верещи. Тут кругом ходят патрули. Не хватало, чтобы они нас здесь засекли. Садись, у нас есть еще минут десять, чтобы обсудить дальнейший план действий. Да, и можешь перекусить пока, если хочешь, — уселся он на поваленный ствол какого-то дерева рядом со мной.

— А ты? Ты есть хочешь? — вынула на свет одну руку, и ею расширила край одеяла вокруг своего лица, высвобождая его вслед за рукой. — А то я тут уже курицу пощипала.

— Что ты говоришь? Не дождалась меня, значит! Наверное, все съела, мне только кости оставила.

Такое слышать было обидно. Я, как идиотка, старалась обглодать каждое ребрышко, чтобы этому типу оставить грудку, а он… От негодования втянула в ноздри больше воздуху, стараясь унять гнев и не дать вспыхнуть новой ссоре. Задышала глубже и тут, определенно, унюхала женский парфюм. Так, так. От кого здесь могло пахнуть духами, если про себя точно знала, что даже туалетного мыла была лишена уже несколько дней? Сомнений не было, что этот змей снова меня дурачил. Пока я сидела в этих треклятых кустах и кормила комаров, он где-то снова забавлялся с подружкой.

Я поднялась с места, горя желанием немедленно покинуть этого мерзавца. Он же тем временем, молча, проверял свой вещевой мешок и устраивал его у себя за спиной. Подозреваю, что не догадывался, какой острый у меня оказался нюх, потому что всем своим видом изображал деловитость и спокойствие, как если бы между нами все было по-прежнему.

У меня же спокойствия в душе совсем не наблюдалось. Хотелось рвать и метать. А кому понравится, что тебя считали полной лохушкой? Я это звание к себе примерила, а все благодаря этому негодяю, и поняла, что носить его не согласна. Оттого и решилась на совсем отчаянные действия. Скинула с себя одеяло, сложила на манер платка, только большого размера, и накинула его на себя, закрепив концы вокруг талии. Это я себя утепляла и готовила к самостоятельному походу. Потом засунула быстро руку в Сашкин мешок и выудила оттуда остатки съестных припасов, что сама же недавно сверху и положила. Он от меня такого не ожидал и, поэтому остановить не успел.

— Ты что творишь? — только и спросил.

А я к тому моменту уже крепко прижимала к груди припасы, что мне пригодились бы в дороге.

— Тебе это ни к чему, Саша, а мне сгодится.

Сказала, развернулась и зашагала туда, где заметила больше света, отраженного облаками, надеясь, если повезло бы, выйти к платформе или к людским домам.

— Что надумала? Эй, Горе луковое! К полицейским захотела?! Стой, я сказал!

К сожалению, догнал он меня всего шага за три-четыре. Дернул за плечо и развернул к себе лицом. Потом, ничего не говоря, стал вырывать из моих рук добытую провизию. Я отдавать никак не хотела, и так получилось, что мы немного поборолись за нее, все в том же молчании. Но сила, кто бы сомневался, была на его стороне.

— Сдурела?! Что тебе в голову взбрело? — прятал снова в мешок мое же имущество и на меня же сверкал глазами.

Я не стала стоять рядом и дожидаться, когда закончит с мешком и примется за меня. Моментально ускорилась в сторону огней. Отмеряла с десяток шагов и, оглянувшись назад, заметила, как Сашка уже возвращал вещмешок себе за спину. Это был для меня сигнал не мешкать далее. Вот тогда я и побежала. От него. Придерживаясь рельсов, запрыгала по шпалам в первоначально выбранном направлении.

— Куда?! Стой! Догоню, я тебе задам!

От этих слов у меня включилась новая скорость. Мне очень хотелось добежать до далеких огней. Но не судьба была. Что я за неумеха такая, не рассмотрела что-то там под ногами, зацепилась и грохнулась со всего маха плашмя. С земли меня поднимал Александр. Ухватил за шкирку и рывком поставил на ноги.

— Какая муха тебя укусила? Сдурела совсем? Сейчас товарняк пойдет. Как раз в нашу сторону. Я все разведал, а она…

— Оставь меня в покое. Я и сама могу до города добраться.

— А как же наш уговор, забыла? А мое вознаграждение? Я от своего не отступлюсь.

— Убери руки, гад!

— Что?!

Чем бы все кончилось, не знаю. Но я настроена была решительно. Мне даже видеть его не хотелось дальше, ни одной минуты, не то, что слушать и ему повиноваться. Поэтому у нас снова наметилась потасовка. Моей целью было вырваться из его рук и убежать к огням, надеясь там найти спасение. Сашка отпускать не желал, но никак не мог перехватить меня ловчее, так как я вся извивалась, брыкалась и кусалась.

— Что это?!! — я вдруг замерла, расслышав звук захлебывающегося шумом свистка.

— Допрыгалась!! — выдохнул мне в ухо Сашка, в следующую минуту ослабив хватку вокруг моей талии.

Это было его роковой ошибкой. Мне хватило мимолетной заминки, чтобы снова вырваться и побежать. Кинулась я снова к огням. Но теперь еще и к тому, кто нам свистел. Может, мне и казалось, но, вроде бы, видела, пусть и далекий, но человеческий силуэт на фоне огней от прожекторов. Бежала во весь дух, как никогда еще не бегала. Смотреть под ноги было некогда, от этого несколько раз снова опасно споткнулась, но равновесие удержала. Только, вот беда, быстро выдохлась от такой нагрузки. И скоро, бег сменился быстрым шагом, а потом и вовсе стал замедляться.

Я шагала вдоль путей, держась рукой за тяжело вздымающуюся грудь. Оглянуться назад было страшно. Вдруг, там увидела бы настигающего меня преследователя. Попробовала чуть скосить в ту сторону глаза, и никого не увидала. Неужели, испугался и от меня отступился?! Хотела, было, порадоваться, только решила, что еще делать это рано. Вот, добралась бы до того человека со свистком, тогда и вздохнула бы свободно.

А до цели еще было далеко. Это сначала мне показалось, что рукой подать. А, нет! Надо было топать и топать. Только вот ноги начали противно дрожать, слабеть и подкашиваться. И еще дыхание собралось подвести. Мне, как будто, не хватало для него воздуху. Чтобы как-то это побороть, открыла рот и принялась дышать им. Вроде, стало легче.

Но тут за спиной раздался странный звук. А потом еще как загудит! Хрипло так и совсем рядом. От испуга вжала голову в плечи и отскочила от рельсов чуть в сторону. Оказывается, это был поезд. Грузовой. Локомотив проскрежетал совсем рядом, обогнал и покатил в том же направлении, куда двигалась и я. А за ним потянулись с лязгом и звяканьем бесконечные вагоны.

Если бы у меня было больше сил, могла бы чуть поднажать, и тогда шла бы вровень с составом. Такая у него была малая скорость. Она, наверное, равнялась средней скорости пешехода. Просто, я на тот момент изрядно выдохлась и позволила себя обогнать.

И вот, вышагивала я рядом и, худо-бедно, тоже продвигалась вперед. Слева мелькали вагоны. Их неспешный ритм меня успокаивал и вселял надежды, что и я смогу значительно продвинуться и достичь своей цели. Подняла голову и измерила до нее расстояние. Вроде, еще немного и осталось. И тут, как гром среди ясного дня. Со мной поравнялся вагон с открытой дверью. Мне до нее не было дела. Даже подумать не успела, почему она была открыта? А еще кем? Только и успела от удивления рот открыть. Молча. Правда, все произошло так быстро, что кричи, не кричи, толка все равно бы не было.

За спиной раздался шум, как если бы, кто спрыгнул с высоты на гальку на насыпи. Не успела ничего понять, как меня схватили, подбросили, закидывая в тот самый открытый вагон. Упала я на что-то мягкое. И моментально дверь за мной захлопнулась. Но не успела порадоваться, что обошлась хотя бы без новых травм, как сверху навалилась тяжесть, вжала меня в это что-то мягкое, да так, что чуть не задохнулась. Когда смогла приподнять голову и снова начать дышать, конечно же, догадалась, кто снова был со мной рядом. Чтобы не смогла издать ни звука, Сашка зажал мне рот, но дышать, слава богу, позволил. Не то, я бы совсем задохнулась, это точно.

Несколько минут мы с ним так и сидели. Я с его ладонью на лице, а он, прижимая меня плотно к себе. За это время успела распрощаться с надеждой, что нас здесь обнаружил бы тот охранник, что виделся мне в свете фонарей. Еще успела погоревать по этому поводу, а потом и успокоиться, приняв ситуацию за неизбежную. Мое дыхание давно стало нормальным после того, как и сердце уже перестало скакать в груди как сумасшедшее. А Сашка все не отпускал.

Подумала, уж не ушибся ли он там головой, когда заскакивал следом в вагон, столько меня к себе прижимать. А может, заснул? Попыталась пошевелиться, но мужские руки не дали мне даже чуть отодвинуться. Только ладонь с моего рта сместилась к подбородку, а потом и к шее. Испугалась, что решил придушить, раз грозил недавно расправой. Но волновалась зря, оставить мир, в ту ночь, мне не было суждено.

— Давай, Луковица, дари мне ночь любви. Ведь, ночь же, правильно, я ничего не спутал? Теперь все по договоренности, — шептали его губы мне на ухо, а ладонь ласкала шею.

— Ночь, — вздохнула я и набрала в грудь побольше воздуха для своего категоричного ответа. — Только на мешках это делать не в моем вкусе!

— Ха! Так и знал, что откажешь. И какой же у нас с тобой уговор, если с твоей стороны только и наблюдаю нарушения?

— Как и я у тебя!

— Не понял?! Что ты имеешь в виду?

— Ничего я не стану тебе объяснять. Не верю я тебе больше. Наш договор расторгнут. Собирался вести меня к отцу? Вот и веди. Не будет тебе никаких денег.

— А ночь любви? — видеть его не могла, но по голосу догадалась, что улыбка его была от уха до уха.

— Подавно.

— Смело! А ты знаешь, Горе луковое, что не каждое слово можно забрать назад?

— Конечно. Например, как звучит брачный обет? И в горе и в радости… и пока бог не разлучит нас… А сколько сейчас разводов?! Задумывался? А ведь это был святой закон!

— Не значит ли это, что ты снова морочишь мне голову?

— Спрашивается, кто и кому?!

— Что? Нет, я про то, что ты согласна вернуться к отцу, но, по всему, снова не желаешь выходить замуж. Это так?

— С чего ты взял? И убери руку с моей груди! Это все не для тебя!

— Напрашиваешься!

— Пусти, я сказала!

— А может, мне на тебе жениться? А что?! Я парень холостой, работящий… Не дергайся! Фонари закончатся, тогда и отпущу. Так, на чем я остановился?

— Не выйдет, папа не одобрит. Он зациклился на каком-то типе, сыне его друга детства. Так что, извини! На чужой каравай рот не разевай! Своими подружками довольствуйся.

— И, правда! Что это я размечтался? Расфантазировался! А ты, значит, одумалась. Решила папашу послушать. И то верно.

— Отстань. И отпусти. Фонари закончились.

— А прыгать не будешь? Я, ведь, на этот раз, могу и не поспеть. Свернешь тогда свою хорошенькую шейку, и не станет Луковки.

— Нет у меня охоты повторять прошлый прыжок, — высвободилась из его рук и приподнялась, чтобы в щелку подсмотреть обстановку за неплотно закрывшейся дверью вагона. — Но, вроде бы, этот поезд не так быстро едет? Смотри-ка, еле тащится…

— Даже не думай… — дернул меня за ногу, чтобы не отползла бы от него далеко, и получилось, что снова прижал к себе, ухватив за талию и притянув в груди. — Тебе только кажется, что движемся медленно. Вполне сгодится, без головы остаться. И это еще состав только начал разгоняться, сейчас быстро скорость наберет.

— Не надо меня так держать. Дышать, ведь, трудно! Лучше скажи, какой у тебя дальше план. Что станем делать?

— Как и раньше. В нем ничего не поменялось. Это ты у нас без конца перекраиваешь варианты. Я же само постоянство.

— Это точно! — процедила сквозь зубы, вспомнив его коварство.

— А значит, что сейчас можешь, Луковка, поспать. Не стесняйся, устраивайся у меня на груди. Не нравится? Тогда можно на колени ко мне положить голову. Ну, тебе не угодить. Я уже всего себя тебе предложил, а ты все упрямишься.

Состав мерно постукивал колесами, в щели двери и стен с равной периодичностью проникали отблески фонарей. Но освещение, там, снаружи, быстро закончилось, и тогда в вагоне стало темно. Так, совсем немного и иногда, мелькнет холодный и рассеянный луч луны, выскользнувшей из-за довольно плотных облаков, и снова скроется. И когда это происходило, то каждый раз могла наблюдать, как блестели Сашкины глаза, неизменно устремленные на меня. Из этого поняла, что не спал, просто сидел, совершенно не шевелясь, прислонившись спиной к дощатой стенке, и пристально за мной наблюдал.

По всему, он опасался, как бы снова не попыталась от него бежать. Желание у меня такое было, но до его осуществления вряд ли дело бы дошло. Очень уж живо в памяти еще было то мое падение на насыпь, не хотелось повторов. Здесь Сашка был прав, не стоило спешить расставаться с головой, и шея моя мне по-прежнему еще была дорога. Поэтому приняла решение затаиться и выждать. Чего? А кто его знал?! Просто присмотреться к жизненной ситуации, может, что и само прояснилось бы.

По этой задумке следовало расслабиться и наблюдать, что стало бы происходить. Поэтому я снова обмоталась вся одеялом, устроилась на мешках сверху и, лежа на животе и подперев кулаком подбородок, принялась то посматривать в щелки, то на Сашку, а то просто слегка дремать. Но так как наблюдать на улице за стеной вагона было особенно и нечего, и компаньон мой стал совершенно напоминать впавшую в спячку игуану, то мне вскоре осталась одна только дрема. Клевала я так носом, клевала и, подозреваю, совсем заснула.

А как только уложила свою головушку на пахнущий зрелой пшеницей мешок, устроив уютно щеку на сложенных ладонях, так и пошли чередой короткие и яркие видения. То одно меня посетит, то на смену ему приходило другое. Подозревала, что это все было от раскачивания вагонов. Тряхнет состав чуть ощутимее мерного раскачивания, так и улетал от меня предыдущий сон, а на смену ему являлся другой. Так и шли они сквозь мою головушку чередой, один за другим. Сколько всего их было, точно не знала, не все запомнились, но некоторые из них в памяти зацепились надолго, смогла их припомнить, когда в предрассветной мгле Сашка коснулся моего плеча, призывая проснуться.

— Очнись, Луковка. Сейчас будет город.

— А? Что?! Какой… город?

— Состав не остановится. Снова придется прыгать. Не бойся ты так, я тебя подстрахую.

Приподнялась и встала на ноги. Сразу принять устойчивое положение не получилось: и вагон отчего-то сильно качало, и я вся была какая-то деревянная после сна. Поэтому Александр некоторое время меня поддерживал за локоть, а потом подвел ближе к двери.

— Сейчас скорость пойдет на убыль. Я открою створку и, взяв тебя за обе руки, осторожно опущу на насыпь. Поняла? — на всякий случай решил меня потрясти за плечо, опасался, видно, что с испугу ничего не воспринимала из сказанного. — Ты уж постарайся не сломать ноги, Луковка. Очень тебя прошу. Невеста на костылях-то еще зрелище! Ты же не хочешь, чтобы приглашенная на торжество публика утирала скорбные слезы, вместо радостных и умиленных? Так-то! Приготовься, радость моя.

Когда вагонная дверь открылась, и меня так и обдало потоком напористого воздуха, невольно отшатнулась в сторону. Если бы не Сашкина жесткая хватка, забилась бы в угол и ни за что из него не вылезла бы. Но отсидеться он мне не дал. Ухватил, развернул, свел мне руки вместе, с силой обхватил запястья, дернул сначала на себя, потом вверх и в сторону. Я, было, зажмурилась, но он как рявкнет в самое ухо: «Смотреть, я сказал!» Поневоле, веки снова разомкнулись.

А как глаза снова открылись, так и увидела, что висела в воздухе, а под ногами мелькала пестрая галька и трава клочками, проросшая вдоль железнодорожного полотна. Касаться их ступнями мне, ох как, не хотелось. Поэтому и задрыгала ногами, силясь отсрочить неминуемое.

— Ларка, соберись! Сейчас отпущу! Приготовилась? Один, два… три.

Ура! У меня получилось! Душа моя ликовала, сердце в груди ухало гулко и с силой, в висках стучала кровь. И все это происходило, пока я вприпрыжку и по инерции скакала с насыпи в сторону запримеченной мною тропки, вытоптанной вдоль вытянувшихся в нитку разномастных заборов каких-то дачных участков.

Как только ноги ощутили эту самую тропу, так захотелось рассмеяться в голос. Весело припустила вдоль нее и даже не чувствовала свежести утра, забыв, что одета была всего в легкий топ, и не замечая мурашек на голых плечах, животе и спине. Промчалась в состоянии эйфории метров сто, и нырнула, все еще не придя в себя, в проулок, все так же сплошь из заборов. За цветными металлическими, серыми старыми и желтыми новыми деревянными, а еще и сетчатыми загородками могла рассмотреть тоже разномастные домишки. К моей пущей радости, там жили люди. Не богато. Это сразу было понятно, ничего общего с моим домом или моих знакомых. Взять хоть веревки с развешенным на них для просушки бельем. Мне бы и в голову не пришло натягивать нечто подобное во дворе своего коттеджа. И вообще, о чем это я?!

— Господи! Спасибо тебе за мое спасение! — пела душа, шептали губы.

Заборы резко кончились, а за ними моим глазам предстала широкая деревенская улица. Вылетела на нее, немного покрутилась на месте и уверенно зашагала в тот конец, где приметила пересечение с асфальтовым покрытием. До него долетела как на крыльях. Ступила на привычную твердь и запрыгала даже на месте от радости. Какое счастье, было ощутить снова асфальт под подошвами кроссовок! Не ценим мы то, что имеем, а как потеряем, тогда и плачем! Прописная истина, однако.

Было, отчего впасть в восторг, но долго ему не предавалась. Крутанула головой и приметила вдалеке кособокое сооружение, о назначении которого, конечно же, догадалась сразу, хоть и ездила всегда ранее исключительно на собственном авто. Передо мной была остановка общественного транспорта. Туда и направила свои стопы. Дошла и принялась обходить ее со всех сторон, пытаясь понять, какую ценную информацию могла бы здесь почерпнуть.

Оказалось, что почти совсем ничего. Табличка с расписанием была искорежена какой-то лихой силой, а буквы и цифры еще и замазаны чем-то непонятным. Могла только огорчиться и посетовать, что нашлись же вороги, учинившие здесь такое. Всплеснула, было, руками от жалости и повела плечами от растерянности. Но делать было нечего, надо было набраться терпения и просто дождаться автобуса. Ведь, должен же он был появиться, раз стояла здесь эта металлическая громада. Вздохнула и поискала глазами, куда бы присесть.

Вот тут и заметила его. Александр преспокойно сидел на скамье, укрытой от восходящего солнца тенью от стволов старых тополей. Когда он там успел появиться, не заметила. Могла поклясться, что только что его там не было. Заметила и свела брови у переносицы. Его-то мне и не хватало! Хотя, конечно, куда бы ему было деться. Наивно с моей стороны было надеяться, что остался бы в том вагоне, ссадив меня на насыпь, или, что не стал бы преследовать, оставив в покое.

— Черт! — процедила сквозь зубы, не понимая, на кого и что сердилась.

— Хватит держаться за памятник цивилизации, — он поднялся, подошел и попытался отцепить мои напряженные пальцы от ржавого куска железа, на котором была закреплена та самая табличка с, якобы, расписанием. — Тебе, Лара, никто не говорил, что экспонаты руками трогать нельзя?

Я на его издевку не реагировала, рук не разжимала. Наоборот, ухватилась за металл еще крепче. Но он не собирался идти на поводу моего желания этого места не покидать.

— Ты здесь, Луковица, все равно, ничего не выстоишь. Это недействующая остановка. Здесь автобусы уже давно не ходят. Не веришь? Посмотри кругом внимательнее. Неужели, не понятно? Пошли со мной, и я покажу тебе настоящую дорогу и реальное по ней движение. Ну же! Отпусти железяку! Хуже будет! Да, ты совсем оглохла, что ли?

Дальше была борьба. Конечно, я сглупила, сопротивляясь его приказу. Но было отчего-то так обидно, что хотелось заплакать. Слезы побороть удалось, а упрямство нет. Поэтому и разыгралось то краткосрочное сражение между им и мной. Я цеплялась и обиженно сопела, Сашка скрипел зубами и ломал мне пальцы, разжимая и убирая руки мне за спину. Когда он со мной справился, я была здорово похожа на арестантку с заломленными руками. Александр тоже, определенно, об этом подумал, когда окинул мою угрюмую фигуру сердитым взглядом. Потом он тяжко вздохнул и закинул меня себе на плечо, как если бы ему надо было нести куда куль с картошкой. Мне в голову пришла мысль лягнуть его в какое болезненное место, а затем еще и брыкаться, но, понимая всю бесполезность сопротивления, только затихла и повисла, опустив голову.

Брел он по краю пыльной дороги со мной на плече прилично долго. Я догадалась, что начал от такой ноши уставать. Иначе, отчего стал меня все чаще и чаще подкидывать вверх, будто я с него сползала? Еще смогла ощутить, закаменевшие мышцы его спины и усилившийся жар от его тела. По всему, начал потеть из-за меня и моей вредности.

— Ладно, пусти на землю. Сама пойду.

Сказала и ожидала, что немедленно выпустит и облегченно вздохнет. Не тут, то было. Подбросил снова вверх, перехватил удобнее для себя за мою ногу, сжав ее довольно ощутимо и болезненно. Мне это не понравилось. Попробовала немного подергаться, пытаясь подтянуться вверх, поднять голову и осмотреться. За это и получила по заднице, причем, вполне ощутимо. И рука у него была тяжелая! Не хотелось бы мне выводить его из себя и дальше, раз перешел к решительным действиям.

— У меня голова кружится. Саш, пожалуйста, отпусти, а?! — в голос вложила плаксивые нотки, получилось очень жалостливо, самой себе захотелось посочувствовать.

И подействовало. Меня поставили снова на ноги. Но от долгого висения вниз головой, сначала перед глазами все поплыло. Чтобы не упасть, схватилась, было, за мужскую футболку, и тут же почувствовала, как его руки обхватили мои плечи и притянули к груди. Прижалась к ней щекой и виском и замерла. Так мы стояли какое-то время, подозревала, что были похожи на парочку влюбленных перед долгой разлукой. Только прощаться со мной Александр никак не желал. Просто, дал восстановить кровоток, а потом тряхнул за плечи и отстранил от надежного и уютного тепла своей груди.

— Что смотришь на меня так жалостливо? — он весь на меня сощурился и выглядел довольно настороженным при этом. — Новый план разрабатываешь? Это уже который? Третий? Или пятый?

— Просто я замерзла! — разъяснила ему свое нежелание от него отлепляться.

Для пущей убедительности продемонстрировала мурашки на руках и теле.

— Сама виновата, — у него ко мне жалости не наблюдалось нисколько. — Кто кофту в лесу потерял? Горе луковое!

— Это же было во время бегства от тех мужиков! Я что, нарочно?!

— Помню, как ты спешила от них убежать! Еле ноги переставляла, желая нас задержать. Пришлось тогда тоже тебя на себе тащить.

— Ложь! Я старалась. Просто, не могу быть такой же, как ты, быстрой.

— А теперь? Как называется твое мне сопротивление? Молчишь? Правильно, лучше помолчи. Я так понял, что собралась от меня снова смыться, чтобы вознаграждение не платить. Вижу тебя насквозь. Только пустое это все, Лара, от меня не уйдешь. Как сказал, так и будет. Усвой раз и навсегда.

— Так ты намерен миллион долларов получить? Так, что ли?

— Так, что ли?! — передразнил он меня. — А ты видела, где дураков, что от таких денег отказались бы? Давай руку, и пойдем. Надоело мне с тобой нянчиться. Сильно хлопотно. Еще раз что-нибудь вроде бегства выкинешь, увеличу сумму вдвое. Уразумела? Так-то!

И потопали мы с ним по пыльной дороге рядом. Он совсем чуть впереди, а я слегка сзади. Но руки наши с ним были сцеплены, как если бы старший брат вел сестру. Придумала я себе подобное сравнение, и вроде бы стало легче. Самообман был, конечно, но пока и он годился.

— Что ты снова вздыхаешь? Опять на мою жалость решила, какую ношу взвалить. Ну-ка, посмотри мне в глаза! Нет? Никакая это не новая вредность или каверза? Кончай мне на нервы давить.

— Ты же сказал, что они у тебя крепкие. Что расшатать их, напрасный труд. Помнишь?

— Уже очень сомневаюсь в тех словах. Но это не значит, что поддамся. Просто, когда мое терпение закончится, покажу тебе, каким страшным и безжалостным могу быть.

— Нечего меня пугать. У меня и в мыслях нет, тебя испытывать. И зачем? От судьбы не уйдешь.

— Верно подмечено, Луковица. Вот так и продолжай размышлять.

— Хорошо. Так и продолжу. А куда мы идем?

— Это с кем я сейчас разговаривал? Не знаешь? Кто только что сказал разумные слова? Про судьбу, то есть? Нечего мне вопросы задавать, просто иди рядом и помалкивай.

Меня хватило на целых полчаса где-то. Я могла бы и дольше молчать и топать с ним рядом, виснув на его руке. Но меня начала беспокоить окружающая нас местность. Дело в том, что к тому времени дачный поселок и деревня остались далеко позади, а нового поселения на открывшихся просторах не наблюдалось. Вокруг, насколько можно было видеть, простирались поля, заросшие разнотравьем. И дорога, по которой шли, никак не радовала оживленностью. Вернее, она казалась совсем неезженой. Иначе, почему за все время нашего по ней перемещения не увидели ни одного транспортного средства, даже самого допотопного. А сквозь трещины в асфальте стойко наблюдали пучки проросших в них трав. Это все не вселило в меня надежду, что далее что-либо изменилось бы в лучшую сторону. Наоборот, зародило тревогу и сомнения.

— Ты, конечно, можешь сердиться, Саня, но мои силы молчать заканчиваются. — посмотрела на него искоса и заметила кривую ухмылку на губах. — Не нравится мне эта дорога. Мы, наверное, пошли не в ту сторону. Нет, рассуди сам? Люди, что жили в тех домах, должны же как-то добираться до своего жилья? Определенно. А здесь, по всему, не катилось ни одного колеса. Я права?

— Мне не интересно слушать твои рассуждения. Я знаю, что делаю. А ты никак не хочешь учиться повиноваться. Сейчас в этом твоя главная задача, детка. Усвой, наконец, что женское дело помалкивать. Чем дольше не будешь донимать меня своими рассуждениями, тем целее будешь.

— Ладно, ладно. Я только хотела сказать, что долго так идти, то есть по этой пустынной местности, не вынесу. Во мне иссякает оптимизм, чтобы преодолевать все эти долгие и утомительные километры.

— Так! — Сашка остановился и развернулся в мою сторону. — Еще, может, ныть примешься?

— Зачем, ныть? Этого у меня в мыслях не было. Просто, намекала, что неплохо было бы задуматься, куда идем и как идем. Мне кажется, что…

— Еще слово, и я стану грубым! — его глаза смотрели как-то странно.

Злым он мне не показался. Напряженным, наверное, да. Как будто из последних сил сдерживался, чтобы чего-то не совершить? Похоже. Но не было понятно, что именно. Но слова его прозвучали вполне убедительно. Поэтому мне снова пришлось прикусить язык.

— Ладно, — это уже Сашка нарушил наше молчание минут через пятнадцать. — Уступлю твоему желанию сменить маршрут. Ты хотела этого?

Прежде чем ответить, посмотрела на него, на местность, но не смогла догадаться, откуда взялось это его решение. А потому и не издала ни звука, а только кивнула. Придраться за многословность он не мог в этом случае, и мне ничего не грозило. Наказание имела в виду. Только очень стало любопытно, что значит «сменить маршрут». Не собрался же он топать в обратном направлении, мне этого было уже не вынести. Устала, и ступни начали гореть, и, вообще, шагать назад совсем уже было безрадостно.

— Пойдем через лесок, — махнул он рукой в сторону елей вперемежку с березами, в этом месте довольно близко виднеющихся слева от дороги. — Ты рада?

Я прикусила губу. Только этого не хватало. Снова в дебри забираться не хотелось. Но приметив хитрые искры в Сашкиных глазах, послушно сошла вслед за ним с дороги и ступила на примятую его ногой траву.

— Как скажешь, — всего лишь немного вздохнула и надеялась, что он этого не заметил.

Через лес двигались по относительной прямой. Но, вспомнив, направление той заброшенной дороги, пришла к выводу, что срезали какой-то угол. Сильно ломать голову над этим не стала. Что было толку, если не могла знать истинной цели Александра ни территориальной, ни смысловой. Куда он хотел меня в итоге привести? Какие цели при этом преследовал? Не догадывалась. Выматывал меня по бездорожью? Скорее всего. Жаждал показать свою силу надо мной? Было похоже. Зачем? По-прежнему не знала.

А скоро начала уставать. Сашка не мог этого не заметить. Спотыкалась все чаще. Один раз, чтобы не упасть, вынуждена была схватиться за ствол дерева. В лесу это не на дороге, за руку не подержишься. Поэтому нам пришлось расцепить пальцы. Все больше выдыхаясь, отставала от него уже на значительное расстояние. Потом, и вовсе, его спина скрылась из виду, как если бы его поглотил лес. Это меня беспокоило, и постаралась собраться с силами, чтобы снова сократить между нами расстояние. Удалось. Только ненадолго.

Поспешая за ним из последних сил, опасалась потеряться. Вдруг бы ушел очень далеко? Так, что уже и слышать его шаги не смогла бы? Страшно было по-настоящему. У меня в голове к тому времени совсем не было никаких ориентиров. Останься одна, растерялась бы, не зная, в какую сторону идти. Поэтому чутко прислушивалась к любому звуку и всматривалась во все до боли в глазах. Хрустнет ветка под его ногой, а мне радость. Закачалась где макушка елки, я туда. Но, как ни старалась напрягаться и следить за Сашкиными перемещениями, а, все таки, его упустила.

Поняв это, встала в растерянности на месте и закрутилась юлой. Куда ни поворачивалась, везде враждебный лес. Как частокол забора, вокруг стояли елки. Большие и маленькие, сцепили колючие лапы и угрожали не выпустить с малого травянистого пятачка, на котором топталась в страхе. А тишина? Она была как мертвая. Хоть бы птица какая защебетала, все легче бы было. А так, только ветер в вышине, в верхушках старших елей, что возвышались за порослью молодых и частых, прошелестит зловеще и примолкнет, как если бы выжидал, что недоброе против меня замыслив.

— Саша! — решилась и крикнула.

Получилось хрипло и тихо, как будто все происходило во сне.

— Саша! Саша! — позвала значительно громче и прислушалась, только не было никакого ответа. — Саша! Отзовись, я потерялась!

Кричала, вертелась на месте, пока голос не сел. Тогда я замолчала. Села на корточки, обхватив колени. А потом и вовсе, плюхнулась в траву и осталась на ней кулем, баюкая в голове горестные мысли.

— Он меня бросил. Завел в чащу и оставил. Почему? Не мог же не видеть, что отставала все больше и больше. Зачем ему это? Я же деньги ему обещала. Не малые. Даже с уверенностью можно сказать, что огромные. Мне, и то, миллион долларов представлялся трудно вообразимой суммой. Что же ему-то не захотелось его получить?

Ломать над этим голову было делом бесполезным. Не захотел, и все. Что я вообще про него знала? Какие-то обрывки воспоминаний в голове, и только. Да, был моим личным шофером. Это помнила точно. Сам сказал, что на службу в наш дом поступил недавно. А куда тогда делся старый водитель? Спросила себя и вспомнила молодого веселого парня с веснушками на носу.

— Коля, — произнесла робко, но в следующее мгновение уже знала, что так и было его имя.

Кажется, или нет? Да, точно, горничная Настя сказала мне за день до появления Александра, что Николай угодил в больницу с аппендицитом. Я парню сочувствовала, но немного порадовалась, что теперь, хоть на какое-то время, могла сама сесть за руль. Не тут, то было! Уже на другой день явился загорелый и подтянутый Сашка и сообщил, что заступил временно на место водителя. Хотела поскандалить с отцом по этому поводу. Что, мол, и сама могу управлять машиной, но передумала. Отчего? Перед глазами всплыло лицо Милки. Подруга забежала ко мне по делу, увидала Сашку и принялась кудахтать, что красавчик, душка, и наши общие знакомые бабы с ума сойдут от зависти.

Присмотрелась к нему поближе и решила, что в нем что-то было. Но тип был не мой. Диковат был для меня, хоть и демонстрировал добродушную улыбку. Откуда это взяла? Глаза его выдавали. В их синей глубине таилась настороженность. И еще что-то с ним было не так. Но что, до конца не продумала. Оно мне было надо? Временный шофер, а я должна была над его секретами голову ломать? Вот, вождение мое обломалось, это было, да. Из-за этого я расстроилась серьезно. Но потом решила, что в Милкиных словах что-то было. Почему и нет? Почему не досадить некоторым?

А тянуло ли меня к Сашке, как к возможному любовнику? Да или нет? Скорее нет, чем да. Определенно сказать не получилось. Но он, помнится, уверял меня в обратном. Что мне говорил по этому поводу? Что я хотела его соблазнить. «Соблазнить». Нет, холодно, сколько не повторяй. Не было ничего такого. Да и когда, если была тогда увлечена Игорьком. Кто такой Игорь, этот? Почему всплыло имя, а лица не видела? Напрягла немного голову и смогла припомнить, что он был подающим надежды молодым фотографом. Точно, меня с ним познакомил три месяца назад Димитрий. Но встретились мы только недавно. Отчего? Вроде, работал над каким-то проектом, для какого-то глянцевого журнала. Ну, бог с ним, с Игорьком. Мне сейчас бы про Сашку вспомнить.

— Все-то ты врал мне, Саня, — горестно вздохнула, снова вспомнив, как беседовали с ним недавно. — Ничего-то я на тебя не посягала.

Мне припомнился переполох, какой мы с ним наделали на приеме по случаю открытия новой выставки на Кузнецком. Кумушки еще неделю перешептывались, обсуждая мое появление там в сопровождении шофера. Нет, не то, чтобы я была с ним там вместе как с равным. Просто, следовал за мной тенью, раз отец решил ему еще приплачивать как охраннику. Зачем меня было охранять, да еще на выставке? Не помнила. А может, мне пришло в голову его продемонстрировать все тем же кумушкам-подружкам? Близко. Тепло. Вполне могло быть.

Был еще вопрос, как сама к этому относилась. Он мне, все же, нравился? Игралась с ним? Какое-то внутреннее чувство подсказывало, что это было на меня похоже. Так, скучно же, однообразная жизнь, никакого драйва. Поиграть я любила, но чтобы спать с шофером… вряд ли. Точно! Как сейчас, вспомнила тот вечер, когда вернулись все с той же выставки. Припомнила усталость, еще легкое головокружение и возбуждение от выпитого спиртного. Пока ехали домой, шалила, подкалывая его своими шуточками и намеками. А как прибыли, помахала на прощание ручкой. Но он, вроде, тоже пожелал мне приятной ночи вполне дружелюбно. Разве, нет? Выглядел спокойно и мило. Как говорится, расстались друзьями.

А что, если я нажила тогда в его лице врага? Глупость. Не верю. С какой стати? Не мог же он всерьез думать… или мог? Ну, хорошо, и что потом? Похитил, увез из дома? В эту, как ее, Сибирь? И что? Хотел-то что, если не денег? Медведям скормить? Ох, зачем только про них вспомнила? Как бы, не накаркать! Поежилась зябко, со страхом осмотрела елки и прислушалась. Вроде, никого.

Но успокоиться не получилось. В следующую минуту где-то справа хруст раздался. Не так и далеко. От страха встала на четвереньки и поползла под самую густую елку. Там, под ее ветвями, сжалась вся в комок, плотно обхватив подтянутые к подбородку колени. Сжала их так, что пальцы побелели в фалангах. Чтобы случайно не вскрикнуть в самый ужасный и неподходящий момент, вцепилась зубами в джинсовую ткань и стала мелко-мелко трястись, приготовившись наблюдать, что будет дальше. Ничего хорошего ждать не приходилось, оттого и успокоиться не выходило. Только вся превратилась в слух, но разобрать в лесных звуках не могла ничего. Правильно, откуда, если даже за грибами ни разу не ходила в своей жизни.

Эх, не очень много и пожила. Это я точно успела подумать, сокрушаясь о своих двадцати двух годах с хвостиком. Ничего не успела. Ни влюбиться, ни сделать, что путное. Замуж, по папиному велению, тоже сходить не смогла. Что уж там говорить про то, что внука ему долгожданного подарить? Непутевая я, и жизнь моя… прощай, одним словом.

А потом страх превратился в ужас. Да, бывает и такое. Я это поняла, когда интуитивно почувствовала, что у меня за спиной кто-то стоял. Ни слышать, ни видеть не могла, но знала об этом точно. Даже волосы на голове, казалось, встали дыбом. А вот мурашки по коже побежали такие, что стала походить на гуся, когда его ощиплют. Мне просто не терпелось заорать. Чтобы не дать себе это сделать, сунула в зубы себе кулак, грызи мол, раз джинсы уже не помогали. И вот, секунды утекали, а вместе с ними и мои последние силы. Казалось, еще чуть, и просто умру от слишком тяжелых для моего сердца переживаний. И тут моего плеча что-то коснулось.

— А, а!!! — в тот же момент вскочила на ноги и заорала, себя не помня.

— Ларка! Стой! Тихо! Угомонись!

Рядом был Сашка. Но это уже ничего не значило. Я так напугалась, что просто не могла с собой совладать. Рот мой, догадывалась, перекосило от захлебывающегося крика. Глаза, наверное, вылезли из орбит. На месте мне тоже не стоялось, норовила умчаться, куда глаза глядят, и сломя голову. Хорошо, что схватил и крепко держал, не то, точно убежала бы в чащу и тогда определенно потерялась бы.

— С ума сошла? Я спрашиваю тебя. С ума сошла? — Тряс он меня, чтобы пришла в себя, но я только зубами клацала, а ничего толкового выговорить не могла. — Ты что уселась? Ты почему не отзывалась? Ты специально, да?

— Я тебя звала, — наконец, получилось выговорить. — Долго звала. Это ты не отзывался. Это ты меня хотел напугать. Ах, ты…

Наверное, и, правда, разум мой помутился. Потому что набросилась на него с кулаками. Бесновалась, ругалась и дралась. Он мог бы справиться со мной одним щелчком, но отчего-то сопротивлялся вяло. Только старался перехватить руки, когда сильно на него замахивалась, а так, больше пятился.

— Уймись, Ларка. Тихо, тебе говорю.

Потом Сашке, все же, надоело мне уступать. Одним взмахом руки прекратил мою истерику. Влепил оплеуху и сразу схватил и прижал к себе так, что припечатал мои руки плотно к туловищу. Дернуться и вырваться не получилось. Пришлось остановиться и умолкнуть. Но в душе еще долго все кипело от обиды, в том числе и за то, что посмел меня ударить. Что он был за человек, если мог так сделать? Мне с ним дальше быть не хотелось. Только и без него было не прожить. Не в этих диких условиях. Зачем он заманил меня во все это? В эти дебри? Да они с ним были одинаковы, такие же дикие. Покосилась на него снизу вверх, зыркнув из-под бровей, и заметила, что хмуро наблюдал за мной, не упуская ничего из вида. Я была сердита, он выглядел не лучше.

— Успокоилась? Так-то лучше. Пошли.

Взял и выпустил из своих тисков. Развернулся и пошел сквозь елки. Я стояла и смотрела ему вслед. Радости от того, что нашел меня, не ощущала, и идти за ним не хотелось. Я бы лучше сгинула в этом лесу, наверное, если бы это могло быть быстро и безболезненно. Но сквозь еловые ветви ко мне протянулась рука и ухватила за загривок. Волей, не волей, а пришлось за ним следовать.

— Выбрось из головы глупости, что хотел тебя бросить в чаще, — внушал мне Александр, снова взяв за руку, как только лес стал редеть. — Сама во всем виновата. Только и делаешь, что в себя совсем уходишь и ничего вокруг не слышишь. А если и пискнула несколько раз мое имя, так это еще не значит, что я его расслышал. Поняла? Надо было громче звать. Я же точно вспомнил, где видел тебя в последний раз, кинулся туда, а тебя и след простыл. И еще, это же надо было додуматься, скорчиться под елкой?! Тебя же было почти невозможно заметить в таком месте и в такой позе, Горе луковое.

Я ему не отвечала. Зачем, если согласна с ним не была? Нарваться на угрозы мне не хотелось. Новых оплеух тоже. Разумнее было молчать. Я так и делала.

— Ну, вот, скоро уже дойдем. Это окраина города, где мы с тобой поедим, немного передохнем, а потом сядем на поезд и поедем в Москву.

— Снова оставишь меня где-нибудь в кустах, а сам отправишься на разведку?

Мой вопрос прозвучал, все же, как-то ядовито. Даже сама поморщилась на свою несдержанность, не следовало так откровенно выражать ему не утихшее раздражение.

— Ты тоже не особенно внушаешь доверие, милая, — скривился весь в ухмылке. — Поэтому будем держаться бок о бок. Есть хочешь? Тогда двигаем в город.

Он вел меня вдоль каких-то бетонных заборов. Шагали мимо бесконечных территорий складов и баз. А я уже догадалась, зачем ему понадобились эти трудности. Оказалось все просто. Сашка не желал, чтобы я сориентировалась, в какой город мы попали. Поэтому претерпела мытарства. Не должна я была увидеть ни одного дорожного указателя. А названия улиц, так что? Они часто похожи. Базовая, Садовая, Третий Вокзальный переулок. На площади, названной в честь известного летчика, заметила киоск с газетами, хотела заглянуть в названия и заголовки. Вдруг, что дало бы для моего осознания обстановки? Но Александр дернул за руку и не дал ни на сколько задержаться рядом с прилавком с прессой.

— Не отставай! Нам надо еще на поезд поспеть, другой будет только завтра. Или ты хочешь здесь задержаться на целые сутки?

— Где здесь? — скроила ему наивную вопрошающую мордашку. — Не подскажете, Александр?

— Понятно, — смерил меня оценивающим взглядом. — К согласию с тобой прийти из области фантастики. Ладно. Я справлюсь. Думаешь, нет?

Что на это было сказать? Пожала немного плечами. А так, смолчала, конечно. Он же сжал покрепче мою руку в ладони и потащил за собой с увеличенной скоростью. Пришлось поднапрячься и поспешать, если не хотела, чтобы со стороны смотрелись, как если бы тащил за собой упирающуюся копытами козу. Нет, такого не хотела определенно. Поэтому ускорилась, хоть и из последних сил. Только перебирала за ним ногами, то ли в быстрой ходьбе, то ли в мелком беге, и думала свои думы. Как без них? И на первом месте, конечно, был вопрос: сколько мне еще так мучиться.

Больше всего волновал глобальный масштаб вопроса. А именно, когда же могла от этого мужика избавиться? Скоро ли, закончились бы мои мытарства, и снова оказалась бы в отчем доме? Разумеется, такими ответами жизнь меня порадовать пока не могла. Оставалось быть скромнее, не испытывать очень уж судьбу, и испросить у нее более простого ответа. Например, долго ли еще так скакать вприпрыжку через трещины асфальта на мостовой какого-то периферийного городка? Меня и «прогулка» по здешним пригородным лесам изрядно утомила, а тут еще такая пробежка по окраинам начала вытягивать последние силы.

— Знаешь, Саня?! Я девушка хрупкая, если ты еще не заметил. У меня таких залежей сил и здоровья, как у тебя не имеется. Дыхания тоже. Что второго, что третьего дыхания. Подозреваю, что уже и четвертое давно закончилось.

— Вот и побереги его! Замолкни, одним словом!

Поговорили! Весело! Я хотела обратиться с просьбой идти медленнее, только и всего. А он?! Зыркнул не по-доброму, полоснул по мне синей молнией, дернул за руку, что чуть вывиха мне в плече не наделал, и снова поволок в одном ему известном направлении. Дальше, мне показалось, что в большем темпе. Изверг, однако! Нисколько не желал со мной считаться.

— Скоро уже? Сил моих нет!

— Это хорошо. На глупости, надеюсь, их у тебя совсем не останется.

— На какие, например?

Ответить не потрудился, даже взглядом не одарил и за руку не дернул, как делал обычно, выказывая раздражение на мои вопросы. Не значило ли это, что совсем его допекла? Может, можно было так его достать, что к черту бы послал, руку мою бросил бы, развернулся и ушел? В городской местности я на это была согласна. Ох, это вряд ли. И сразу по нескольким причинам. Я же помнила, как говорил, что воля и терпение у него стальные. К сожалению, было похоже на это. А потом, цена вопроса была слишком уж высока. Что для простого охранника миллион долларов? Догадывалась, что это, возможно, нет, скорее всего, предел всех его мечтаний. Вот заимеет такие деньги и заживет! Купит себе крутой автомобиль и станет на нем девок своих возить. Я даже в тот момент вспомнила увиденный как-то клип. Про БМВ, кажется. Там пелось про черный «бумер». Точно, так и было в той песне.

— Ах! — это я ямку в тротуаре не заметила, зацепила за нее мысом кроссовка и чуть снова не полетела рыбкой вперед.

— Все! — поймал меня Сашка и поставил перед собой. — Пришли.

Я заморгала глазами и принялась осматриваться. А в следующий момент сердце мое в груди радостно забилось, и вся будто ожила. Что бы такое могло на меня так подействовать? Сама себе не верила, но так оно и было, я увидела яркую желтую букву М на крыше одноэтажного здания в форме шатра. Хотелось верещать от счастья и умиления, что добралась живой до творения современной цивилизации и объекта, более-менее, привычного для мира городской жительницы.

Нет, конечно, не моего мира, конкретно. Я эти закусочные в сознательном возрасте не посещала. Мне бы такого и в голову не могло прийти. Но сейчас, после бесформенных кусков хлеба, каш из котелка и ворованной тушки цыпленка, с которой стряхивала и сдувала песок и золу недавно, черный кофе «Американо» из кофеварки и слоеный бутерброд в мягкой свежей пшеничной булочке казался пределом мечтаний.

— Господи! Это то, о чем думаю или мираж? — хлопнула от возбуждения в ладоши.

— Решил тебя накормить здесь. Как тебе такое местечко?

Мне показалось, или он и, правда, замыслил угощать меня здешней едой исключительно из тайного умысла, отомстить мне за снобизм и заносчивость? Вот, мол, тебе «ресторан»! Вот, «натуральный» продукт! Получи высшее общество! Так или иначе, а глаз сверкнул подозрительно. И ухмылка эта его привычная тоже была. Вон, и морщинки характерные пролегли в уголках глаз и губ.

Ну, и дурак, однако! И чего ждал, спрашивается? Неужели, думал, что стану капризничать и откажусь посетить заведение? Не дождался бы. Я выживать тоже умела. Это у женщин, вообще догадывалась, было в крови. Мы живучие, и в любой ситуации вывернемся, не прижмете. Мне в первую очередь надо было задуматься о пополнении личных сил, а там уже было бы видно.

Поэтому и припустила ходко в сторону кафе Макдональдса, не дожидаясь повторного приглашения. Энергично так вышагивала, даже удалось опередить ухмыляющегося Сашку на пару шагов. Вошла в зал, осмотрелась и вдруг ощутила тревогу. А платить мы с ним, как будем? Надеюсь, что это была целиком его проблема, раз инициатива исходила от него. Или мог подстроить какую каверзу? Как у них здесь, рабским трудом не пользовались? Вдруг, Сашке пришло на ум именно так расплатиться за еду, то есть отдать меня на несколько часов в услужение? И, похоже, все эти вопросы явно отпечатались на моем лице.

— Не волнуйся. Это видишь?! — улыбаясь, шире некуда, покрутил перед моим носом банковской картой.

Я так и опешила. Ничего себе, кредитка! А мобильного нет? Эта мысль так и пронзила голову. Не знаю, что на меня нашло, но бросилась прямо к нему, подступила вплотную и облапила все карманы его джинсов в поисках телефона, сначала задние, а потом добралась и до передних.

— Тихо, милая! На нас же смотрят! — легли его ладони на мои ищущие руки и крепко прижали их к его упругим бедрам. — Понимаю, что твоя радость и благодарность не знают границ. Но не здесь же… В таком людном месте и у всех на виду устраивать мне эротический массаж. Дождись подходящего момента, крошка.

Мне было начхать на его ухмылки и приколы. Пальцы определенно нащупали в переднем кармане плоский предмет, похожий на то, что мне надо было у него найти. И так, связь с окружающим миром у этого типа, теперь знала точно, была. Вот ведь, гад, столько времени с ним впустую потратила, столько мук и лишений приняла! А он…

— Ты! Ты… ты! — слова нужного никак не могла подобрать, а «ты» из души как крик вырывался и уходил от бессилия в никуда.

— Вот такая я скотина, — весело подытожил Александр, подводя итог моим горящим взглядам и отрывочным и неопределенным всхлипам. — Есть будешь? Или теперь, вся такая негодующая, откажешься?

— Не дождешься! — прошипела сквозь зубы.

— Подкрепиться, стало быть, изволите, мамзель. Тоже дело. Тогда пошли к стойке. Или сначала в дамскую комнату?

— Комнату.

— Пошли.

Он передвигался с такой уверенностью, будто оказался в своем родном городе, а в эту кафешку годами ходил завтракать. Сразу подвел меня к нужной двери. Хотя, конечно, заведение было однотипным для всех городов без исключения, и такой мужик, вполне возможно, питался именно в них. Но Сашка не остановился на том, что указал мне на дверь. Он бесцеремонно распахнул ее, заглянул внутрь, осмотрелся там с минуту, только потом кивнул мне.

— Заходи, крошка.

Его действия навели меня на мысль. Он что, осматривал стены на предмет окна? Думал, могла сбежать через него? Ничего себе, боевик у меня получился! Ну, ничего, скоро уже вся эта мура должна была закончиться. Тогда вздохнула бы спокойно. Уговаривала так себя, еще немного потерпеть. А пока тщательно помылась, насколько было возможно, под краном с помощью жидкого мыла, с использованием дозатора.

— На кого же ты стала похожа, Лара! — глянула на себя в зеркале. — Похудела. Глаза ввалились. Вся растрепанная. В перекошенной и отнюдь не белой майке. Страхолюдина, и только! Как он меня назвал? Крошка!

Сказала это слово своему отражению и нахмурилась, больше прежнего. Перед мысленным взором предстал мужской образ. Но совсем даже не Сашкин. А за ним в памяти и четко обозначилось имя и некоторые анкетные данные. Так, так. А ведь это уже было вполне полезное воспоминание. Нет, это же было решением очень большой моей проблемы! Но заставила себя остудить эмоции. Вопросов еще оставалось с воз и телегу. Расслабляться не стоило.

— Соберись, Ларка. Сражение еще не выиграно. Но победа, вполне, может быть за тобой.

Поправила на себе одежду, привела в порядок волосы и собралась вернуться в зал. А тут и в дверь постучали. Пора, мол, освободить заведение. Дернула дверь и как вывалилась наружу. А там Сашка. Стоял у самого выхода и меня поджидал. Что это значило? Что глаз с меня спускать был не намерен? И значит, приближались к решающему раунду.

— Соберись, Лара! — снова напомнила себе, но теперь мысленно.

Александру улыбнулась приветливо и была награждена подобной же улыбкой.

— Теперь, готова вкусить завтрак? — игриво, но с намеком на галантность, взял меня под локоток и повел делать заказ.

Я ничуть не обманывалась из-за его любезности и внимательной обходительности, ни когда получали свои подносы, ни когда усаживались за стол и затем ели. Да и его хваткие пальцы, все время норовившие быть поблизости от меня, то на плече, то на талии, то на сгибе локтя, не давали мне забыться. Я этому змею нисколько не верила, поэтому мог играться, сколько угодно долго.

А со стороны, наверное, все выглядело вполне романтично. Иначе, отчего нас одаривали такими взглядами редкие посетительницы кафе? Мне казалось, что они мне завидовали. В смысле, те девушки не остались равнодушными, наблюдая за его хлопотами вокруг меня. И служащие тоже. Девушка у кассы глаз от Сашки не могла оторвать. А ее улыбки ему я бы, даже, легко могла назвать неприличными. Особенно если еще вспомнить, каким взглядом измерила меня, стоящую с ним рядом и с его хозяйской рукой, то на плече, то на талии. Ее гримаса чуть ни откровенно спрашивала, как его угораздило подцепить такую неподходящую девушку. Да, персонал в этом заведении оставлял желать лучшего. Пища тоже. Как ее ели другие? Я чуть не давилась. Жевала вяло и без какого-либо аппетита.

— Не нравится? — веселился, глядя на меня, Сашка.

Подозревала, что вопрос был поставлен шире, нежели спрашивал просто о еде. Покосилась на него, но никакого подтверждения не заметила.

— Сойдет. Особенно после тебя, леса и каши. Что дальше станем делать? Отправимся на вокзал или уже дашь мне позвонить моему бой-френду, чтобы забрал меня с рук твоих долой?

— Ого! Да у тебя, как погляжу, прогресс! И много чего еще вспомнила? Имя ухажера, значит, теперь для тебя не тайна. Телефон его тоже?

— Тоже. Давай мобильный, покажу, — с готовностью протянула к нему руку, чтобы мог вложить в нее телефон.

— Не спеши, Луковка, — забрал мою ладонь в свою и уложил на стол. — Мы еще очень далеко от Москвы и от него. Не будем пока никого тревожить. Вот, доберемся поближе… А как его имя, можешь сказать?

— Зачем оно тебе? Главное, ты должен знать, что у него есть та сумма, которую за меня хочешь.

— Так уверена, что я ее хочу.

— Ты же сам озвучил желание вознаграждения и назвал сумму. Разве, нет?

— Изначально, весь план был твоим, Лара.

— Это мы сейчас о чем? План, который строился на поляне около избушки? Или еще какой? Мне бы разобраться.

— Не мудри. Себя же и запутаешь. Сказал, рано звонить, значит, так оно и есть.

— А что ты сердишься? Миллион долларов ему предлагают, а он не доволен.

— Может, еще и не захочет твой ухажер делать такой обмен? Откуда такая уверенность? Подозреваю, учитывая твой невыносимый характер, ему ты тоже нервы изрядно потрепала.

— Вот давай и проверим. Сделаю звонок, и все станет ясно. Ну, же!

— Рано. Пока согласен только его имя услышать.

— Тогда и имя рано. Все, разговор окончен.

— Как скажешь, милая. Поднимайся. Подъем, я сказал!

— Кто тебя укусил?! Зачем так на меня орать? Хорошо, хорошо. Не сверкай глазами. Уже боюсь так, что нет никаких сил. Доволен? А куда сейчас пойдем? А на такси не прокатишь? Молчишь? Это, значит, нет? Ну, ладно. Видишь, какая я вся согласная. А на автобусе? Что, и на автобус денег нет? А ты еще от долларов чуть было не отказался.

— Еще чего! Это уж нет, обязательно с твоим бескрайне щедрым спонсором встречусь. Последний раз спрашиваю, Луковица, назови мне его имя.

— Далось оно тебе! Если хочешь знать, то у меня их не менее двух в месяц обычно бывает.

— И каждый имеет по миллиону в валюте? И готов выложить за такое сомнительное удовольствие, как… в общем понятно, — скривил такую пакостную рожу и так выразительно смерил меня взглядом, что смысл дошел до меня и без завершения фразы.

— Советую остановиться и уберечься от скоропалительных выводов. Но если готов верить мне на слово, то да, с бедными мальчиками обычно не вожусь.

— Как же тебе не повезло-то! — захохотал он так, что на нас обернулась проходящая мимо женщина.

— В смысле?! — от непонимания подобного высказывания даже притормозила и остановилась посередине какой-то улицы.

— Что не ясного?! Этот месяц имею в виду. Мало того, что имеешь рядом только одного мужчину, так еще и меня, вдобавок.

— Это, да, — как было не согласиться, когда говорил чистую правду. — Но я не расстраиваюсь. Потом наверстаю!

— Вряд ли, — его тон мне не понравился.

Вроде говорил вполне спокойно, но было в голосе что-то такое, отчего мне не захотелось больше задавать вопросов, выяснять что-либо и, вообще, продолжать беседу на эту тему. Он отвернулся от меня, я отвернулась от него, но шли мы по улице, по-прежнему держась за руки. Инициатива взять меня за кисть была его. Понятно, что боялся моих новых выкрутасов. Если честно, небезосновательно. Была мысль что-нибудь выкинуть. Но его жесткая теплая ладонь подействовала успокаивающе.

— Мы пришли, — сообщил он мне, когда приблизились к маленькому скверу на маленькой площади возле небольшого совсем здания вокзала. — Садись на эту скамейку. Да, сюда. Сидеть станешь смирно и дождешься моего возвращения. Отлучусь всего на несколько минут, не успеешь соскучиться. Что смешного сказал? Нет, я кого спрашиваю? Что ты смеешься?

Мои губы и, правда, кривились в усмешке, и глаза приходилось от него прятать, так как опасалась выдать свой ехидный вопрос. Меня так и подмывало узнать у него, нет ли и здесь у него какой зазнобы, и неужели ему хватит на свидание всего несколько минут.

— Не хочешь говорить? Ладно, обойдусь неведением. Может, так оно даже лучше.

Во мне точно поселилась какая-то смешинка, уже не сдерживаясь, принялась смеяться в голос. И дело это оказалось заразительным. Ну, никак не могла остановиться. А потом вдруг, раз, и охота веселиться пропала.

— Что это ты собрался делать? — свесилась со скамейки в его сторону, чтобы удобнее было наблюдать, зачем ему понадобилось снимать свой ремень и приседать рядом со мной на корточки. — Ты это что?! С ума сошел!

Оказывается, ему пришло в голову привязать мою ногу к лавочке. Ни много, ни мало. Захватил щиколотку какой-то хитрой петлей, затянул потуже, а другим концом ремня закрепился к изогнутой ножке скамейки.

— Мне так спокойнее, милая. Теперь тебе много времени понадобится, чтобы покинуть это место. И еще, должна знать, что останешься под присмотром. Меня рядом на некоторое время не будет, но за тобой будет вестись наблюдение. А так, не горюй, конечно. Можешь, даже, еще посмеяться, Луковка.

Сказал, хмыкнул, наблюдая мою вытянувшуюся физиономию, и, развернувшись, быстро пошел в сторону вокзала. Смеяться мне больше не хотелось. Проследила за его спиной до самого того момента, когда скрылся за массивными дверями здания, и, снова наклонив голову, принялась изучать кожаную петлю на своей щиколотке. Сидела она плотно, нечего было и думать даже палец под нее просунуть, не то, что вынуть ногу. Тогда стала интересоваться другим концом ремня. Может, получилось бы ту петлю растянуть или развязать? Кончилось тем, что сломала ноготь на указательном пальце, а силку все было нипочем.

Потом мне вдруг вспомнились Сашкины слова, что он здесь был не один, а с сообщником. Может, с сообщницей? С той самой женщиной? Где она тогда могла быть? Осмотрела все скамьи в сквере. Только на двух сидели женщины подходящего возраста. Потом одна из них ушла в сторону остановки общественного транспорта. Тогда уже все мое внимание обратилось к той, единственной, что продолжала сидеть напротив, но чуть правее по дорожке.

Она сразу показалась мне подозрительной. Когда мы только подошли сюда, та особа уже здесь была. Должно быть, заранее договорились о встрече. Вопрос в том, когда? Я не видела, чтобы Александр кому звонил. Даже не наблюдала, чтобы доставал телефон. Так, так. Неужели, заранее все предвидели и спланировали? Вот это, да! Припомнила еще, что Сашка, прежде чем усадить меня на эту скамейку, некоторое время озирался. Точно, ее высматривал! Вот, змей!

И что она из себя представляла? Блондинка. Надо же, а ночью, когда за ними подсматривала, не смогла рассмотреть цвет ее волос. Рост тогда ее отметила, точно. Но дама сидела, положив ногу на ногу, держала в руке свернутый трубочкой журнал и вертела головой, изредка останавливая взгляд на мне. Да, в таком положении рост ее было не определить. Может, и тот, а там, кто его знал. В остальном, производила впечатление деловой женщины. Рядом с ней рассмотрела дамскую сумочку, вполне приличную, и ноутбук в чехле из кожзаменителя.

Зачем ей было таскать за собой такую тяжесть, если ее задачей была слежка за мной? Или я ошибалась? Может, круг ее обязанностей был шире? Как мало я в этом разбиралась, было от чего расстроиться. А вдруг, это и не она вовсе за мной присматривала? Тогда кто? Может, это вовсе и не женщина? Пока ломала над этим голову, дама вдруг оживилась, помахала приветливо вдаль рукой и, поднявшись со скамьи, заспешила навстречу долговязому мужчине, что вышел из автомобиля, остановившегося на углу площади.

— Так, так! Он снова меня провел. Ну, Сашка!

К такому выводу пришла, потому что теперь точно подумать было не на кого. Все лавки оказались пусты. Кинула взгляд на здание вокзала, не показался ли там этот прохвост. Но нет, его не наблюдала, и принялась выискивать информацию, которая помогла бы мне определить, в каком городе находилась. Здание самого вокзала мне в этом нисколько не помогло. Что с того, что над ним высились буквы «вокзал»? Нет, чтобы написать название города. Хотя, конечно, оно имело место быть по другую сторону фасада. Как без этого?!

— Грустно, — сказала сама себе и принялась рассматривать редких прохожих.

На дорожке показался долговязый подросток. Делать ему, по всему, было нечего, и он праздно шатался по привокзальной площади, может, поджидал кого. Мне это было неважно. Решила дождаться его приближения и задать один простой вопрос. От нетерпения начала немного елозить по лавке.

— Мальчик, скажи, пожалуйста, это какой город? — чуть не дотерпела и прокричала это за несколько секунд до того, как он со мной поравнялся бы.

Ему, отчего-то вопрос не понравился. Весь нахохлился и в мою сторону стал смотреть с подозрением. Что я такого странного спросила? Что, все приезжие должны знать название, что ли?

— А у тебя на ноге что? Петля? — вот, глазастый попался. — Ты больная? Буйная, что ли?

— Иди, куда шел, шпана! — он мне и раньше, издалека, не очень показался, теперь тем более.

Но пацан отходить далеко не спешил. Даже тогда, когда пугнула его, резко приподнявшись с лавки в его сторону. Отпрыгнул, увеличил расстояние до меня на пяток метров и встал у дерева, решив еще за мной понаблюдать. Вот, негодяй! Нет, чтобы просто сказать название города и пройти мимо. Определенно, плохо у них здесь поставлена работа с молодежью. Шатаются бездельники целый день по городу. Никакого культурного досуга им не организовали, вот они и бродят. Вон, выглядывал из-за массивного ствола, забаву себе придумал, за мной подсматривать.

Чтобы на него не раздражаться, повернула голову в другую сторону. А там, как раз, ко мне приближалось мое везение. В виде двух молодых мужчин, спешащих в сторону остановки. Они меня не замечали, были заняты разговором. Еще было похоже, что между собой спорили. Особенно один увлекся и темпераментно доказывал свое мнение второму, усиленно при этом жестикулируя. Я приготовила стандартный вопрос про текущее время, чтобы мягко привлечь к себе их внимание. Уже позже собиралась уточнить название города. А если бы мне повезло, то попросила бы еще приподнять край тяжелой лавки, чтобы снизу стащить с ножки кожаную петлю.

— Мужчины! Извините. Вы не могли бы сказать, который час? — я была очень мила, когда задавала им вопрос.

— Что? — притормозил первым тот, что больше махал рукой. — Ах, время! Пожалуйста!

Только он задрал рукав рубашки, чтобы взглянуть на часы, как мне на плечо легла знакомая ладонь. А в следующий момент Александр уже склонялся надо мной и целовал в макушку.

— Спасибо, — он же и поблагодарил мужика за любезность, когда тот ответил на мой вопрос. — Дорогая, ты меня заждалась? Сейчас уже подойдет наш поезд, совсем немного осталось, всего через десять минут.

Ну, надо же, что бы ему еще было задержаться. Я уверена была, что у меня получилось бы освободиться. А тут еще послышался шум в громкоговорителе, и следом за ним голос диктора объявил, что прибывал поезд. Услыхав конечные пункты следования состава, я окаменела.

— Вставай, Лара, это наш. Давай! Я взял билеты.

— Это… что же… Это же… — лепетала, никак не находя в себе силы прийти в сознание. — Это я…

— Пошли, пошли, Лара. Мы можем опоздать, — ему пришлось поднять меня с лавки, как только отвязал ремень, ухватить под руку и почти принуждал идти.

Шальным взглядом я повела по сторонам, соображая, как близко была от Москвы все это время. Заметила парня, который все еще таращился на меня из-за дерева. Теперь он точно уверовал, что у меня помешательство, такой дикий имела в тот момент вид. Осмотрелась еще по сторонам и осознала, что идти с Сашкой никак не хотела. Оттого и принялась, как могла стопорить наше с ним движение.

— Эй! — он меня легонько тряхнул и склонил голову к самому моему уху. — Сопротивляться не советую. Не пойдешь сама, понесу. Ты меня уже знаешь.

— Не хочу, не хочу, не хочу… — не говорила, а скорее лепетала.

Да, не было ни во мне самой, ни в голосе больше жизни, будто вся вышла, как только догадалась, что все это время мы скитались в лесу где-то между Питером и Москвой. Точно, взглянула потухшим взглядом на надпись с другой стороны вокзала, раз он в тот момент тянул меня мимо нее, и еще раз в этом убедилась. Знай, я это раньше, непременно добилась бы своего и сбежала бы. А там… вышла бы на шоссе и поймала бы попутку. Эх! Знать бы, где упадешь, соломы бы постелить.

К тому времени Александр подвел меня к составу. До нужного вагона оставалось пройти метров тридцать. Они мне давались труднее всего. Ноги просто отказывались передвигаться, как если бы знала, что иду в тюрьму. Заметив мое состояние, Сашка не стал мешкать и, перехватив меня поудобнее, легко поднял на руки и прижал к себе так, чтобы уже совсем не могла ни вырваться, ни пошевелиться.

Я и не пыталась. В теле образовалась бесконечная слабость, а в душе безволие. К борьбе и сопротивлению не способна была совершенно. Но у него, похоже, были другие соображения, оттого и прижимал к себе все крепче и крепче, по мере нашего приближения к вагону.

Рядом с ним стояла проводница, дама лет около сорока-сорока пяти. Приметив нас, развернулась лицом и с интересом наблюдала, как к ней подходили. Она окинула взглядом Александра, но совсем мимолетно, а потом внимательно принялась рассматривать меня.

— Вот и мы. Это Лариса. Мы можем пройти? — заулыбался ей Сашка и приподнял меня чуть вверх, как если бы хотел продемонстрировать.

— Конечно, — женщина осмотром осталась довольна, улыбнулась мне приветливо и махнула рукой в распахнутую дверь СВ вагона. — Проходите.

Уже в спины нам прозвучал ее вопрос, что нам принести, может, хотели бы чаю. Сашка ответил согласием и потащил меня к купе. Как только вошли, состав дернулся и сначала со скрипом и рывками, потом уже плавно стал набирать скорость. Опустив меня на мягкий диванчик, удобно подложил под спину подушку, как если бы серьезно заботился о моем комфорте. Я с него глаз не спускала. Что хотела увидеть? Настоящее его лицо? Так вот оно. Симпатичное, мужественное, глаза так просто завораживали. Змей искуситель, никак не меньше.

Мне хотелось знать, что же он, все же, задумал. Какую вел игру? Сомнений не было, что не стоял на моей стороне или за позиции отца. Второе, если только чуть. Тогда на чьей? Кто же был тот неведомый будущий супруг? Может, он и был? А что?! Прикинулся водилой, проник в дом… Для чего? Тут все было ясно. Хотел сам оценить обстановку, разведать, кого ему подсовывали на роль жены. Похоже? Почему нет? Дело-то серьезное. Я тоже, если бы могла, хотела бы все знать заранее.

А если все так, как мне теперь думается, то, что имела? Я, знамо дело, сваляла дурака, предстала перед ним не в самом лучшем свете, еще и сама постаралась на себя наговорить. Ну, ладно, с этим уже ничего поделать было нельзя. Здесь папины миллионы, положенные мне в приданное, смогли бы потом сгладить неблагоприятное впечатление от знакомства, так сказать. А как он, кстати, относился к деньгам? К очень большим деньгам? Вспомнить бы его лицо…

Я задумалась, припоминая наши обсуждения выкупов, вознаграждений и просто денег, когда о них заходила речь. Мне не показалось, что выглядел алчно. Скорее наоборот, заподозрила в нем прохладцу к тем вопросам, хоть и высказывался положительно. Что это мне давало? Пока не знала. Но если не мое приданое, то, что его во мне интересовало? Мнение, например, обо мне высказывал. Помнила, как назвал стервой. Слово мне упорно не нравилось, как тогда, так и сейчас. Выходило, что я ему не приглянулась. Тогда зачем вязался? А что, если просто из спортивного интереса?

Догадка показалась стоящей. Следовало обдумать ее тщательнее. Что я про него знала? Очень мало. Сведений никаких, были одни ощущения и домыслы. Его некоторые навыки, умение выживать в любых условиях, например, склоняли меня решить, что мог быть человеком военным. Вспомнила тренированное тело, выше всех похвал мастерское обращение с холодным оружием, машину водил, как если бы делал это уже сто лет. На банкира или промышленника похож не был, это точно. На торговца, тем более. Оставался военный. Привык, одним словом, к преследованиям, военным действиям, марш-броскам, захватам. Похоже, очень даже. А то, что бабник? Почему, нет? Тоже подходило. Своего рода преследование, захват, только теперь уже на любовном фронте.

— Что-то ты стала слишком задумчивой, Луковица, — ему надоело стоять надо мной и рассматривать со стороны, взял и сел рядом.

Это что же? Если станет моим мужем, так и будет меня теперь всегда звать этим овощем, с тревогой подумала и взглянула ему прямо в глаза. Они у него были настороженные, не злые, но и привычной насмешки в них не наблюдалось. Тоже понял, что развязка близка, и, похоже, на веселые мысли она его не располагала.

Так что же получалось, если предположить, что отец выбрал мне в мужья этого солдата? Я ему доверия не внушала. Мнение о моих нравственных устоях у него складывалось на двойку с минусом. На характер мой жаловался с первых минут нашей встречи, после моей травмы головы, разумеется. До того, мне до него дела не было. Точно помнила, что не привечала этого типа, а скорее игнорировала. Правда, был эпизод, так, крошечный, когда с выставки вез меня домой… Но это не считалось: длился всего ничего, и выпивши была. Так, так, картина маслом! По всему, у него за все это время должна была выработаться ко мне стойкая антипатия. Ничего себе начало для брачных отношений!

Ладно, это все про него. А я что? Как сама к нему относилась? Могла представить его своим супругом? Не понятно почему, но ответ получился положительным. И, правда?! Могло же быть, что отцу взбрело бы в голову выдать меня за старца, например. Нет, это вряд ли… Он же внука хотел, про свежую кровь, что-то там говорил. Только подумала про зачатие ребенка, как меня бросило в жар. Пришлось даже отвести от Сашки глаза, чтобы не понял, какие картины пошли чередой у меня в голове.

Немного отдышалась и принялась рассуждать дальше, стараясь больше не допускать в мозг эротических видений с этим синеглазым чертом. Не было от них проку, только выбивали из колеи и мешали размышлять. И так, на чем я остановилась? Да, вариант старца отмела совсем. Дальше представила здоровяка безмозглого из бывших братков, к примеру. Реакция была отрицательной. Про толстяков вообще думать не хотелось, не мой тип. Худосочные мне были ближе, но хорошенько обдумать такой вариант не получилось, так как мысли про Сашку снова змеями заползли и в душу и в голову. Решила сдаться, оставить сравнения совсем.

Из всего выходило, что Александр мне, как мужчина, подходил. Но вспомнила моментально, что не только мне. Много на него было желающих, однако. Да и он мало кому отказывал, как могла уже убедиться, легок был на амурные дела. Как было быть с этим? Вопрос! Одно дело самой крутить любовь, другое знать такое про твоего избранника. И потом, легко относящиеся к связям жены на стороне, мне пока знакомые мужики не встречались, а этот спокойно мог устроить ад, если бы только что заподозрил. Почему-то была в этом уверена. Одним словом, сам мог шляться, где угодно, а супруге наверняка наказал бы дома сидеть и детей растить. Мне оно надо? Могла очень даже себя и не выспрашивать, не грело, ответ был отрицательным.

— Определенно, ты что-то задумала, Ларка. Я же вижу, как напряглась, нахмурилась…

Договорить не успел, в дверь постучались. Когда он ее открыл, вошла проводница. Она принесла нам чай, поставила на стол и развернулась, чтобы уйти. Проследив за ней до порога, я надумала поинтересоваться, как скоро прибудем в Москву. Но произнести ничего не получилось. Приподнялась, было, с подушки, только разжала губы, как их мне и запечатали. А все Сашка! Метнулся в мою сторону, обхватил меня всю руками и приник в жарком поцелуе. Разыграл все, как по нотам, будто нас прервали недавно стуком, а он не мог дождаться теперь окончания чужого вторжения в наше купе.

— Ох, любовь, любовь! — повздыхала проводница, закрывая за собой дверь. — Как есть, молодожены!