Глава 10

Всю неделю Нерина с Хеллеборусом планомерно меня мучили, напрягая, казалось, по всем проблемам, возникавшим на плантации. Несколько раз я нагло на несколько часов сбегала на речку Этрану, обязательно прихватывая с собой одного из лумодриан. Купались мы вместе, а когда зверь начинал отряхиваться, вокруг него собирались дети и с радостным визгом бегали под брызгами. Я же в свою очередь старалась отойти подальше. Потом мокрый и наглаженный зверь гордо шёл рядом со мной всю дорогу до дома. Там мы оба получали взбучку и снова шли батрачить. Ну, я шла, а лумодриан развлекался за мой счёт.

Не знаю, чьё название появилось раньше — речки или города. Но вот существовали Этрана и Эльтран. Ходили слухи, что так в древности звали каких-то брата и сестру, которые много сделали для нашей страны, но этой легенды в каких-либо документах я не видела. Возможно, и стоит поинтересоваться как-нибудь. А быть может, это кто-то придумал для оправдания схожих названий.

Через неделю в очередной обед умудрилась окончательно переругаться с дедом по поводу дальнейшего видения моей жизни. Я вспылила, доела, потом молча собрала свои вещи и, попрощавшись с бабушкой, Звёздочкой и Штормом, пешком отчалила к порталу в Чародейск. С дедом мы друг друга проигнорировали. Нерина попыталась было помирить нас, но Боря упёрся как самый настоящий сатир и заявил, что я могу тут вообще больше не появляться.

По сути, это была далеко не первая подобная ссора. Обычно где-то через недельку он начинает постепенно оттаивать, а ещё через одну-две мы миримся. До следующего раза — тут как повезёт. Очень уж непрост характер у Хеллеборуса Лесного. Известно, что он долго был против мамы в семье, мешая родителям пожениться, грозился, что, если отец всё же женится на маме, он вычеркнет его из семьи, а потом будет основательно портить ему жизнь. Теперь думается, это оказалось ещё обосновано тем, что папа хотел заниматься чем-нибудь другим, судя по его словам о том, что он терпеть не мог растеневодство. И потом, видимо, дед примирился с моей мамой, когда отец пообещал не оставлять семейный бизнес, а полностью погрузиться в него.

Дорога до портала заняла приличное время, до кучи добавилась жара. Хотя чемодан летел следом за мной, я таки устала топать, потому что портал стоял почти на другой стороне Эльтрана. Один раз пришлось перейти через мост над Этраной. Народ не очень довольно косился на мой чемодан за спиной, кто-то даже умудрился об него стукнуться. Я точно слышала нелестные слова в свой адрес, но предпочла их проигнорировать. Однако к моменту достижения места назначения моя злость не прошла, как я надеялась, случится от прогулки, а наоборот выросла в несколько раз. Нужно было вызвать наёмный мобиль или поехать на трамвае или магобусе… но хорошая мысля, как говорится, приходит опосля.

Рая моментально запричитала, едва увидела меня на пороге. Могло показаться, что от меня валит пар, но я так просто чувствовала внутри. От портала в Чародейске я всё же заказала наёмный мобиль, дабы меня с моим многострадальным чемоданом доставили прямо до дверей дома.

Домовая всё порывалась меня накормить, но я, как ни странно, проголодаться не успела несмотря на долгую дорогу. Поэтому я махнула рукой, занесла вещи в свою комнату, а потом уползла к пруду, чтобы наконец-то заняться скопированными Моней документами. За время, проведённое в гостях, я так уставала, что сил не оставалось даже на чтение. Однако сразу к документам я не приступила, развалившись на лавочке и прикрыв глаза. Птички пели, солнышко светило, а меня срубило. Вот что значит, усталость накопилась.

Снились мне бесконечно марширующие ряды теплиц, у которых то были выбиты стёкла, то не работал полив, то их атаковали огромные жуки. Изредка с неба на меня пикировали огромные драконы, по пути доламывая некоторые теплицы. Я безуспешно пыталась их починить. Бросало то в жар, то в холод. Драконов с каждой секундой становилось гораздо больше, как и разрушенных теплиц. Возникло ощущение, что до меня доносился чей-то голос, но это быстро прошло. Понять, кого я слышала, не вышло. Наконец, один дракон спикировал прямо на меня и молвил маминым голосом:

— Детка, проснись, ты совсем обгорела! Создатель, да у тебя жар! — лба коснулась прохладная ладонь. Я попыталась открыть глаза. С некоторым трудом это удалось. Надо мной действительно возвышалась мама, закрывая от клонившегося к закату солнца.

— Привет, — слабо улыбнулась я. — Кажется, меня совсем ухайдокали.

Мама смачно выругалась, пообещав высказать деду всё, что она о нём думает.

— Давай, Элли, поднимайся, пошли в дом, — Андроника подставила мне руку. Я попыталась встать с лавочки, но обессилено опустилось обратно.

— Кажется, приплыли, — попыталась я пошутить. Мама лишь нахмурилась.

— Так, на руках я тебя не унесу, так что потерпи перелёт, — она на несколько секунд сосредоточилась, сделала пасс руками, и я медленно взмыла в воздух. — Надеюсь, я тебя не уроню, — тихо пробормотала мать, а я хмыкнула. Это будет впечатляюще.

— Спасибо! — прошептала я, наблюдая, как мимо проплывают деревья, травинки, земля… — Ой, кажется, я совсем низко, — я чиркнула пятой точкой по дорожке. Мама снова негромко выругалась, сильнее напряглась, и я вновь взмыла на полметра над землёй. — Путь будет долгим, — пробормотала и закрыла глаза, надеясь, что перестанет укачивать. Казалось, что я плыву по волнам. Вверх-вниз, вверх-вниз, иногда — из стороны в сторону. То накатывал жар, то озноб, прямо как случилось во сне. Отдалённо различалось бормотание мамы, отдельные фразы Мони (надеюсь, они мне почудилось), потом добавился взволнованный голос Раисы и, наконец, отца. А море шумело, шумело, звало к себе…

Вызванный пожилой эльфийский целитель диагностировал у меня магическое истощение. Прописал несколько отваров и зельев, имевшихся в домашнем наборе, покой и полное исключение применения магии в течение недели, лучше — двух. Сетовал на торопливое молодое поколение. Мама грозилась повыдергать деду несуществующую бороду. Папа бухтел, но в конфликт не встревал. Я же не могла понять, откуда могло взяться подобное истощение, ведь раньше я магичила и того больше, чем за последнюю неделю… Во время учёбы гораздо сильнее приходилось напрягаться. В общем, разрешили только отлёживаться и немного медитировать.

— Эх, жаль, нет доступа в Земли, — уходя, пробормотал целитель. — Там бы ты, милочка, быстро встала на ноги.

Были бы у меня силы, я б точно подскочила на месте, но их у меня не было. До чего интересные совпадения происходят!

Мама погладила меня по волосам, чмокнула в макушку, потом аккуратно споила мне снотворное и оставила меня грезить. На этот раз сон заполнило мерно шуршащее море, даря прохладу и успокоение. Где-то вдалеке мелькал белый парус, изредка сверкавший золотистыми искрами.

Первые сутки я пролежала абсолютно без сил, меня даже кормили с ложки по очереди мама с Раей и постоянно пичкали лекарствами. Дальше я уже делала слабые попытки встать и с небольшой чужой помощью доползала до уборной. К третьему дню я куда уверенней ползала до веранды и обратно, к ужину спустилась в столовую и поела со всеми вместе. Было очень неуютно ловить все эти сочувствующие взгляды, но, признаться, в таком плачевном состоянии я оказалась первый раз в жизни. На четвёртый день приехала взволнованная бабушка, притащившая за собой и деда. Хеллеборус явно чувствовал себя виноватым, немного через силу извинился и пообещал больше так не наседать. Они провели у нас весь день, не отходя от меня, отчего к вечеру я слегка утомилась.

А на пятый день я проснулась утром, как будто ничего и не случилось, твердо намеренная сдержать обещание и отправиться всё же с отцом на фестиваль. Благо имелись ещё одни сутки в запасе. Мама попыталась со мною поспорить, якобы я не совсем оправилась, но я пообещала, что магией пользоваться не буду, а буду всё время не отходить от папы и держать его за руку. Андроника хмурилась, но спорить перестала. Даже немного сожалела, что не сможет составить нам компанию, потому что на работе действительно оставались дела. До отпуска необходимо всё доделать, чтобы с чистой совестью умотать в другой мир, желательно без связи, чтобы длинные руки её шефа до неё не смогли дотянуться.

Весь день мама упорно названивала на домашний магофон, тем самым вызывая определённые неудобства, ведь она ждала, что я отвечу самостоятельно. Едва Рая брала трубку, ей сразу же приходилось вызывать меня, что автоматически отменяло выход куда-нибудь с книжечкой. Звонки стабильно раздавались каждые полчаса. И после обеда я уже не выдержала. Стараясь не переходить на грубость, сообщила маме, что буду постоянно на виду, нагружаться не стану и вообще превращусь в паиньку. Пришлось ходить хвостом за нашей домовой, от чего последняя была только рада. Физически работать мне не позволили, магичить я даже не пыталась, раз целитель запретил. Так что я просто умирала от безделья, страшно жалея, что дома не находилась хотя бы Кора. С ней можно договориться, и мы обе устроились бы на лежанках у пруда и спокойно читали книжки. Чем не прекрасное времяпровождение? Но увы. Ни сестры, ни тётушки, ни отца в наличии не имелось.

Ужин прошёл под лозунгом «доведи Элли вопросом „как твоё самочувствие?“ до нервного срыва». Терпела я очень долго, но нервы мои не железные, я отложила столовые приборы и старалась говорить максимально ровно:

— Мама, прошу тебя, хватит! Я нормально себя чувствую, не умираю. Если бы что-то случилось, я бы первая позвала на помощь, ведь весь день не отходила от Раи. Она подтвердит.

Домовая согласно кивнула и сообщила, что бдила, чтобы я ничегошеньки не делала.

— Вот, видишь? Я правда хорошо себя чувствую, — заверила маму я.

— Прости, Элли, но это естественно, что я за тебя волнуюсь, — смирилась Андроника. Я послала ей улыбку. — Что мы волнуемся, — исправилась она, покосившись на папу. Тот быстро закивал, но не издал ни звука.

— Я вас тоже люблю, — улыбнулась я. На том конфликт слегка исчерпался, и обстановка стала менее напряженной.

Вечером перед сном мама пришла навестить меня. Я отложила читалку, на которой Моня воспроизводил скопированный текст. Сама читалка использовалась исключительно для отвлечения внимания и, кажется, даже не была заряжена. «Уложения» я решила оставить до лучших времен, но запланировала обязательно проштудировать этот опус, дабы выписать особо эпичные перлы и поделиться ими с общественностью в лице Феликса и Алекс. Как хорошо, что эти «Уложения» оказались лишь глупой книжкой… а ведь кто-то, как и я, мог подумать, что давным-давно линары так и жили!

— Как ты тут? — мама подошла поближе. Я закатила глаза.

— Всё в порядке, мам.

— Ну, раз в порядке, тогда у меня к тебе серьёзный разговор, — начала она, а я сразу напряглась. — Итак, что за Моня и откуда он взялся?

Сердце упало. Значит, мне не послышался его голос, когда я была в полубессознательном состоянии. Что ж, пришлось рассказывать. Конечно, не всю правду, кое-что я немного умолчала. Но поведала и про подозрения в проклятии, про волну воздуха, снёсшую всех в коридоре, про то, как появился Моня.

— Ты что, с ума сошла, дочь? — взъярилась мама. — У тебя уже не первую неделю происходят проблемы с магией, и ты не то, что ко мне не подошла, а даже к захудалому целителю, чтобы тебя проверили на те же проклятия! Ты вообще соображаешь, что творишь?

Следующие десять минут я выслушивала от Андроники всё, что она думала о моих умственных способностях. И не всегда эти слова оказывались цензурными. Мама расхаживала туда-сюда вдоль моей кровати и загибала пальцы, перечисляя все мои прегрешения за последние лет семьдесят. Не то, чтобы я натворила много… вернее, о многом мама просто не знала.

— Мам, да всё же нормально… — опрометчиво промямлила я, когда она, как мне показалось, немного выдохлась и ненадолго замолчала.

— Нормально? — мама натурально зашипела. В её глазах появились искры, воздух немного накалился, а вещи начали отрываться от пола. Я зачарованно застыла, боясь пошевелиться, будто перед глазами огромной змеи. — Это ты называешь нормальным?

Больше всего мне хотелось спрятаться с головой под одеяло и заткнуть уши. Но если бы я так сделала, меня скорее всего на месте четвертовали.

— Магия — это твоя основа, это твоя жизнь. А ты так безалаберно к ней относишься! Ты что ли не помнишь, что твоя магия — это источник всего? Без неё ты зачахнешь к драмулам[1].

— Ну мам… — тихонько позвала я, наблюдая за ураганом вещей за её спиной. Как только это собирать потом одними ручками — непонятно.

— Не мамкай мне тут! — рявкнула Андроника, немного успокаиваясь. Ветер начал стихать. — Учишь её, учишь. В лучшее заведение страны отправляешь, вольную жизнь даёшь. А она вон какие фортели выкидывает! Значит так, я не буду нарушать данного обещания и мешать вам с отцом завтра и послезавтра отдохнуть на фестивале, но! — она ткнула мне в лицо указательным пальцем, и я испуганно скосила на него глаза. Мать хмыкнула и продолжила чуть благодушнее: — Но я выхожу в отпуск, и первым делом на следующей неделе мы с тобой пойдём к целителю, ясно?

Я кивнула, всё еще рассматривая угрожающий мне палец. Мама удовлетворённо улыбнулась и присела на край кровати, с растерянностью оглядывая учинённый беспорядок. Я перевела дух

— М-да, вот это я разошлась, — она цокнула языком. — Надо вернуть всё на свои места…

Андроника пробормотала несколько слов и взмахнула рукой. Я понадеялась, что всё, что осталось целым после минувшей бури, не доломается окончательно. Всё же направленность у мамы была не совсем бытовая.

— Ладно, рассказывай давай, какие возможности у твоего Мони, — мирно произнесла она. — Всё равно ждать, пока вещи вернутся на свои места.

Я великодушно подвинулась на кровати, освобождая пространство рядом с собой. Так будет спокойнее. Линара смахнула с лица растрепавшуюся кудряшку и абсолютно неэлегантно плюхнулась рядом, пихнув меня плечом.

— Моня достаточно многофункционален, и мне кажется, что мы открыли ещё не все его функции. Именно он помог навести красоту на выпускном и даже создал нам с Алекс платья.

— Ого, это открывает огромные возможности, — восхитилась мама. Я покачала головой.

— С одной стороны — да. С другой же, возникает огромная проблема бесконтрольного распространения. Как его уменьшать — непонятно. Да, он прекрасно поглощает и перерабатывает негативную магию, но позволить Мони захватить весь мир — это несколько чересчур, — я невесело хмыкнула. — Так что я планирую оставить его в ГИМИКе, там он как раз сможет стать одной из степеней защиты здания. С собой ношу лишь небольшой кусочек, для связи.

— Я тоже хочу, — заявила мама. Я на неё покосилась.

— Ты же понимаешь, что у тебя не получится за мной шпионить?

— И что? — она легкомысленно пожала плечами. — Зато в случае чего я смогу узнать, что с тобой. И кстати, именно Моня забил тревогу, когда ты никак не могла очнуться, хотя он тебя звал и неоднократно.

— За что ему огромное спасибо!

— Всегда пожалуйста, хозяйка Элли! — раздался скрипучий голос Мони.

— «Хозяйка Элли», — передразнила мама и захихикала. Я показала ей язык.

— Я пыталась его переучить…

— Хозяйка Элли меня создала, я не могу иначе, — краска немного возмутилась.

— Да ладно, Моня, успокойся, никто тебя не обвиняет. Просто звучит забавно, — примирительно сказала Андроника. — Но у меня к тебе будет просьба. Если опять у Элли случится что-то подобное, обязательно свяжись со мной.

— Будет исполнено, мама хозяйки! — воодушевился Моня. Тут уже пришла моя очередь мерзко хихикать, за что я моментально несильно получила в лоб.

— Так, я смотрю, вещи разложились по местам, — мама поднялась с кровати. — Пойду гнать твоего отца спать, а то он первый завтра будет ворчать на меня, что я дала ему засидеться. Доброй ночи! Помнишь же, что подъем у вас ранний? — я кивнула. Мама чмокнула меня в лоб и отправилась к двери. На пороге она остановилась и обернулась: — Ты бы тоже ложилась спать, ещё до конца не восстановилась!

— Так точно, капитан! — я козырнула, подпрыгнув в кровати. Линара подавила смешок, закатила глаза, а потом без комментариев удалилась в коридор, закрыв за собой дверь.

Мы действительно поднялись очень рано. Папа сомнамбулой двигался по первому этажу, придя в себя лишь после второй кружки кофе. Как оказалось, сразу его утащить спать не удалось. Он сопротивлялся. Мы позавтракали втроём, Раю будить не стали — в стазисной камере находилось всё необходимое для небольшого перекуса. А потом мы с папой отправились к порталу в нашу столицу, а мама — ещё часок подремать.

Кайненбург впечатлял даже тех, кто его посещал неоднократно. Столичные жители тоже могли открывать для себя что-нибудь новое каждый день. Город десяти холмов не зря так назвали — он стоял на них. Такое название появилось далеко не сразу, когда-то Кайненбург был совсем маленьким, но то имя история не сохранила. Потихоньку он разрастался, и когда поглотил последний, десятый, холм, эльфы дали столице её теперешнее наименование.

Самым высоким (и центральным), но не самым большим холмом стал Королевский — на нём многие столетия располагался королевский дворец. Сменялись династии, короли стали императорами, менялись окрестности, но общий контур дворца и его башен оставался неизменным. Башни были видны с любой стороны города и даже на весьма приличном расстоянии за его пределами. Когда на Кайненбург наступал утренний туман, а солнце уже бросало свои лучи, вид становился просто нереальным. Дворец будто стоял на сером море, а яркие крыши башен отражали солнечные лучи так, будто сами испускали свет. Жаль, подобное зрелище возможно увидеть лишь несколько недель в году.

На втором по высоте холме располагался целый ансамбль храмов, посвященных нашему Создателю. Священный холм пытался соперничать по красоте с Королевским, но монархи несколько присмиряли жрецов, когда те пытались выйти за рамки. Особенно жрецы схлестнулись за высоту одной из колоколен. В их планах купол должен был оказаться выше башен королевского дворца. Для своей затеи они планировали дополнительно сделать насыпь под основание колокольни. Однако правитель вовремя узнал о «коварных» планах и наложил на подобное строительство своё вето. Жрецы страшно обозлились и почти устроили небольшой бунт, но король пошёл на примирение, пожертвовал значительную сумму на строительство колокольни. Она вышла не настолько высокой, как изначально планировали священнослужители. Однако король откупился тем, что на государственные деньги построил дорогу, соединявшую главные ворота у королевского дворца и главный вход в храм. Благо, холмы находились недалеко друг от друга. После подобного жеста конфликт фактически сошёл на нет.

Третьим по высоте и самым широким стал Базарный холм. Кайненбургский центральный рынок вырос совершенно спонтанно, и, хотя в разные эпохи разные жители столицы совершили множество попыток выселения, его так и не смогли переместить в другое место. Многие члены высшего общества хотели захапать эту территорию к себе во владения, однако торговцы и местные жители неоднократно отражали эти попытки, идя на поклон к правителю. Через некоторое время Базарный холм получил официальный документ, подтверждавший, что холм принадлежит исключительно Рынку. Там собирались торговцы со всех уголков Алмеры и даже с некоторых других миров.

Расценки царили абсолютно разные и, естественно, не обходилось без интенсивных торгов. Продавалось всё: от продуктов питания до магических и немагических животных, от иномирных диковинок до местного антиквариата, от редкого оружия до различных тканей и одежды. Ты мог найти драгоценные камни, магические камни, и всё это по вполне сносной цене. А уж продавцы различных артефактов и магических услуг встречались чуть ли не на каждом углу. Если ты чего-то не нашёл на рынке, то у некоторых торговцев имелась возможность сделать заказ. Однако за запрещённым товаром вёлся строгий надзор и отлов специальным отделом Департамента Магической Полиции.

Некоторые лавочки уже поколениями принадлежали одним семьям и давно стали их собственностью, на других же местах происходила постоянная смена арендаторов. Базарный холм жил и днём, и ночью. И неизвестно, в какое время суток народу было больше. Неподготовленному обывателю случалось застрять на Рынке не на одни сутки, ведь там имелись свои точки питания, а также отели и хостелы за весьма небольшую плату. Помимо всего прочего — различные развлечения, в том числе мини-бойцовский клуб, несколько казино. В общем, те самые места, в которых приличным линарам делать абсолютно нечего.

Книжный холм уступал по размерам первым трём холмам. На нём располагалась Публичная Библиотека, состоящая из 10 корпусов. Главный корпус архитектурно очень сильно напоминал уменьшенную версию королевского дворца. Множество столетий назад одна юная принцесса захотела свой собственный королевский замок, и её отец издал указ, по которому часть домов снесли, а местных жителей расселили, чему те крайне не обрадовались. Начал зарождаться бунт, но король, воспользовавшись опытом предшественника, сражавшегося со жрецами, подсластил пилюлю, параллельно построив новый благоустроенный район и раздав некоторым особо ярым активистам ненаследуемые титулы. Конфликт рассосался. Район прозвали Рыцарским, и в нынешние времена недвижимость стоила там просто баснословных денег. Даже несмотря на то, что он не стоял на холме, а находился лишь у подножия. Принцесса получила свой замок и огромный бассейн с фонтаном из четырёх лебедей, плюющихся водой из распахнутых клювов. Позже, когда девочка стала взрослой, она передала свою «игрушку» под нужды людей, пожертвовав частью своей книжной коллекции и тем самым зародив новую традицию. Коллекция росла, и вскоре главный корпус перестал вмещать её, поэтому потихоньку вырастали новые корпуса. Публичная библиотека стала самой большой и самой полной во всей стране. И каждый корпус тоже внешне являлся произведением искусства. Пусть они уже не напоминали дворец, но все архитекторы привносили нотки, соответствующие Кайненбургу в разные периоды его расцвета.

Пятый холм — Студенческий — оккупировал Кайненбургский Университет Магических Наук — центральный университет Зилларии. Он позиционировал себя как самый лучший и для самых сливочных сливок Кайненбурга. Из других городов туда поступали куда реже. Однако территория КУМН не то, что не превышала территорию ГИМИКа, а уступала ей не меньше, чем раза в 2. Естественно, никаких садов и огородов на ней не наблюдалось и в помине, небольшое количество корпусов стояли очень компактно, а немногочисленные общежития на меньшую численность проживающих разбросали на весьма приличном удалении от университета. Помимо всего прочего, последние 20 лет ректором сего заведения стояла злобная мегера, тёмная эльфийка Габриэлла Вильнуэва, которая на дух не переносила мою семью, что, впрочем, было взаимно. Вроде как она обучалась вместе с моими родителями, и там произошёл какой-то конфликт, о котором родители умалчивали. И вот с тех пор наши семьи стали врагами (хотя, не в курсе, есть ли у этой дамы семья или нет) и не упускали возможности сделать какую-то гадость. Собственно, одна из причин, почему мы с сестрой отправились на учёбу в ГИМИК, состояла именно во вражде, хотя у нас имелась возможность попасть и в КУМН. Правда, в момент поступления Коры Габриэлла еще не стала ректором, но уже активно к этому стремилась.

ГИМИК и КУМН вообще постоянно конкурируют за звание лучшего высшего учебного заведения страны. Лично в моём сердце места для другого ВУЗа и нет. И хоть КУМН пытались представить себя самыми крутыми, но с момента руководства Вильнуэвы происходили наоборот какие-то ухудшения. Зачем далеко ходить — большинство иностранцев предпочитали поступать именно в ГИМИК, даже не смотря на более высокую стоимость обучения, чем в КУМН, как ни странно. В ГИМИКе так же имелось больше бюджетных мест и особенно приветствовалось обучение по целевому направлению. Даже аристократы, которым, вроде как, положено отправлять своих отпрысков в КУМН, в последнее время этого не делали, предпочитая мой институт. Всё шло к тому, что нынешний император стал внимательно присматриваться к событиям, происходящим в КУМН, и начинал грозиться расформировать всю администрацию и часть преподавательского состава, ибо специалисты, выходящие из его стен, абсолютно никуда не годились, а взяточничество и кумовство цвели махровым цветом. Вот куда стоило заслать сатирову мамашу. Ей бы еще и доплатили за то, чтобы она разгребла бардак, происходящий там. А потом бы она сама стала ректором, и начался тотальный п… Тьфу, кошмар, что-то меня не туда мои размышления завели. М-да. Вернёмся к холмам.

Шестой холм прозвали Зверинцем. Его отдали заповеднику зверей — магических и обыкновенных. И несмотря на то, что вроде как сам холм казался меньше, чем Студенческий, территория Зверинца увеличилась за счёт того, что заповедник стихийно опустился с холма и оттяпал себе дополнительный кусок земли в низине. На всей зоне поддерживалось несколько искусственных экосистем — тропики, вечные льды, небольшая пустыня, обычные условия для наших широт. Умники даже умудрились создать небольшую гору, немного видоизменив один из склонов холма и добавив ему «макушку». А на самой вершине вырыли искусственный водоём, соединив его с сетью каналов Кайненбурга. При этом большая часть водоёма оказалась с пресной водой, другая же — с морской, при этом они не смешивались. В своё время очень много лучших умов поработали и над этой задачкой, и над тем, чтобы в принципе всё в Зверинце функционировало без перебоев.

Посетители на территорию заповедника допускались исключительно в специальных капсулах, в которых они были невидимы, неслышимы, необоняемы для местных зверюшек. На входе в парк создали небольшой участок с животными, с которыми можно было взаимодействовать. Эдакий контактный зоопарк. Естественно, за всеми посетителями присматривали сотрудники заповедника, отбирая неправильную еду, выдворяя недобросовестных граждан, которые превышали «полномочия» контакта. Сначала, конечно, следовало замечание, а потом нарушитель вообще мог отправиться за пределы Зверинца с запретом посещения. За разную оплату существовали разные возможности попасть в заповедник. Самым дешёвым было просто посетить контактный зоопарк, чуть подороже — самостоятельное посещение открытых зон Зверинца в капсулах, и, наконец, в составе полноценной экскурсии. Там тоже был выбор: либо индивидуальная, что стоило ещё дороже, либо в составе группы. Помимо всего, на месте за отдельную плату имелась возможность приобрести специальную одобренную ветслужбой еду для жителей контактного зоопарка. И желающих посетить Зверинец не убавлялось, а только прибавлялось из года в год.

Моя семья сотрудничала с заповедником, помогая контролировать рост некоторых эндемичных растений, за это у нам полагался свободный проход на территорию и посещение в капсулах вне экскурсий. Если имелась необходимость выйти из капсулы, чтобы проверить растения, то рядом всегда находился специально обученный сотрудник, а то и несколько — смотря в какой зоне мы находились.

Заповедник периодически пополнялся. Иногда иностранные и иномирные послы могли подарить императору диковинку своей страны, после чего она чаще всего отправлялась именно в Зверинец, иногда исследователи других миров находили кого-нибудь или что-нибудь интересное, притаскивали эти создания к нам в мир, после чего последние тоже отправлялись в Зверинец. Однако всех новеньких сначала помещали в карантин для изучения повадок, совместимости и прочего.

Оставшиеся четыре холма располагались по четырём сторонам света относительно Королевского и на приличном от него расстоянии. И они могли бы называться Парковыми северным, южным, западным и восточным, однако давным-давно, когда город еще не достиг таких размеров, южный холм использовали под кладбище. В том числе на нем находились фамильные склепы королевских семей. Так что этот холм прозвали Кладбищенским или Сияющим. Со вторым названием была связана одна легенда, якобы когда-то давным-давно заезжие некроманты решили что-то отметить на этом кладбище и так хорошо отметили, что половина кладбища восстала из могил. Горе-волшебники не справились с упокоением, вызвали подмогу, и три дня и три ночи весь холм озарялся вспышками света. Даже боевых магов задействовали, чтобы они стояли по периметру ограды и никого неживого не выпустили за её пределы. С тех пор холм и назывался Сияющим. Кстати, гномы очень поработали над кладбищем, и склепы стали уходить глубоко под землю, соединенные общими проходами. Лишь королевские и императорские сделали обособленными. Была проведена огромная совместная работа и гномов, и эльфов, и линар, и ведьм, и многих других, чтобы укрепить это детище, и вот — никаких обвалов, никаких восставших мертвецов. А у некромантов теперь раз в год проходят на кладбище условно санкционированные соревнования, обычно приуроченные выпуску из университетов. Условно потому, что официально они не запрещены, но и не одобряются, и, если кто-нибудь попадётся, его будут ждать не самые лучшие часы жизни в застенках Департамента Магической Полиции. Специально их не ловили (надо же хоть когда-то некромантам спустить дух, так хоть власти знают, где их искать), и даже рядом тайно дежурил отдельный отряд некромантов, состоящих на государственной службе на случай, если разошедшиеся выпускники рискнут кого-то поднять. Но, к счастью, такое случалось крайне редко и весьма порицалось некромантским обществом. В качестве мер предосторожности при незапланированном восстании мёртвых всё кладбище (и склепы) сплошняком утыканы специальными огнями, в случае «пробуждения» ярко горящими и заодно чётко подсвечивающими безалаберного некроманта. Ещё одна монетка в копилку переименования холма в Сияющий.

Суть соревнования выпускников состояла в том, что они должны проникнуть на нижние уровни, не попавшись ни в одну ловушку и добыть доказательство, что они там побывали. Собственно, на нижних уровнях обычно хоронили преступников, потому за сохранность их тел никто не переживал. А ловушки установлены в основном просто обидные — с краской, с усыпительным порошком, с перцовым порошком или телепортационные — неудачников сразу перемещало в клетку рядом со сторожками смотрителей кладбища. В целом, ловушки и устанавливались от расхитителей, имели многозарядность и умели мигрировать на некотором расстоянии, так что умудриться попасться в ловушку дважды на одном и том же месте нужно суметь. Помимо прочего на каждом уровне установили записывающие картинку кристаллы — аналог земных видеокамер, их изображение передавалось смотрителям и в ДМП. Существовал так же и патруль, призванный вылавливать потерявшихся посетителей, уснувших/пострадавших нарушителей и конвоировать последних в местную тюрьму на несколько суток, а также, на всякий случай, проверять целостность коридоров. Им выдавались именные амулеты, настроенные на временно отключение ловушки, которые сдавались сразу же после смены. И без специального активатора являлись просто побрякушками. В патруль чаще отправлялись провинившиеся сотрудники Департамента Магической Полиции примерно раз в неделю. Добровольцы находились очень редко, никому не хотелось сутки торчать под землёй, даже с учётом карты, специальных указателей и прочего. Официальным посетителям тоже выдавались карты и амулеты у смотрителей для разового посещения, но иногда и они умудрялись потеряться.

Собственно, последние три холма, как я уже и говорила, стали Парковыми: северным, западным и восточным. Они абсолютно свободны для посещения и прогулок. На восточном даже организовали небольшой парк аттракционов. На Западном — свободный для посещения ботанический сад. Но в целом эти холмы стали приятными местами, чтобы отдохнуть от суеты.

Всю столицу пересекали рукотворные и естественные каналы, да так густо, что они создавали целую сеть, по которой можно было полноценно добраться из одного конца города в другой. Для этого даже запустили водный транспорт, двигающийся по нескольким маршрутам. У каждого канала имелось собственное название, и многие из них впадали в судоходную реку Фла́зию, пронизывающую всю Зилларию насквозь и впадающую в море Ме́рис — Море Сонных Волн. В отличие от моря Грила́н — Моря Бурных Вод, находящегося далеко на востоке — в Мерисе почти никогда не случалось бурь, штормов и ураганов. И у кораблей без магического двигателя почти не имелось шансов его быстро пересечь, ведь там царили штиль и покой.

На каналах были организованные водные экскурсии с обзором достопримечательностей, даже продавались абонементы на различное количество поездок, чтобы часть города проплыть с одной экскурсией, потом самостоятельно прогуляться и пересесть на другую.

Однако сегодня прогулок по Кайненбургу у нас с папой не предвещалось. Фестиваль народных искусств проходил под его стенами, так что нам оставалось лишь выйти из портала, вызвать наёмный мобиль и за дикую сумму доехать до входа на фестиваль. Папа планировал полностью погрузиться в атмосферу, поэтому, несмотря на то что мама настаивала на ночёвке в отеле, отец решил взять с собой палатку. Я бы не сказала, что это сильно сказывалось на комфорте. Современные палатки оснащены ограниченным пятым измерением и изнутри могут принимать любой вид по желанию владельца. Да, такие палатки стоили весьма приличных денег, но также и прекрасно окупались, особенно если семья состояла не из двух-трёх человек, а больше. А так сегодня папа настроил, чтобы у нас с ним было по комнате, раздельный санузел и небольшая кухня. В последней, в целом, не особо требовалась — готовить никто из нас не собирался, но всякое могло прийти в голову. А среди ночи перекусить у нас обоих вообще любимое дело.

Масштабы фестиваля поражали и восхищали. Первым делом нашим глазам предстало море палаток, затем — торговые ряды, а после — несколько сцен. У папы глаза загорелись, и я поняла, что для общества он потерян и лучше всё брать в свои руки. Так что пришлось сцапать его за локоток и повести искать место для нашей ночёвки на сегодня, чтоб спокойно разложиться, а потом направиться развлекаться. Судя по мечущемуся взгляду, отец жаждал побывать везде. К счастью, такого расщепления на части у нас не изобрели, чтобы одновременно находиться в нескольких местах, поэтому пришлось волоком тащить его за собой. В какой-то момент он резко остановился, и я застонала: в одной из палаток по пути едва проснувшиеся гномы заводили какое-то устройство, чтобы зажечь огонь и начать готовить пищу. Выглядело оно сложнее, чем походная плитка, так что я, как маленький буксир, утаскивала упирающегося пятками Ларика в сторону свободных мест. Давалось мне это с очень большим трудом. Отец умолял меня «ну ещё секундочку, я только посмотрю», но я оставалась непреклонной, чувствуя себя мамашей для неразумного дитя.

— Насмотришься ещё, — пробормотала я. — Пойдём, нам нужно палатку установить.

В его глазах читалась вся скорбь мира. Я почти сдалась и отпустила его, но потом встряхнулась, вспомнив, что магию мне использовать нельзя, а ручками установить палатку будет очень сложно. Поэтому буксирчик Элли снова отправился в путь. Начинаю осознавать, почему мама откосила от посещения подобного мероприятия. И ведь не предупредила! Ничего, я ей всё выскажу по этому поводу. В голове как будто зазвучало мамино ехидное хихиканье.

— Папа, давай, поставишь палатку и свободен! — голос чудом не сорвался на рык, когда Конвалларий снова резко затормозил.

— Да-да, дочка, сейчас, — он зачарованным взглядом проводил гнома с парящей тележкой со всякими безделушками. Ууу… Создатель, почему я на всё это согласилась⁈

[1] Драму́л — полуразумное магическое существо, внешне напоминающее дикую обезьяну. Отличается крайне низким уровнем интеллекта: мозг развит слабо, осмысленных действий почти не совершает. Вместе с тем, драмулы известны своим пристрастием к злым шуткам и озорству. Часто промышляют тем, что сбивают с пути путников, особенно в незнакомых и труднопроходимых местах. Из-за склонности к пакостям и неприятным проделкам само слово «драмул» со временем стало употребляться в качестве ругательства.