Глава 5

— Что ты ей наговорил? — спросила Александра, когда смогла выровнять дыхание.

— Так, чепуху всякую! — отмахнулся он от обсуждения этого вопроса.

Его больше интересовал овал моего лица и начавшие быстро припухать губы. Водил по ним указательным пальцем, и делать это ему больше нравилось в тишине, поэтому и не приветствовал разговоры.

— Я ведь только хотела узнать… когда… в Москву…

Нет, он никак не расположен был на беседу, поэтому и запечатывал мне рот, как только хотела заговорить. Подозревала, что еще и распалялся больше, если пыталась настоять на своем. Поцелуев ему скоро стало мало, а вот одежды на мне он посчитал, что слишком много. С себя тоже стащил рывком футболку и задышал много глубже и чаще, как только почувствовал своим животом мое мягкое теплое тело под собой.

Пока он доводил меня до обморочного состояния ласками, а себя до сумасшествия незаконченностью действия, время пролетело в один миг. Казалось, ничего его и не прошло, а по коридору прошествовала проводница и оповестила пассажиров, что подъехали к пригороду Москвы. Это сообщение нас отрезвило. Худо-бедно, но оторвались друг от друга и сели на диване рядом.

— А чай давно остыл, — дотронулась я дрожащими пальцами до стакана. — Будешь?

— Давай, — он взял его твердой рукой, но задержался чуть дольше, чем требовалось, чтобы просто принять, поласкав немного мою ладонь.

Я пила холодный чай маленькими глотками и косилась в окно, наблюдая за мельканием домов, улиц, фонарей, машин, автобусов, пешеходов. Он осушил свой стакан в один момент, как если бы испытывал нестерпимую жажду, и подозревала, что нисколько ее не утолил.

— Ты готова? — спросил меня, когда поезд остановился у перрона, и из вагона вышли почти все пассажиры. — Тогда пошли. Давай, Лара, руку.

Мы двинулись по коридору, потом по территории вокзала, вышли и прошли еще до платной автостоянки. Там нас поджидала моя машина. Сашка, молча, открыл передо мной дверь, приглашая сесть. Я повиновалась. Он тронул автомобиль и погнал его на предельно допустимой скорости в сторону пригорода. Дорога легко узнавалась, вела она в мой загородный коттедж, тот самый, где видела себя в воспоминаниях, сидящей у камина. Ехали снова в молчании и даже не смотрели в сторону друг друга.

Когда въезжали в ворота, уловила разницу между тем, каким помнила свой дом, и им теперешним. Я не представляла, что он так охранялся: двое крепких парней около автоматических ворот, троих заметила, прохаживающимися вдоль изгороди, еще один встречал на входе в дом. Может, не все еще было в порядке с головой, но раньше не могла припомнить ничего подобного, только старый сторож, по совместительству садовник, жил в гостевом домике при въезде. Но от вопросов воздержалась, заметив по напряженному профилю моего спутника, что он их не одобрил бы.

Мы с Александром прошли в глубину дома. На всем протяжении пути он был внимателен и не забывал о галантности перед дамой, при этом оставался очень сосредоточенным и уверенным. Как только я села в кресле в гостиной, протянул мне телефон, не говоря ни слова. Но мне не хотелось, уж совсем, оставаться бессловесной куклой в его руках. Хоть сразу угадала его желание, но исполнять его медлила.

— Ты же знаешь, кому должна позвонить, Лариса, — чуть склонил в мою сторону голову.

Он стоял надо мной, наблюдал, как вертела в руках его мобильный и медлила, медлила, сколько было можно. Понимала, что это было бесполезно, а ничего не могла с собой поделать. На каминной полке глухо тикали бронзовые часы с купидонами, по иронии, именно они отсчитывали те последние минуты.

— А давай, я не стану звонить, Саша? — решилась произнести и подняла на него глаза.

Еще пару минут мы мерились взглядами. Мой обычный серый был против его яркого синего. По глазам поняла, что спросила зря, а Александр понял, что я все прочитала в его взгляде. Поэтому, наверное, и не стал ничего отвечать, только еще раз кивнул в сторону трубки. Но я ею не воспользовалась. Его мобильный положила на журнальный стол, а сама поднялась и прошлась до комода. Там стоял стационарный аппарат, им я и воспользовалась. Сняла трубку, но набирать номер снова не торопилась.

— Скажи только одно, прошу, очень. Это ты? Или нет?

По тому, как напряглись мышцы его лица, и по реакции зрачка, догадалась, что ответ мне мог и не понравиться. Он не ответил вовсе.

— Тогда зачем звонить? — показала ему свою горечь, выплеснув ее вместе со словами. — Кому это надо? Тебе ни к чему, точно! А мне… Я его уважаю, — потрясла в воздухе трубкой, намекая на того, кому должна была звонить. — Да, не смогла полюбить, но зла не желала никогда. Если позвоню, то ни за что подставлю. Тебе-то это все зачем? Давай, просто дам слово, что…

— Звони! — таких приказов не ослушиваются, мне его прорычали в самое ухо.

— А если откажусь, то что? Ударишь, убьешь? Что кулаки сжимаешь, хочется со мной расправиться?

— Лариса! Послушай меня внимательно. Если ты меня ослушаешься, то все будет очень плохо. Ты понимаешь? У всех, будет все плохо. В том числе и у нас с тобой. Дошло до тебя, что хочу сказать?

— Хочешь мне внушить, что у нас с тобой есть будущее? — зачем-то принялась играться с телефонной трубкой, вертела ее и так, и этак, точно желала изобразить глубокую задумчивость или беспечность.

— Почему бы и нет?! — по тому, как прищурился, поняла, что пытался скрыть ложь. Или боль, но тут же себя одернула, решив, что, скорее всего, он не знал, что это такое «боль». — Я все равно его найду. Этого уже не избежать. Только вопрос времени. Поверь, так будет лучше. Если позвонишь сейчас.

— А ты знаешь, вы с ним похожи, — тоже прищурилась, и даже получилось еще и немного улыбнуться. — Вы оба опасны.

— Уже догадался об этом. Ведь это его люди прочесывали местность вдоль железной дороги, когда ты не приехала к нему в том поезде. И те двое… Мы на них еще натолкнулись недалеко от товарного узла. Помнишь? Они искали тебя. Такой у них был приказ. Да, Лариса, твой настоящий любовник, а не какие-то там модели и фотографы, мог бы дать за тебя миллион. И сделал бы это, будь у него такая возможность. Вот только ее у него не будет. Я не дам. Спросишь, почему? Так всем нам надо.

— Бред! Мне точно не надо.

— А со мной быть хочешь? Давай, говори начистоту. У меня есть такое желание. А у тебя? Будь честной! Молчишь. А ты трусиха. Не ожидал от тебя, Луковица.

— Не называй меня больше так. Прошло то приключение, я снова прежняя, а не овощ.

— Мне этого жаль. Та, Горе луковое, ты была мне желанна. Уверена, что в тебе ничего не осталось от той Луковки? А может, у нас все еще и не в прошлом. Может, все только начинается. Не думала над этим? Вот оно-то, это наше будущее и решается сейчас. А ты не хочешь меня слушать, Лара. Чтобы у нас с тобой случилось общее завтра, ты должна устроить мне с ним встречу. Как его зовут? Зачем так долго думать? Могу усомниться в твоем желании быть со мной. Последний раз спрашиваю, запомни. Ты со мной или против?

— Да. Только учти, Григорий Меншиков умеет за себя постоять, даже если бы я и подставила его когда, — сказала и повернулась к аппарату, набрала уверено номер и приложила трубку к уху. — Гриша, да это я. Все в порядке. В загородном доме. Что теперь говорить об этом, раз ничего не получилось. Нет, не надо приезжать. Это ничего не изменит, а просто…

Не ожидала, что Сашка вырвет у меня из рук трубку. А он взял и сделал это. Приложил ее к уху, а меня от себя отодвинул и не давал приблизиться на его вытянутую руку.

— Это я не дал вам встретиться в Питере. Имя? Александр Пологов. Хочу встретиться. Да, есть, что обсудить. Да. И она сейчас рядом. И тогда был с ней. Тоже я. Не сомневаюсь. Так что наша встреча? Согласен.

В трубке послышался отбой. Сашка ее отложил и взглянул на меня.

— Вот и все. А ты не хотела меня слушать. Вот увидишь, все будет хорошо. Завтра я встречусь с твоим Меншиковым. А послезавтра ты выйдешь замуж. Ты, Лариса, станешь самой красивой невестой на всем земном шаре. Даже не сомневайся. А фамилия твоя после этого станет Пологова. Удивлена? Вот увидишь. Но все необходимо доводить до конца. Поэтому мне и надо встретиться с твоим мафиози. Тебе только и останется, что завтра дождаться моего звонка.

— Что значит, доводить до конца? Никогда не любила слово «точка». Разве, не она бывает в конце?

— Не обязательно. Это мы посмотрим еще. А сейчас мне надо уйти. Не смотри на меня так. Завтра очень серьезный день, и к нему надо подготовиться. Экспромт там не пройдет, так- то. Ты станешь ждать моего звонка, Лара?

— Еще спрашиваешь?! Разве не наши судьбы, и моя, в частности, решатся завтра? Только я бы все сделала иначе. Послушай, Саша, я хорошо знаю Гришу, он не захочет сделать мне плохо или больно. Поэтому могла бы…

— Это мое дело. Женщина не должна сюда влезать. Тем более что история довольно сложной получается. Если бы только от меня все зависело, было бы гораздо проще. А так: твой отец, любовник, мой брат… Но не бойся, мы с тобой прорвемся. Верь мне, Луковка.

— Постой. Уже уходишь? Поняла, что так надо. Но зачем вокруг дома охрана? Опять, так надо? И что за свадьба? Это я поняла, что моя. Как там может быть без меня, но… Постой…

И вот я осталась одна. Нет, остались, конечно, и те ребята, что были расставлены вокруг коттеджа по периметру ограды и на въезде. Но они представляли собой строгие безмолвные тени. Попробовала наладить контакт с одним из них, с тем, кого посчитала главным. Да результата не получила, только вежливое внимание и молчание, больше ничего. Хорошо были вымуштрованы мальчики. А мне оставалось, не солоно хлебавши, убираться ни с чем в дом. Там обошла все комнаты, понаблюдала обстановку и вспомнила то, что, как бы, еще оставалось за кадром. Только после этого снова подошла к телефону.

— Папа?! Это я. Здравствуй.

Отец подъехал через сорок минут. Учитывая его обычную занятость и пробки на дорогах, очень ко мне спешил. Заметив его машину издалека, когда она еще только повернула к воротам, отчего-то разволновалась. В голову пришла мысль, что если его ко мне не пропустят. Но все обошлось, ворота моментально отъехали в сторону, едва охрана приметила номерные знаки. Именно так, не знакомую машину, а сверились со списком. Я хорошо все рассмотрела из окна второго этажа. А из этого следовало, что власть на данный момент папе не принадлежала, над охраной дома точно. Кто тогда здесь всем распоряжался? Александр? Было похоже на это.

— Лара, как ты? — отец стремительно вошел в зал первого этажа и сразу направился в мою сторону, увидев, как спускалась к нему по лестнице.

— Сядем, папа. Что происходит? Я поняла, что все очень серьезно.

— Как ты меня напугала, дочь! Разве, так можно? Чемоданы твои приземлились в Италии, а тебя там не оказалось! Где ты была все это время? Не звонила, никак не сообщила о себе и своих намерениях!

— Могу рассказать быстро и в двух словах. Могу постараться изложить все с подробностями, тогда на рассказ уйдет с час времени. Как пожелаешь?

— С тобой всегда было трудно разговаривать, — взглянул на меня с укором. — Я тебе говорю про свои тревоги, а ты…

— Полно. Ритуал общения между нами отработан на протяжении двадцати двух лет, ровно мой возраст без малого. Что же теперь-то его ломать и переходить на сентиментальность? Опять же, вспомни, как сообщил мне о том, что мне надлежит выйти замуж. Именно, надлежит. Это было твое слово. Разве, нет?

— Брось! — скривился, как от зубной боли. — Я всегда о тебе заботился. С этим ты не поспоришь. И твои интересы были у меня на первом плане.

— А ты в этом уверен? В моих интересах? Вдруг, они давно изменились? Или в моей жизни могло произойти что-то, о чем тебе не доложили. Трудно быть вездесущим и знать обо всем без исключения, если занят двадцать часов в сутки бизнесом!

— Хватит, Лара. Хоть ты меня пожалей. У меня сейчас столько забот! И ты мне их еще добавляешь! Давай, выкладывай свою историю в коротком виде. Так, скорее всего, будет лучше.

Что тут было сказать? Таков был мой отец. Другого у меня не было. Да и, подозреваю, менять его ни на кого не стала бы. Я его и такого любила.

— Теперь мне многое стало понятно, — откинулся он к спинке дивана, на котором мы сидели, выслушав мой короткий рассказ. — Ясно стало, откуда пошла такая спешка.

— А мне нет. Может, поделишься со мной своими соображениями?

— Времени нет. Дорогая моя, мне надо лететь, — начал подниматься с сиденья. — Еще столько надо сделать.

— А эта свадьба, папа? Она по-прежнему обязательна? И точно, что состоится через день?

— Конечно, она будет. Это сразу было понятно.

— Но почему так скоро?

— А это ты сама постаралась все ускорить, — ткнул он в меня указательным пальцем и свел брови у переносицы.

Весь его вид говорил о том, что из нас двоих я была врединой, а он белый и пушистый. А еще мне стало понятно, что пояснений и новых его высказываний уже не дождалась бы. Осталось вздохнуть и развести руками.

— Ну, извини! Не повезло тебе со мною.

— Ладно, не дуйся. Все образуется. И ты у меня умница и красавица, и жених на высоте. Так что… ладно. Мне сейчас некогда. Потом еще будет время поговорить. Потом у нас времени будет, хоть отбавляй. А сейчас мне надо все хорошенько обдумать, чтобы сделать следующий ход.

— Нет, ну, надо так… Ты хоть имя его мне скажи, жениха то есть. Как-то все у нас не по-людски, не находишь?

— А? Что? — он, хоть еще и топтался на пороге, готовясь его переступить, но мысленно был уже далеко отсюда. — Имя? Конечно. Что тебе имя? Черт с ним…

— Пап?! Стой!

— Что, Лара? — уже прокричал мне на ходу, лишь чуть повернув голову в мою сторону.

— Я могла бы… Ты, ведь, знаешь Меншикова? Если я…

Договорить он мне не дал. Затормозил так резко, что чуть не споткнулся на плитке крыльца, а потом сделал резкий шаг в мою сторону.

— Молчи, несчастная! Только не это! Я приказываю тебе выбросить из головы этого питерского разгильдяя!

— Ты всегда был к нему нетерпим, а он…

— Цыц, я сказал! — его глаза хищно блеснули, а рука протянулась к двери, чтобы закрыть ее перед моим носом и избавить его от созерцания моего укоряющего выражения на лице. — Только его мне сейчас и не хватало! Этого разбойника! Сиди дома и не высовывайся. Я понятно выразился?! Ох, уж эти мне бабы!

Остаток дня и половина ночи прошли для меня в хождении по дому. Я нервно вымеряла шагами все коридоры, залы и комнаты. О сне не было и речи. Голова представляла собой осиное гнездо, в ней гудело, мельтешили разные суетные мысли, а дельных не было и в помине. И тогда, а это уже ближе к двум часам ночи, я прошла в кабинет и уселась за письменный стол. Открыла ноутбук и принялась набирать текст нового рассказа. В это занятие ушла с головой, и оно помогло мне забыть, хоть на сколько-то, насущные проблемы. Они все равно ко мне вернулись, но уже после того, как нажала кнопку «отправить». Переслала свое новое детище в издательство и захлопнула крышку, выключив компьютер.

В не зашторенное окно, к которому подошла в следующую минуту, смогла наблюдать вставшее солнце. Лужайка и сад были залиты его светом. Перевела взгляд дальше, и в него попал крепкий молодец, стоящий на страже въездных ворот. В нем что-то изменилось. Нет, не могла я помнить его ни в лицо, ни в чем был одет. А теперь только и наблюдала, что его замерший профиль и напряженную фигуру в темном костюме. Но вот он чуть пошевелился, развернулся, в тот же момент поняла, что меня насторожило. На боку у парня висел автомат.

— Вот и военные действия начинаются! — прошептала хрипло и схватилась нервно за край занавески. — Что делите, мужики? Красавицу деву или миллионы ее папы?

Ноги сами понесли меня к телефону. Для этого пришлось спуститься на первый этаж. Схватила трубку и, с разбега, начала набирать номер Григория, уже позже сообразила, что связи с внешним миром не было. Телефон был вырублен. Заметалась по залу, соображая, что можно было сделать. Оказалось, что совсем ничего. Оказавшись рядом с окном, выглянула на улицу, но высокие деревья загораживали обзор. Не смогла рассмотреть ни охранника, ни самих въездных ворот. Чтобы это исправить, решила снова подняться на второй этаж, к тому окну, откуда недавно наблюдала за автоматчиком.

Оказавшись на месте, убедилась еще раз, что все было по серьезному. Прошлась на деревянных ногах по комнате из конца в конец. Конечной точкой замысловатого маршрута стал трельяж. Глянула в его зеркала и ухмыльнулась своему отражению.

— Краса девы очень даже сомнительна, — решила быть предельно честной перед самой собой.

На меня смотрело бледное лицо с ввалившимися глазами, вокруг которых еще и черные круги от утомления и бессонницы пролегли. Волосы были в беспорядке, спутаны и толком не мыты с неделю. Я, ведь, так и не удосужилась заняться собой, как снова обрела этот дом. Не до того мне было. И наряд оставался тем же: джинсы, футболка с оторванным низом.

— Ладно, зато, знаю, чем займусь в следующий час. Уснуть все равно не получится.

Развернулась и отправилась в ванную комнату. Пока напускала горячую воду, делала ванну с пеной, а потом отмокала в ней долгое время, все думала и думала. От размышлений чуть не выпала из реальности. Но сколько не утруждала себя, ничего путного в голове не складывалось. Выходило, что только и смогла, как убить время, реального решения проблемы найти не получилось. А все почему? Не делились со мной мужчины фактами, вот и витала во мраке домыслов и оговорок. Как бы точно знать, что и кто мне угрожали, тогда, возможно, и получилось бы дело.

Итак, разум задействовать не получалось. А интуиция вопила об опасности. Кому она грозила? Грише? Да, была согласна с тревожным биением сердца, только немного и прислушалась к своим ощущениям. Только при этом еще почувствовала надежду, что он сможет решить любую проблему. Насколько его знала, Меншиков шел по жизни широко и уверенно. Мало какая преграда могла бы его серьезно задержать, а остановить, уж вряд ли такое возможно.

Может, я волновалась за Пологова? Прислушалась и утвердительно качнула головой. Он сам не знал, какую силу решил обрушить на себя. Самонадеянно возомнил, что любая задача ему по плечу? Но что я про него знала? Очень мало. Только то, что, каким-то чудом, мог усмирять мой характер, порабощать волю, захватывать мысли. Не хотелось в этом себе признаваться, но ничего было не поделать. Чтобы уж совсем расставить все точки, созналась себе еще и в том, что думала о нем теперь постоянно. Ничего себе, провела с ним всего чуть с неделю, а готова была есть у него с руки и вилять хвостом, ожидая новой встречи, как какая-то болонка. Да, мало стала похожа на себя прежнюю, но это было фактом.

— Что же все-таки происходит? — громко спросила у тишины в комнате.

Что имела в виду под этим вопросом, определенно решить не могла. Так как в голове вихрем промчались видения из прошлой жизни, мелькнул образ отца, Гриша вспомнился в последнюю нашу встречу в Питере, а в конце уже привиделся Сашка и так и остался в мыслях, точно тот топор для колки дров застрял в колоде, не вытащить.

— На сколько у них могла быть назначена встреча? А сейчас сколько времени?

Что же я сидела в своей комнате? Вот, дурища! Он же должен мне звонить! А телефон был внизу, на первом этаже. Боже! Да он же не работал! Как тогда возможно станет узнать, чем закончилась встреча? Да я с ума сойду, если он мне не позвонит. Вскочила и понеслась в зал первого этажа. Телефон по-прежнему не работал. Дальше получилось, что как упала, в кресло, стоящее неподалеку, и горестно схватилась за голову. Сидела и раскачивалась из стороны в сторону, не знала как долго.

— Кх, кх! Можно войти? — из странного состояния забытья меня вывел чужой мужской голос.

Обернулась на него и увидела того мужика, которого недавно посчитала главным из моих сторожей и пыталась установить с ним контакт.

— Что вам надо?! — так на него рявкнула, что он даже замер на месте, не решаясь сделать навстречу мне и шаг.

— Это вас, — протянул ко мне руку, оставаясь на пороге прихожей.

Присмотрелась и заметила мобильный телефон. Вот, оно что, только так можно было получать новости извне.

— Давайте сюда! — разрешила ему приблизиться. — Да. Слушаю.

— Лариса! — Сашкин голос звучал ровно и буднично. — Я сейчас нахожусь в обществе твоего друга, мы беседуем. Как понимаешь, наш разговор исключительно о тебе. Пытаюсь мирно договориться о твоем будущем. Вернее, о нашем. Но без твоего участия ничего не получается. Друг твой очень недоверчив. Хочет из твоих уст услышать, что ты сделала свой выбор из двух мужчин, но не в его пользу. Я рассказал Григорию Ивановичу, что свадьба уже завтра, что ты должна в этот момент примерять уже платье невесты, но он мне не верит. Милая, попрошу тебя подтвердить мои слова. Если не передумала о решении быть со мной, то скажи сейчас об этом, только и надо, что сказать «да».

И он передал трубку Меншикову.

— Крошка! Что ты со мной делаешь? — сомнений быть не могло, только Гришка называл меня Крошкой, никому другому не позволила бы. — Два года знакомства с тобой прошли для меня, как на вулкане. А теперь, что же ты творишь? Лара, какая свадьба может быть, если жених не я? Поверить не могу в такую несправедливость. Скажи быстренько, что пошутила, и я не стану сердиться, и даже отпущу этого скользкого гада целым и невредимым. Клянусь, что так все и будет. Ты знаешь, что мне начхать на твоего отца с его миллионами, мне всегда нужна была только ты. А что надо этому смазливому прохвосту, еще вопрос. Сколько ты его знаешь? Молчишь? Может, это не твой выбор, а родителя? Это тоже не проблема. Мне по плечу решить любую, только скажи. И лучше не по телефону.

— Гриша, — решилась его прервать, а голос так сел, что пришлось откашляться, не то он мог подумать, что это была не я. — Прости меня. Но ты ведь знал, что я к тебе привязана, как к самому своему близкому и дорогому другу.

— Лора, мы продолжим с тобой дружить, что бы ни случилось. Только я чувствую, что ты попала в беду. Да, не скрою, что надеялся еще и детей вместе воспитывать. Не судьба, значит. Но голову-то в петлю, зачем совать, Кроха? Давай, пошлем всех… и уедем куда-нибудь подальше. А, что скажешь?

— Не получится, Гриша.

— Да почему? Что там с тобой происходит? Ты на себя не похожа. Не узнаю свою любимую девочку. Такое впечатление, что тебя подменили. Или тебя заставляют сейчас быть такой. Почему, к примеру, мы говорим по чужому телефону? Где твой собственный? Почему молчит стационарный телефон? Видишь, сколько у меня вопросов? И это не все. Давай поступим так. Я сейчас к тебе приеду, и мы спокойно все обсудим. Только вдвоем. Ты и я. Идет? Ты сейчас в загородном доме?

Я быстро представила, как его машина въезжает в ворота, а ее расстреливают из автоматов. Мороз прошел по коже, а в горле сразу пересохло.

— Нет, Гриша, ни к чему это. У меня завтра свадьба. Прошу тебя, давай уже закончим разговор. Тот мужчина, что сейчас рядом с тобой стал мне очень дорог. Если я для тебя что-то значила когда-нибудь, отпусти его, пожалуйста. Не хочу произносить вслух, что он для меня значит, так как понимаю, что и так делаю тебе больно.

— Больно?! Пытаешься меня щадить?! Да я подыхаю здесь сейчас!

— Гриша!

— Что, Гриша?! Я хочу тебя видеть. Немедленно!

— Нет! Это ничего не даст! Я люблю его! Ты понял?! Выкинь меня из мыслей и своей жизни. Я стану ему женой. Я рожу ему детей. Ты мне, как брат. Понял?! Только. Брат. Все. Я все сказала. Прощай, Меншиков.

Последние фразы чуть не орала в трубку. Бросала их зло и отрывисто, как если бы его ими хлестала. Только мне и самой было больно. В груди саднило, в висках стучало, в легких к концу совсем не осталось воздуха. Когда договорила и нажала на отбой, руки сами повисли как плети. Я без сил откинулась к спинке кресла. Потом вспомнила про того охранника, что дал мне свой телефон и поискала его глазами. В комнате не обнаружила, тогда положила его мобильный на видное место и пошла к себе в комнату.

К тому моменту я уже все решила. Поняв, что все происходящее вокруг меня не было детской игрой и могло кому-то стоить жизни, надумала не предпринимать ничего. Как если бы плыла по течению. Хотел отец, чтобы я сидела дома и не высовывалась? Я буду сидеть. Желал он, по каким-то ему одному ведомым причинам, моего брака с Пологовым? Так тому и быть. Меня к Сашке тянуло. К добру ли, к худу ли, а желала стать ему женой. Про Меншикова думать было невмоготу, его я ранила здорово. Но все лучше, чем лежать ему бездыханным у меня перед домом, изрешеченным пулями. Это мне было не перенести. Он был мне дорог, очень. Если бы на одной чаше весов была бы его жизнь, а на другой мое благополучие, я бы не задумываясь, отдала все за него. А жизнь свою отдала бы? Подумала и решила обойтись без громких слов. И слаба я была и не представляла, что такое возможно было бы.

В общем, прогнала прочь все мысли. А то еще, чего доброго, накличешь беду. Пошла к себе в комнату, прихватив упаковку снотворного и воды. Прежде чем лечь в постель, заглотила изрядную дозу таблеток, хлебнула из стакана, чтобы проскочили быстрее в желудок, и приготовилась уйти от проблем, аж, до самого следующего дня. На пустой живот все получилось быстрее, чем предполагала.

На следующее утро меня еле растолкали. Когда открыла глаза, никак не могла понять, что происходит. Наверное, все же перестаралась с таблетками. Во рту было погано, и в голове, и на душе. Ходя, причем там была душа? Ее у меня, догадывалась, не стало. Куда-то делась. А сама я была, как после заморозки. Вроде та же, а на деле…

— Все к черту! — это первое, что произнесла, когда открыла глаза и рядом увидела отца, трясущего меня за плечи. — Что тебе надо, отче?

— Не дури, Лара. Времени осталось всего ничего, а тебя добудиться нельзя. Марш в ванную! За дверью ждет парикмахер, визажист, портной со свадебным нарядом и еще, хрен знает кто. А ты дурочку валяешь! Хороша будешь, нечего сказать!

— Папуля, я само послушание. А ты как? Разрулил там свои дела? Или как это называется? Эти твои бизнес задумки? Все ли ладно сложилось в твоих играх? Но ты не думай, я тебе ничего не поломаю! Ни, ни! Я самая послушная в мире дочь. Радуйся. Что ты скривился? Не эти ли слова хотел от меня услышать?

— Ты не на плаху свою голову положишь, дочка, а на мужнину подушку. Уверен, вы поладите. Еще потом спасибо скажешь. А сейчас кончай разговоры. Нам совсем ничего времени осталось до ЗАГСа, надо спешить.

Мы, конечно же, успели. Как могло быть иначе?! С папиными-то миллионами! Да приди ему охота, чтобы регистрацию провели в полночь, устроил бы. Захоти обряд провести в Кремле или даже на Луне, сделал бы. Или про Луну все же загнула? Ну, если только про нее… И так, я вся такая украшенная и разряженная прибыла на регистрацию вовремя. В отличие от жениха…

Меня проводили в комнату для невест. Там просидела с полчаса. Ожидание мне скрашивала подруга Милка, которая должна была стать свидетельницей. Еще в комнату постоянно забегал отец. Посмотреть на него, так, похоже, нервничал. Никогда его еще таким не видела. То бледнел, то краснел, то покрывался пятнами.

— Не пей, Лара. Кто дал ей шампанского? Какого черта?! Ты в своем уме глушить фужер за фужером? — выговаривал мне, но я видела, что мыслями был не со мной, а где-то далеко, далеко.

— А что такого? Немного можно. Для храбрости.

Как пошла вторая половина часа ожидания, так думала, что отец меня порвет на части.

— Отдай бутылку! Ты только посмотри на себя. На ногах-то сможешь стоять? Чтобы вас всех черти забрали!

— Мне и не обязательно… стоять, имею в виду. Меня теперь муж на руках станет носить. Разве, нет? А я думала, что так всегда бывает.

Тут в комнату влетела Милка, до этого выскользнувшая из нее на разведку.

— Приехали! Жених и его свита. Нас просят пройти на регистрацию.

— Ну, надо, так надо, — деловито изрекла я, поднимаясь из кресла. — Пройти, так пойдем. А, что, Мила, жених-то очень радостным выглядит? Как он тебе показался?

— Вполне. Серьезный мужчина, ничего не скажешь. Весь такой солидный. Еще симпатичный. Вполне.

— Это хорошо. Что ты его одобрила подруга, — я рассмеялась, а отец взял меня под локоть.

— Возьми себя в руки, Лара. Тебе и надо-то всего, что подпись на документе поставить.

— Так мало?! Будет сделано.

В руки мне водрузили букет невесты. Милый такой букетик, весь из себя изысканный, под стать моему наряду, макияжу, прическе, только я как-то из картинки выпадала. А может, и нет, со стороны, все же, себя не видела, только изнутри. И вот, мы церемонно так двинулись в зал регистрации брака. Или как там он у них назывался? Вошли и выстроились. Меня поставили на первую линию, в авангард, так сказать. Рядом со мной встал темный костюм. Почему я его так назвала? А как иначе, если мне его не представили? Ну, можно без конца звать женихом. Жених, жених, жених. Мне больше захотелось назвать Костюмом. Может, так его воспринимала? Кто против? Никто. А всем было по фигу! Да, я была пьяна. Но не настолько, чтобы не понять, что рядом встал не Сашка.

Что я испытала, когда поняла подмену? Ничего. То есть, душевную пустоту. Еще тогда закралась мысль, что чего-то в этом духе и ожидала. Иначе, как-то уж шоколадно все получилось бы. Прямо, как в любовном романе, хэпи эндом, называется. Нет, такое было не про меня. В жизни, вообще, редко бывает, чтобы бочка меду была целиком, без ложки дегтя. Вот и здесь так же было. Одним словом, богатые тоже плачут.

Но моих слез никто не увидел. Стояла вся такая прямая, с высоко поднятой головой. Когда пришло время, вполне грациозно подошла к столу и поставила свой размашистый росчерк на документе. Папа, наверное, вздохнул после этого с облегчением, видеть не могла, но догадывалась. Жениха немного рассмотрела, когда он, в свою очередь ставил подпись. В глаза бросилась седая прядь волос над виском. Неужели, все же, старцем оказался? Нет, возраст определила, как средний. Распрямился, посмотрел в мою сторону и, зачем-то, кивнул, как если бы ставил точку. Да, это был конец.

Следовало подвести итог. Я этим занялась за свадебным столом. Публика вокруг, как ни странно, веселилась. Даже Милка. Хотя, почему и нет? Свадьба, все же. А она была свидетельницей. И свидетель был хорош, даже мне понравился. Думала ничего не смогу чувствовать, но нет, к свидетелю потянуло. Но это решила оставить на потом, пусть сначала подруга с ним пофлиртует, успею заграбастать. Мне же надо было сначала подвести итог, точно это помнила. Только все оттягивала и оттягивала, потягивала шампанское и поглядывала по верху бокала.

— Что так рассматриваешь, жена? Не нравлюсь? — встретилась глазами с Костюмом и одновременно Седой Прядью.

— С чего взял? Смотришься солидно, — потерла указательным пальцем переносицу, как если бы поправляла очки, дай, мол, рассмотрю внимательнее. — И не очень и старый. К тому же, целуешься классно. Может, и еще на что дельное годен?

— Годен, годен! — его мои слова рассмешили.

Тут заиграла зажигательная, должна сказать, музыка, мне точно она пришлась по вкусу. Не обращая внимание на то, что новоиспеченный супруг еще что-то собирался сказать, вышла из-за стола и присоединилась к танцующим гостям. Танцевать мне всегда нравилось, что же было не воспользоваться таким случаем. За этим танцем был следующий. Я за стол так и не вернулась. То есть, не садилась. Только подходила, чтобы освежиться новым бокалом вина, и снова в круг к танцующим возвращалась.

Когда заорали «горько», я рассказывала что-то свидетелю. Чтобы он слушал меня внимательнее, держала его за лацкан пиджака. На тот самый крик, в смысле «горько», отреагировала. Как сейчас помнила, что взяла свидетеля за уши и смачно троекратно расцеловала. А он и не был против! Только в следующую минуту нас с ним разлучили. Оказывается, за моей спиной стоял Костюм, он взял за плечи, развернул и поднял на руки. Вот и сбылось мое пророчество, что теперь меня муж станет носить на руках. Он и понес. Долго так нес. А мне было все равно. Я взяла и заснула.

Пробудилась, когда уже солнце стояло высоко над горизонтом. Прямо в глаз мне светило, негодное! Я жмурилась, жмурилась, но потом решила, стоп, от судьбы не уйдешь, надо посмотреть правде в глаза. Веки распахнула и принялась осматриваться. Опа! Моя собственная комната! Лежала на своей же кровати в полном одиночестве. Пригляделась и заметила, что постель, все же вся измята, а я в костюме Евы. Что это значило? Не могла понять, воспользовались этой ночью моим телом или нет. А как бы мне самой хотелось? Призадумалась и пришла к выводу, что мне было на это наплевать. Ну, совсем меня это не трогало. Одним мужиком больше… А вот, на лицо, была другая проблема. А именно, тяжелейшее похмелье.

Хорошая вещь, однако, когда у вас до него, до этого муторного состояния, были душевные муки и прочая хрень! Отшибало все! Напрочь! Меня оно вырубило на двое суток. В этот срок никого и ничего не замечала, курсировала только между кроватью и унитазом, да смотрела в потолок. Может, кто ко мне в комнату за это время и заходил, не могла сказать определенно, так как все окружающее было как в дымке и за гранью понимания.

Но, наверное, меня, все же, кто-то навещал. Иначе, откуда брались стаканы с чаем и водой и таблетки от похмелья? Да, еще мне упорно подкладывали съестное. То кашу, то бутерброды, то еще какую-то гадость. Фу, как мерзко все это пахло! Это все я немедленно волокла к унитазу, и сама еще там на некоторое время задерживалась, нанюхавшись, к слову будет сказано.

Только на третьи сутки смогла обрести снова свое лицо. Это и в прямом и в переносном смысле, все вместе. Ближе к вечеру даже окрепла настолько, что смогла принять ванну, привести в порядок волосы, заплетя их в красивую колосовидную косу, и нарядиться в любимое свое платье. Приоделась же для того, чтобы пойти прогуляться. Как без этого? Для организма, говорят, полезно дышать свежим воздухом. А мой был ничем не хуже других, ему тоже хотелось экологически свежего воздуху.

Вышла на крыльцо, осмотрелась и направила стопы по дорожке вокруг дома. В окно кухни заметила свою повариху, Надежду Федоровну. Около гостевого домика повстречала дядю Ваню, садовника и сторожа. А вот, крепких ребятишек в костюмах нигде не приметила. Неужели жизнь налаживалась? Только об этом подумала, как заметила на подъезде к воротам незнакомую черную машину. Кого черт принес? Наклонила голову, чтобы подсмотреть в салон через начавшее опускаться тонированное окно, и смогла узреть Седую Прядь.

— Муженек пожаловал! — пропела ему, растягивая слова, и широко улыбнулась, чтобы смог наблюдать все мои зубы и порадовался бы, какая здоровая жена досталась.

— Я тоже тебе рад, женушка.

Его машина проехала дальше, прямо к крыльцу. Не пожелал, значит, ее остановить, выйти и пройтись до дома рядом со мной. Предпочел, чтобы поспешила за ним, а он бы с видом холеного барина поджидал у дверей, по-хозяйски положив руку на массивную бронзовую ручку. Понято, заявлял о своей власти. Не идиотка и догадалась. Но придури хватало, оттого и не стала к нему спешить, а когда, все же, подошла, продемонстрировала раскованную и очень женственную походку.

— Прошу, — открыл передо мной дверь.

— Благодарствуйте!

У него ко мне был разговор. Он сам так и сказал. Прошел в гостиную и сел в кресло, но после того, как я опустилась на диван. Продемонстрировал манеры, однако. Я их отметила, но как-то они меня не тронули. Закинула ногу на ногу и приготовилась слушать. А заодно и наблюдать. Кстати, моя голая коленка, у него под носом, впечатления не произвела, как и тонкая щиколотка, и вся стройная ножка в целом. Меня это не расстроило. Может, слегка позабавило, но больше этот факт понравился. Хлопот-то с ним тогда меньше ожидалось.

— Ты что, алкоголичка? — обещающее было начало разговора!

— А тебя это очень волнует?

— Угу. Волнует. Так, что? Есть неуправляемая тяга к спиртному? — выражение лица было строгим, но в глазах его заметила искры смеха.

— Отчего-то мне кажется, что подружимся, — прищурилась и постаралась изобразить спокойствие, хотя, все больше и больше хотелось рассмеяться. — Люблю допросы, знаешь ли.

— А отвечать на вопросы? Я жду.

— Это мы уже о чем? А то, я сбилась. Заслушалась и засмотрелась.

— Все о том же. Я спросил, не алкоголичка ли ты.

— А, это! Вроде, раньше не замечала такого за собой, — изобразила глубокую задумчивость, а потом решительно мотнула головой. — Нет. Не думаю. А что?

— Это хорошо. Не люблю таких женщин.

— А мужчин? — я решила тему развить, наверное, истосковалась по пустым разговорам.

— Что ты имеешь в виду? — вскинул он брови.

— Почему только женщины… мужики алкоголики тебе приятны?

Он убрал смешинки из взора, даже немного насупился. Видно, не привык упускать инициативу из рук. Поэтому продолжил уже другим, более строгим тоном.

— Я деловой человек. У меня много дел. Поэтому не намерен тратить свое время впустую.

— Приятно слышать, — я вся подобралась, приосанилась, изображая благоговение. — Я, как раз, та, кто тебе нужен. С младых ногтей вращалась в кругу деловых мужчин.

— Это ты сейчас про своего отца вспомнила? — пришлось поспешить ему кивнуть.

— Его в первую очередь. Но были и другие!

— Про других не ко мне, — хмыкнул как-то странно. — Я бы хотел поговорить про твоего родителя.

— Вся внимание.

— Ты знаешь, что он и мой отец были друзьями детства?

— Что-то такое рассказывал. Но почему были? Извини, твой отец…

— Да, он умер, — перебил меня, получилось довольно жестко. — Но дружбы между ними не стало задолго до этого скорбного события. И в его смерти я лично виню только твоего папашу.

— Так, так… вот оно что! — ничего не смогла с собой поделать, на губах моих заиграла недобрая ухмылка. — До меня начинает доходить… А ты слышал такое, что дети за отцов не в ответе?

— А ты и, правда, умненькая девочка. Александр был прав. А я ему верить не хотел.

Этим именем он ударил меня, как плетью. Невольно насторожилась и вскинула на него посерьезневшие глаза.

— Так вы братья? Родные? Не похожи, — в задумчивости начала крутить в пальцах кончик косы. — И что дальше? От меня тебе что надо?

— Ничего. Я уже все получил. Все, что твой отец задолжал моему и даже с процентами.

— А жизнь своего папы во сколько оценил? В стоимость нашего завода? Или она была тебе дороже? Наверное, еще и нашу виллу сюда приурочил? А может, даже, и яхту до кучи? Я правильно поняла, что вы с братом хапнули все наше добро?

— С тобой непросто, — поскреб он по мне колючим взглядом.

— От многих уже это слышала. А для тебя это только сейчас открылось? Нет? Сашка, наверное, поделился своими впечатлениями? Что же тогда со мной связался? Зачем понадобилась какая-то свадьба?!

— Не получилось иначе. Скажи спасибо своему отцу. Уперся, как баран, хотел, хоть какие, но свои условия пропихнуть. Не убивать же его было, за желание оставить дочери, хоть что-то. Пришлось жениться.

— Вот оно что! Разумно. До кровопролития не дошло, овцы остались целы. Так, так… И что папеньке удалось выхлопотать для меня?

— Этот дом, например. Ту, самую, виллу и яхту.

— Значит, ты у меня сейчас в гостях… А брак фиктивный.

— Ну! Это уж как получится! — скривился он в очень неприятной улыбке. — Как станешь себя вести, женушка. Если что, то у меня на руках все права имеются.

— Пустое говоришь, а еще называешь себя деловым человеком. Давай ближе к сути! Мне интересно знать, что осталось отцу. Или ничего? Точно? Круто! Совсем, совсем?!

— Что-то вроде пособия по безработице… все же, тесть, как, никак. А весь его бизнес теперь мой. Ты это хотела услышать?

— Теперь в моей голове прояснилось. И что, все же, хочешь от меня, муженек?

— Ты не моя забота. Если станешь вести себя тихо и мирно, то, может, и не увидимся особо. У меня сейчас забот невпроворот. Надо дела от твоего родителя принять, новую собственность изучить… В общем, в Москве в ближайшее время и не буду. Полечу осматривать новое хозяйство. Тебе советую жить скромно и тихо. Тем более что денег на твоем счету не так и много осталось. Нет, при разумных тратах тебе должно хватить. И на жизнь, и на содержание этого дома и виллы. Яхту советую продать. Ее ты, скорее всего, не потянешь, а я на баловство средства не отстегиваю. Другое дело, если мои слова и пожелания усвоила. Тогда, подброшу деньжат, в разумных пределах, конечно.

— Поняла. Большое спасибо. И так, дом, вилла и яхта оформлены исключительно на меня. Они в полном моем владении с правом продажи на мое усмотрение.

— Так. Сюда не стану вмешиваться.

— Надо же, как благородно!

— Если ты уже решила перейти к сарказму, то делаю вывод, что моя миссия подошла к концу, — он незамедлительно поднялся и театрально поклонился. — Желаю всего хорошего.

— У меня остался всего один вопрос. Мог бы на него ответить? — остановила его уже недалеко от дверей.

— Давай свой вопрос.

— А за свое доброе имя не опасаешься? Все же жена остается совсем одна…

— Имеешь в виду измену и прижитых детей? — его широкая улыбка показалась знакомой до боли в сердце. — Нет. Совсем. Прощай, умная девочка. Если и увидимся, то не скоро.

После разговора с этим типом поспешила позвонить отцу. Он не отозвался. Бесполезно было названивать и на его городской номер и на мобильный. Мне сделалось тревожно, поэтому вывела из гаража машину и погнала к нему в центр города. Дверь квартиры открыла своим ключом, обошла комнаты, осмотрелась. Перемен никаких не заметила. Вроде, все было по-прежнему. Попыталась отца дождаться, но в итоге просидела дотемна, а он так и не появился. Подумала и написала ему записку, что хотела бы с ним поговорить. Положила ее на видное место и поехала к себе.

Когда подъезжала к воротам коттеджа, приметила поблизости Тойоту внедорожник. Кто бы это мог быть, мыслей не возникло. Но ломать голову над вопросом, кого снова принесла нелегкая, долго не пришлось. Дверь машины распахнулась, и из нее вышел Сашка. У этого поганца хватило наглости мне улыбнуться. Что же, пусть радуется, если пришла охота. Я же его особенно не приветила, окинула спокойным взглядом и проехала мимо в автоматические ворота.

— Что, знать не желаешь? — он отчего-то удивился, заметив, что я с ним не поздоровалась. — И на порог не пустишь?

Я твердо сказала себе, что точки уже все в этой истории расставлены, и мне до него теперь не было никакого дела. Как, впрочем, и ему до меня. Кем он мне теперь приходился? Деверем, кажется? Оригинально мыслил гад, когда говорил о нашем совместном будущем. Вроде бы и не врал, а правда получилась убийственной.

Проехав по прямой метров двадцать, не удержалась и взглянула в зеркало заднего вида. Думала увидеть или его машину, разворачивающуюся в обратный путь, или ее еще стоящую и его понурую фигуру рядом. Но этот змей опять обманул мои ожидания. В тот момент, как посмотрела в ту сторону, Сашка как раз перемахивал через забор и приземлялся на моей территории. Как и подобает коту при падении вставать на все четыре лапы, так и этот хмырь твердо ступил на обе ноги. Я только с негодованием фыркнула, сожалея, что даже вывих ему не грозил.

Догнал он меня около гаража. Я только его закрыла, когда заметила сзади тень. Кто это там был, ничуть не сомневалась. Предстояло решить, что делать дальше. Устраивать шум с вызовом полиции из-за незаконного проникновения в мои владения, или, все же, пересилить себя и уделить этому гаду несколько минут? Мне не хотелось ни первого, ни второго. Получалось совсем грустно, без достойного выбора-то.

— Что тебе надо? — спросила грозно, не глядя в его сторону.

— Я скучал по тебе. А ты?

Как вам это нравилось? Мне нисколько не понравилось его нахальство и самонадеянность. Еле уняла себя, чтобы не заскрипеть зубами.

— Меня твой брат развлекал, — сказала и заспешила скрыться в доме. — Его светлый образ еще не успел стереться из памяти. Так что, проваливай. Надеюсь, не станешь ломиться в дом?

— Не надейся, стану.

— Пошел вон, Сашка! Сгинь! Одним словом. Убери ногу. Я кому сказала?! Сейчас охрану позову. Убирайся, дай закрыть дверь.

— Настоящую охрану только я могу тебе обеспечить, а не тот дедушка, что уже спать лег в том домишке.

— От себя самого? Это как?

— Просто. Обещаю, что не стану к тебе прикасаться, если сама не захочешь.

— Не захочу, это точно. Только время зря потратишь. Я теперь жена твоего брата, между прочим! Обет верности ему дала и намерена сдержать.

— Вы же не венчаны.

— И что?! Убирайся, сказала!

— Значит, что легко даст тебе развод, когда я его об этом попрошу. Через полгода точно такое можно будет сделать. И тогда уже я на тебе женюсь.

— Да? Всего-то через полгода? Ладно. Заходи.

Я схватила его за руку и потащила в гостиную. Он не упирался, за мной поспешал. Когда подошли к дивану, хотел сесть рядом и сразу потянул ко мне свои вездесущие руки.

— Туда! — я сказала, чтобы отсел в кресло. — Что тебе не понятно? Так-то лучше. И сиди тихо. Чтобы никаких объятий и поцелуев. Не то мужу на тебя нажалуюсь. Что ты смеешься? Я тебе кажусь смешной?

— Перестань пугать меня братом. Он в курсе, что я тебя желаю. Мы это с ним все обсуждали. Вот дай мне взглянуть на твое обручальное кольцо. Где оно, кстати? Ты его не носишь? А где оно? Давай его посмотрим. Мне интересно взглянуть на его внутреннюю сторону. Посмотри сама. Что видишь? Прочитай, что там написано.

— С любовью А. П. Что это значит?

— Александр Пологов. Моего брата зовут Сергей, как тебе известно.

— Ничего не понимаю. Что это значит?!

— Не кричи, Луковка. Я обещал тебе, что будем вместе? И слово свое сдержал.

— Что ты говоришь?! А подробнее можно? Желательно с того момента, как устроился в наш дом моим личным шофером.

— Хорошо. Расскажу. Давай только сядем поудобнее. Мне хочется пересесть к тебе поближе, милая. Разрешишь? — его хитрые глаза вносили смятение в душу, но я призвала себя к стойкости.

— Обязательно, как только закончишь рассказ. Начинай уже. И так, время пошло.

— Серега задался целью добиться, чтобы восторжествовала справедливость…

Он был хорошим рассказчиком. Подозревала, мог убалтать любого, а уж про любую и думать не хотелось. Речь его текла складно и красочно. Ну, просто заслушаешься. Если бы тема не касалась так остро моего семейства, я бы точно получила удовольствие. Но в результате его повести, выходило, что нас с отцом как последних лохов обвели вокруг пальцев. В результате операции, задуманной старшим братом и поддержанной младшим, то есть Сашкой, мой родитель лишился своего детища, любимого и неповторимого, а именно бизнеса. Братья свято верили, что имеют на это право.

Когда-то наши отцы совместными усилиями организовали первое предприятие. У них, по началу, все получилось гладко. Дело пошло, стало крепнуть и развиваться. Через некоторое время между ними возникли разногласия. История не нова. Партнеры поделили бизнес. Разошлись в море предпринимательства в разные стороны. У одного все сладилось, а у другого нет. Неудачник обратился к везунчику за помощью, а тот отказал. На этом ту старую историю можно было закончить, все с ней было понятно.

Следующий раздел повести имел больше действующих лиц. Там уже участвовали мы все: мой отец, я, Сашка и Серега. За нами потянулись, к несчастью, Меншиков и неведомая мне Мария. Последние пострадали просто ни за что! Гришка лишился меня, а так мы бы с ним еще долго могли встречаться и, чем черт не шутит, взяли бы и поженились. Девушка по имени Маша обожала Сергея, но у того была идея фикс, наказать бывшего партнера покойного отца.

Что же получили главные действующие лица? Сергей то, что желал: отнял бизнес, разрушил моему отцу жизнь. Но в придачу лишился любви Маши и исковеркал ей жизнь, а в свою внес головную боль в моем лице. Сашка, страж интересов брата и любитель острых ощущений, влез во все это из братской любви и из-за спортивного интереса. Как было не поиграться и не отработать лишний раз свои навыки опытного спецназовца?! Он, похоже, считал, что остался в чистом выигрыше. Его добычей стали: я, а в придачу ко мне брат отдал ему мой загородный дом, виллу на Капри и яхту. Именно поэтому он сидел сейчас передо мной такой уверенный и самодовольный. Может, я и ошибалась, может, он хотел сказать, что-то другое. Но у него тогда не получилось донести до меня свою мысль.

— Лара, когда ты перестанешь сердиться и остынешь, то поймешь, что все было сделано правильно. Мне тоже потом уже не по душе был твой брак с Серегой. Только без него не получалось бы добиться главного с такой легкостью. Но если разобраться, то это всего лишь крошечный эпизод. Он быстро забудется. Вот увидишь. Сергей вступит в права, даст развод. Сразу после этого мы обвенчаемся. Вот тогда ты и, правда, дашь обет верности. Только не ему, а мне. Луковка, иди же ко мне. Быть вместе нам и сейчас никто не может запретить. Я так по тебе соскучился…

Он, конечно же, уже пересел ко мне на диван. Подумать, что ему могли отказать, в его голову не приходило. Я чувствовала на себе горячие и ласковые руки, и его требовательные губы уже завладели моими. Но меня никак не отпускало напряжение, а изнутри еще и ощущала, ну просто арктический, холод.

— Скажи же, скажи, ты скучала по мне? Ты думала обо мне? — вопросами он меня так и осыпал, как поцелуями мое лицо, шею и грудь.

Только сомневалась, что ему требовались ответы. Догадывалась, что считал меня полностью завоеванной, своей личной и на всю оставшуюся жизнь рабой. Но твердокаменной я, все же, не была. Возможно, ему и удалось бы растопить мерзлоту внутри меня. Но времени на это нам отпущено не было. Как только часы, те самые, с купидонами, пробили новый час, почти сразу после этого раздался телефонный звонок.

Сашка не хотел выпускать меня из объятий. Даже сжал руки вокруг меня сильнее. Видно, надеялся, что гудок умолк бы. Но телефон звонил долго, а потом стих, но на минуту, и снова нарушил тишину гостиной.

— Не ходи, не бери трубку. Позвонят еще, если очень захотят. Пойдем в спальню, милая. Где она у тебя? На втором этаже? Нет, мне здесь тоже нравится. Только собираюсь любить тебя сильно и долго. Пришло наше время, Лара. Не зря я столько сдерживался. Теперь нам уже все можно. Я покажу тебе, что ты для меня значишь, как сильно тебя хочу. Пошли наверх.

Он собрался нести меня туда на руках. Еле от него отбилась. Уговорила подниматься первым, указала нужную дверь, а сама сделала несколько шагов, что следовало преодолеть до трезвонящего без перерыва телефона.

— Пошли всех к черту, любовь моя, и присоединяйся ко мне. Ждать долго выше моих сил. Даю тебе три минуты. Слышишь? Три! Не больше. Или приду и уложу прямо здесь, на этом вот диване, так и знай.

Не сомневалась, что так и сделал бы. Но я не задержалась надолго. Сняла трубку и ответила в нее короткое «да».

— Лариса Анатольевна?

— Да. Кто со мной говорит? — голос был чужой.

Это было очень странно, потому что номер был для своих, для близких. И я сразу почувствовала приближение беды. Она не заставила себя ждать. В ту же минуту мне сообщили, что у меня не стало отца. Мой папа застрелился. Что испытала в тот момент? Словами это передать невозможно. То смешение чувств не передаваемо. И оно меня сначала лишило сил, даже пришлось схватиться непослушными пальцами за столешницу, чтобы не упасть, а потом наполнило с избытком какими-то разрушительными и необузданными эмоциями. На кого они, получилось, потом выплеснулись? Правильно, на Александра.

Хотелось ли мне его убить? Не знала. Хотелось ли любить? Не знала. Винила ли его в своей беде? Да. Хотела отомстить ему и его брату? Да. Подозреваю, что почувствовала в тот момент ненависть к нему. Вспомнила его самодовольное лицо при расставании только что и ощутила внутри себя что-то дикое и необузданное.

Когда вошла в спальню, встретилась с его синими горящими глазами, и змея внутри меня начала скручиваться в упругую спираль. Но для броска было слишком рано. Что могла сделать маленькая змейка, хоть и с ядом и нестерпимым желанием укусить, если перед ней был опытный змеелов? Не имела сомнения, что этого прожженного в боях солдата голыми руками не взять. Смерила глазами его широкую голую грудь, понаблюдала несколько старых, почти сравнявшихся, шрамов, и поняла, что к боли физической он имел стойкое неприятие. Да и силы мои, против его мощи, были ничем. Рассержу сопротивлением, и только. Нет, я решила поступить с ним иначе…

В постели, почти безвылазно, провела с Сашкой двое суток. Ласкала, заводила, распаляла, доводила до исступления. К концу отпущенного нам судьбой и мною срока, он выглядел прилично утомленным. Я тоже, но внутри меня горело жаркое мстительное пламя, оно и придавало сил. Сашке было невдомек, откуда я черпала новую энергию. Правда, ему было не до размышлений в те двое суток. И не задумывался, почему на переносице пролегали морщины, как только вставала с постели, обещая ему вернуться через несколько минут.

Мне требовалось иногда от него отлучаться. Надо было связываться с агентом и заботиться о похоронах. Были и другие невеселые дела, требующие моего участия. Я жила в те минуты, как на автопилоте. Но возвращалась к Александру всегда с улыбкой на устах и с новыми затеями в любовной игре. Какой у меня был план? Наверное, тогда действовала по наитию. И до конца не могла знать, что в итоге получилось бы. Уже много позже он сформировался в голове в четкие задачи и действия. А пока, просто слушала свой взбунтовавшийся характер и шла у него на поводу.

— Милая, ты так меня уморишь! — после очередного акта любви Александр тяжело дышал, но все еще продолжал держать меня в объятьях.

— Устал? — улыбнулась ему, а внутри меня медленно начало разворачиваться змеиное тело. — Ничего, теперь отдохнешь.

— А ты дашь? — перекатился на бок, лег рядом, но продолжал за мной наблюдать, а еще водить пальцами по моему животу и бедру.

— Теперь точно дам, — сняла с себя его руку и отодвинулась к другому краю кровати. — Нам надо подниматься, Саша. Наше время истекло.

Поднялась и накинула халат. Когда завязывала на талии пояс, наблюдала за ним и его глазами.

— Какая-то новая игра, Ларка? У тебя появились новые интонации в голосе. Нечто демоническое. Что ты еще задумала?

— Ничего. Совсем ничего. Я так сказала потому, что дальше мне будет не до тебя.

Он еще ничего не понял, но инстинкты уже начали в нем работать. Я заметила в его глазах тревогу. Пролетела еле ощутимой поземкой и улетучилась. Но расслабленным его тело перестало быть. Сашка сел в кровати, натянув себе на бедра простыню, и начал меня рассматривать как-то по-новому.

— Что-то случилось? Ответь. Куда ты пошла?

— В ванную. А тебе надо уходить. Твое время закончилось.

— Что это значит? — улыбаться ему больше не хотелось. — Где мой телефон?

— Там, на трельяже.

— Черт! Почему он отключен? Это ты сделала? — он стоял нагой, красивый и сильный, а я последний раз на него полюбовалась, хорош был дьявол.

— Конечно, я. Кто же еще?

Сашка включил телефон и принялся изучать пропущенные звонки и сообщения. Пока читал записи, в задумчивости запустил руку в темные вихры и так и застыл на время.

— Так ты знаешь?! — развернулся в мою сторону и потряс в воздухе телефоном. — Значит, знаешь…

Он кинул мобильный на кровать, нагнулся, поднял с пола свои одежды и, молча, принялся на себя их натягивать. Уже когда застегнул последнюю пуговицу на рубашке, приблизился ко мне и хотел обнять за плечи.

— Мне очень…

— Заткнись! — вывернулась из его рук и заорала не своим голосом. — И уходи, — уже продолжила говорить совершенно спокойно. — Это мы с тобой прощались. Все, что здесь произошло, оно ничего для меня не значит. Понял? Не знаю, как у тебя на сердце, а у меня пустота. Больше знать тебя не желаю.

— Ты сейчас не в себе, Лара. Я все понял. Уйду немедленно. Когда понадоблюсь, звони. Приеду сразу же.

Мы развернулись друг от друга одновременно. Он пошел вниз по лестнице и на выход, я в ванную. Это был последний вечер перед похоронами. На следующий день было прощание и захоронение. На кладбище я дольше всех задержалась рядом со свежим холмиком земли, не в силах оставить отца там одного. Но ко мне подошел распорядитель и напомнил, что дальше следовали поминки, и без меня там было не обойтись. Пришлось последовать за ним.

Дальше во мне уже никто не нуждался. Можно было закрыться в доме и никуда не показываться. Я так и сделала. Жила затворницей. Больше лежала в постели, иногда совершенно одетая. Вытягивалась на спине и тупо смотрела в потолок. Иногда принималась бродить по дому, скользила по паркету черной тенью, не задумываясь, куда иду, зачем иду. Так прошло девять дней со смерти отца. Мне позвонила Милка и напомнила, что это значимая цифра, что родителя следует помянуть. Мы этим с ней и занялись. Помянули, чин по чину, как положено.

На десятый день мне вдруг сделалось нестерпимо тревожно. Пыталась в себе разобраться, только так ничего и не поняла. Но на глаза попалась старая записная книжка, это когда пыталась занять себя разборкой бумаг в письменном столе в кабинете. Начала ее листать просто так. А в итоге нашла в ней много чего интересного. Особенно важным показался телефон давнишнего знакомого.

— Интересно, жив ли еще этот авантюрист?

Взяла и позвонила. Результатом этого телефонного разговора стала моя встреча с тем шельмецом и, как следствие, распродажа самых ценных предметов старины из моего дома. Я бы хотела для некоторой цели продать квартиру отца, но этого пока сделать не могла, пришлось расстаться с личным антиквариатом. Сумма собралась нешуточная, ровно столько, сколько мне требовалось к сорока дням. Ясно, что не на поминки ее потратила. Поминали папу мы снова с Милкой вдвоем. И не на памятник, так как на него взяла со своего банковского счета, решив значительно урезать расходы на будущую жизнь.

А на сорок первый день со смерти родителя в мой дом ураганом ворвался Сашка. Он снова перемахнул через забор, так как ворота я ему открывать не собиралась. С треском и грохотом распахнул входную дверь и кинулся метаться по комнатам, выискивая меня. Нашел в спальне. Я только собиралась вставать с кровати, когда он ворвался ко мне в комнату. На него страшно было смотреть: глаза красные и бешеные, волосы не чесаны, желваки ходили ходуном.

— Твоих рук дело? Говори! — схватил меня за ночную сорочку и поставил на ноги, но только для того, чтобы в следующую секунду толкнуть в грудь и снова опрокинуть на постель. — Ты же знаешь уже, да? Говори!

— Ты о чем? — спросила спокойно, но его это только еще больше раззадорило.

— Не строй из себя… Твоих рук дело? Что же ты наделала?! А?! Глаза невинные строишь! А почему дом такой пустой? Куда все ценности дела?

— Ты о чем? — голос уже повысила, как требовала, все равно, от него ответа.

— Серегу убили. Я сразу понял, что заказали. На сороковой день смерти твоего отца. Это совпадение такое, да?! Придушить тебя, стерву, мало!

Схватился, было, за мою шею, сжал ее сильно, но выполнить угрозу не смог. Отстранился и, круто развернувшись, на той же сумасшедшей скорости помчался прочь из моего дома. Официальное известие о смерти мужа пришло ко мне только к вечеру этого же дня. Итак, я стала вдовой.

А на следующий день мне позвонил Гришка. Говорили мы совсем ничего. И так вышло, что он просто задавал простые вопросы, а я давала ему такие же простые ответы. Закончил разговор Меншиков. Просто сообщил мне, что завтра приезжает.

— Жди.

Прибыл в точно назначенное время. Ко мне в дом не приехал, назначил встречу в нашем с ним любимом ресторане. Небольшое такое было заведение, но с отличной кухней и изысканной обстановкой. Главным же его достоинством было то, что там можно было спокойно общаться без лишних глаз и ушей.

— Какую сумму ты, Крошка, выручила за свой антиквариат? Давай, говори начистоту, со мной можно, ты же знаешь, — спросил без перехода от предыдущей темы разговора о Питере, дороге, его и моих делах. — Ты сделала большую глупость, Лора. Разве не знаешь, что начнется следствие? Да, удивила ты меня, ничего не скажешь! Какой институт ты у нас заканчивала, дорогая? Это же надо так вляпаться.

Он еще минут десять обзывал меня разными словами, потом выдохся.

— Сделаем так. Сейчас пойдем в твой банк, и ты положишь на свой счет ту самую сумму, что имела на руках после продажи тех безделушек. Не перебивай. Так надо, и не перечь. Или ты решила сесть в тюрьму? Скажи, решила? Тогда не будем мешкать, время работает на следствие. Поднимаемся, дорогая, пойдем уже.

В городе он не остался. Снабдил меня только своим особым номером, для самой экстренной связи и укатил назад, в Питер. А мне еще оставил своего человека, сказав, что он меня сильно беспокоить не станет, только издалека присмотрит для его спокойствия, не более того.

Конечно, началось следствие по делу об убийстве Сергея Пологова. Меня несколько раз вызывали для беседы и дачи показаний. Нервов это стоило немалых. Если учесть, что к тому моменту еще пережила двое похорон, то понятно было, что выглядела так себе. А потом еще и здоровье мое стало давать сбои. То мутило, то голова кружилась, то спать не могла вовсе, а то могла впасть в спячку, чуть ли, не на ходу заснуть. Призадумалась над этим всем и пошла ко врачу. После его посещения, вышла из кабинета вся не своя. В таком состоянии пребывала несколько дней. Потом немного ожила.

А лето, тем временем, закончилось. Но сентябрь стоял на удивление теплый. В один из его солнечных дней ко мне приехала Милка, чтобы навестить и потрепаться о том, о сем. Мы уселись с ней в саду, удобно расположившись в складных креслах, подставляли ласковым солнечным лучам лица и оголенные руки и обсуждали общих знакомых. Вернее, она обсуждала, а я молчала и слушала.

— Не помешаю?

Сашкин голос раздался за нашими спинами так неожиданно, что мы вздрогнули, а подруга моя еще и вскрикнула.

— Можно с вами присесть, дамы?

— Снова перемахнул через забор? — пришла я в себя и недовольно повела плечом.

— Зачем? Твой садовник впустил. Все-таки я тебе родственник, Лариса, а ты видеть меня не хочешь. Правильно ли это? — понятно, что говорил больше для Милки, усаживаясь без всякого моего согласия в третье кресло.

— Что же ты от помощи отказываешься, Лара? Все же мужское плечо бывает не лишним, — подруга тут же принялась его поддерживать.

— Зачем пришел? — взяла в руки панаму и нахлобучила ее себе на голову, мне сразу расхотелось загорать.

— Виделся вчера с Серегиным адвокатом. Он хотел бы с нами как-нибудь встретиться. Насчет наследства хлопочет. Мы, ведь, двое с тобой у него в наследниках числимся. Я решил от своей доли по некоторым пунктам отказаться. В твою пользу, разумеется.

— Эти пункты, случайно, не имущество ли моего покойного отца будут? — глянула на него из-под полей панамы.

— Они самые. Мне из того ничего не надо. Ну, а остальное, все как положено. Ты жена, я брат. Все по закону.

— По закону, это хорошо. Мне Саша тоже ничего не надо из нажитого твоим братом, — сказала и надвинула панаму ниже на глаза. — Я бы тоже хотела отказаться, чтобы забыть всю эту грустную историю. Только, ведь, не получится. И ты ошибаешься, деверь, что нас, наследников, только двое. Так получается, что теперь нас трое. Я жду ребенка от Сергея.

Видеть его лицо не могла, специально закрылась полями панамы. Отчего-то стало страшно взглянуть ему в глаза. Но в следующую секунду ко мне кинулась Милка, начала поздравлять, тормошить и визжать, изображая радость за меня.

— Здорово! Как здорово! Мы все думали, что Сергей от нас ушел, навсегда и полностью. А тут, раз, и сыночек его появится на свет. Кровь от крови, плоть от плоти, так сказать. Надо же, как все получилось замечательно.

Она обняла меня крепко за шею и принялась целовать в обе щеки.

— Поздравляю, Ларочка. Ты скоро станешь мамочкой! — Милка так меня обнимала, что чуть не задушила. — А вы, Александр, рады, что у вас родится племянник? Что же вы весь, как окаменели? Подойдите же, поздравьте будущую мать.

— Поздравляю, — от его бесцветного голоса почувствовала укол в самое сердце. — Может, расскажешь мне, милая, что еще задумала?

Как хорошо, что в этот момент мы с ним оказались не одни. Не знаю, что было бы, не будь рядом подруги. Потому что каждой своей частичкой почувствовала вскипающий в нем гнев. Медленно, но верно, он заполнил Сашку всего. А поскольку выхода ему не было, то бурлил и клокотал в нем на подобие готового взорваться вулкана.

— Что я могла задумать? — откинулась дальше к спинке кресла и расслабилась, вытянув ноги, подставив их солнечным лучам. — Буду рожать, конечно. Все же, это не только мой ребенок, а еще и Сережин. Сохраню его, как память о нашей неземной любви. Если будет сын, назову Мишей. Мила, тебе нравится это имя? По-моему, неплохо будет вместе с отчеством. А? Михаил Сергеевич Пологов. На мой взгляд, звучит. А тебе, Саша, нравится?

— Очень! — зубами не скрипел, а жаль. — Так, с этим все ясно. Ну, мне пора. Еще раз поздравляю, и разреши откланяться.

— Всего доброго, — посмотреть в его сторону так и не смогла, струсила, хотя он и нависал надо мной еще какое-то время, пока не ушел.

— Слушай! — вся подалась ко мне Милка, как только Сашка скрылся из вида. — На нем лица не было, когда ты сообщила о своей беременности. Что с людьми делает жажда получить большие деньги! Нет, ты видела? Побелел весь, как помертвел. А вдруг, что задумает? Ну, чтобы младенец не стоял у него поперек дороги.

— Не посмеет.

— Я бы не была столь уверенной. На мой взгляд, тебе стоит его опасаться. Живешь здесь обособленно, охраны никакой. В доме вас всего две женщины: ты и кухарка. А из мужиков? Старичок садовник!

— Что ты предлагаешь?

— Не знаю. Надо подумать. Может, тебе охрану нанять? Наверное, это в рубль влетит? Да и этот, черт, шустрый уж больно. Такого трудно будет остановить. Или тебе уехать пока куда? На твою виллу, например.

— Он и там может достать, если захочет.

— Тоже верно. Что же делать? Могу предложить пожить у меня. А что? Комнату тебе выделю.

— Почти семь месяцев?!

— И что?! Под моим присмотром будешь. Родишь спокойно, а там посмотрим.

— Сама не знаешь, что говоришь. Но подсказку ты мне, все же, дала, Мила.

— Да, и какую?

— Пока не стану говорить. Рано. Надо ее хорошенько обдумать.

— Думай, голова. Только будь осторожнее. Этот мужик что-то против тебя имеет, уверена в этом.

Мила вскоре простилась и уехала. А Сашка меня этой же ночью навестил. И если бы во сне! Нет, явился во плоти. Как уже по заведенному правилу перелез через изгородь и проник на территорию. Я такой вариант предвидела, и попыталась от него забаррикадироваться. Закрыла все двери и окна, мышь бы не проскочила, вот как не хотела с ним больше видеться. Но под утро в спальне сделалось нестерпимо душно. Последнее время мне вообще часто не хватало кислороду. Я встала и открыла окно. Хотела только немного проветрить, а потом снова запереть на все замки, но прилегла и заснула.

Очнулась, почувствовав на себе чей-то взгляд. Как только открыла глаза, сразу увидела его в кресле напротив. Сидел молча, темным изваянием и наблюдал за моим пробуждением. Я вздрогнула всем телом, от крика удержалась, еле сдержавшись, и поневоле отодвинулась от него подальше.

— Не дергайся, не трону, — сказал и надолго замолчал, продолжая меня рассматривать.

— Зачем пришел? — натянула на себя зябко одеяло до самого подбородка.

— Кто бы мне сказал ранее, что стану лазить в окно к женщине… да еще к своей женщине и, вдобавок, от меня беременной… а она станет на меня так вот испуганно смотреть… Черт! Ларка, что ты с нами творишь?!

— Зачем пришел?!

— Возомнила себя мстительницей! — весь скривился при этих словах и болезненно дернул головой. — О чем ты думала, когда… Черт! Язык не поворачивается назвать тебя убийцей.

— Это не я.

— Ясно, что не ты! Кишка тонка самой нажать на курок!

Он дернулся в мою сторону, а я интуитивно вжалась в спинку кровати.5ebdbc

— Мне сразу стало понятно… как… что… — его лица не видела, только по голосу могла понять степень его гнева.

— Разве, не он первым развязал эту войну? — как ни была испугана, а не смогла удержаться от выяснения отношений. — Мог бы предвидеть последствия. И всем известна истина, что кровь за кровь.

— Придушил бы тебя сейчас!

От нового его движения в мою сторону не стерпела и ойкнула, а еще само собой получилось, что прижала ладонь к животу. Сашка проследил за моим жестом и снова от меня отодвинулся. Молчал довольно долго и только все смотрел. Куда? Точно не могла разобрать.

— Даже представить не мог, что ты окажешься такой гадиной. Замыслила расправиться с братом, а меня решила пока держать на поводке? Устроила мне двое суток праздника любви и наслаждений! Только не все, как видно, предусмотрела, и бац, сама получилась наказанной.

— Не поняла сейчас, о чем ты?

— Как же?! Хочешь уверить меня, что все так и планировала? Что желала этого ребенка? Что было в твоей голове, когда уже знала о гибели отца и легла со мной в кровать? Что ты, вообще, такое есть?! Ведь, я прав, меня тоже считаешь виновным в смерти отца?

— Считаю, — сказала твердо, и пропади оно все пропадом.

— Вот как! Честно. Значит, все было так, как я и додумал… Но устранить меня со своего пути тебе было мало. Не тешила тебя мысль, что связала мне руки, и смерть брата останется безнаказанной. Захотела большего. Перевернуть мне все нутро, чтобы превратился в тряпку, а потом вытереть об меня ноги. Так, что ли?!

— Не кричи. Я не желала тебя ломать, да и мне это не по силам. Кто ты, и кто я?!

— Снова играешься! Больше тебе не удастся напялить на себя овечью шкуру. Может, я уже и не прежний, непробиваемый и бесшабашный, но совсем ума не лишился. Уже понял, какую змею на груди пригрел. Ведь, ты же думаешь, что из любой передряги выпутаешься. Я прав? Наверное, только в самом начале и растерялась, узнав о беременности. А потом прикинула возможности и руки от радости потерла. Как удачно все вышло! Хотел папа твой внука? Пожалуйста! Спал и видел, передать нажитое наследнику? А дочка, вон как, угодила. Здесь ты права, все этому ребенку и достанется: и добро твоего отца, и Серегино. Я откажусь от всего. Это уже решено, и свое слово себе не верну. Забирай все, Луковица! Ты довольна?! Можешь смеяться надо мной, сколько влезет.

— Даже и не думала.

— Что ты сказала?

— Мне не до смеха, Саша. Послушать тебя, я должна радоваться. Взвесить, чего добилась, и могла бы гордиться собой? Тихо, тихо. Не психуй, все равно не ударишь.

— Так уверена?

— Нет у меня желания играть на твоих нервах. Я же тебя выслушала, так и ты, будь добр, наберись терпения. Много времени это не займет, а потом уже вернуться к этой теме не получится.

— Такая ты оказалась решительная? Так резко рвешь все на свете? Смотри, как бы потом не пожалеть!

— Да, все достанется этому ребенку. Это уже совершенно понятно. Только, что же ты зубами-то скрипишь? Разве это не решение проблемы? Здесь нет ни твоей, ни моей победы. В нем моя и твоя кровь. Это же ничья, Саша.

— Дура ты, Луковица! Это поражение, полное и бесповоротное. Если еще не поняла, то потом до тебя дойдет весь смысл.

Заметив, что он встал и собрался уйти, вдруг занервничала больше прежнего. Наверное, догадалась, что уйдет из моей жизни навсегда. Внутри все поднялось одной сплошной волной: страх, ненависть, любовь, злость, растерянность… Вся подалась вперед, а руки аж свело, так хотелось за него ухватиться и не дать выйти из комнаты и из моей жизни.

— А, ты! Сам-то ты! Как думал?! Чем думал, когда взялся помогать брату в исполнении его плана? Ты не знал, чем для моего отца был его бизнес? Это же было любимое детище! Я не смогла занять в его душе такого места, как этот треклятый бизнес. Отними его, и ему неминуемо пришел бы конец. Что вы с ним и сделали!

— Не ори. Я хорошо слышу. То, что был дураком, ввязавшись в это дело, а потом и с тобой связавшись, уже понял. Надо было дать тебе уехать в Питер. Там бы тебя, конечно, окрутил тот местный бандюган. Но это уже были бы его проблемы, не мои. Да, не получилось бы у Сереги оттяпать весь пирог, слопал бы только кусок от него, но остался бы жив. А теперь уже ничего не исправить. Он мертв, отец твой мертв, да и мы с тобой… Что выиграли, что живем? Ты, вот, меня обвинила в смерти отца. А я ее не желал… тихо, теперь ты наберись терпения и дослушай. Я даже предвидеть не мог, что он покончит с собой. С чего, на мой взгляд, ему было пускать себе пулю в голову? Бедным он не остался, недвижимым имуществом обделен не был, дочь его была бы замужем и принесла бы ему долгожданного внука. С чего было с жизнью расставаться? Не хмыкай! А твой случай давай теперь рассмотрим. Серегу заказала определенно и холодно. Меня… ладно, черт со мной совсем. Брата уже не вернуть. Да, что я тебе все это рассказываю? Тебе же все это безразлично.

— Еще скажи, что тебе младенца жалко!

Выкрикнула ему это сгоряча и испугалась, так сверкнул на меня глазами. Но делать со мной ничего не стал. И говорить ничего не стал. Просто постоял еще с пару минут таким убийственно каменным укором, а потом развернулся и ушел. Совсем. И в комнате сразу повисла гнетущая тишина. Я принялась ее слушать. В ушах звенело, в висках стучало. Нестерпимо хотелось, чтобы мое сознание выключилось бы. Только, выходило, что я блаженного забытья не заслужила. Боже, что я натворила!