Глава 11

Стоило только на мгновение отвлечься, пока я рыскала в безразмерной сумке в поисках частей палатки, оказавшихся почему-то не в чехле, а вне его, как отец умудрился куда-то испариться. Вот он был тут — пуф! — и как будто его не стояло. Расти на этом месте трава, думается, она бы выглядела даже непримятой. И теперь я растерянно застыла, держа в руках колышки, верёвочки и рассматривая гору тряпок, которая должна была превратиться в палатку, и не имела ни малейшего представления, по какому волшебству она это сделает. Колдовать запретили, а руками я ни разу не устанавливала никаких палаток, тем более самостоятельно. Когда-то давным-давно, будучи ребёнком, я видела, как родители, решившие попробовать пожить денёк без использования магии, отправились с нами с Корой на природу и попытались установить эту палатку. Через чью-то матерь и кучу времени им всё же удалось справиться с проблемой, однако то один, то второй тишком магией поправляли кривые места.

— Вам помочь? — раздался за спиной очень знакомый голос.

— О да, Создатель, да! — слишком восторженно завопила я, резко оборачиваясь. Тим слегка отшатнулся.

— Так меня ещё не называли, — рассмеялся он. Я смутилась. — О, не ожидал что это ты.

— Прости! Я очень обрадовалась нежданной помощи. Я без понятия, как взяться за установку! — я развела руками в стороны.

— А раньше ты никогда не устанавливала палатку? — полюбопытствовал он, подходя ближе к горе и обойдя её со всех сторон. Что он там пытался найти в этих тряпках? Для меня они все оставались на одно лицо.

— Устанавливала, — с расстройством ответила я. — Но раньше было достаточно взмахнуть рукой, и всё собралось автоматически.

— А что мешает сейчас? — поинтересовался Тим, расправляя ткань в руках и что-то на ней внимательно рассматривая. — Ага, нашёл.

— Лекарь запретил, — поморщилась я, а потом немного зло добавила: — А тот, кто должен был помочь мне с установкой, нагло наплевал на все договорённости и усвистал к своим любимым гномам, едва я ненадолго отвернулась. Но ничего, я ему это припомню!

— Кхм… — Разумовский бросил на меня какой-то нечитаемый взгляд и снова вернулся к тряпкам. — А в твоём наборе не было дуг?

— Чего?.. — растерялась я.

— Таких длинных железяк, полукруглых. Может, не совсем полукруглых, они могут втыкаться друг в друга… — улыбнулся мужчина. Я снова смутилась.

— Сейчас поищу… — я отложила, наконец, то, что держала в руках и зарылась по локоть в недра сумки. С учётом внешних габаритов сумочки, со стороны для непривычного человека это выглядело весьма специфично, и я с удовольствием полюбовалась на очень удивлённое лицо Тимофея. Имелась бы возможность, я и голову внутрь засунула для лучшего обзора, но она не проходила через горловину. — Нашла! — я вытягивала из сумки длиннющие дуги, а лицо у Тимофея вытягивалось всё больше.

— Да, вот это магия! — восхищённо протянул мужчина, а я хихикнула.

Дальше закипела работа. Большей частью, конечно, трудился Разумовский, а я создавала суету — то дуга упадёт, то тросик с колышка соскочит. А уж какое бесчисленное количество раз я попадалась под руки/под ноги, вообще не упомянуть. Как только меня Тимофей выдержал! Но он спокойно продолжал рассказывать, как и что устанавливать, что колышки лучше втыкать в землю под углом, что натягивать палатку стоит на совесть. Я и не думала никогда, что разбить её — это целая наука!

— Кажется, теперь я начинаю верить, что ты ни разу в жизни не устанавливала палатку, — хохотнул Тимофей, когда мы, наконец, закончили. Интересно, я больше мешала или помогала? Оставалось лишь с очаровательной, как я надеялась, улыбкой пожать плечами. — Какие дальше планы?

— Надо найти одного предателя, — помрачнела я, — И задать ему взбучку. А потом сдать его кое-кому, чтоб ему ещё одну взбучку задали, — мои пальцы изобразили жест сворачивания шеи.

— Тебе составить компанию? Я тут вроде как неплохо ориентируюсь, мы с ребятами уже дня два тут торчим, — он подмигнул мне, но я обратила внимание, что какая-то тень пробежала по его лицу. Интересно, к чему бы это?

— Составь, а то как заблужусь тут. Придётся вызывать поисковый отряд, — пошутила я. — Так, мне нужны торговые ряды гномов. Думаю, он там.

Тим ненадолго задумался, а потом махнул рукой куда-то в правую сторону. Ничего не оставалось, как довериться ему.

— Погоди, а у тебя больше никаких вещей нет? — удивился он.

— Нет, всё, что нужно — здесь, — я похлопала по сумочке. Разумовский уважительно кивнул. — А внутри палатки, я думаю, всё в порядке. Если что — потом настрою и приглашу в гости, — я подмигнула. Создатель, что я творю…

Как рассказал Тим, билеты на фестиваль приобрёл Олег, на всех троих. Его племянник теперь просто пропадал на каких-то мастер-классах, организованных разными созданиями. Старшие же товарищи очень заинтересовались культурой и музыкой, ведь за тот период, пока они обживались в Алмере, у них абсолютно не находилось времени, чтобы посетить нечто подобное. А тут наконец-то Никита пристроен, мужчины наконец-то получили стабильную работу, можно и расслабиться. Они разбрелись по разным углам. Тиму, правда, успела немного надоесть пёстрая толпа, поэтому он отправился отдыхать. А по дороге встретилась растерянная я с разобранной палаткой.

Сам фестиваль длился уже неделю — с прошлых выходных. И если ярмарка, мастер-классы и другие развлечения были общими, то дни выступлений поделили. Первый день себе забрали водные создания: ундины да наяды, и немножко отдали времени домовым. Мне бы даже любопытно было посмотреть, в каком именно формате выступали наяды. Почему-то перед глазами упорно стояла деревянная бочка, наполненная водой, в которой наполовину торчала русалка с микрофоном. Во второй день отжигали уже огненные создания: ифриты, нимфеи. На третий день развлекались воздушные сильфы и фавны, на четвертый — дриады да сатиры. Пятый день оказался перемешанным, произошёл какой-то сбой, несколько коллективов не смогли приехать, и возникли замены. А как раз с шестого дня Тим и Олег наблюдали за выступлениями гоблинов, троллей и орков. Как сказал человек, они очень впечатляли. На седьмой день выступали демоны, ведьмы и ведьмаки. И, наконец, крайние два дня отдали гномам и эльфам. На последних фестиваль должен был завершиться.

— И кто тебе больше всех понравился? — полюбопытствовала я, не забывая внимательно оглядывать все мужские фигуры по пути, но в конце всегда возвращаясь взглядом к Тимофею.

— Хм, у троллей забавная банда была. «Злобные Дро́жди» что ли, — он почесал подбородок. — Не знаю, правда, что это означает. Слово «дождь» слышал, а тут что-то странное, — Тим хмыкнул. Я задумалась. — Бодрая музыка, вызывает некоторый диссонанс со внешним видом этих ребят.

— Надо найти какого-нибудь представителя из троллей и уточнить, что это означает, — предложила я.

— Может быть, но они такие пугающие, — человек поёжился. Ничего удивительного. Тролли — огромные человекоподобные создания под 2,5–3 метра ростом, ширина у них тоже соответствующая. Такой поднимет немаленького в общем-то Тимофея за шкирку и швырнет его куда-нибудь подальше. — Ещё гоблинские «Лесные тени» были очень странными. Я бы не сказал, что мне оно очень понравилось, но было необычно. Не ожидал, что они могут читать рэп под, я так понимаю, их народные напевы.

— Даже стало интересно послушать, — хмыкнула я. — Я не особо фанат подобной музыки, но иногда и что-то такое может зацепить.

— Аналогично, — кивнул Тим, потом помахал рукой вокруг лица, отгоняя какую-то мошку. Я, было, дёрнулась поставить ему защитный полог от насекомых, но в последний момент вспомнила про наказ целителя и опустила руку. — А у ведьм мне понравилось трио «Светлячковый бунт».

— О, я слышала про них, они вроде как довольно популярны, — оживилась я. «Светлячковый бунт» представлял собой костяк из трёх ведьмочек, похожих друг на друга как три капли воды, и сессионных артистов. Насколько я знала, родными сёстрами они не являлись. Одевались девчонки обязательно в нечто зелёное, с корнями, ветвями, листьями и непременными огоньками в листве, пели о свободе, музыке, немного о ведьмовстве. А какими невероятными у них выходили многоголосия! Тиму очень повезло услышать их вживую.

Мы наконец-то вышли за пределы палаточного лагеря и почти достигли торговых рядов. Вот где мне не доставало Звёздочки. Она бы мигом отца отыскала в этом столпотворении!

Куда ни глянь, везде что-то продавалось — посуда, украшения, различные поделки. Я не сильно приглядывалась пока, планируя позже уделить этому богатству приличный кусок своего времени, но глаза уже начинали разбегаться во все стороны.

— Чёрт, ты бы слышала, как визжали подростки, — рассмеялся человек. Я улыбнулась, ненадолго им залюбовавшись, потом одёрнула себя. Надо искать отца.

— Кстати, ты знаешь, что у нас демонами и чертями не ругаются? — аккуратно поинтересовалась я. Тим удивился.

— Правда что ли? А почему?

— Потому что это неприлично, — хихикнула я, хлопнув его по плечу. — У нас говорят «шилад» — это значит «подлый» или «предательский», либо «драмул» — кто-то глупый и одновременно опасный.

— Я вроде бы слышал о драмулах что-то, — задумался мужчина.

— Да, они существуют. Но в отличие от демонов вряд ли оскорбятся тем, что ты ругаешься ими, — я подмигнула, отвернулась от него и внезапно сделала стойку, почти как у охотничьей собаки. Ага, нашлась пропажа. — Погоди минутку, я сейчас вернусь!

Бессовестный отец деловито возился возле гномьей лавки, рассматривая там какие-то фигурки. Предприимчивый гном подсовывал ему под нос все новые и новые безделушки, и в этом действе у них царила такая взаимная идиллия, что у меня внутри прямо полыхнуло. Я себя сдерживала изо всех сил, но возникало ощущение, будто воздух вокруг меня очень сильно раскалился.

— Ты что мне обещал? — громко возмутилась я, бесцеремонно развернула отца к себе лицом, а потом ткнула его пальцем в грудь. — Ты обещал, что будешь ходить со мной за ручку, чтобы я не напрягалась! А сам что?

— Доча, не сердись, — пробормотал он почти под нос, пока его глаза так и косились в сторону лавочки. Я встала между ним и прилавком, скрестив руки на груди. И хоть разница в росте была не слишком большой, всё же вынудила Лария смотреть на себя, а не на товар.

— Как это не сердись? Ты пропал, оставив меня один на один с палаткой! — продолжила я и краем глаза заметила приближающегося Тимофея.

— Детка, ну ты же справилась, — парировал папа, слегка потрепав меня по волосам и пытаясь заглянуть за мою спину.

— В смысле, справилась? — мой голос чуть не улетел в ультразвук, но я понизила тон, чтобы привлекать меньше внимания, ибо на нас начинали коситься. — Ты забыл, что мне колдовать нельзя?

— Солнце, не ругайся, папочка так больше не будет, — он наклонился и слюняво чмокнул меня в нос. На глаза попалось вытянувшееся лицо Разумовского. Чего это он? — Сейчас я тут ещё кое-что посмотрю, и пойдём поставим твою палатку…

— Мне помогли уже поставить палатку, — вздохнула я, стирая с носа отцовские слюни. — И она наша общая, тебе в ней тоже вообще-то спать вместе со мной!

Мой взгляд так и цеплялся за выражение лица человека, с каждой секундой становившееся мрачнее и мрачнее. Да что не так-то? Слишком интенсивно отца распекаю?

— И кто был столь любезен? — папа всё не оставлял попыток заглянуть мне за спину. Я на несколько секунд прикрыла глаза, глубоко вдохнула, а затем развернула его на 180 градусов. Он крякнул от неожиданности.

— Вот, знакомься, папа. Это Тимофей, он новый преподаватель у нас в ГИМИКе, мама как раз о нём недавно рассказывала. Тимофей, позволь тебе представить моего отца, Конваллария.

— Очень приятно, молодой человек, — линар протянул руку для рукопожатия. Теперь лицо Тимофея выражало полную растерянность.

— Очень ппприятно, — запнулся он, пожав руку в ответ. — Вы так молодо выглядите. Я б никогда и не подумал, что вы отец Эл… Эулалии.

Мы с отцом переглянулись и синхронно рассмеялись. Растерянное лицо человека скинуло несколько градусов напряжённости.

— Ага, он всего-то лет на 250 меня старше, — я подмигнула парню, отчего тот смутился ещё больше.

— А тебе тогда сколько? — растерялся Тим.

— А девушкам этот вопрос не задают, — я показала ему язык. — На 250 лет меньше, чем моему отцу. Примерно, — хихикнула.

— Так, дети, у меня идея, — оживился отец. — Я вижу, что Тимофей — вполне ответственный молодой человек. Так что я, как старший, поручаю тебя ему, Элли.

Моя челюсть отвисла. Вот это номер! Мало того, что с себя ответственность хочет снять, так ещё и сам толкает меня к человеку, с коими законом вроде как запрещено общаться. Ну, романтически общаться, в смысле. Отец, конечно, вряд ли предполагает, что у меня зародились хоть какие-то чувства в отношении Тимофея, но должна же быть какая-то профилактика, нет?

— Простите, а чем это время будешь заниматься ты? — руки снова непроизвольно скрестились на груди.

— Погуляю туда-сюда, — задумчиво произнес Конвалларий, а потом внезапно замахал на нас руками, будто прогонял надоедливых птиц. — Всё, дети, кыш отсюда! Не мешайте взрослому дяде развлекаться. Встретимся на выступлении «Заката Кузницы» через, — он посмотрел на часы, — два часа.

А потом преспокойно отодвинул меня от прилавка и вернулся к обсуждению товара с почтенным гномом, который с величайшим интересом слушал наш маленький семейный скандальчик и явно наслаждался происходящим. Перед отцом выросла новая армия фигурок.

Я кипела как чайник минут пять, пока мы отходили от прилавков. Тимофей тихонько предложил вернуться к началу ярмарки, чтобы начать просмотр оттуда. Я согласилась, лишь бы не видеть сияющее лицо Конваллария Лесного. Посмотрела бы я, как он веселился, явись сюда моя мама.

— Забавный у тебя отец, — наконец, хмыкнул Тимофей. Я горестно вздохнула и махнула рукой.

— Сама иногда поражаюсь. Безответственный во всём, что не касается экспериментов над выведением новых сортов растений, подкормок, удобрений и так далее. А чему ты так расстроился? — полюбопытствовала я. Разумовский смутился.

— Да так, неважно, — отмахнулся он. Мы чуть-чуть помолчали. Потом парень всё же не выдержал: — Никогда бы не подумал, что он твой отец. Так молодо выглядит.

— Мы, линары, стареем достаточно медленно, как и эльфы. Собственно, и взрослеем не быстро, — я улыбнулась. — Пойдём вон к той лавочке, там какие-то красивые украшения продаются… — я на секунду замолчала, а потом остановилась, повернувшись к человеку лицом. — Послушай, я не в тягость тебе? Папа-то скинул и рад, а у тебя, может, другие дела есть?

— Нет, что ты, — Тимофей взял меня за руку, в животе затрепетали бабочки. — Я, по сути, сейчас предоставлен сам себе. На ближайшие несколько часов Никита утащил Олега на какой-то суперкрутой мастер-класс, я планировал поваляться немного под тентом, но с тобой прогуляться значительно интереснее, — он подмигнул. Мои губы невольно расплылись в улыбке.

— Тогда хорошо, — я мягко вытащила свою ладонь из его и поскакала к лавочке, улыбаясь как безумец. — Я тебя умотаю, потом не на какие концерты не захочешь.

— Посмотрим ещё, кто кого, — засмеялся он за моей спиной.

— Проигравший приглашает на ужин, — тут же отозвалась я.

— Идёт.

Не сказала бы, что кто-то друг друга успел умотать. Скорее, мы получили друг от друга взаимное удовольствие. Я приобрела в подарок друзьям и родственникам несколько разных безделушек. Кое-что Тим порывался оплатить, но я мягко улыбалась и говорила, что это не мне. Симпатичный ведьминский амулет на удачу для Алекс — он легко мог сойти за обычное украшение, значок для отвлечения внимания в той же лавочке для Лика. Он выглядел как сплетение шипов вокруг какой-то ягоды и в целом подходил как женщине, так и мужчине. Для мамы я присмотрела очень симпатичные гномьи серьги, для тетки — брошку в виде русалки с хвостом из бирюзы. Сестрице собиралась презентовать эльфийский браслет с искусственным линдариэлем — изумрудно-зелёным полупрозрачным камнем с золотыми прожилками. Древние легенды гласили, что натуральный камень хранит в себе силу лесов и даёт своему носителю связь с природой. В былые времена в сердце зачарованного леса Эльсара росло дерево Линдар, бывшее домом и храмом для природных духов. Ему поклонялись и эльфы, и многие другие народы, проживавшие рядом. Однажды на лес обрушилась магическая буря, очень многое живое вокруг погибло, но дерево выстояло, лишь обильно «заплакало» смолой. Эльфы бережно собрали ту смолу, которая, застыв, превратилась в прекрасные камни, наполненные искрящейся силой. И раз в несколько десятилетий дерево продолжало испускать свою смолу, раз за разом становившуюся драгоценными камнями, которые только росли в цене. А потом лес стёр с земли какой-то безумный волшебник, которому не смогло противостоять даже дерево Линдар. И с тех пор новых камней больше не образовывалось. А искусственные лишь своим видом немного напоминали те самые линдариэли, но абсолютно не имели их магических свойств. В нашей семье хранилась одна диадема с тремя настоящими линдариэлями, и если тогда, когда её приобретали, она стоила баснословных денег, сейчас она стала просто бесценной. Скорее всего, на деньги от её продажи мы смогли бы безбедно существовать лет сто, если не дольше.

Отцу после долгих раздумий — очень хотелось ничего ему не приобретать — я купила миниатюрные гномьи молот и наковальню. Продавец рьяно утверждал, что ими даже можно было что-то выковать, в чём я крайне сомневалась, но честно собралась передать эту информацию папе, а там он пусть разбирается, как хочет. Бабушке и деду купила парные кружки у семейной пары демонов. Расцветка и внешний вид в целом отличались большой специфичностью, но Нерина как раз что-то подобное и любила.

Возможно, я бы что-то приобрела и Тимофею, но не тогда, когда он ходил за мной хвостиком. Ну, или я за ним — на самом деле это сложно определялось. Хочу сказать, что за отведённые нам два часа мы едва ли осилили две трети всей ярмарки. Я получила истинное удовольствие от нашего небольшого путешествия. Где-то удалось поторговаться и скинуть цену, где-то — просто отдала деньги без вопросов. По ходу нашего движения тихонько поясняла Разумовскому, кто есть кто и чем промышляет.

— Кажется, пора идти к сцене, — с сожалением заметила я, узнав время — до начала выступления оставалось минут 10. — Я поспорила с отцом, поэтому никак не могу пропустить ни одного выступления, на которое он пойдёт.

— Тогда пошли, — улыбнулся Тимофей, махнув головой в сторону сцены.

— А ты не пойдёшь со своими ребятами? — приятно удивилась я.

— Взрослые мальчики, сами разберутся, — отмахнулся человек. Я расплылась в ответной улыбке.

«Закат кузницы» представлял собой пятёрку бородатых гномов в кожаных одеждах с шипами. Один сидел за стойкой с барабанами, другой в руках держал какой-то странный явно духовой инструмент, третий и четвертый старательно мучили гитары, подстраивая их, и пятый, солист, усиленно примерялся к бубну. Макушку отца я разглядела ближе к сцене, но пробираться вплотную к нему не стала.

— Что, народ, дадим жару? — внезапно после резкого писка, вынудившего поморщиться, на всё поле раздался голос солиста. Немаленькая толпа взревела. — Я вас не слышу… Совсем оглох на старости лет… Дадим жару?

Толпа взревела ещё громче. Главгном повторил свою кричалку дополнительный разок, удовлетворился ответным воплем и, наконец, махнул рукой, чтобы его коллеги начали свою музыку. Пока я не была в восторге от слова «совсем». Началось действо со вступления барабанов, потом добавился духовой инструмент, затем — гитары, а когда запел горловым голосом солист, слушатели в очередной раз взревели, подпевая, как мне думается, главному хиту «Заката кузницы»:

'Кузнечный молот бьёт в огне,

Искра взлетает к вышине,

Нас не сломить — мы стальной народ,

Где горн звонит, там душа поёт.'

Мои уши моментально заложило. Мало того, что вокруг орали, так ещё и работники фестиваля явно плохо настроили звуковоспроизводящие кристаллы, ибо голос солиста слышался хуже, чем музыкальные инструменты. Я искренне порадовалась, что нахожусь далеко от сцены — как там вели себя уши отца, я боялась даже представить. Хотя, думалось, что он искренне счастлив. Звук заполнял пространство вокруг, и я потихоньку поддавалась его магии, начиная покачиваться в такт. Чуть сбоку и впереди парочка гномов затеяли дикие пляски, размахивая топорами. Я очень надеялась, что они не настоящие и никто вокруг не пострадает. Макушка Лария скрылась в подпрыгивающих, притаптывающих и подтанцовывающих созданиях.

— Дайте мне огня! — кричал солист со сцены, и какие-то добряки из магов запустили искры в воздух. Некоторые летели очень низко, падая непосредственно в толпу. Судя по тому, что вопли боли отсутствовали, искры не несли в себе ничего, кроме света. Но вроде как за применением магии строго следили, разрешили только минимум — бытовая, лечебная и, видимо, вот такая безвредная. Потихоньку количество запускавших искры увеличивалось, и вскоре всё поле было заполнено огнями и светом.

— Ладно, это в целом было даже неплохо, — признала я, когда выступление, занявшее около часа, закончилось. С трудом я выловила отца, явно настроившегося прикипеть к месту, на котором стоял и слушал концерт.

— А кто говорил, что все песни только об одном? — ехидно поинтересовался он. Я скривила лицо.

— Я не говорила, что мне это сильно запало в душу, однако слушать можно, — я показала ему язык. Тимофей тихонько засмеялся.

— Ай, что с тебя, бестолковой, взять? — махнул Ларий рукой. — Наше соглашение в силе?

— А куда ему деваться? — тяжко вздохнула я. Тим незаметно от отца ободряюще сжал мою руку. Очень хотелось ему в ответ улыбнуться, но я не могла подобного позволить при таких свидетелях.

— Тогда ещё одна группа на другой сцене, а потом — обедать, — Конвалларий радостно всплеснул руками, чуть не заехав проходящему мимо сатиру по рогу. Ладонь просвистела очень близко от глаз. Папа сконфуженно пробормотал извинения и поспешил удалиться. Мы с Тимом тоже задерживаться не стали: у сатира больно сильно начали наливаться злобой глаза, ещё чуть-чуть, и точно из носа повалил бы дым. Только скандала не хватало! Так что я схватила Разумовского за запястье и потянула его за собой подальше от обиженного барана.

Ларий нашёлся в пятидесяти метрах от места происшествия. Он смешно вытягивал шею, наблюдая, нет ли за нами хвоста. Наши сцепленные руки он вроде бы не заметил, поэтому я поспешила отпустить человека и, подмигнув ему, устремилась к нарушителю спокойствия.

— Да, папа, умеешь ты найти неприятности на ровном месте! — попеняла я родителю. Он сделал вид, будто меня не услышал. Ну-ну. — Аккуратнее себя надо вести, аккуратнее.

— Яйца дракона не учат, — отпарировал Ларий, а потом величественно развернулся и повёл нас к другой сцене. И когда только успел изучить местность, если прилипал к лавкам гномов, как зачервень сосущий[1] к молодым побегам мэллорнов.

— Яйца дракона не учат, — передразнила я его, скорчив рожицу. Тимофей рассмеялся. — Ты как, остаёшься со мной и частью моей безумной семейки?

Парень пожал плечами:

— С вами явно веселее, чем сидеть и тухнуть в палатке одному.

— А как же Олег и Никита? — удивилась я, неторопливо следуя за удаляющимся отцом.

— Они и без меня прекрасно время проводят, — отмахнулся Тимофей. — Поспешим?..

Выступление «Каменных бардов» мне понравилось больше, чем «Кузницы». Для моих ушей оно звучало мелодичнее, да и авторы текстов ушли в сторону от обычных тем гномских песен. Никаких каменоломен, утерянного золота, молотов и наковален… Больше в сторону обыденности. Да, присутствовали несколько драконов, но они в сюжете сражались с рыцарями, для разнообразия даже не из гномьего рода. Промелькнула достаточно нежная (для гномов) баллада про любовь. И было бы всё ничего, но меня страшно сбивал с настроя стоящий рядом Тим. Он будто случайно касался то кончиками пальцев до моего запястья, то плечом до моего плеча. Выглядело, словно человек просто покачивается в такт музыке, но по моей коже пролетали электрические импульсы, сводя на нет всю мысленно возводимую защиту. Я стояла и гадала — он это действительно случайно или всё же намек на что-то?.. Вопрос, естественно, остался без ответа…

Папа сиял от счастья. Он словно получил из рук императора высочайшую награду Зилларии. И то не исключено, что от награды он сиял бы меньше.

— Тимофей, вы с нами на обед? — предложил он, направляясь в сторону палаточных лагерей.

— Я вообще не один, — смутился Разумовский. — Со мной друг и его племянник.

— Приглашай всех! — махнул рукой отец. — Сегодня я вас угощу настоящим гномским обедом!

Я тихонько застонала. Создатель, сохрани наши желудки!

Мы остались живы. Отношу данный момент к разряду чудес, не иначе. Конвалларий познакомился с Олегом и с Никитой, а потом всё же твердо настроился соорудить обед по-гномьи. Я яростно возражала, но мои возражения пропали втуне. Также к разряду чудес можно отнести и вкус блюд: они получились более чем съедобными. Без лести, я приятно удивилась. Не то, чтобы я серьёзно думала, что мой отец может нас отравить, но мои сомнения подтачивали уверенность в благополучном исходе.

— Очень вкусно, спасибо, — поблагодарил ото всех Олег. — Никогда целенаправленно не пробовал гномскую кухню, но этот пир стоит на уровне пятизвёздочного ресторана.

Я недоумённо посмотрела на Тимофея. Он поспешил пояснить:

— Очень хорошего ресторана. У нас есть такая градация от одной до пяти звёзд. Таким же образом оцениваются и отели. Правда, — он немного смутился, — я ни разу не слышал о ресторане или об отеле ниже трёх звёзд.

— Таким просто не назначают звёзд, — отмахнулся Олег. Никита по большей части стеснялся и в диалог не вступал.

Отец расспрашивал людей о Земле. Он её называл по-старому — Терра. Они рассказывали о каких-то особенностях быта, о странах, обо всём и почти ни о чём. О некоторых традиционных блюдах я и сама с удовольствием послушала, особо не встревая в разговор. Ко всему прочему старалась излишне не пялиться на Тимофея, что оказалось довольно сложным, так как он сидел ровно напротив меня. Ещё сложнее становилось, когда наши взгляды сталкивались. Губы моментально пытались растянуться в улыбке, я с ними всячески боролась, а на лице Разумовского застывало забавное выражение — в глазах смешинки, уголки губ дёргаются. То ли я его смешила, то ли ситуация в целом. Не издевается ли? Папа этих переглядываний, на счастье, не замечал. По крайней мере, я рассчитывала на то, что не замечает.

Мы устроились за большим столом перед нашей палаткой. На этот раз руками никому работать не пришлось — маэстро Лесной устроил обед полностью самостоятельно. Пока мы дожидались результата на свежем воздухе, он быстренько кашеварил на кухоньке в палатке, что в целом для меня стало некоторой неожиданностью, ведь я предполагала, что из нас двоих никто к кухне и не притронется. В итоге на скорую руку нас ждали: «Подземный пирог» — пирог из корнеплодов и ягод, покрытый хрустящей золотистой корочкой; «Кузнечный уголь» — жаренные на углях мелкие ракообразные, приправленные травами и подаваемые с острым соусом (и когда только всё успел?); «Рудный пирог» — мясной пирог с начинкой из фарша нескольких видов птиц — по уверению отца — а также грибов и лука, запечённый в глиняном горшочке. Ну и куда ж деваться без традиционного гномского пива? К нему в качестве закуски шли нарезанные рулетики из свёрнутого лаваша с начинкой из копчёной колбасы и сыра, любимое походное блюдо шахтёров. Несколько проходящих мимо гномов, принюхавшись, показывали отцу большие пальцы рук, выражая своё восхищение, на что тот несколько по-шутовски кланялся в ответ.

Когда еды на столе почти не осталось, папа бросил взгляд на часы и сразу засуетился.

— Так, детишки, время. До выступления «Багряного щебеня» осталось двадцать минут. Поэтому поторапливаемся, доедаем и ходу!

Пришлось поторопиться. Напоследок я урвала со стола свежее яблочко, и едва Ларий на высокой скорости устремился к главной сцене, притормозила, откусила кусочек и неторопливо пошла в ту же сторону, наслаждаясь ощущениями после сытного обеда.

— Я смотрю, ты не очень спешишь на Багряный… песок? Камень?.. — замялся Тим. Я усмехнулась.

— Щебень. Смотри при папе не ляпни, — я откусила новый кусок. Невнятно добавила: — И издалека прекрасно послушаю. А вот завтра ты увидишь, как я умею спешить, — я мечтательно улыбнулась.

— Эльфы?

— Они, родненькие, — кивнула я, снова вгрызаясь в мякоть. — Там есть мечта моего детства. Огни Лираэля. У них очень красочные выступления с разными спецэффектами. А солист просто душка. Ребята очень давно не выступали в наших краях, ходили даже слухи, что они распались… Но мне очень повезло. Ты не представляешь, как я обрадовалась, что они будут на фестивале! Особенно с учётом того, что предыдущие два или три раза, когда я брала билеты на концерт Огней, они по различным причинам отменялись, — я печально вздохнула, осмотрела огрызок, а потом начала глазами искать ближайшую урну.

— Ты не будешь возражать, если я к тебе присоединюсь? — хитро улыбнулся Разумовский.

— А как же ребята? — я мотнула головой в сторону идущих за нами Олега и Никиты.

— Они и без меня справятся, — отмахнулся человек, а я явственно услышала громкий фырк за своей спиной, но сделала вид, будто ничего не было.

Показалось, что на «Багровом щебне» народу собралось больше, чем на «Закате кузницы». Солнце перескочило зенит и уверенно напекало голову. Я пожалела, что даже не подумала ни о какой шляпе или хотя бы зонтике. Раньше таких проблем передо мной не стояло. Пожалуй, в некоторой мере мою условную потерю магии можно отнести к положительным моментам — стоило основательно пересмотреть свою жизнь. В конце концов, зря что ли я с собой таскаю безразмерную сумку. Уж шляпка и зонтик там точно должны поместиться!

'В глубинах горы слышен гул вновь,

В кривых штреках, в кромешной тьме

Сверкают кирки, а камень — кровь.

Сгноит нас мрак в этой тесной тюрьме.

Плечом к плечу мы рубим рассвет,

Резкий взмах молота — нет больше бед.

Под грохот глубинный, что глушит наш страх,

Здесь, в темноте, наш дом и наш прах'

Ревела толпа, ревели гитары, разрывали уши барабаны. Их было на сцене куда больше. Солиста одели в шахтёрскую робу, на голове у него находился шлем. Издалека я не особенно разглядела, но как будто вместо штатива для микрофона он использовал кирку. Нет, определённый мрачный смысл в этих текстах имелся. Но не моё, не моё. С каждой минутой крепло подозрение, что отец меня развёл на фестиваль лишь потому, что его одного мать не отпустила бы. А тут есть повод выгулять дочурку. Ибо если бы он действительно серьёзно воспринял наш спор, то драмул бы отец отошёл от меня хоть на шаг. А тут я предоставлена, по сути, сама себе…

— Как тебе? — почти проорала в ухо Тимофею. Тот слегка поморщился.

— Неплохо, — кивнул он. — Слова как будто поинтереснее, чем у «Кузницы», но всё же странные у них всех стихоплёты. Не могу понять, что именно режет ухо, но словно режет…

В следующий раз мы с Ларием снова встретились на ярмарке. Он оживлённо торговался с очередным гномом, пытаясь сбить цену на миниатюрную модель Книжного холма в огромном прозрачном шаре. Публичная библиотека смотрелась как восхитительная картинка, припорошенная искусственным снегом. Наконец, спорщики хлопнули друг друга по ладоням, отец расплатился, и они расстались, явно довольные друг другом. Линар застыл посередине прохода, выбирая следующую «жертву».

— Пап, у тебя точно в родне никакой гном не потоптался? — не выдержала я, подойдя к нему поближе.

— Ты же знаешь, что это физически невозможно, — рассеянно отозвался тот, а потом перевёл взгляд на меня и ехидно улыбнулся: — А если бы и потоптался, то и в твоей родне тоже!

— Тьфу, — сплюнула я и отошла подальше. В след раздался негромкий смех. — Я в лагерь, хватит на сегодня, устала.

— Увидимся там, — крикнул отец, и в следующий момент, когда я снова обернулась, его нигде не было видно. Рядом со мной стоял Тимофей и усердно пытался сдержать хохот. Я смерила его грозным взглядом.

— Давай, и ты посмейся, — махнула на него рукой.

— Тебя проводить? — уголки губ Разумовского всё ещё дрожали от еле сдерживаемого смеха.

— Проводи, — хмыкнула я и первой повернулась в сторону лагеря.

[1] Зачервень сосущий — Паразит, представляет собой слизеподобную особь черного цвета от 10 до 30 см во взрослом виде. Питается соками волшебных деревьев, особенно предпочитая мэллорны. Отлепить от дерева его невозможно, пока зачервень не насытится — только удалить с кусочком коры. Если на участке завелся зачервень, то необходима обработка специальными инсектицидами, т. к. они имеют свойство очень быстро размножаться. В дикой природе являются любимым деликатесом различных птиц и некоторых мелких животных.