Глава 22

Герман

Мне не приходилось сталкиваться с женским сопротивлением. Всегда найдется та, которой без лишних телодвижений стоит лишь подмигнуть, чтобы ночью оказаться в моей постели.

Я и не думал, как нехило заводит, когда мой язык у Дашки во рту встречает упорное сопротивление, воспринимаю его как вызов: надавливаю ладонью ей на затылок, заставляя податься ко мне ближе. В этом сопротивлении физически я сильнее, и чтобы не свалиться на меня, она упирается ладонями мне в плечи. Сверху до пояса на мне, кроме кожи, ничего нет, и женские холодные пальчики, которые должны тормозить, контрастируют с моим разгоряченным телом, придавая заряда и поднимая все, что можно поднять.

Не зацикливаюсь на этом событии. Моя физиология работает исправно и соответственно возрасту, и мне не требуется огромных усилий, чтобы завестись с пол-оборота. Мягкие, влажные губы, на которых задержался вкус лайма и персика, — и я готов. Бескомпромиссно толкаюсь между ними языком, но зубы девчонки крепко стиснуты. Не пускает, и я настойчиво слизываю персик и лайм, нажираюсь вкусом, пока девчонка не двигается и не дышит. Обвожу своими губами ее до тех пор, пока вместо подушечек пальцев не чувствую ногти, врезающиеся мне в кожу.

Не настолько, чтобы проткнуть меня насквозь, но достаточно ощутимо, чтобы я понял — пора тормозить.

Отстраняюсь, несмотря на протест внутренних и внешних приборов, и замечаю, как дергается рука Даши. Взмывает вверх, но тут же замирает и заторможенно опускается на колени. Если она хотела залепить мне пощечину, я бы пережил, но извинений она бы от меня не получила.

Откидываюсь на спинку дивана и растягиваю губы в ироничной улыбке, ловя на себе молнии долбанного породистого денди в зеленой кофточке.

— Салют! — подмигиваю ему.

Он смотрит на меня несколько секунд. Смотрит и взглядом затягивает удавку на моей шее, но мои яйки бронированные, чтобы их так легко можно было бы напугать суровым взглядом.

— Даша? — денди поворачивается к девчонке, покручивая в пальцах стакан.

Это представление для него. Ибо не хер распускать грабли.

Этих воркующих голубков я подметил еще полчаса назад, Дашкин искристый смех не услышать способен только глухой.

В моей башке не возникло вопроса, какого черта она здесь делает. В моей башке назойливо долбился вопрос — почему мне не все равно?

Я ее знать не знаю, как и с кем она проводит свободное время мне плевать, но я как придурок без тормозов рванул к этой парочке, когда клешня чертова денди коснулась Дашкиного бедра.

Она совсем идиотка или слепая?

То, что он от нее хочет, у него на роже написано. Ей че, такие заходят? Здоровые тупые быки, клеящие малолетних глупых дур, такие ей нравятся? А строит из себя скромницу, вся такая правильная недотрога.

Еще это платье… Пуританское, в идиотский цветочек.

— Какие-то проблемы? — он выгибает бровь и ждет от девчонки ответа.

— У тебя? — вмешиваюсь я.

— Слушай, приятель… — он медленно поворачивает голову ко мне, угрожающе ставит стакан на стол и подается корпусом вперед. Я наклоняюсь тоже, давая ему понять, что весь внимание. — Сам по себе ты мне не интересен. И я пока не надрал тебе задницу только потому, что жду от своей девушки ответа. Но если сейчас она скажет, что ты просто левый чувак, засунувший язык ей в рот, не обессудь, парень, но я культурно подправлю тебе морду, — намекает на мой опухший нос.

Воу-воу, а денди неплох, я даже проникся.

Еложу по сиденью, устраиваясь удобнее. Хмельной адреналин вспрыскивается в кровь. Я уже чувствую, как он струится по венам. Он как наркотик и действует эффективнее трех выпитых бутылок, с помощью которых старался найти забвение после появления в моем доме суки-Анжелы.

— Ну че, жена, ответь своему парню, — я подхватываю Дашкину кудряшку, оттягиваю вниз и отпускаю, наблюдая, как та игриво пружинит. Иду на второй круг, подцепляя локон, но Шольц отшатывается и после недолгого ступора начинает возбужденно дышать. В глазах, которыми впивается в меня, вспыхивают бенгальские огни, и, если ими можно было бы сжечь, она сожгла бы меня дотла.

— Жена? — слегка наклоняет голову денди, заглядывая в лицо Даши. Линия его челюсти приходит в движение, эта информация ему явно не по вкусу, зато мне отлично заходит. — Дарья, это правда? Ты замужем?

Кайфую от его разочарования. От того, что он понимает — в этом поединке его девушке с моей женой не тягаться.

Отбой, громила, присунуть моей жене хрен я тебе позволю. Даже я себе, чувак, такого не позволяю, так что гуляй, Вася.

— Даша… — напирает на нее денди, а у меня кулак начинает чесаться. Че он навис над ней коршуном? И как только я собираюсь спросить его об этом, Дашка взмывает вверх и, опустив лицо и глядя на меня, выплевывает:

— Бондаренко, какой же ты…жалкий засранец! — следом поворачивается к кенту. — Да, Жень, он мой муж. Никакущий, совершенно бесполезный муж. Из тех, когда и нести тяжело, и выбросить жалко.

— Че? — вскакиваю с места. — Выбросить жалко? — в момент зверею я.

— Конечно. Таскается за мной по пятам. Жалко, дурака, сгинет же без меня, пропадет, — говорит мужику, а взглядом меня четвертует. — А кому такие нужны? На него же без слез смотреть невозможно.

— Даша, что случилось? — откуда-то сбоку доносится женский писк.

— Вы че разорались? — слышу на периферии голос Сокола.

— Как же вы меня все достали! — продолжает взбешенная девчонка. — А я жить хочу, понял? И…и целоваться! С кем хочу и когда хочу!

Секунда — и Дашка подлетает к раззявившему рот Соколовскому и впивается в его губы своими.

Зарывается пальцами в волосы у него на затылке, и у меня чернеет в глазах, когда вижу, как руки Дэна обвивают Дашкину талию.

Он отвечает на ее поцелуй. Отвечает, зараза!

Мои кулаки трещат.

Сокрушительная податливость лучшего друга как удар ниже пояса.

— Зара, пошли отсюда, — отстранившись от Дэна, Даша хватает за руку замороженную подружку. А я смотрю на губы. На Дашкины губы, на которых остался след от поцелуя Скола как клеймо. — Здесь на один квадратный метр слишком много придурков. А у меня, оказывается, аллергия на них.

Несколько следующих секунд провожаю спины девчонок, лавирующих в плотной людской толчее, а потом перевожу взгляд на Дэна, который смотрит на меня абсолютно охмелевшими мутными глазами, выставив ладони вперед и пытаясь меня погасить:

— Я вообще не при делах. Мне и не понравилось, если че… — неубедительно пожимает плечами.