Глава 36

Герман

Меня выбрасывает в реальность по щелчку, за которым следует еще один щелчок. А потом еще.

Резво переворачиваюсь на спину, задев что-то локтем:

— Ай! — следом доносится откуда-то сверху, и я поднимаю лицо.

Дашка возвышается надо мной, широко расставив по бокам от меня ноги, между которыми растянулся я, и в руках у нее фотокамера.

Открывающийся мне вид — самый умопомрачительный в моей жизни, и это мое наилучшее пробуждение.

Растягиваю на лице улыбку, которая тут же приносит жжение на верхней губе. Я и забыл, что вчера моей рожей протерли капот. Я бы мог сказать, что не сахарный — не растаю, но, зараза, кажется, я как раз именно это и делаю — как желторотик растекаюсь и, проведя языком по ране и забив на боль, сильнее выжимаю из себя довольную лыбу.

— Замри! Вот так! Герман, не шевелись, — Дашка грозит указательным пальцем и нацеливает на меня объектив. Набрасываю на глаза ладонь и показываю язык в тот момент, когда слышу щелчок.

— Ну, блин! — обиженно бурчит она. — Такой кадр испортил, — соединяет ноги вместе и балансирует на кровати, едва удерживая равновесие. Опустив голову, смотрит в камеру.

Она преступно красива и запредельно энергична. Относительно нее я — хромая улитка, и все, что во мне можно считать энергичным, — это мое учащенное сердцебиение и реакция на нее. Реакция у меня всегда одинаковая, будь она в мешке из-под картошки или как сейчас — с мокрыми после душа волосами и в моей майке, вырез которой болтается ниже груди, не скрывая от меня ничего.

Я немного пьяный еще. После нашей близости. Мозг соображает вяло, как после наркоза, но все остальное работает исправно — простыня натягивается на моих бедрах как парус. Я уже с этим смирился, смысла нет этому сопротивляться.

Пока Дашка ругается на меня за испорченные кадры, разглядываю ее. Я по памяти могу рассказать, где и какого цвета у нее родинки. Над левой бровью так и остается моей любимой. Вчера я целовал ее миллион раз, может, чуть больше.

Склонив голову над фотоаппаратом, Даша смешно шевелит губами. Влажные волосы падают ей на лицо.

Моя девочка.

Во всех смыслах моя, и этой истине никакие пруфы не нужны.

У меня до нее не было девственниц, с ними возни слишком много и ответственности, которая идет паровозом, когда девчонка вверяет тебе свое «сокровище». С Дашей все по-другому, и я даже на секунду представлять не хочу, что было бы, если бы у нее до меня кто-то был. Кишки от этой мысли в узел сворачиваются.

Поднимаю руку и оттягиваю подол, заглядывая Дашке под майку.

Так и думал. Она без белья. И это окончательно встряхивает мой мозг.

— Эй! — шутливо возмущается и переводит взгляд на меня.

Приподнимаюсь и обхватываю ее за бедра, аккуратно сваливаю на постель. Наваливаюсь сверху, и в нос моментально ударяют запахи. Помимо ее собственного головокружительного от Дашки пахнет моим гелем для душа и мятной зубной пастой. Не в курсе, у всех мужиков есть такой прибабах, либо меня так мажет, но я желаю, чтобы в нашем доме она не снимала с себя мою майку и эти запахи.

— Камера, камера! — верещит Дашка, барахтаясь подо мной. — Сломаем, Герма-а-ан! — начинает хохотать и извиваться, когда откидываю майку наверх и щекочу ей живот. — Перестань! — выгибается дугой. Ноль жеманства и кокетства. Ноль желания произвести впечатление и выглядеть с утра при полном параде. Она такая, какая есть. Настоящая и чертовски моя. — Я не могу-у-у…

Я тоже не могу.

Смотреть на нее и не хотеть. Не могу не касаться ее. Это как пытка и ломка одновременно. Я хочу ее трогать — везде и так, как нам обоим хочется.

Я слегка крышей поехал от того, насколько моя девочка смелая. Раскрепощенная и открытая передо мной. Это просто убийственно, и я готов умирать с ней столько раз в день, сколько сил хватит у нее, потому что у меня с ней какой-то сверхмощный генератор нарисовался, и я хочу ее постоянно.

— Ладно, ладно, — отпускаю девчонку и с нее перетекаю на бок, не переставая любоваться, как она захлебывается смехом.

Хватаю Соник и верчу в руках.

— Отдай! — Дашка тут же подбирается и вытягивает руку, пытаясь отобрать у меня камеру.

— Не-а, — растянув лыбу до ушей, кручу башкой. Поднимаю руку с фотоаппаратом вверх, и Дашка карабкается по мне в попытке дотянуться. — Хочу посмотреть, че успела снять.

— Нет! Мое, — ей все же удается выдернуть камеру из моей руки. — Все мое.

Она сползает с меня, крадется по постели и укладывает свой Сони на прикроватную тумбочку, пока я пялюсь на ее округлости.

Простонав вслух, спрашиваю:

— И что ты будешь делать со снимками?

— Не знаю… — Дашка поворачивается ко мне и садится в постели. — Может, продам, — пожимает плечами. — Как думаешь, сколько журналисты заплатят мне за фото обнаженного младшего Бондаренко? — деланно задумывается.

Я готов ее сожрать. Прямо так, в моей майке и со всеми ее косточками и позвонками. Со мной явно что-то неадекватное происходит, но, черт, я кайфую от этого.

— Думаю, ты неплохо заработаешь на моих снимках. Я мечта каждой леди от шестнадцати до бесконечности.

— А знаешь, что в этом самое печальное? — театрально шмыгнув, Даша поджимает губы. Выгибаю вопросительно бровь. — Что ты прав… — тяжко вздыхает, выколачивая из меня смех.

Это нормально так подвисать на девчонке?

Набрасываюсь на нее и загребаю под себя.

— Значит, ты согласна с тем, что я — мечта?

— Нет смысла этого скрывать, — душа в себе улыбку, констатирует Дашка.

— А что на счет тебя?

— Мечтаю ли я о тебе? — весело спрашивает.

Киваю.

— Угадай! — смотрит хитро. — Ты же умеешь, — ее дыхание становится тяжелым и сбивчивым, губы приоткрываются, и это приглашение.

Целую ее так глубоко, насколько могу. Ладонью скольжу по гибкому телу.

Мою поясницу оплетают Дашкины ноги, а шею — ее руки.

Этот поцелуй вышибает мозги, кажется, нам обоим, но мои еще держатся на однопроцентном заряде, и этот ресурс хоть и с трудом, но все же позволяет отстраниться под Дашин протестующий стон.

— Доброе утро, — говорю ей в губы, глядя в затуманенные желанием глаза.

— Ты издеваешься? — хнычет моя девочка и тянется к губам.

— Как ты себя чувствуешь? — коротко целую.

Я понятия не имею, че и как там у девчонок после первой близости, но я не хочу причинить ей боль.

— Бондаренко… — Дашка распахивает глаза и смотрит на меня как на дебила. — Ты серьезно?

— Абсолютно.

— Я чувствую себя прекрасно и…

— Как хочешь провести этот день? — перебиваю ее и бодаю ее нос своим. — Тебе в универ надо?

— Нет. Завтра зачет, — бурчит обиженно.

— У меня тоже, — сообщаю ей с улыбкой. — Тогда какие у нас планы?

Дашка задумывается и выглядит при этом чертовски милой.

— Может… мороженое? — предлагает с хитрецой во взгляде.

Секундной паузы обоим достаточно, чтобы после одновременно рассмеяться.

Третья попытка, блин. Должна быть удачная.