Глава 12

Вечер я встретила в компании людей. Они сварганили нехитрый ужин из гречки и тушёного мяса и пригласили меня присоединиться к «обычной человеческой пище». В итоге я осталась до темноты, а после, сославшись на усталость, собралась к себе в палатку. Интимность начала меня смущать. Хоть усталость и была отчасти предлогом, я не поддалась ни на какие уговоры остаться.

— Давай я хотя бы тебя провожу? — наконец, сдался Тим. Олег, думая, что я не вижу, закатил глаза.

— Тут всего десять палаток между нами. Я большая девочка, не заблужусь, — рассмеялась я.

— Тогда маши мне рукой через каждые десять шагов, — парень показал мне язык, а Олег снова повторил свой трюк с закатыванием глаз. За вечер, впрочем, я неоднократно ловила нашего танцора за этим действием. Мне же не показалось? Это действительно намёк на то, что Тим пытается ко мне подкатывать?

По дороге я увидела явно чахнувшее небольшое деревце. Поддавшись мимолётному порыву, я влила в него совсем маленькую капельку магии, чтобы поддержать его. Оценив своё состояние, поняла, что ничего во мне не изменилось, поэтому продолжила свой путь. Перед своей палаткой в очередной раз обернулась и махнула тёмной фигуре вдалеке рукой. Фигура махнула в ответ, и я скрылась внутри.

Первым делом меня сманил в свои тёплые объятия душ, за что я в очередной раз вознесла хвалу возможностям волшебной палатки. После жаркого дня вода стала просто необходима. Только там я почувствовала, что меня, оказывается, всё это время сжимало напряжение, и то только потому, что оно начало меня отпускать. В голове безостановочно вертелись мысли. Я всё больше убеждалась, что моя симпатия взаимна, и это разрывало мне душу. Есть ли смысл пытаться объяснить, что у нас не может быть совместного будущего? Ага, а потом он спросит: «А почему?», а я отвечу: «потому что так сказали древние маразматики»? Или ещё лучше: «Дело не в тебе, а в наших расах»… Это даже звучит похабно. Уф, моя голова… Надо вернуться к чтению, может быть, тогда придумается достоверный отказ. Или, наоборот, что-то вдохнёт в меня надежду… но об этом лучше даже не мечтать!

Отец явился в палатку, когда время давно перевалило за полночь. Честно говоря, я даже почти перестала его ждать. В конце концов, как он сам сказал, взрослый дядя, который хочет развлекаться. И нет, мыслей о том, что он решится пойти налево от мамы, у меня и в помине не имелось. Скорее всего, он просто завёл каких-то знакомых и решил задержаться у огонька. Не исключено, что гномов.

— Дочь, я пришёл, — раздался голос Конваллария, когда я уже спокойно устроилась в своей постели и читала книгу по истории за три-четыре века до моего рождения в исполнении Мони. Там описывались политические интриги, несколько небольших стычек с эльфами, совместные козни против гномов. В общем, ничего представляющего для меня интерес.

— Я уже лежу, — отозвалась я, откладывая лист с мониной писаниной в сторону. Папа заглянул в комнату. Он выглядел уставшим, но очень довольным.

— Не голодная? — поинтересовался он. Я помотала в ответ головой. — Ты представляешь, пока гулял, столкнулся с Вундором Соммером.

— Кто это?

— Ты что, это же солист «Багрового щебня»! — возмутился отец. Я пожала плечами. Как я и думала! — В общем, мы с ним разговорились. Оказывается, он тоже пользуется нашей продукцией и очень её уважает.

— Пили? — вздохнула я. Папа почти не смутился.

— Кружечку эля. В общем, я посидел с ними в лагере, послушал живую музыку. Доволен, как слон.

Я улыбнулась. Ну, хотя бы до гномьего самогона не дошло. Отец подошёл ко мне, чмокнул в лоб.

— Доброй ночи. И ты это… извини, что я так усвистал! — повинился он. Я протянула руку и взяла его за ладонь.

— Я так и поняла, что ты просто очень хотел сюда попасть, — кивнула я. — Всё в порядке. Доброй ночи, — он, было, открыл рот, чтобы что-то спросить, но я опередила: — И да, чувствую себя нормально.

— Это как раз то, о чём я хотел поинтересоваться, — выдохнул Ларий и затем покинул мою комнату. Вдруг на секунду вернулся: — Мы же не скажем маме о нашем ма-а-аленьком недоразумении? — он высунул руку, изображая пальцами, насколько это недоразумение оказалось маленьким. Я хихикнула.

— Я подумаю, — показала ему язык. — Будет зависеть от твоего поведения завтра.

— Идёт, — согласился папа и снова скрылся. Я покачала головой. Внезапно край его лба и глаза снова замаячили за косяком. — Ты-то сегодня нормально провела время? Компания не утомила? Мне Тимофей показался неплохим мальчиком.

— Нормально, папа, иди уже спать, — я собрала все свои внутренние силы, чтобы никак не смутиться. — Тимофей хороший… компаньон.

Папа угукнул и, наконец, скрылся окончательно. Я слышала, как он негромко напевает «Плечом к плечу мы рубим рассвет…» и дальше по тексту. Хороший мальчик, надо же. Он вообще осознает, что этот «хороший мальчик» — человек? И что толкать дочь в компанию этого человека тянет на подстрекательство к нарушению закона?.. Дела…

Проснулась я ближе к 10 утра. Сквозь дверь палатки пробивались слабые звуки, но в целом внутри царила тишина. Некоторое время понежившись, я поднялась и пошла проверить отца. Он ещё спал. Зевнув, я несколько секунд посмотрела на раскинувшегося звёздочкой папу и направилась готовить нам завтрак. На запах сам приползёт.

С ограничением магии ограничились и мои возможности, но с приготовлением обычной яичницы с беконом никаких проблем не возникло. Я мурчала себе под нос песенку, слегка пританцовывая, и, пока яйца поджаривались, нарезала бутерброды. Едва на плите оказалась турка, на пороге кухоньки показался сонный и помятый папа, лениво завязывающий халат.

— Кажется, тут раздают еду, — слегка сипло произнёс он, принюхиваясь.

— Кажется, тебе не кажется, — ответила ему, раскладывая еду по тарелкам. Папа взмахнул рукой, и тарелки перелетели на небольшой столик. Одновременно из ящика вылетели две вилки, салфетки, а кофе само разлилось по чашкам. — Так гораздо легче, спасибо.

Мы пожелали друг другу приятного аппетита и неторопливо принялись за уничтожение еды.

К моменту, когда мы покинули нашу палатку, лагерь ожил. Туда-сюда сновали жители, доносились запахи еды. Кто-то тоскливо затягивал песню, и вскоре на него громко зашикали, чтоб не портил другим настроение. Солнце уже начало припекать голову. Так что я попросила отца переделать запасную наволочку в платок. Да, может, не слишком красиво, но выхода нет. Призвать мою шляпу из дома он, скорее всего, не сможет: во-первых, не знает, как она выглядит, во-вторых, где она лежит, а в-третьих, на таком расстоянии с призывом предмета из дома могут возникнуть проблемы. Так что я завязала импровизированный платок наподобие банданы, по краям подколола его заколками и так вышла в свет. На этот раз папа честно следовал за мной хвостом. Я посмотрела на его тоскливый взгляд, сверилась с программой на сегодня (снова большое спасибо копировщику Моне), и с чистым сердцем отпустила линара в торговые ряды на ближайшие два с половиной — три часа, взяв с него слово, что он всё же придёт на концерт. В ход пошёл шантаж — если он не соизволит показаться, то я моментально сдам его маме. Папа горестно вздохнул, но согласился с такими требованиями.

Возле палатки людей мы с отцом разошлись — он отправился дальше, я осталась возле неё. Позвала негромко Тимофея, потом пошкрябалась в полог, откинула его и очень удивилась: палатка внутри была… как палатка. Совершенно обычная и без капли магии. Две комнаты по бокам, пространство посередине. А ещё абсолютно пустая. Видимо, ушли без меня. Что ж. В целом, я на своём обществе не очень сильно настаивала, но вышло слегка обидно. Застегнув обратно палатку, я вышла снова на дорогу и двинула стопы в сторону основного действа.

— Элли! — раздался в спину мне крик, и я обернулась. Сзади, от нашего места ночлега, бежал Тим и размахивал… шляпой? — Подожди!

Я, естественно, стояла на месте. На губы ползла бессовестная счастливая улыбка.

— Уф, успел, — выдохнул парень, остановившись возле меня и немного тяжело дыша. — Я вспомнил, что тебе вчера напекало, и рванул к лавкам, вроде бы видел, что где-то продавали шляпы и вот. О, ты в платке, — слегка расстроился он. Нельзя было улыбнуться шире, но как будто мне это удалось. Я стянула с себя бандану и протянула вперёд руку.

— Шляпка куда лучше, чем платок, спасибо, — я приняла подарок, а потом, поддавшись секундному порыву, чмокнула Разумовского в щёку. Он моментально расплылся в улыбке. Я смутилась и, напялив на голову шляпку, сразу зашагала по дорожке.

— Тебе идёт, — весело заметил человек, догоняя меня.

— Спасибо, — пробормотала, продолжая смущаться.

По дороге мы встретили переругивающихся эльфа с гномом. Первый был не сильно симпатичный для своего рода, каким-то очень тощим и хлипким, до кучи волосы его стояли почти дыбом. Гном же лоснился и выглядел довольным, как обожравшийся сметаной кот.

— Ребята, присоединяйтесь в наш лагерь, у нас весело, — набросился на нас эльф. Мы даже шарахнулись в сторону от неожиданности.

— Лагерь «Эльфийская дыра»? — съехидничал гном, неспешно поглаживая свою густую длинную бороду.

— Почему дыра? — не понял обиженный. — «Лесные звери»!

— Дыра, как есть дыра, — поцокал языком насмешник, а потом внезапно встал на цыпочки и щелкнул эльфа по лбу. — Вот тут дыра!

— Ах ты, недомерок бородатый! Да я тебя!.. — взвился эльф. А Тим потащил меня подальше от этих ненормальных, потому что оба явно настроились на хорошую драку.

Отойдя на некоторое расстояние, мы расхохотались, оглянувшись на парочку. Именно этот момент выбрал эльф, чтоб, неаккуратно размахнувшись, попытаться влепить гному кулаком в глаз. Несмотря на кажущуюся массивность, тот оказался очень вёртким, поэтому удар цели не достиг. Зато сам боец под громкий хохот насмешника шлёпнулся на землю, подняв немного пыли. Я спрятала лицо в ладони. Да, эльфу явно не хватало уроков нашего Вольфовича.

Наблюдать за продолжением драки мы не стали. К тому же, к ней начали стягиваться дополнительные силы. Криков «наших бьют» пока не раздавалось, однако не исключено, что скоро могли.

— Какие беспредельщики, — рассмеялся Тимофей. Я согласно кивнула.

Проведя ещё один рейд по ярмарке (а вдруг появилось что-нибудь новенькое?), мы обследовали оставшийся кусочек, а потом направили стопы к сцене, где должна была выступить одна из моих любимых групп «Лесные сказания». Я честно предупредила Тима, что сегодня для общества я несколько потеряна, останутся только «охи», «ахи» и писки восторга.

'Песнь ручья и голос ветра,

Вместе сложатся в мечты.

Лес хранит свои секреты,

В них звучат чужие сны'.

Толпа бесновалась. Я ужом протискивалась мимо скачущих слушателей, за руку придерживая идущего следом Разумовского. В те редкие моменты, когда я оглядывалась, его взгляд выражал полную растерянность. Наконец, мы добрались почти до самой сцены.

Если бы мои зрачки могли поменять внешний вид на сердечки, они определённо ими стали бы. Цвет, конечно, не совсем соответствовал, но фиолетовый явно ближе к розовому, чем чёрный. Я разве что слюной не исходила от счастья. Да, это, конечно, не «Огни Лираэля», но нечто максимально в моих ощущениях приближенное. Страшно представить, как у меня снесёт крышу на моих любимцах.

'Под шёпот древних веков,

Со вкусом мяты и снов,

Та песнь тоскою гремит,

С тобой про мир говорит', — срывала я голос вместе с солистом.

Музыка текла неспешно, зачаровывая, будто погружая в сны, о которых чаще всего пелось «Лесными сказаниями». Некоторые песни рассказывали о древних легендах, некоторые — о далёких событиях, но мелодия захватывала в такую нереальность, что впору было подумать, что господа эльфы приправляют своё выступление толикой ментальной магии, что, естественно, попадало в категорию «запрещено на фестивале». Однако нет, никакой магии не чувствовалось — только ловкость рук и чары восхитительных голосов. Вот они, эльфийские народные напевы во всей своей красе!

— Кажется, я начал понимать, что именно ты нашла в своих эльфах, — усмехнулся Тимофей, когда выступление закончилось, артистов три раза проводили со сцены, а мы ринулись на другую сцену.

— Это ты «Огни» ещё не слышал, — хмыкнула я в ответ, снова ускоряя шаг.

Через выступление мы вернулись к главной сцене, чтобы отбыть там ещё 2 группы. Потом, пока появился перерыв (из-за не очень интересного коллектива), Тим утащил меня на перекус. Я докопалась до него, как ему понравились эльфы. Разумовский со смехом признал, что очень понравились, тем самым поумерив мой пыл. И однозначно эльфы оказались на пару ступенек выше по интересности, чем гномы. С другой стороны, на любого выступающего находились свои любители. Не зря же даже у троллей существовали фанаты отнюдь не их расы! Причём, немалое количество.

И, наконец, настала пора самого ожидаемого мной выступления. Я заранее устроилась максимально близко к сцене, по дороге краем глаза поймав фигуру отца. Пробиралась я туда почти напролом, рассекая толпу, как акулы морскую гладь. Так что места у нас с Тимом оказались самые лучшие.

— А теперь внимание: самое долгожданное воссоединение года, — громогласно воскликнул ведущий. — Прошу любить и жаловать: Эллариэн Пьерре и его банда «Огни Лираэля»!

На сцену уверенно вышел немолодой светловолосый эльф с разноцветными прядями, в руках он держал эльфийскую лютню. Он взмахнул рукой, и следом за ним показались оставшиеся члены труппы. Слушатели закричали и захлопали в ладони, подняв руки над головами. Я, естественно, ничуть не уступала. Эллариэн коварно улыбнулся, а затем тронул струны лютни. Музыканты присоединились, и заиграла бодрая мелодия их самой главной песни. Я начала медленно погружаться в транс.

'В ночи, где дрожит серебристая тень,

Мы кружим, сияя, скользя по листве.

Зажги, Лираэль, среди веток огни —

Пусть светом и смехом взорвутся они!

Летят светлячки, загорается лес,

Колышется музыка в ярких лучах.

Свет наших сердец пробуждает рассвет —

В огнях Лираэля не гаснет мечта!

Сквозь сумрак туманов, по мху и ветвям

Нас песня ведёт к нашим лучшим друзьям.

Пусть волны гармоний разгонят печаль —

Танцуй, Лираэль, разбуди эту даль!

Летят светлячки, загорается лес,

Колышется музыка в ярких лучах.

Свет наших сердец пробуждает рассвет —

В огнях Лираэля не гаснет мечта!'

Песни лились и лились. Огни на сцене вспыхивали, разрываясь салютом, искрами, дымными фигурами и яркими изображениями. Я потерялась в пространстве и времени, качаясь на волнах удовольствия и потрясающего настроения. А потом их солист, Эллариэн, объявил о том, что группа написала новую песню совместно с известной певицей Лиридан, кою и пригласили на сцену.

— Когда-то давным-давно у ручья Талари, пробегающего по окраинам леса Эльсар, жила светлая эльфийка Лиарэль. Она влюбилась в путешественника из другого мира. Но судьба оказалась жестока к возлюбленным: любимый пропал, и Лиарэль осталась одна, навсегда оплакивать утерянную любовь на берегах быстротечного ручья. Травы вокруг опустили головы в печали, впитывая её грусть, а прозрачная вода уносила её слёзы вдаль, к звёздам. Однажды путешественник смог вернуться, но ни ручья Талари, ни леса Эльсар, ни Лиарэль больше не существовало… — вкрадчиво рассказал легенду Эллариэн. На моих глазах заблестели слёзы. А когда зазвучала музыка, и чистые голоса эльфов запели то в унисон, то по одному, моё сердце разбилось вдребезги.

' Под восторгом лазурного света

Пробежит очень бурный ручей.

С тихим плачем уносится в небо

Горечь грустных забытых речей.

Над струёй опускаются травы —

Они знают про давнюю боль.

Они спрячут под сенью дубравы

Молчаливую светлую соль.

Там, где ветер ласкает былое,

Отражаясь во влаге ручья,

Я ищу в переливах другое:

Позабытое слово «всегда».

И плывет прочь эльфийская песня,

Унося за туманный порог

Свет любви, и становится легче,

Возвращаясь к блужданью дорог'.

— Ты как? — негромко спросил Тим, пихнув меня плечом. Я покачала головой, шмыгнув носом и размазывая пальцами слёзы. — Платочек? — я молча покивала в ответ. Человек, будто фокусник, вытащил из нагрудного кармана рубашки носовой платок и протянул его мне. — Не волнуйся, чистый, — по-мальчишески улыбнулся он. Я отмахнулась рукой, пряча лицо в кусочке ткани.

— М-да, вот это меня расквасило, — прогундосила я. Разумовский несильно сжал моё плечо.

— Но не будем заканчивать на столь печальной ноте, — бодро продолжил Эллариэн, отпустив со сцены эльфийку. — Вспомним нашу старую добрую песню «Зов леса»!

Эта композиция заставила оттаять сердца, почти принуждая приплясывать под её ритмы. Чувство потрясения потихоньку меня покинуло, я успокоилась.

После выступления народ долго не хотел отпускать долгожданные «Огни Лираэля» со сцены. Музыкантов почти вынудили сыграть ещё одну финальную песню. Тут же выстроилась процессия, чтобы обняться с музыкантами, подарить им какие-то подарки, перекинуться парой слов. Я же ухитрилась вовремя занять очередь и получить заветный автограф Эллариэна на свой плакат, который предварительно сняла со стены в своей комнате. Мой внутренний ребёнок-эльфопоклонник стал безгранично счастливым.

Почти всю дорогу до лагеря я делилась своими впечатлениями с Тимофеем. В какой-то момент даже стало казаться, что я перебарщиваю, но остановиться не получалось. Из меня лились слова неумолимым потоком. Притормозить мою речь смогло появление отца. На лице его царило странное воодушевление. Я на секунду запнулась, потеряв мысль, и замолчала, с подозрением глядя на Лария.

— Признаю, дочка, твои эльфы не так плохи, как я о них думал, особенно эти, последние, — начал он.

— Но?

— Но мои гномы всё равно лучше, — резюмировал отец, а я закатила глаза. Как обычно в своём репертуаре. Гномий угодник!

Приготовить ужин по-эльфийски удалось только благодаря помощи отца. Сама бы я в жизнь не управилась за три четверти часа без использования волшебства. И то украдкой я опять по дороге подошла к тому тощему деревцу, которое выглядело уже гораздо приличнее, и влила в него ещё немного своей магии, явно получив отклик. Робкие зелёные побеги без всякого ветра зашевелились, и я поспешила покинуть «место преступления».

Вскоре наш общий стол украсили «Лесная похлёбка из дикого шпината и белых грибов», «Печёные коренья под мятным соусом» — ассорти из кореньев с соусом, приготовленным по специальному рецепту, «Речная форель, запечённая на подушке из листьев папоротника» и «Слоёный пирог из эльфийских яблок с жасмином». Правда, именно эльфийских яблок добыть не удалось, только обычные, поэтому пирог получился менее богат вкусом, чем должен быть по рецепту. Люди остались в восторге, папа со скрипом признал, что получилось неплохо, но, по его словам, исключительно потому что именно он приложил свою руку к готовке. Я предпочла согласиться, чтоб не вступать в очередной бессмысленный спор.

После ужина мы увидели, как кто-то запустил в небо салют, а потом окружающие маги решили присоединиться, и вскоре всё небо расцветилось разноцветными огоньками, принимающими вид различных зверей и птиц, каких-то достопримечательностей, насекомых. В общем, участники фестиваля развлекались кто во что горазд, отмечая окончание Ежегодного Фестиваля Народных Искусств.

— Здорово у вас тут, — выдохнул Тимофей. Я повернула к нему лицо и улыбнулась. За его спиной стоял Никита, и в его глазах плясали такие волшебные огни, что казалось, будто ещё чуть-чуть, и мальчишка взлетит без всякой магии.

— Здорово, — согласилась я. Пожалуй, наш с папой спор оказался с одной стороны мне на руку, с другой — на беду.

Мы разошлись по палаткам глубокой ночью, даже ближе к рассвету. Папа вспомнил о какой-то старой игре в замудрёные слова, затащив в свои сети Олега и Тимофея. Мы с Никитой за этим просто наблюдали, громко хихикая в те моменты, когда выражения лиц людей становились слишком удивлёнными и возмущёнными одновременно. На все предложения присоединиться мы отвечали твёрдым отказом и заявлением, что мы слишком глупые для этой игры. Нам, естественно, не верили, но мы, заговорщицки переглядываясь, продолжали наслаждаться представлением. Лишь ближе к концу вечера мой папа немного сдал позиции. Тим и Олег явно поняли принцип игры и задавили Лария количеством. Так что все остались довольными. Папа даже в конце пробурчал нечто похожее на «вот так и надо выращивать достойных соперников».

Казалось, я только закрыла глаза, а уже надо мной нависла сонная фигура отца, мешающая моему спокойному сну. Очень хотелось повернуться к нему спиной и накрыться одеялом с головой, и я даже почти это сделала, но меня подло лишили моего тёплого и уютного одеялка.

— Ты изверг! — пробурчала я, нехотя поднимаясь на ноги, и поползла в сторону умывальника. — Нельзя так поступать с родной дочерью.

— Я приготовлю завтрак, — раздалось с кухни. Удивительно, что он смог подняться раньше меня. Я умыла лицо ледяной водой, поёжилась, а потом ответила:

— Ладно, ты прощён.

Наскоро позавтракав и влив в себя не меньше пол-литра кофе, мы стали собирать наши вещи. Не то, чтобы стояла необходимость. В чём удобство волшебной палатки — определённый запас одежды можно хранить прямо в её шкафах. Так что достаточно было переодеться, переложить грязную одежду в мою безразмерную сумочку, и на этом сборы завершены. Мы вышли на улицу, оглядели территорию, несколько пассов руками в исполнении маэстро Лесного, и палатка самостоятельно разобралась на составные части, аккуратно сложилась и убралась во внезапно возникший из недр моей сумки чехол. Из меня усиленно рвался вопрос, где же был сей чехол, когда я пыталась вручную разбить лагерь, и почему все запчасти оказались разбросаны по внутренностям моей сумки, но я героически промолчала.

Спустя пару минут наше место стало девственно-чистым, даже травка потихоньку начала поднимать свою голову. Папа довольно отряхнул ладони и жестом пригласил следовать меня за ним. Мы прошли мимо палатки людей. Оттуда доносился громкий нестройный храп. Мы решили их не будить, ведь в целом успели попрощаться накануне. Однако, когда мы почти прошли мимо, полог на месте двери зашевелился, и наружу выбрался недовольный Тимофей.

— О, вы ещё не ушли, — он махнул рукой. Мы вернулись обратно. — А я проснулся от того, что эти двое дают фантастический концерт, а я, как назло, потерял свои беруши.

— Этому горю я могу помочь, — улыбнулся Конвалларий, махнул рукой, и через некоторое время на его ладони оказалось что-то очень мягкое и пушистое размером как раз с беруши. — Это шерсть хлопчатки, — пояснил он. Я понимающе закивала. Разумовский рассеянно пожал плечами. — Эх ты, неуч. Хлопчатка — это маленький грызун, появившийся из-за того, что обычных мышей пытались вытравить с полей хлопка магией. Какой-то умник наколдовал нечто очень заковыристое, и из обычных мышей появились вот такие создания.

Папа снова махнул свободной рукой, и в воздухе появилось изображение презабавного очень пушистого существа.

— Так это же шиншилла! — воскликнул Тим. — У нас такие водятся.

— Сомневаюсь, что такие, — покачал головой Конвалларий. — Эти грызунчики, если соберутся в стаю из 10–15 особей, могут истребить поле хлопка за одну ночь. В последние несколько десятилетий не без участия вашего покорного слуги в обиходе появилось новое заклинание, защищающее посевы. Собственно, оно и помогает изловить этих проныр.

— А зачем?

— У них очень плотная и нейтральная шёрстка, — пояснила я. — Её используют в медицине, создают перевязочные материалы и многое другое. Если ты не дай Создатель сильно поранишься, то можно воспользоваться даже только что срезанной шерстью, чтоб закрыть рану. А через беруши вообще ничего не слышно, и их можно использовать неоднократно.

— Сколько же мышек нужно на эти дела! — ужаснулся Тимофей. Я рассмеялась.

— Это мышки маленькие, а бессовестные хлопчатки вырастают до размеров средней собачки. И плюс эти засранцы научились прекрасно мимикрировать, поэтому их очень сложно отловить. А так их чаще всего вычёсывают либо бреют.

— И в нашей лаборатории мы пытаемся выяснить, чем ещё можно кормить этих «мышек», чтобы шерсть сохраняла свои качества, а посевы оставались целыми, — не мог не похвалиться отец. Да, существовал и такой «филиал» у «Эрбе де ла Форе» Тим негромко присвистнул и забрал подарок.

— Спасибо!

— Пользуйся с удовольствием, — подмигнул папа, затем сжал моё плечо и легонько мотнул головой. — Нам пора. Приятно было познакомиться!

— Взаимно, — Разумовский слегка поклонился и протянул руку для рукопожатия. Папа с явным удовольствием пожал её, и мы с ним продолжили путь.

— Увидимся в ГИМИКе! — улыбнулась я.

— Ну как, ты счастлив нашим времяпрепровождением? — поинтересовалась я, пока мы шли к порталу. На этот раз папа решил не вызывать магомобиль, заявив, что ничего не может быть лучше ранней прогулки.

— Да, это было здорово, — он, предварительно оглянувшись по сторонам, довольно потянулся. — Даже твои эльфы не испортили настроения, — не упустил возможности подколоть. Я предпочла оставить сие высказывание без комментариев.

Улицы оставались пустыми, солнце уже начинало припекать. Радовало, что идти оставалось не очень много, большую часть дороги мы уже отмерили. Повезло, что телепортационные ворота находятся не так далеко, как могло быть, от поля, где проводился фестиваль.

— Жаль, что нельзя пользоваться телепортацией самостоятельно, — пробурчала я. Папа согласно вздохнул.

— Да, время это бы очень сэкономило. Но, увы, запрет неснимаемый…

Говорят, что несколько тысяч лет назад такого запрета не существовало, и маги прыгали куда хотели и как хотели. Однако правителям того времени надоел этот абсолютно бесконтрольный телепортационный беспредел, и, сговорившись, они создали заклинание, которое претворили в жизнь сотня преданных им магов, после которого быстрое перемещение за исключением стационарных либо блуждающих природных порталов стало невозможно. Спустя несколько десятилетий это заклинание позаимствовали во множестве других миров, так что на данный момент возможность телепортироваться самостоятельно осталась лишь в диких мирах. Впрочем, там это являлось вопросом выживания. Однако благодаря тому заклинанию большая часть волшебников, собственно, уже не умела перемещаться без использования порталов и не могла учиться, ибо заклинание включало в себя лишь одно исключение: действующих правителей на случай переворота. Уж не знаю, как учились этому короли, королевы, императоры и т.д. — сие тайна за семью печатями. Теперь даже способ создания стационарных порталов знали исключительно мастера, скованные клятвой о неразглашении информации. Они могли обучать учеников, но те приносили клятву ещё до того, как приступали к учёбе. Впрочем, неокончивших её не существовало. А все те, кто оставлял официальную работу — а их были единицы — не имели права создать ни одного портала под угрозой тюремного заключения и даже смертной казни в особых случаях в некоторых государствах. Собственно, нарушение запрета приравнивалось к измене Родины, потому исходы зависели от законов той страны, где находился нарушитель. Но помимо стационарных порталов существовали единичные, привязанные к амулетам. Таким, какие установили на территории Кладбищенского холма, кроме того, у некоторых оперативников ДМП имелись экстренные порталы, переносящие в безопасное место. И, естественно, каждый находился под строгим учётом, за его использование приходилось заполнить кучу бумажек, а если не дай Создатель, владелец его ухитрится потерять… Наказание могло оказаться весьма неприятным.

— А хороший мальчик этот Тимофей, — задумчиво произнес отец. Я вытаращилась.

— Да, в целом неплохой, — с сомнением ответила, не зная, что ожидать дальше.

— Ты бы присмотрелась, — с намёком выдал он.

— К кому?

— К Тимофею, — словно маленькой, повторил Ларий. Степень моего обалдевания выросла.

— Так он же человек, — не поняла я.

— И что?

— Запрет? — мои брови взлетели вверх. Что происходит?

Папа почесал затылок, а потом вздохнул.

— Точно, я и забыл… А так хороший мальчик, хороший, — задумчиво повторил он. Я не знала, что и думать.

До самого дома мы больше не разговаривали, по-своему переваривая ситуацию.

А дома на удивление собралась вся семья. Как выяснилось, мама аккурат с этого дня вышла в отпуск, Марилка отсыпалась после очередных своих свиданий, сестрица просто решила никуда не идти. Лишь бабушка с дедом остались в своём поместье. Так что я сразу решила отстреляться и отдать подарочки. Для Раисы я в последний момент углядела красивую шаль из эльфийского шёлка.

Дамы сразу нацепили украшения, папа моментально взял в руки новую игрушку, и как только молоточек высек искру из наковальни, глаза линара наполнились таким детским восторгом, что я почти простила ему свои злоключения в самом начале фестиваля. Так что все остались довольны.

Как оказалось, папа не просто так приставал ко всем встречным гномам и покупал безделушки для себя — он также купил и всем нам по подарочку. В целом, всем, кроме мамы, гребешки для волос, но разной работы и внешнего вида. Маме он пообещал отдать подарок потом, наедине в спальне. Тётка тут же заулюлюкала, мы с сестрой фыркнули, а Рая понимающе улыбнулась и отправилась накрывать на стол.

— Эх, последние несколько завтраков вместе, прежде чем вы снова разбежитесь по разным местам, — вздохнула мама в чашку кофе. Я возмущённо на неё посмотрела.

— Ты так говоришь, как будто мы вообще не сможем видеться долгие годы!

— Ты могла бы из дома ходить на работу, — хитро посмотрела она на меня.

— Вот уж нет! — я направила в её сторону указательный палец и покачала им. Кора захихикала. — Я не для того училась отдельно, чтоб потом снова перейти под крылышко. Я вообще могла отправиться на другой конец страны на практику, это ты, мама, там подшаманила.

— И не зря, — вставила слово Рая. — Зато все девочки рядышком.

— Да, Кора, надо почаще оставаться дома, а то всё бегаешь куда-то бегаешь, — подколола я сестру. Она попыталась пнуть меня под столом, но промазала и попала по маме. Увидев мамин взгляд, Кордилина моментально стушевалась и сделала вид, что ей очень стыдно. Папа хихикнул.

— Балаган, да и только, — проворчала мама. — Вы же взрослые девочки, пора себя вести более ответственно!

Папа скорчил невинную моську, и через мгновение мама подскочила на стуле, будто что-то укололо её в пятую точку, а потом началось семейное магическое побоище, не случавшееся уже пару лет. В ход шли маленькие льдинки, холодная вода, немножко песка, какие-то растения. Раиса оперативно удалилась на кухню, чтобы не попасть под раздачу, унеся за собой всю стеклянную посуду. Столы стали щитами, стулья тоже. В воздухе летало непонятно откуда взявшееся облако муки, грозя высыпаться каждому на голову. Через минут двадцать столовая превратилась в руины, мы все — в чумазых, но очень довольных чушек. На фоне битвы было забыто, что мне нельзя применять магию, но ущербно я себя не почувствовала, сражаясь наравне со всеми. Амариллис больше всех была похожа на мокрую подщипанную курицу. Увидь её кто-то из фанатов, ой, что началось бы!

Дальше мы всё так же дружно стали приводить столовую в порядок, что заняло ещё минут 20. Зато пыл охладился, настроение поднялось, нервы расслабились — одни плюсы и без лишнего членовредительства. Разве только не для одежды. Когда домовая вернулась, уже ничто не напоминало о том, что совсем недавно в помещении разразилась страшная война: всё стояло целым и чистым, как и раньше. А все линары скрылись по своим ванным комнатам, дабы приводить в порядок уже себя. Да, такие проводы на работу мне однозначно нравятся! Так поднимают моральный дух!..