Глава 2

— Соня, подъем, опоздаешь на экскурсию! — сквозь сон прорвался голос Алекс. Дошло не сразу. А потом я подскочила, как ошпаренная, с воплем «Который час⁈». Оказалось, что было только начало девятого. Подруга как раз собиралась на экзамен и решила на всякий случай разбудить меня. И почему я только не поставила будильник?..

Она похихикала над моими метаниями по комнате и ушла. Вслед я пожелала девушке удачи, а сама стала собираться. Чувствовала я себя такой разбитой, будто всю ночь ворочала камни, а физиономия была мятой и сонной. Пред очи ректора (да и людей) в таком виде появиться не желательно. Так что пришлось идти в душ. Создатель, благослови того мага, который придумал заклинания пробуждения, просушки и всего того, что помогало привести меня с утра в порядок! Потому что проделать все процедуры без помощи магии я была просто не в состоянии.

Наконец, из зеркала на меня смотрела чуть бледноватая девушка в голубом брючном костюме с заколотыми каштановыми волосами. Я даже ухитрилась накраситься. Повернувшись вокруг своей оси, я удовлетворилась своим внешним видом и без десяти девять покинула комнату, направившись к кабинету ректора.

Коридоры были наводнены спешащими студентами. У многих в тот день стоял последний экзамен. У некоторых тот самый последний экзамен оставался ещё на следующий день. Впрочем, я в большей степени счастлива, что мне не придется туда идти. К тому же чуть меньше, чем через две недели должен состояться выпускной.

Я свернула в неприметный коридорчик, дабы срезать путь. Поторопившись, не проверила ничего и вляпалась в собственную же ловушку, поскользнувшись, упав и пропахав на пятой точке половину коридора. В месте моего «проезда» осталась чистая полоса пола — видимо, остальное никто не убирал. Хотя, ловушка-то многоразовая… может, именно поэтому. Шилад. Помимо пыли там пространство было заполнено паутиной. Итогом стало то, что я вылезла из того коридорчика настоящим чучелом, а костюм из голубого стал серым. Я тихо застонала и опустилась на пол по стеночке, спрятав лицо в ладонях. Сегодня однозначно не мой день. Но надо привести себя в порядок, потому что ректор явно не оценит моего внешнего вида. Да и новые преподаватели тоже.

— Девушка, с вами всё в порядке? — раздался незнакомый и до мурашек приятный мужской голос. Я медленно подняла голову и ахнула: передо мной стоял вчерашний идеал.

— Вполне, — выдавила я. Элли, возьми себя в руки! Ничего страшного не случилось. Пока. Ну, исключая тот факт, что по внешнему виду ты близка к состоянию «чучело обыкновенное, пыльное».

Шатен протянул мне руку, и, уцепившись за нее, я поднялась. Запустила чистящее заклинание и, поскольку это довольно долго, навела на одежду иллюзию. Мужчина с некоторым любопытством смотрел на происходящее.

— У вас на волосах ещё паутина осталась, — слегка улыбнувшись, сказал он. Я выругалась, вынула заколку и махнула рукой над головой. Судя по покалыванию в ладони и шевелению в волосах, что-то произошло.

— Так нормально? — я печально посмотрела на него, а он стал посмеиваться.

— Ну, почти…

Так. Что не так? Я наколдовала зеркало и пришла в ужас: волосы свернулись в кучу мелких-мелких колечек, и я стала похожа на какого-то пуделя. Час от часу не легче. Но лучше больше ничего не колдовать, потому что я не отвечаю за свои действия.

— Сегодня явно не мой день, — мрачно отметила, развеяла зеркало и перевела взгляд на человека. — Я так понимаю, вы — новый преподаватель?

— В яблочко. Тимофей, — он протянул мне руку. — Можно просто Тим. А вы?

— А я типа ваш экскурсовод… — вздохнула я и пожала протянутую конечность. По руке сразу побежали мурашки. — Элли. Очень приятно.

— Аналогично. А что за экскурсию вы будете проводить? — полюбопытствовал Тим. Дыши, Элли, дыши.

— По институту. И надо будет обезвредить ловушки… Надо же было напороться, — уже совсем тихо закончила я. — В свою же собственную!.. — кажется, он услышал, потому что начал смеяться. — Пойдемте, а то Анастасий Зигизмундович будет ругаться… И полкоридора на попе покажутся мне легкой прогулкой по па́рковой дорожке.

Я невольно потерла попу, а потом была вынуждена стряхивать с руки грязь. Заклинание подействовало не до конца. М-да, я сегодня, похоже, сплошная ходячая неуклюжесть. Что ещё может приключиться, даже страшно представить!

Мы довольно быстро стали подниматься по лестнице башни. Я старалась держаться на расстоянии от моего нового знакомого. Он, впрочем, с разговорами тоже не лез. Было подозрительно, что под одеждой всё стало чесаться. Кажется, с этим заклинанием я тоже намудрила, и там происходит вовсе не чистка. Шилад, и не проверить никак. Кабинет уже показался в поле зрения, а также недовольный ректор рядом с ним. Впрочем, его лицо немного просветлело, когда мужчина заметил, что я иду не одна. Правда, кажется, он оценил мою «одежду», потому что сразу стал пытаться сдержать смех. А ведь сквозь иллюзию он мог и увидеть. Час от часу не легче.

— Элли, я, конечно, понимаю, что ты проспала, но могла бы хотя бы одеться…

— Вы о чем? — вытаращилась я. Что с моим любимым костюмом?..

Ректор пропустил меня в свой личный туалет. Я сняла иллюзии и пришла в ужас: осталась в одном нижнем белье. Шилад побери, что за заклинание я наложила⁈ В итоге ректор приволок мне какой-то непонятный балахон с эмблемой нашего ГИМИКа на груди. За неимением лучшего пришлось воспользоваться этим. Но иллюзию я всё равно вернула, хоть в глазах своего идеала я буду выглядеть более-менее прилично.

Разговор как-то не заладился. Я уселась на стульчик в уголочке и внимательно наблюдала за вдохновенно рассказывающим что-то ректором. Периодически ловила на себе насмешливый взгляд Тима. Кажется, этот день станет худшим из дней.

Наконец, спустя энное количество времени, Анастасий Зигизмундович закончил свою «пламенную» речь, и отпустил нас троих на все четыре стороны, в смысле, на экскурсию. Второго преподавателя звали Олегом Зайцевым. Это был тот лысый. Как я поняла, последний — рыженький — как раз стал студентом. Имя его мне пока не сказали. А вот у моего нового знакомого Тимофея фамилия была Разумовский.

Мы дружно покинули кабинет ректора. Я приглашающе взмахнула рукой и сначала пошла впереди, но потом пристроилась к Тиму. Всё-таки женское любопытство — убийственная вещь.

— Вы будете преподавать танцы? — не скрывая своего любопытства, поинтересовалась я у Тимофея, потихоньку продвигаясь к той аудитории, где у меня должно было быть подписание зачетки. Мне очень нужен был Феликс, потому что обезвреживать ловушки самостоятельно стало несколько страшновато.

— Нет, — рассмеялся он. — Танцы преподает он, — мужчина весело ткнул пальцем в бок своего коллегу. — Я всего лишь скромный преподаватель истории.

— Понятно… — протянула я.

— А вы тоже что-то преподаете? — поинтересовался Олег. Голос, кстати, был довольно приятным. Я внимательно посмотрела на человека и, чуть улыбнувшись, покачала головой.

— Нет, я всего лишь скромный студент, — передразнила Тима. — Правда, через две недели у меня выпускной, и я буду свободной пташкой… — тут я погрустнела, — на практике в ГИМИКе и, возможно, вашей коллегой… И будут меня изводить студенты так, как я раньше изводила преподавателей. Так что видимо да. Сама себя запутала, — я нервно засмеялась.

А вообще, язык мой — враг мой. Вот зачем так откровенничать с незнакомыми людьми? Точно все мозги отшибло. И не понятно, как взять себя в руки.

— Выходит, вы были отнюдь не пай-девочкой? — подмигнул Тим, а я фыркнула. И тут в конце коридора я увидела знакомую макушку.

Мой неожиданно громкий даже для меня рев «Рыжик» в буквальном смысле снес треть студентов в разные стороны, а я в ужасе уставилась на творение рук своих… в смысле, рта. Если учитывать, что с воздухом в отличие от воды у меня отношения так себе, то эффект меня очень удивил. И это мягко говоря. Беда, беда. Надо к лекарю… Хотя, я же сама почти лекарь… Шилад.

Рыжик устоял. Он с удивлением оглянулся. Думаю, прекрасная картина представилась ему: вокруг вповалку лежат и стонут студенты, некоторые отползают по стеночке как можно дальше от меня, и в эпицентре стоит наша троица и потрясенно лупает глазками.

— Ну, я, конечно, понимаю, что ты уже фактически всё. Прощай, институт, сверкайте, подштанники, — растеряно начал друг, приближаясь, — но это не повод так масштабно на виду у всех выкидывать фортеля.

— Я не специально, — этот писк, что — мой голос? — Феликс, помогай!

Дальше экскурсия пошла почти своим чередом: Феликс обезвреживал ловушки, пока я шепотом пересказывала, что со мной случилось, и вслух объясняла гостям, где и что находится. Друг немного поржал надо мной, но всё же заявил, что надо со всем разобраться. Я краснела и бледнела. А Тимофей стоял рядом и тихонько посмеивался, что совершенно не добавляло спокойствия.

В итоге новость о «шалящей» мне, похоже, разнеслась по всему институту, и едва студенты видели нашу примечательную компанию, сразу же спешили скрыться куда подальше. Научены горьким опытом, да.

На секунду мне представилось, что было бы, если я стала преподавателем. Наверняка на моих парах они тряслись бы, как осиновые листочки на ветру (даже, скорее, почти что при урагане), боясь слово пикнуть. А ведь я совсем не злая! Просто иногда хочется сотворить что-нибудь эдакое.

Мы провели новых преподавателей почти по всему замку, показав отдельные выходы на все башни, переход через арку-оранжерею в новый корпус и параллельно рассказывая разные истории из наших будней, миновали столовую, посетили медпункт и лазарет, отдельные лаборатории и учебные классы. Ещё мы прогулялись до общежития и издалека показали, где находится полигон с конюшней и по какой дорожке до них удобнее всего добираться. С учетом того, что до них топать минут 20 неторопливым шагом, мы единогласно решили воздержаться от посещения полигона. В конце концов, ничего не мешает им самим до туда прогуляться в свободное время. Да и так ли нужен полигон обычным людям? В итоге мы с ними расстались на пороге старого корпуса через пару часов после начала экскурсии.

От облегчения на моем лице Феликс ржал как кентавр. Иного сравнения просто не привести. Возникло желание дернуть его за ухо или за нос, но я сдержалась. Увидев выражение моего лица, друг немного успокоился, слегка сжал мое плечо в качестве примирения, а потом предложил найти Алекс.

— Что произошло? — поинтересовался Феликс.

— Самой бы знать, — я расстроено сжала в кулаках ткань балахона. — Магия вышла из-под контроля.

— Такое когда-нибудь было? — нахмурился друг. Я покачала головой. — Ты трогала что-нибудь необычное? Может, какие-то артефакты?

— Нет. Только документы, которыми ректор с мамой обменивались. Но там никаких защит не стояло. Не думаю, что мне дали бы бумажки с таким «сюрпризом» в довесок.

Александра сама нашла нас. Мы только выходили в парк, как подруга будто материализовалась из ниоткуда, запрыгала козликом и чуть не задушила меня в объятиях.

— Отлично! — оглушили меня визгом. Я умоляюще посмотрела на Лика, но тот только усмехался. — Мне попался тот самый билет, который я вызубрила наизусть!

В конце концов, мне удалось отцепить этого «клеща», развернув его в сторону Феликса.

— Ну, рассказывайте, что у вас такое произошло, что Элли в таком странном виде, а ты, Лик, эпизодически подхихикиваешь? — в лоб поинтересовалась Алекс, едва мы расположились в парке под нашим любимым деревом. Рыжик старательно поглощал провизию, прихваченную Александрой, я тяжко вздыхала, а подруга светилась от счастья. Компашка та ещё.

— Моя магия сошла с ума, — с моих губ сорвался очередной вздох. — А ещё я, кажется, встретила мужчину своей мечты, — добавила после паузы.

На лице подруги появилась улыбка из серии «свершилось», «не прошло и пары столетий» и тому подобного. В чем-то она права, конечно. Давно надо было кого-нибудь завести (будто щеночка, ага). Видимо, судьба дожидалась этого момента. Вот бы Тимофей был не человеком…

— И кто он?

— Новый учитель по истории, — вяло улыбнулась я. — Но я всё ещё надеюсь, что мне показалось.

— Отчего же? — удивилась Алекс. Я поджала губы, и в итоге за меня ответил Феликс.

— Он человек.

Воцарилось молчание. Никому не было известно, из-за чего линарам и людям было запрещено иметь какие-либо отношения, больше любовные, однако о том, что нельзя — знали очень многие. И отчего-то не находилось тех, кто хотел бы попробовать нарушить запрет. Запугали так что ли? Не знаю. Не уверена, что я хочу проверять.

— Может, тебе к маме сходить стоит? — осторожно поинтересовалась Алекс.

— Насчет чего?

— Насчет магии твоей. Не насчет же человека.

Я задумалась. Это, конечно, вариант. Но пока не стоит. Скорее всего, это на нервной почве, просто напутала заклинания. Так что надо пока парочку дней не колдовать, и всё придет в норму. А уж если не придет, тогда надо обращаться за квалифицированной помощью. Отчего-то моя интуиция вопила, что не стоит посвящать маму в это. Не то, чтобы я всегда ей верила — интуиции, в смысле — но в этот раз очень хотелось ее послушаться. Так что, ребятам было сказано, что я передохну пару дней без колдовства.

Мы ещё немного посидели на травке, а потом стали собираться. Свернули плед, сложили еду обратно в корзинку, Алекс щелкнула пальцами, и всё пропало. Да, мне так лучше не делать.

Вот странно так всё… Не понятно, с чего вдруг моя магия решила сойти с ума. Никаких зелий я не употребляла, неизвестные заклинания не использовала, подозрительные предметы не хватала и магические книжки не читала. Вопрос: откуда всё пошло?

— Слушайте, а может, на меня кто-то порчу наложил? — внезапно остановилась я прямо посередине тропинки. Весело насвистывающий Феликс еле успел затормозить, чтобы не протаранить меня.

— Проклял, может? — на лице Алекс заиграла недобрая улыбка.

— Крыска! — хором воскликнули мы.

Вообще объекта наших подозрений звали Лариана, но иначе как Крыска-Лариска наша троица ее не называла. Эта стерва (к вопросу «почему» придем попозже) очень старательно относила себя к темным эльфам, не менее старательно пытаясь всех в этом убедить. Однако мы подозревали — все подозрения начал Рыжик, — что она обыкновенная лесная, близкая родственница светлых, пусть и с высокой долей примеси. Не то, чтобы смешивание крови было совсем не распространено, но это старались не сильно афишировать.

Обычно темные эльфы довольно смуглые, у них темные волосы от светло-каштановых до совсем черных, да и глаза чаще коричневого цвета. У этой же красоты глаза темно-синие, волосы почти блондинистые… В общем, образу темных эльфов не шибко соответствует.

История нашего знакомства началась вполне обыденно: первый день учебы, никто никого не знает. Лариана сидела рядом на первой лекции. Так и познакомились, собственно. Но в процессе учебы выяснилось, что подставлять, доносить и обманывать — у нее в крови, даже чище, чем у демонов. У тех хотя бы минимальные зачатки чести имеются. Эта же мамзель — крыса крысой. Итог: ее невзлюбил весь поток, кроме ее серой мышки-подруги из дриад. Настолько незаметной, что я даже не помнила, как ее зовут, но знала, что она почти постоянно вертится рядом с эльфийкой.

После первого года совместного обучения между нами с Крыской началась война почти с попеременным успехом. «Почти» потому, что моя сторона побеждала гораздо чаще, ибо нас больше, да и курс, собственно, тоже за нас. Как она столько лет продержалась — ума не приложу. Собственно, к седьмому или восьмому курсу Крыска немного поумнела и задирать всех перестала, даже закладывать стала меньше. Изредка мы обменивались слабенькими проклятьями, но на этом всё и останавливалось. Видимо, зря я расслабилась. Эта зараза запланировала феерическую гадость на выпускной. И это явно был перебор.

— Я ей все волосы повыдергиваю! — возмутилась я, наконец. Мы уже почти подошли к входу в ГИМИК.

— Долго же ты приходила к этой мысли! — хохотнул Рыжик. Я бросила на него уничижительный взгляд.

— Завянь. Надо придумать, как ей отомстить.

Александра в предвкушении потерла ладони. Характер боевого мага, успешно сдавшего сессию, явно требовал разрядки.

— В конце концов, я могла бы просто помагичить! — бурчала я на следующий день. — И посмотрим, как бы на ней это отразилось.

— А ничего, что всё и на тебя может обратиться? — парировал Феликс, разливая свежесваренное и остуженное зелье по воздушным шарикам. Я поморщилась, признавая его правоту. В конце концов, даже с зельем могли случиться эксцессы, потому что к его готовке я приложила свою лапку. Хотя и при готовке этого конкретного зелья магия была не нужна.

Мы решили воспользоваться старым-добрым способом обычных людей. Кто-то обливал прохожих сверху, кто-то забрасывал тухлыми яйцами… вариантов было много. Мы же немного усовершенствовали данный способ, заменив воду красящим зельем с довольно длительным эффектом. Крыска должна проходить с разноцветными волосами не только до самого выпускного, но и на нем тоже, потому что краска совершенно не смываема определённый период времени. Самое интересное, что даже если волосы обрить, то только выросшие всё равно будут цвета той краски. Запатентованное нами изобретение, между прочим. В будущем мы собирались пустить это зелье на поток.

Место тоже было подобрано заранее. В общем-то, надземный переход в виде арки между старым и новым корпусом очень часто использовался развлекающимися студентами для розыгрышей, оттачивания навыков засады. Особенно отличались боевики и, как ни странно, природники. Не сказать, что данное место выделялось особыми объектами для пряток, но в этом и был цимес замаскироваться как можно лучше. Находились умельцы, успешно прятавшиеся между основанием арки и выступающей частью южной или восточной башни. Дорожка, идущая от парадных ворот, минуя главный вход в замок, шла аккурат под этой аркой, дальше разветвляясь на пути к общежитию, моргу некромантов и вливаясь в основную дорожку, ведущую от нового корпуса к саду с огородом и полигону. Сад как раз занимал всё расстояние от общежития до полигона, и благодаря магии там круглый год царило лето, так что имелась возможность постоянно собирать урожай.

Основная загруженность у тропинки бывала в выходные дни, когда студенты выходили в город, хотя большей частью народ пользовался сквозным проходом через замок.

С учетом того, что сейчас были не совсем выходные, не факт, что Крыска в принципе окажется там, где нам надо. Однако мы давно уже знали, что Лариана облюбовала для себя одну из беседок, располагавшихся ближе к ограде, и сегодня тоже находилась там. Так что мы засели в самой оранжерее, собственно, переходе между корпусами. Когда-то давным-давно «умник» из природников или целителей — история это умалчивает — решил разместить несколько горшков с цветами в тогда ещё скучном и угрюмом переходике. Народ подхватил данную традицию, и вот теперь растения, живущие там, использовались и обыкновенными студиозусами для занятий и целителями из медпункта. Естественно, в оранжерее опасных растений никто не содержал. Они жили в специальной охраняемой теплице рядом с моргом.

Стратегия «операции» проста: идет объект, его отвлекают, шарики летят и вуаля — объект раскрашен во все цвета радуги. А потом нужно очень быстро драпать, предварительно насладившись эффектом.

— Вы уверены, что Крыска здесь пройдет? — немного нервничая, закусила губу я.

— Да, уверен. Я послал первокурсника сказать, что ее ждет комендант общежития.

— Она может и другим путем пройти, — буркнула я. Алекс ободряюще похлопала меня по плечу, да так, что я чуть присела от силы этих ударов.

— Спокойствие, только спокойствие. И немного терпения…

Мы облюбовали два окна. На подоконник одного из них устроился Феликс, на втором — я и Алекс. Крыска всё никак не шла. Это было даже не интересно. Откровенно говоря, мы и скучать начали…

— Ой, смотри. Не твой ли там красавчик? — внезапно воскликнула Алекс.

Я сразу же напряглась, ища Тима взглядом, а внутренние органы решили пуститься в пляс. Я ещё не видела его, но уже чувствовала неприятности каким-то задним местом. Подруга была слегка зорче, но, прищурившись и почти впечатавшись лицом в стекло, я смогла разглядеть его. Он шел со своим мелким студентом через арку, но в другую сторону.

— О, а вот и Крыска, — злорадно хохотнула Алекс, наблюдая, как заклятый враг приближается к месту максимального попадания шариков с краской.

— Приготовились, дамы, — довольно провозгласил Рыжик. — Пли!

— Ректор! — одновременно с полетом шариков воскликнула наша глазастая подруга, но было уже поздно: земля, стены и виновница были плотно разукрашены. Воздух разрезал дикий визг. Нам бы уйти, но мы были слишком зачарованы данным зрелищем. Да и время было уже упущено.

— Кажется, нам напоследок влетит, — пробормотала я. — Как думаете, успеем смыться и скрыть все следы нашего пребывания? — этот вопрос относился к категории риторических.

Друзья обреченно следили за стремительно приближавшимся к месту трагедии Анастасием Зигизмундовичем. Ответа однозначно не требовалось. Взглядом нас уже нашли, и тот Взгляд не предвещал ничего хорошего.

— Давненько нас не ловили, — хмыкнул Феликс, а я упорно не понимала, почему мы всё ещё стоим, прилепившись к окну. Наверное, чтобы вид красочной Лары, разевающей рот, как рыба, выброшенная на сушу, навсегда отпечатался в нашем сознании. К слову, вопить она уже перестала. Могу даже поклясться, что при виде ректора на ее лице заиграла мстительная ухмылка, всего на несколько секунд.

— Вниз, быстро, — рявкнул ректор, а наша бравая троица подскочила. Впрочем, пострадавшая тоже.

Ничего не оставалось, как почти что хмуро (всё-таки немного насладиться мы смогли), направиться прямо в лапы к зверю. Сбежать, подослав кого-то другого, не было и мысли. Все в общем-то были учёными: если попался на месте преступления, то обратного пути нет, нагоняй будет, а если попытаешься скрыться, то тогда наказание усилится в несколько раз. Хватило всего двух случаев ещё на втором курсе, собственно, когда наше знакомство с моими боевыми друзьями вошло в активную стадию. Дальше мы уже старались не попадаться.

— Будем оправдываться? — тем временем поинтересовался рыжий.

— А нафига? — философски ответила Алекс. — Наш междусобойчик. К тому же уже всё, мы сдали все экзамены, остались только корочки. Ну заставят позаниматься общественными работами…

Да, такая практика часто проводилась, особенно в отношении нашей троицы. Почему-то кто-то занимался сортировкой книг в библиотеке или раскладыванием бумажек по каталогам в бухгалтерии, мы же… конюшни драили, кусты обстригали, дворы мели, и всё — заметьте — без помощи магии. Парочку раз даже трупы в мертвецкую для некромантов таскать приходилось, вернее, возить их на каталках — всё-таки, девушки — существа хрупкие, им ещё рожать, а Рыжику одному тоже слишком тяжело таскать тела, пропитанные специальными очень вонючими (думаю, это тоже часть наказания, потому что запах держался ещё дня три) средствами. Наверное, преподаватели думали, что трудотерапия благотворно воздействует на наше поведение, но на мой взгляд это работало в противоположную сторону. Пока руки работали, мозги отдыхали, чтобы с новой силой устроить каверзу да так, чтобы не попасться.

— А ничего, что стена ещё очень долго не отмоется? — поджал губы Феликс и покосился в мою сторону. Я легкомысленно пожала плечами, мол, что-нибудь придумаем. В первый раз что ли?

— Ладно, в конце концов, если пострадаем, то хотя бы все вместе, — вздохнула подруга и ободряюще сжала мое и феликсово плечи.

Не то, чтобы мы пытались оттянуть время встречи с ректором, но и торопиться тоже не собирались. Потому что всем известно, что с течением времени Анастасий Зигизмундович не сильно остывает. А иногда даже и наоборот. И вот в этот раз вполне мог бы оказаться именно тем случаем, когда промедление смертью чревато.

— Ну, и как вы это объясните? — сердито воскликнул ректор, сверкая глазами. К нашему облегчению, искры они метать не начали, так что ситуация не сильно смертельная. Для нас, конечно же.

— Практика метания по движущейся цели? — похлопала ресницами Алекс. Рыжик на грани слышимости хрюкнул, и его, похоже, услышали, однако грозный взгляд отчего-то метнули в мою сторону.

— Нет, ну как так можно⁈ Я уж было стал думать, что обойдется без ваших выходок до самого выпускного, но, очевидно, рано расслабился, — разорялся Анастасий Зигизмундович. Дальше последовала пространственная речь про наше «аморальное» поведение в частности, безобразия в ГИМИКе в общем. Мы старались сделать максимально виноватые лица.

Крыска в перепалку вступать не решалась. Но вот выражение ее лица внушало мне некие опасение, потому что она расширенными явно от какого-то ужаса глазами смотрела мне за спину. Очень хотелось обернуться, но вид воодушевленного речью ректора не давал возможности сделать этого, ибо в таком случае нарваться мы могли бы ещё больше. Он уже перешел к финальной части, касаемой наказаний. Нам вменялось на выпускном следить за своими однокурсничками, что автоматически почти отменяло возможность хоть немного напиться, не боясь пристального взгляда преподавателей.

— И чтобы привели в порядок… Что это такое⁈

В этот момент, очевидно, он увидел то же, на что последние несколько минут безотрывно смотрела Лариана. Мы втроем как по команде «кругом» развернулись на 180 градусов и раскрыли от удивления рты: краска на стене жила своей, ей одной известной жизнью. Стена становилась то в полосочку, то в крапинку, то по очереди всех цветов радуги, а ещё область распространения красочного пятна постепенно расширялась.

— Как? — потрясенно выдохнул ректор, и словно в ответ на его вопрос на стене появился… мой портрет. Лицо было таким же потрясенным, как и в жизни в данный момент.

Вот это было совсем неожиданно. Но ведь варила эту красочку именно я…

Мой портрет пошел волнами цветов, от которых слегка зарябило в глазах. Все очень внимательно теперь смотрели на меня. Ректор — выжидающе, друзья — с некоторым испугом, Лариана — со злорадством.

— Это чудо, — заявила я, злобно покосившись в сторону стенки. Не знаю, почему, но показалось, будто краска чувствует себя виноватой. Я даже слегка передернулась. С чего вдруг такие ощущения?

— Убрать! — рявкнул Анастасий Зигизмундович, но в этот момент мы все ахнули: из стены как будто выступили буквы, складываясь во фразу «Не надо, я вам ещё пригожусь!». — Ну… Лесная, — выдохнул ректор.

Мне показалось, где-то между этими двумя словами должно было прозвучать ругательство, но в последний момент ректор сдержал себя. Итак, краска осталась.