Глава 3

Паломничество учеников к новой стене нашей славы не прекращалось до самого вечера. Более того, отдельные экземпляры, пропустившие веселье, любовались волшебной краской и ночью. Кто-то пустил слух, что там в темноте начинают светиться непотребные слова и картинки. Да и в принципе вся история уже успела обрасти кучей слухов, но никто не сомневался, что в произошедшем виновата почти выпускница Эулалия Лесная. Анастасий Зигизмундович, мне кажется, очень хотел применить к нам физическое наказание, например, выпороть розгами. Он даже вызвал на «ковер» наших родителей, чего не случалось с пятого или шестого курса, когда мы случайно умудрились конкретно подорвать лабораторию.

Мы отчаянно строили из себя самых виноватых нелюдей в мире, но, кажется, это ни на кого особо не действовало. Все прекрасно знали, что мы из себя представляем.

Перед мамой было несколько стыдно. По ее лицу читалось, что она считала меня уже взрослой и умной барышней, не опускавшейся до банальных розыгрышей, а я не оправдала ожиданий. Как малое дитё. Да ещё и штраф оплачивать за нанесение вреда имуществу школы.

Родители Алекс лишь философски вздыхали. Хоть у эльфов наступало совершеннолетие к 100 годам (а моей подруге было уже 155), но давно известно, что шило в попе иногда и до 300 не проходит в подходящей компании. А иногда случались истории, когда с виду благонадежный эльф в годах, приближающийся к своему тысячелетию, внезапно начинал чудить и вести себя, как молоденький, едва оперившийся эльфенок. Чаще всего через пару столетий это проходило, но последствия порой разгребались очень долго. Об одном таком эльфе у нас даже цикл баллад ходил весьма неприличного содержания.

А Феликс в целом мог быть спокоен. Его отцу, действующему полковнику Корнелию Абели, тоже в прошлом выпускнику боевого факультета нашего ГИМИКа, весьма понравилась наша выходка. Для вида он конечно состроил грозное выражение лица, но по нему читалось, как полковник горд своим сыном. Смена поколений, так сказать.

На следующий день на доске объявлений красовался приказ от нашего ректора о том, что Эулалия Лесная, Александра Флёр и Феликс Абели в преступном сговоре попрали честь института, и им вменяется штраф за нанесение ущерба имуществу института, а также они обязаны выполнять роль дежурных надсмотрщиков на выпускном. Весь этот текст был сдобрен большим объемом канцеляризмов и прямо-таки пропитан негодованием Анастасия Зигизмундовича. Лариска ходила тише воды, ниже травы, стараясь не отсвечивать своей разноцветной шевелюрой.

— Ну что, как думаете, легко отделались? — поинтересовалась у нас Алекс, когда мы увидели опус начальства. Мы с Феликсом кивнули. Головомойки от родителей всё равно никому не досталось. Да и штраф по итогу вышел достаточно символическим. — Давайте хоть пойдем посмотрим на творение рук своих?

Решение было принято единогласно. Веселой троицей с Феликсом посередине мы отправились к злополучной арке. А вот там уже ждал сюрприз: пятна не было. Судя по всему, краска жила своей жизнью, и ей чертовски надоели паломники. Вариант с тем, что кто-то смыл наше художество со стены, мы моментально отмели, как несостоятельный. Уж кто-то, а мы-то знали, что данный состав в первый месяц нанесения никаким магическим, биологическим и прочим химическим веществам не поддавался. Так что оставался только один вариант: краска решила перетечь на другое места. С учетом размеров нашего ГИМИКа это место могло быть где угодно.

— Приплыли, — вздохнул рыжий. — Ну что, куда путь держать будем?

Мы синхронно почесали в затылках.

— Вопрос, конечно, интересный, — задумчиво начала я, — он явно требует дальнейшего исследования. Как думаешь, Зигизмундыч нас четвертует, сожжет или всё вместе сразу?

— Надо ожидать худшего, — нервно хихикнула Алекс. — Ой, а это что там такое?

На стене медленно проступала надпись: «О, мои великие создатели, если вы ищете меня, я указую вам путь золотистой стрелкой. Следуйте за мной!» И от кого только столько пафоса? Явно не от меня. Но стать великим создателем, признаюсь, было чуточку приятно.

Итак, ветер шелестел по траве, солнце отсвечивало от стен, а три громко ржущие фигуры, согнувшись буквой «зю», высматривали на всех вертикальных поверхностях маленькие золотистые стрелочки с пометкой «вам сюда» и очень витиеватым путем топали по территории всего ГИМИКа в поисках своего случайного творения. Нам было очень смешно, но одновременно слегка не по себе. Чего ждать от непонятного всплеска моей, как мы пришли к общему мнению, магии, тоже никто не знал. По-хорошему необходимо было связаться с исследовательским отделением департамента магии, но данное явление слишком хотелось исследовать самостоятельно. Постепенно нормальные дорожки исчезли, и мы вступили под сень лесочка. Тут уже приходилось прикладывать усилия, чтобы увидеть стрелки среди высокой травы и на стволах деревьев. Какая-то тропинка имелась, но возникало ощущение, будто по ней уже очень долго никто не ходил. Разве что лесные зверушки. Феликс клялся, что «прямо вот тут пробегала лисичка».

— Кажется, это здесь, — задумчиво произнесла Алекс, когда все стрелки испарились.

Деревья будто расступились, и мы увидели заброшенный яблоневый сад и обветшалую хибару с проваленной крышей. Сразу стало любопытно, кто же тут раньше жил. А что ещё любопытнее — за 10 лет обучения никто из нас ни разу в этом месте не был. Мы переглянулись, и Алекс неуверенно предложила пройти к хибаре. Мы гуськом пошли по тропинке. Краска была на стенах, она потихоньку расползалась по поверхностям, медленно отвоевывая сантиметры. Вся эта красота переливалась разными цветами радуги и искрилась. Магии вбуханно было немеряно.

— Ё-моё, что же мы такое создали, — простонала я, хватаясь за голову. Возникло ощущение, что и волосы скоро дыбом встанут, но всё обошлось.

«Добро пожаловать, дорогие создатели!» высветились буквы на самой «оккупированной» стене. До полной ее покраски не хватало совсем чуть-чуть, но уже были видны значительные изменения: сломанные и выпавшие бревна восстанавливались, мох уходил, дерево принимало более свежий вид, хоть и находилось в разноцветном состоянии. «Попрошу вас немного подождать, я почти закончил с реставрацией» — сменилась надпись, а у ребят вытаращились глаза. Подозревала, что у меня тоже.

Феликс пожал плечами, потом щелкнул пальцами и что-то пробормотал. На земле появились подстилки. Не хватало только корзинки со съестным и небольшого костерка.

— Ну-с, пикничок? — предложил рыжий, и мы с подругой согласились. А что оставалось делать? Только ждать.

Кого-то звать по-прежнему не хотелось…

«Пикничок» растянулся часа на полтора. В целом нам это ничуть не испортило настроения: костер мы дружно развели, а еду нагло призвали из столовой. Погода была прекрасная, экзамены все сданы. Почему бы не порадоваться жизни? Даже наказание от ректора не омрачало нашего настроения, тем более что впереди ждали одни приключения. В конце концов, нельзя было просто так взять и после окончания учебы без фокусов уйти на покой, в смысле, во взрослую жизнь. Наша троица была искренне убеждена, что уходить надо как минимум с помпой, а лучше и вообще не уходить. Как говаривал мой дед Хеллеборус, [1] которому уже очень давно перевалило за 500 лет, «Пенсия — для дураков» и продолжал периодически уходить на пару лет в загул, чтоб потом с чистой совестью возвращаться к своим любимым растениям в саду. Сад тоже уже процветал не одну тысячу лет. Им занимались многие поколения моих родственников, выращивая растения на продажу, а также самостоятельно производя из этих самых растений различные лекарства, декокты, некоторые виды косметики.

Так вот, дед мой был ещё тем балагуром и совершенно не выглядел на свой вроде бы почтенный возраст. Несведущий человек дал бы ему не больше лет 40 на вид, чем дед не переставал пользоваться, подкалывая бабушку Нерину [2] и пытаясь вызвать у нее легкие приступы ревности, однако та не велась на провокации и относилась к поведению деда достаточно философски, иногда переиначивая его имя, от чего дед страшно бесился. В конце концов, деду надоедало, и они отправлялись мириться в какой-нибудь ресторан.

— Эй, кажется, нас уже ждут! — прервала мои мысли Алекс. Я выплюнула изо рта горькую травинку, которую до того меланхолично пожевывала, и неторопливо поднялась с покрывала, любезно предоставленного Ликом.

Домик стал очаровательно-прекрасным, будто только что построенным. И очень разноцветным. Крыша сверкала на солнце ярко-красным, из белоснежной трубы струился дымок, а бревна были все как на подбор — абсолютно одинаковой толщины, приятного золотистого оттенка и без сучков. Все три окна обрамляли узорные наличники цвета охры, даже дверь казалась произведением искусства. На ней призывно светилась надпись «Добро пожаловать домой!».

— Ну что, пошли? — опасливо посмотрел на нас Рыжик. Мы с эльфийкой решительно кивнули, но первым внутрь всё же стал заходить наш мужчина.

Замыкала шествие я, ненадолго застыв на пороге. Вырезанные в двери узоры и райские птицы очень привлекли мое внимание, и я провела по ним кончиками пальцев. Казалось, будто от дерева идет легкое тепло, что отзывалось какими-то приятными искрами в душе. Я улыбнулась и вошла.

Изнутри дом показался несколько больше, чем снаружи. С учетом изменений в общем это не казалось слишком удивительным. Только слегка. Наш «паровозик» распался на пороге большой комнаты. Один угол занимала потрескивающая огромная печь, рядом с ней находился вполне себе современный кухонный гарнитур и даже неплохо гармонировал. Посередине комнаты расположился массивный деревянный стол с не менее массивными стульями с высокой спинкой в количестве 8 штук. А в противоположной от нас стене маячили другие 3 двери. У первой уже топтался Феликс. Впрочем, он не стал нас дожидаться, а решительно вошел внутрь. А потом до нас донесся восхищенный вопль «вот это кровать» и, судя по звукам, прыжки на этой самой кровати. Не сговариваясь, мы с Алекс решили проверить оставшиеся 2 двери. Меня поджидал санузел с ванной, отгороженной ширмой, унитазом и раковиной. Втайне я слегка порадовалась, что они не выполнены из золота, иначе это оказалось бы слишком.

— Гляди-ка, Элли, — позвала меня подруга из другой комнаты, — а эта комната похоже для нас с тобой. Тут два стола, две кровати и вообще всё очень миленько.

Естественно, я обследовала всё и нашу комнату, и комнату Феликса, и увиденное мне очень понравилось.

— Ну что хочу сказать вам, друзья мои? — я вышла в зал, а затем села на один из стульев. — Мне кажется, у нас появилась собственная база. Ну что, краска, поговорим?

Диалог складывался максимально странно, с учетом того, что мы произносили слова вслух, а наш неожиданный эксперимент вырисовывал их на стене. Меня всё поражало, как у нас получилось создать столь интересное создание с собственным разумом, грамотной письменной речью и явно с фантазией. За хозяев краска принимала нас троих, но мне как будто высказывалось чуть больше почтения. Хотя, возможно, мне просто хотелось так думать.

— Итак, что же ты такое? — первым делом не выдержал Феликс. Этот вопрос интересовал нас всех

«Я — магически усовершенствованное создание красочного рода,» — отчиталась нам краска.

— Интересно, среднего, мужского или женского, — тихо хихикнул друг, но эта реплика тоже воспринялась как вопрос.

«Несомненно, мужского», — тут же последовал ответ, да такой быстрый, что возникло ощущение, что наше создание слегка обиделось, если такое в принципе возможно. Нет, я знала, что в некоторых мирах нашей вселенной существуют вполне мыслящие роботы с толикой магического импульса и отголосками души, но, чтобы настолько неодушевленный предмет приобрел признаки живого объекта, мне ещё слышать не доводилось.

— Тогда нужно придумать имя, — воодушевилась Алекс. Я согласна кивнула. — Какие есть предложения?

— Может, выбрать имя какого-нибудь художника? — нерешительно предложила я и тут же добавила, увидев, как подпрыгнула на стуле Алекс: — Ван Гога не предлагать!

— Как насчет Мони? — хихикнула подруга.

— Я смотрю, наши художники тебе не интересны? — фыркнул Феликс. — Тебе земных человечков подавай?

Подруга в ответ пожала плечами и показала язык. Я замаскировала смешок под кашель, отвернувшись в сторону. Видимо, никогда не надоест наблюдать за подколами этих двоих. А вот краске похоже имечко зашло. «Мне нравится!» — загорелось на стене вычурным шрифтом. «Приятно познакомиться, я — Моня!» Тут уж не выдержали и рассмеялись все.

— Ну, не Маня и ладно, — сдался Лик, махнув на нас рукой.

Разговор всё длился и длился. Мы никак не могли сосредоточиться и постоянно сбивались на шутки и смех друг над другом. Но всё равно выяснилось несколько моментов: Моня — многокомпонентный и многофункциональный организм, помимо всего прочего знающий всё, что происходит в тех местах, где осталась хотя бы одна его капелька, да и в целом из этой капельки может достаточно быстро и незаметно для окружающих вырасти весьма ощутимая часть создания. Следующая функция, как мы успели увидеть воочию, — восстановление различных материальных объектов с некоторыми улучшениями, а также воссоздание некоторых предметов, почерпнутых из мыслей своих «хозяев», коими числились мы трое.

— О, Покровитель! Тут ещё и менталка задействована, — обалдела Алекс. Собственно, мы все пребывали в слегка оглушенном состоянии. Я молчу уже, что просто изобразить на любой поверхности Моня может что угодно и кого угодно. По сравнению с остальными функциями это вообще ерунда.

— Ну что, девочки, — заухмылялся Феликс, — Мне кажется, мы создали монстра.

— А вот мне так не кажется, — вздохнула я. — Я в этом уверена. Как же хорошо, что экзамены уже сданы…

— Факт, — поставила точку своим вздохом под нашими Алекс. — Какие наши дальнейшие планы? Остаемся здесь или возвращаемся в общежитие?

Я с тоской посмотрела в сторону новой уютной спальни.

— Как бы ни хотелось остаться в доме, вернуться в общежитие всё же придется. Мало ли, вдруг нас Зигизмундыч искать будет. Глядишь, ещё похвалит за своевременную очистку стены, — я нервно хихикнула.

— Или четвертует, — пессимистично добавил Феликс, а потом резким движением встал из-за стола. — Ну, тогда стоит двигаться в обратный путь. К тому же, через пару часов ужин…

Обратный путь не занял много времени. Мы больше медлили из-за того, что по кругу гоняли один и тот же разговор о том, как умудрились настолько феерично напортачить с, казалось бы, стандартным и много раз воспроизводимым зельем, что на свет появилось такое чудо. Феликс даже загорелся провести ещё один эксперимент, но мы охладили его пыл, попросив его подождать хотя бы до момента, когда мы получим наши дипломы об окончании ГИМИКа и будем считаться вольными взрослыми пташками. Нехотя Рыжик вынужден был согласиться с нашим мнением.

Моня оставил по 1 капельке на вещах для каждого из нас, чтобы «пригодиться, если понадобится помощь». В целом это даже было неплохо, у частички всегда можно было узнать, где находится остальной Моня. Плюс в моей голове стали бродить мысли о том, как можно украсить альма-матер к выпускному. И в этот раз я решительно могла затмить все предыдущие года, потому что ни у кого не было настолько великолепного помощника, который, как он признался почти по секрету, мог оккупировать каждую поверхность замка примерно за ночь. А это очень и очень много! Настолько эпично мне, конечно, не требовалось, но на заметку данное хвастовство я взяла.

На всякий случай мы прошли под злополучной аркой. Стена выглядела девственно-чистой, исчезли даже старые подтеки от дождей. Казалось, будто только недавно был проведен ремонт. Но краем глаза я уловила краткий золотистый блеск. Относительно человека можно было сказать, что он подмигнул, но относительно краски…

— Ага, Моня бдит, — удовлетворенно заметила вслух.

И тут нам навстречу выпрыгнул взмыленный мальчишка-первокурсник. Кажется, тот же самый, который стучался в нашу с Алекс дверь буквально два дня назад.

— О, студентка Лесная, — расплылся он в улыбке. Мне показалось, что она не сулит лично мне ничего хорошего. — А я вас везде ищу! Вас вызывает ректор, всех троих! — Мальчишка не менее радостно окинул взглядом моих сопровождающих. — Я же правильно понимаю, что с вами студентка Флёр и студент Абели?

— Правильно, — мы синхронно вздохнули. Точно ничего хорошего. — Он в каком настроении?

— Рвет, но ещё не мечет, — захихикал первокурсник.

— Значит, всё же четвертовать, — огорчился Феликс, — Как думаете, гонцу, принесшему плохую весть, будем рубить голову? — и зловеще заиграл пальцами. Мальчишка шарахнулся.

— Эй, вы чего! Я ж тут так, на четверть ставки, просто передал весть. И вообще меня тут уже нет, — и он дал такого стрекача, что оставалось только расхохотаться ему вслед.

— Ну что, идем сдаваться? — погрустнел Лик.

— Не нукай, не запряг! — хлопнула его по плечу Алекс.

Наша троица сменила направление и вместо общежития очень нехотя поползла в сторону начальства. Вопрос, что нас там ждало, стал очень насущным, ибо больше, чем есть, накосячить мы не успели.

Путь на северную башню, где находился кабинет ректора, занял минут 15. Мы тихонько поскреблись в кабинет. Секретаря на месте не было. Они частенько сменялись, мало кто оставался дольше, чем на полтора-два года. Самая быстрая смена секретарей на моей памяти произошла, когда мы учились курсе на 5. Тогда за один учебный год сменилось порядка 8 сотрудников. Один парнишка из рода фей смог продержаться всего неделю. Не исключено, что он бежал, сверкая пятками лишь потому, что курс ведьмочек из природников проходил на тот момент приворотные зелья, а фей был очень хорош собой и сделался объектом для испытаний. Итог закономерен. Побочных эффектов было немерено. Зигизмундыч, казалось, пыхал огнем (даром, что не дракон), и те ведьмочки получили отработки на 2 месяца, домашний арест, и каждая по очереди выполняла обязанности секретаря, пока не нашелся новый. А ещё был наложен строгий запрет на применение различных приворотных, экспериментальных зелий на неприспособленных сотрудниках вне занятий. Студенты тоже немного попадали под категорию «неприспособленных» (особенно первые 3 курса), но за ними приглядывали уже спустя рукава, воспринимая данный процесс, как один из методов преподавания и выживания. Студент должен уметь позаботиться о себе сам.

На удивление ректор встретил нас достаточно в благостном настроении. Не исключено, что и зол-то был не на нас, а на кого-то другого.

— Явились? — грозно посмотрел на нас Анастасий Зигизмундович, но грозность эта была больше для проформы, так что мы не купились и немного расслабились.

— Явились, — излишне печально вздохнула я. Мы чинно сели на стулья для посетителей.

Если подумать, то мы столько раз оказывались в этом кабинете как в полном составе, так и в частичном. Я, безусловно, посещала ректора чаще остальных благодаря маме.

Мне были прекрасно знакомы крутые лестницы северной башни, которую студенты чаще именовали Драконьей по двум причинам: из-за флюгера в виде дракона на крыше и из-за нашего многоуважаемого ректора под этой самой крышей; прекрасно знакома эта приёмная с вечно мельтешащими секретарями. Последняя секретарь по имени Мелисса Березкина, кстати, уже начала бить рекорды по удержанию рабочего места — 2 года и 2 месяца. Наверное, потому что дриада смогла найти подход к фавну и оказалась более стрессоустойчива и «фиолетова» к выходкам студентов.

А ещё мне не менее знакомы эти четыре протертых стула для посетителей в кабинете самого Зигизмундовича — 2 красных и 2 бежевых, немного разного стиля. Не одно поколение учеников пыталось проковырять в них дырки, но стулья упорно держались. И, наконец, полки с бесценными книгами и блестящими артефактами… Здесь было всё по душе.

— Что ж, смотрю, с задачей по очистке вашего безобразия вы справились, — слегка прокашлявшись, констатировал ректор, потерев пальцами подбородок. — Кстати, куда оно делось?

— За пределы кампуса, — похлопала глазами Алекс. Зигизмундыч слегка скривился и недоверчиво хмыкнул.

— Будем считать, что я вам поверил. Мне ждать какой-то неприятности с той стороны?

Его взгляд стал более грозным. Мы дружно помотали головами, но я обратила внимание, что так же дружно и скрестили пальцы под столом. Заболоцкий скривился ещё больше.

— Ладно, оставим ваше… «невраньё» на вашей совести до следующего раза. Теперь поговорим о делах насущных, то бишь следующих полутора неделях, которые остаются до вашего выпускного, — ректор откинулся на спинку своего кресла и соединил кончики пальцев правой и левой рук. Я, наоборот, слегка подалась вперёд. — Поскольку формально вы ещё числитесь нашими студентами, пусть и успели вполне успешно в числе лучших учеников за последнее время сдать все выпускные экзамены… — О да! Наш Зигизмундыч не был бы Зигизмундычем, если бы хотя б чуть-чуть не похвалил своих самых, не побоюсь этого слова, любимых проказников. Мы расплылись в улыбках, и ректор немного сбился с речи. Он снова прокашлялся. — Так вот. С моральной точки зрения наказывать вас сильно не хочется, но этически всё же стоит…

— Анастасий Зигизмундович, можно мы займемся украшением замка к выпускному? — решительно прервала его я, пока он не затянул пространную речь и не придумал какой-нибудь гадости. Со стороны Рыжика послышался приглушенный стон. Я пихнула его коленом, чтобы не вздумал встрять в разговор.

— Украсить замок к выпускному? — растерялся Заболоцкий. Я решительно кивнула. После моих тычков закивали и мои друзья. — А вы уверены, что вы справитесь втроем?

— Да, уверены ли мы, что справимся? — тихо зашипел мне Феликс. Я снова пнула его.

— Думаю, мы попробуем. Если что, можно будет привлечь нескольких помощников?

Анастасий Зигизмундович задумчиво оглядел нас по очереди и кивнул. Потом излишне радостно улыбнулся.

— Кажется, у меня есть для вас ещё один помощничек. Он, конечно, пока мало что умеет, но, думается мне, что как раз у вас кое-чему и поучится.

— А он точно хорошему у нас научится? — пробормотал Лик. На этот раз он удостоился грозного взгляда от Алекс и очередного пинка от меня. Скорее всего, пинка было бы два, но Рыжику крупно повезло, что я сидела посерединке.

— Да, думаю, что вы постараетесь научить его только хорошему, пока ещё студент Абели, — хмыкнул Анастасий Зигизмундович. — Фамилия Шлёз вам о чем-то говорит?..

— Элька, ты что удумала? — зашипела на меня подруга, едва за нами закрылась дверь кабинета. — Какое украшение замка к выпускному? У тебя горячка? Ты сбрендила? — она потрогала ладонью мой лоб. Я недовольно фыркнула и сбросила ее руку.

— Сама ты сбрендила, Сашка! — и показала ей язык. Алекс закатила глаза. — А если серьёзно, ты забыла о нашем главном помощнике? Так быстро?

Феликс звонко хлопнул себя ладонью по лбу. Ага, дошло.

— Так что мы справимся, друзья мои! — я патетично подняла руки над головой. — А ещё представьте, какое дополнительное наказание мог бы придумать нам ректор с учетом того, как сильно мы уже достали его своими выходками.

— В последние полгода мы, можно сказать ничего не делали, — обиженно фыркнул Феликс, начиная спускаться по винтовой лестнице башни. — Так, слегка подкрасили там, слегка подмочили тут…

— Немного подорвали сям, — хихикнула я, — чуть-чуть взбудоражили домовых.

— А ещё несколько раз поиздевались над Лариской, утопили в пруду музейный экспонат… — весело продолжила Алекс, следуя за ним.

— Тссс, — зашипел Феликс и посмотрел по сторонам. — Фух, никого. Ты чего так громко? Никто ж так и не узнал, что это мы. К тому же, деревянный кораблик по определению должен плавать.

— Правильно сконструированный, да, — снова хихикнула я. — Но у кораблика, который последние лет 200 пылится на полке, могут быть нарушения конструкции, иными словами — дыры в корпусе.

— Поумничай мне тут ещё, — беззлобно проворчал Рыжик, перескакивая через ступеньку. — Кто ж знал, что судёнышко давно прохудилось?

— Мы с Элли вообще предполагали такое развитие событий, но кто-то уперся, — будто в никуда произнесла подруга. Рыжик резко обернулся, бросил на нее обиженный взгляд и ещё быстрее стал прыгать через ступеньки. Мы с Алекс переглянулись и расхохотались.

— Бросьте ссору, друзья, жизнь продолжается! Тем более, нужно идти кушать, — всё ещё посмеивалась я. Мы как раз достигли первого этажа и вышли в холл. До столовой оставалось рукой подать. — Мне вот, например, очень интересно, кто ж такой этот загадочный Шлёз.

— Есть у меня некоторые подозрения, — пробурчал Феликс. — Но делиться ими я с вами не буду.

— Гляди-ка, обиделся, — прошептала Алекс мне на ухо. Я пожала плечами:

— Ничего, сейчас покушает и оттает.

Собственно, подобное было не впервые. Рыжик действительно покушал и оттаял. Видимо, он действительно тот самый тип, путь к сердцу которого лежит через желудок.

[1] Helleborus — лат. Морозник или Зимовник, род многолетних растений из семейства Лютиковых

[2] Nerine — лат. род растений семейства Амариллисовые