Глава 50

Герман

— Это…липа? — Сокол вслух озвучивает вопрос, который, я уверен, крутился у него на языке с того момента, как пару минут назад подобрал меня у подъезда.

Друг давит на педаль газа так, что мне приходится выбросить левую руку вперед и упереться ладонью в приборную панель, чтобы не припечататься к ней рожей.

Бросаю взгляд на Дэна. Пальцы его обеих рук стискивают руль, лоб разделяет глубокая вертикальная складка, причина которой не перспектива получения штрафа. Не сомневаюсь, пока мы мчим по вечерним улицам, игнорируя светофоры и допустимый скоростной режим, он собрал этих штрафов целую тележку. Но сейчас это волнует его меньше всего. Он ждет от меня ответа.

Десять минут назад ответ на его вопрос боялся бы от себя услышать даже я. Десять минут назад мои глаза пекло, выжигало, а башка горела от критично взлетевшей температуры тела, когда смотрел на фото — два откровенных снимка обнаженной Даши.

— Похоже на то, — отвечаю, опустив глаза обратно в экран своего телефона.

Мне стоило перебороть себя. Просто, твою мать, собрать в себе все мыслимые и немыслимые усилия, чтобы смотреть на эти фотографии не как ее парень, а как человек, имеющий представления о возможностях современных технологий. Сейчас с вероятностью в девяносто восемь процентов я могу сказать, что эти снимки — качественный фотошоп, но, сук*, эти два процента червем жрут меня изнутри.

Понимающе и будто бы с облегчением кивнув, Дэн спрашивает:

— Куда сейчас?

Вколачиваю взгляд в лобовое, прищуриваюсь. Глаза до сих пор печет, застилает мутной пеленой.

Матерюсь.

— Не помню. Кажется, следующий переулок.

Сокол в ответ тоже матерится, качая головой:

— Ну супер, че.

— Мля, да не помню я! — ору. — Сюда давай, — киваю направо, полагаясь на удачу.

В доме брата Даши я был один раз, и в тот раз он отлично постарался, чтобы его адрес я забыл навсегда, приложив меня башкой о комод.

Сокол чертыхается, выкручивая руль вправо.

— Че она там вообще делает? — шипит он со злостью.

На мое молчание друг реагирует новой порцией ругательств, когда, повернув голову ко мне, понимает, что и на этот вопрос у меня нет ответа.

— Вы че, посрались?

— Нет! — рычу я.

Вроде, нет. Не помню!

Не помню, о чем вообще мы говорили перед тем, как отрубился.

— Тогда с хрена ли ты не знаешь, где твоя жена?

Убийственный вопрос. Такой, как если бы нажать кнопку «пуск» на дистанционном пульте управления часовой бомбой. Меня подбрасывает. Стискиваю до хруста костей пальцев телефон. То, что он еще дышит, а не расхерачен о стену, сообщает, что от похмелья не осталось и следа и я могу себя контролировать. Именно понимание, что я могу себя контролировать, и те девяносто восемь процентов гонят меня сначала домой к старлею. И только потом убивать. Последняя потребность велика. Она зудит под кожей, на коже пальцев рук и в сжатых кулаках, но удовлетворю я ее сразу, как только увижу Дашу. После этого будет зависеть сила, мощность и средства воплощения этой потребности.

Моя жена дома у брата.

Об этом мне сообщила Зара десять минут назад.

Я не знаю, что она там делает. Как она вообще там оказалась? Почему не поехала домой? Почему она вообще оказалась где-то? Почему не разбудила меня, когда ушла? Какого черта куда-то потащилась в принципе?

Эти вопросы вращаются каруселью у меня в голове.

И ни одного гребаного ответа. От этого наполняюсь злостью. Искрометной яростью, с которой хочу что-нибудь ушатать. Реагировать по-другому на отсутствие информации о том, как и где провела время моя жена, пока я спал, у меня не получается.

— Все…остынь, — фыркает Сокол, когда смотрю на него кричащим взглядом, веля просто заткнуться. Он отлично меня знает и делает все правильно — затыкается.

Я же делаю то, чем отчаянно занимался последние минуты, сидя в машине, — прилипаю к телефону и вскрываю настройки снимков, попутно пробуя дозвониться до Даши. И снова терплю поражение. Чтобы добраться до «кишок» этой рассылки, мне нужен под рукой мой комп, а моя жена не берет трубку при том, что ее телефон включен.

— Сейчас прямо, — сообщаю Дэну, когда поднимаю голову и, посмотрев в окно, узнаю улицу. Мы уже близко, и это узнавание стекает в мандраж.

— Примерно представляешь, кто это мог сделать? — нарушает тишину Сокол, въезжая во двор.

Этот вопрос в списке сегодняшних единственный, ответ на который я знаю со стопроцентной уверенностью.

— Да, — говорю быстро. — Тормози! — рявкаю и хватаюсь за дверную ручку, прежде чем Дэн успевает резко дать по тормозам.

— Дебил, куда? — орет он, когда выпрыгиваю из тачки практически на ходу.

— Эй, парень, дверь придержи, — несясь к подъезду, прошу выходящего из него пацана.

— Чертов камикадзе… — бухтит в спину друг и вслед за мной перепрыгивает ступеньки, по которым взмываем вверх. — Этаж какой? Или тоже не знаешь? — слышу, как фыркает.

— Третий, — бормочу я и запинаюсь о верхнюю ступень от неожиданной встречи в пролете между вторым и третьим этажами с двумя ментами.

Они исследуют нас с Соколом профессиональным прицельным прищуром, проходя мимо нас.

— Здрасьте, — настороженно приветствует их Сокол в то время, как мой взгляд приковывается к распахнутой двери квартиры, на пороге которой стоит брат Даши.

Он замечает меня в то же мгновение. Сканирует ровно секунду, после которой я оказываюсь вжатым в стену рядом с дверью, а руки гайца впиваются в мою шею.

— Я же доверил тебе ее, подонок! — рычит мне в лицо.