Глава 31

Герман

Моя шея взмокла. По хребту под резинку спортивных штанов стекает ручей, несмотря на довольно прохладные сумерки, благодаря которым я не привлекаю к себе излишнего внимания надетой плотной толстовкой и наброшенным на башку капюшоном.

Я бы сейчас не отказался окунуться с головой в море или, на крайняк, принять холодный душ. Мне, капец, как жарко, это адреналин разгоняет кровь.

Толкаю руку под капюшон и ладонью провожу по влажному загривку, стирая потную влагу. Желание — поскорее скинуть с себя надетое барахло, но лучше перестраховаться.

Навскидку — тут, на небольшой парковке у какого-то третьесортного супермаркета, камер нет, но, млин, в нашем курортном городе незаметно плюнуть под куст не получится, поэтому, зараза, терплю.

Вскидываю запястье, смотрю на время. Уже десять минут я курсирую вблизи десятка припаркованных тачек. Машину Дэна, чтобы не засветить, я бросил за домом, первый этаж которого занимает тот самый непопулярный супермаркет.

Не хочу проблем для Сокола. У нас с ним и так, похоже, недопонимания. Или просто у меня башку сносит, хрен знает, но паршиво на душе, однако.

С Дэном ни разу терок не было. Он из тех, кто скорее подставит свой зад и прокроет при случае, оттого чувствую себя погано, что недружеским мыслям волю даю.

Мне башню сорвало там, на вечеринке, после их с Дашкой злосчастного поцелуя, признаю. Вроде и не сильно двинул. Слегка приложился, а результат впечатляющий — фингал цветет. Вообще, это не мой формат выяснений отношений. Сам не понял, что на меня нашло. И вчера тоже не понял, когда увидел Сокола, сидящего у меня в хате и ужинающего с моей…с Дашкой. Короче, опять люто коротнуло. Мы с Дэном никогда подруг не делили, и уж тем более из-за них не было претензий к друг другу, так че сейчас-то поменялось?

Мой монолог глушит вспышка новой порции адреналина в крови, когда вижу выходящего из магаза того, за кем полдня гоняюсь.

Тимур Юсупов.

Он реальный придурок, раз не просек у себя на хвосте красную броскую тачку, тут хоть как прячься — не заметить способен только слепой или вот такой чепушила, как он.

Я его от самого дома веду. Юсуповский таунхаус на первой береговой — просто красная галочка для налоговиков. Тачка у кренделя тоже не скучная, как и развлечения…

Пихаю руки, в одной из которых сжимаю телефон, в сквозной широкий карман толстовки, опускаю низко голову и пристраиваюсь Юсупову на хвост.

Смеркается и немноголюдно.

Сейчас или… Сейчас. Других шансов может и не быть.

Крендель замедляет шаг, а я резко подаюсь в сторону. Прячусь за тачкой и осторожно выглядываю. Вижу, как чувак останавливается, вешает на локоть пакет и откручивает крышку с бутылки. Ну попей, дружок, попей…

Пока хлыщет воду, сканирую его «вид сзади», подмечая в заднем кармане джинсов край мобилы. Это воодушевляет.

Юсупов бросает бутылку в пакет и направляется к тачке.

Осмотревшись по сторонам, припускаю за ним.

Он останавливается у машины одновременно со звуком сигнализации и, распахнув заднюю дверь, закидывает на сидение пакет, наполовину скрываясь в салоне.

Тотчас жму на «отправить» и сую свой телефон в глубокий карман толстовки, слыша короткую трель входящего сообщения на мобиле утырка. Доставлено.

Несколько крупных шагов мне достаточно, чтобы оказаться позади него. Резко выдергиваю из заднего кармана джинсов мобилу и толкаю Юсупова в салон.

— Двигай давай, — забиваю его собой к противоположной стороне и захлопываю за нами дверь.

Дожидаюсь, пока, матерясь и барахтаясь, крендель выпрямится и повернется ко мне.

— Ты кто такой? — матерится.

Его черные глаза расширены, в них первичный испуг. Корпус отклонен назад, пальцы вцепились в кожаную обивку кресла. Ссыт.

Сбрасываю капюшон, улыбаюсь.

Испуганную гримасу в ту же секунду полосует зигзаг узнавания.

Да, да, крендель, виделись сегодня утром.

Я тоже помню, как он смотрел на меня, и мне было достаточно одного взгляда на него, чтобы распознать того чувака, которому Дашка грозила сломать нос.

Узнавание приносит Юсупову мимолетное облегчение, которое обрубаю злорадствующим приветствием:

— Ну привет, Скрипач.

Лицо пацана моментально бледнеет, и, изловчившись, хватается за ручку, толкая заднюю дверь от себя и намереваясь, вероятно, свалить, но я успеваю ухватить его за плечо и прижать к спинке сидения, надавив локтем на кадык.

— Далеко собрался? А поговорить? — цежу ему в рожу, на которой начинают проступать бордовые пятна. — Или тебя вставляет только виртуальное общение, м?

— Пошел ты… — выдавливает из себя с трудом, потому что мой нажим на его шее становится сильнее.

— Я пойду, не переживай. Рамсы с тобой расставим и пойду, — подношу к его физиономии айфон, который свинтил из кармана. На экране мгновенно снимается блокировка. — Смотри, я тебя сейчас отпускаю, а ты меня внимательно слушаешь, лады?

— Пошел ты… — снова брыкается, но его попытки все равно что трепыхание беспомощного мотылька. Он высокий, но бесполезный. Хилый придурок.

— Неправильный ответ, Скрипач, — цокаю языком.

Открываю мессенджер на его мобиле, жму на фото. Вместе с видосами у меня их вагон и тележка, но я надеюсь, что до них очередь не дойдет, и мы сумеем договориться.

Сую трубу ему в рожу.

— Узнаешь?

Узнае-е-ет…

— А в жизни, че, девчонки не дают? — усмехаюсь. — Братан, нельзя такие вещи на почте оставлять, — качаю головой.

На самом деле с этими фотками покопаться пришлось. После того, как Дашку выгрузил у вокзала, рванул домой, пока помнил имя-фамилию придурка. У меня злость грудину рвала, я вообще не помню, как добрался до хаты. Пока гнал, перед собой не дорогу видел, а Дашкины испуганные, умоляющие глаза. Эйфория от поцелуя, с которым девчонка набросилась на меня при встрече, стерлась обжигающей яростью, которую едва сдержал, чтобы не наломать дров там, напротив учебного корпуса. И сейчас, глядя на бегающие от страха зрачки долбанного извращенца, я понимаю, что способность иметь терпение — это величайшая возможность поиметь всех.

Добыть с моими примочками на компе телефонный номер ушлепка — вообще труда не составило. Я больше провозился с его соцсетями и мессенджерами, в которых, кроме сохраненных фото полуголых девиц, ничего интересного не было. Взломать почту — тоже раз плюнуть, чувак слишком себя любит, раз запаролил ящик датой своего дня рождения и фамилией. Я два часа просидел, перекапывая входящие, исходящие и спамы, пока не зацепился за необычный адрес со ссылками.

Сайт любителей виртуального общения во всех имеющихся смыслах. Долбанный интеллигент-аристократ под ником «Скрипач» перекидывался по скрытым ссылкам с представительницами виртуального удовольствия фотками и видосами, от которых, пока качал себе на трубу, блевать тянуло.

— Пошел ты, — матерится. — И че ты с ними сделаешь? В сеть отправишь? Ну давай! Их вычистят тут же. Ты попал, урод. Знаешь, кто мой дядька?

Знаю. Зам прокурора по краю. Я всю родословную его поднял. Там вся Юсуповская семейка прочно сидит.

— Ага, — отвечаю лениво. — А знаешь, кто мой дед?

— Кто? — болезненно морщится, пока давлю ему на шею. Пальцы Скрипача стискивают кресло и дверную ручку. Он ниче сделать мне не может. Ни на что не способен, кроме как развлекаться в сети.

— Инструктор по академической гребле, — сообщаю, раз уж мы тут связями меряемся.

— И…че? — непонимающе выдавливает из себя.

— Ниче. Для тебя такая же бесполезная информация, как для меня про твоих родственников. Срать я на них хотел, понял?

— Ты смертник, — угрожает.

— А ты меня, порядком, утомил, — демонстративно листаю его телефонный справочник. — Антоха, Крис, Лера-спортпит, — перечисляю последние контакты, — мамка…Не-ее, мама — это святое. О! Сестренка. Че, отправим? — смотрю на Юсупова, глаза которого вылазят из орбит. Его мотор долбит мне в грудь, мой пульс тоже частит на адреналине.

Старшая сестра говнюка в управлении молодежной политики сидит, думаю, ей интересно будет посмотреть, как эпатажно проводит время младший брат.

Юсупов начинает дергаться. Извивается, как скользкий червяк, пытаясь пресечь мои попытки отправить фото, но оно уже улетело, и характерный звук тому подтверждение. Доставлено!

— Упс! — делаю невинное выражение лица.

— Ты ублюдок! Отморозок! — вопит в ответ Юсупов. — Удали! Удали… — матерится чертов интеллигент. — Че те надо от меня?

— Ну вот, совсем другой разговор. С этого и надо было начинать, — говорю максимально дружелюбно. — Смотри, — киваю на экран, — оп! — Жму на «удалить у всех», — и все! И сестренка твоя не знает, что практикует ее младший братка.

Убираю затекший локоть с кадыка Юсупова. Тот начинает беспорядочно втягивать воздух, обхватывая свою шею ладонями.

Кидаю ему на колени телефон, предупреждая:

— Держи, но не забывай — у меня еще есть, — подмигнув, намекаю на фото. — Короче так — требование у меня одно, и ты в курсе какое. Если Даша еще раз мне пожалуется на тебя, имей в виду, эти фото увидят не только твои родственники, но все в универе и твои дружки. Ты меня понял?

Получив от кренделя понимающий кивок, одобряюще хлопаю чувака по плечу и, набросив на голову капюшон, сваливаю из тачки.

Минут сорок гоняю по вечернему городу, стараясь привести в норму зашкаливающие эмоции и распирающее возбуждение.

Домой возвращаюсь тогда, когда чувствую, что готов смотреть на Дашку и не пытаться пристегнуть ее за то, что собирает вокруг себя толпу поклонников.

Но в квартире ее нет, и ощущение такое, что не приходила. Поначалу я даже этому рад. Принимаю душ, смываю с себя скопившиеся за день напряжение и тяжесть.

Но к одиннадцати вечера они с удвоенной силой наваливаются на плечи, потому что Дашка не возвращается.

Я как узник одиночной камеры слоняюсь по квартире, заламываю пальцы. Стою на балконе, вглядываюсь в темноту и, если бы курил, затянулся бы.

В итоге плюю на все и вваливаюсь в Дашкину комнату: вещи на своих местах, иждивенцы тоже.

И когда за грудиной разрастается паническая черная дыра, а руки заметно потрясывает, я впервые набираю Дашкин номер, который оказывается временно недоступным.