Глава 6

Ливень длился несколько часов. По всей видимости, магии в тучки было вбухано немерено, раз за такой длительный срок никто не смог их развеять. Некоторое время даже сверкали молнии и ужасно громыхало. Мы все стали свидетелями того, как одна из молний попала прямо в рог единорогу, рассыпавшись искрами. Выглядело эффектно. А радуга после молнии смотрелась куда лучше на фоне тёмного-тёмного неба.

Мы распрощались с родителями и отправились на подготовку уже непосредственно к балу. Мама пообещала, что заглянет на него. Я довольно махнула родственникам руками и, подхватив Александру под ручку, утащила её в общежитие. Пришлось прыгать через лужи под проливным дождем, но благодаря волшебным зонтикам мы ни капли не промокли.

В этот раз подготовка заняла больше времени — прически стали чуть изощреннее, макияж более вечерним, но мы успели вовремя. Как «блюстителям» порядка, нам необходимо явиться до начала бала, плюс закончить последние приготовления по оформлению.

Ровно в 6 вечера все магические фонарики вылетели из кладовок и стали едва заметно мерцать. Дождь к тому моменту всё же решил закончиться, небо очиститься, а воздух непередаваемо пах прибитой к земле пылью, цветами и немного озоном. Огоньки отражались в стремительно высыхавших лужах. На улице было так тепло, что несмотря на тонкие платья никакие накидки оказались не нужны. На пороге общежития мы встретились с Феликсом, который в восхищении показал нам большие пальцы на обеих руках.

— Барышни, вы выглядите просто восхитительно!

— И кто же лучше? — шутливо повела плечиком Алекс, загоняя бедного друга в ловушку. Он ненадолго растерялся, но потом расплылся в улыбке:

— В моем сердце место поделено равнозначно между вами, оно не может выбрать, — так же шутливо ответил он, подставил нам локти, и мы с подругой, рассмеявшись, подхватили Лика и весьма бодрым шагом двинули в сторону замка.

Тропинка с обеих сторон освещалась летающими «светлячками». И пусть на улице пока было достаточно светло (а стемнеть должно было ближе к 11 ночи), определённую волну волшебного волнения они давали.

— Интересно будет посмотреть, как будут смотреться всполохи огня в темноте, — задумчиво протянула эльфийка, задрав голову. — Ой! — она со всего размаху наступила в лужу, расплескав воду во все стороны.

— Как хорошо, что мы маги, а не обычные люди, — хмыкнула я, прошептала заклинание, изобразила жест пальцами, и туфли Алекс и штаны Феликса очистились от грязных подтеков.

— Как хорошо, что с нами хорошо обученный бытовой маг, — хмыкнул в ответ Феликс. — А то я мог бы остаться и без штанов!

Мы с Алекс хихикнули.

— Возможно, некоторые этому бы обрадовались, — подколола его я. Друг улыбнулся.

Возле зала ещё никого не появилось. Фонарики благополучно провели нас по пути до зала. По дороге я добавляла немножечко иллюзий, чтобы среди светлячков порхали маленькие тонкие белые и розовые лепесточки цветущей вишни. Жаль, что не догадалась немного раньше, смогла бы и запах добавить, но и так выходило очень здорово.

— Дамы вперёд, — Феликс отпустил нас, толкнул двери и сделал приглашающий жест, чуть склонившись.

Я вдохнула, будто перед прыжком, и переступила через порог первой. Тут же от моей ноги по полу стали расходиться круги. Весь пол после нашей с Моней работы выглядел как гладь лесного пруда всё с теми же одинокими вишневыми листочками и очень далёким дном. От любого шага начинали разбегаться круги, будто я шла по настоящей воде. Чужие круги смешивались с моими, лепестки кружили, а кое-где даже мелькали маленькие нарисованные рыбки. Потолок превратился в ночное звёздное небо, с которого периодически падали звёзды. Они маленькими искорками планировали вниз, касались воды и будто погружались на дно, слегка мерцая в глубине и затухая через какое-то время. Если они касались чьего-то тела, то ярко вспыхивали и тут же пропадали. Две стены же превратились в плотную окраину леса, но не пугающую, а очень теплую и уютную. Иногда между деревьев показывались нарисованные олени, зайцы, пролетали бабочки, чьи крылышки немного фосфоресцировали. И по всему залу, естественно, порхали наши фонарики-светлячки. В их свете мое платье струилось и блестело, будто темная мутная вода отражала яркое солнце.

Столы с закусками и алкоголем передвинули к стенам с обеих сторон от входа в зал. За их пополнением следили домовые из персонала института. Небольшие высокие столики на 3–4 человека были разбросаны вдоль других стен. Из панорамных окон открывались виды на парадные ворота с одной стороны и парк — с противоположной. Можно было увидеть, как потихоньку выходят выпускники из общежития — кто-то в одиночестве, кто-то парочками, кто-то группами. Некоторые заходили через ворота. Возможно, это появлялись преподаватели — с высоты третьего этажа с учетом потолков было абсолютно не разглядеть ничьих лиц.

Первым после нашей троицы в зал вошел Заболоцкий. Он ненадолго задержался на входе, сделал несколько шагов, потом пару раз подпрыгнул, явно залюбовавшись кругами, и подозвал нас к себе.

— Что ж, вы молодцы! — удовлетворенно произнес он, улыбнулся каждому и добавил: — Я освобождаю вас от задания быть надсмотрщиками сегодня. В конце концов, это и ваш праздник тоже. Но не забудьте после всего рассказать мне, как вы устроили подобное чудо.

— Обязательно, — я приложила руку к груди.

— Девочки, вы прекрасно выглядите! Хорошо вам развлечься, — чуть кивнул Анастасий Зигизмундович, подмигнул нам и начал отходить. Но внезапно резко развернулся: — А где тут предполагаются места для старых и немощных преподавателей?

— Что-то я у нас таких не знаю, — лукаво заметила я и указала рукой на столики, — У нас наши бодрые преподаватели в полном расцвете сил прекрасно совмещаются со студентами. Но если будет совсем невмоготу… — я взмахнула рукой, и возле окон появились уже сидячие столики всё также на 3–4 человека. Ректор шутливо погрозил мне пальцем и, наконец, покинул нас, насвистывая какую-то веселую мелодию.

С учетом высоты потолков, место для небольшого оркестра мы придумали на парящей над головами платформе, успешно замаскированной под кучевое облако. При необходимости платформа свободно опускалась на пол и так же свободно поднималась обратно. Исключительно ради тестирования мы несколько раз прокатились на «облачке» вокруг всего зала. Потом (тоже видимо, чтоб протестировать) на платформе прокатился и ректор вместе с деканом Лангом. Оба остались крайне довольными своим небольшим путешествием.

Оркестр наняли в Чародейске. Артисты сначала очень опасливо отнеслись к тому, что им придется парить над большим количеством народа, но мы заверили их, что это абсолютно безопасно и что вывалиться с летящей платформы невозможно. Для демонстрации этого Лик ещё раз взмыл на «облачке» в воздух и пометался во все стороны, но специальный прозрачный ограждающий барьер, активировавшийся, едва платформа оторвется от пола, не позволил ему перевалиться через край, мягко спружинив обратно. Так что скрепя сердце артисты загрузили инструменты на «облако» и осторожно вступили сами. Через некоторое время с потолка начала раздаваться музыка. Мы облегченно выдохнули.

Алекс слегка закачала бедрами в такт мелодии, и Лик протянул ей руку, приглашая присоединиться. Я подавила улыбку и отошла в сторону. Они медленно кружили на месте в центре почти пустого зала, окружаемые нарисованными всплесками. Казалось, даже светлячки слетелись ближе. Глаза моих друзей светились счастьем. Я некоторое время полюбовалась на парочку, потом отправилась за бокалом игристого вина.

Потихоньку зал начал наполняться народом. Каждый на мгновение застывал на пороге прежде, чем сделать первый шаг по водной глади, а потом медленно делал несколько шагов, любуясь на круги. Я хмыкнула в бокал и почти залпом осушила его. Поставив бокал обратно на столик, я направилась к центру зала, кивая всем близко и неблизко знакомым. Преподаватели очень хвалили нас. Я довольно улыбалась.

— Друзья, мы сделали этот вечер! — я слегка хлопнула ребят по плечам, они уже не танцевали.

— Да, мы молодцы, — просияла Александра. — Моня, ты молодчина! — негромко добавила она. Тут же из нарисованных глубин выплыл косяк золотых рыбок, выполнил почетный обход вокруг нас, а потом прыснул во все стороны. Как мне понравились все эти монины ответы, кто бы знал! Возникло ощущение, что он себя ассоциирует с золотым цветом. Наверное, это неплохо. Лишь немного жаль, что он умеет коммуницировать лишь текстом и картинками.

В дверях зала показалась моя мать под руку с отцом. Оба в брючных костюмах, мама на высоких каблуках, но всё равно едва-едва дотягивала папе до плеча. Я поспешила к ним. Из-под ног разбегались рыбки и волны. Родители, как и все, ненадолго застыли прежде, чем ступить на волшебный пол.

— Как вам обстановка? — откровенно напрашивалась я на комплимент, по очереди поцеловав каждого в щеку.

— Очень здорово, дочка, молодцы! — важно кивнул отец. Мама тем временем попросила меня покрутиться на месте.

— Чудесно выглядишь! — расплылась в улыбке она.

— Ты тоже, бежевый тебе к лицу, — я снова поцеловала ее. — Я так понимаю, вы официально присутствуете на балу?

— Пользуюсь служебным положением, — хихикнула мама. Я понимающе кивнула.

Вопрос присутствия родителей на балу поднимался между факультетами, но большинство проголосовало против данной идеи. В целом, понять можно было. Хоть мы уже и все давно совершеннолетние, у всех нас своя тусовка, поэтому мало кто из предков сможет в нее вписаться. Как я поняла, ещё и некоторые из родителей сами не захотели приходить — одно дело посмотреть, как твоему ребенку вручают диплом, а совсем другое — смотреть на подвыпившее чадо и портить ему отдых. Феликс рассказал, что Корнелий после предложение сходить на бал просто со всей дури хлопнул его по плечу, наказал развлечься как следует, но чтобы замок устоял, и категорически отказался приходить сам. Моя мама же заглянула только потому, что я предложила ей посмотреть на украшение бального зала, они с отцом надолго задерживаться не собирались, на пару часов самое большее. Но я и этому обрадовалась.

На пороге показалась разноцветная макушка моего извечного врага. Крыска компенсировала яркость причёски иссиня-черным платьем-футляром и таким же чёрным броским макияжем. Казалось, стрелки вот-вот отделяется от ее глаз и будут пронзать окружающих. На запястьях у нее были черные кожаные браслеты с заклепками, а на голове — заколки с шипами.

— А неплохо получилось, — сказала я ей. Лариана лишь молча вздернула нос и прошла мимо, но я успела заметить, как чуть дрогнули уголки ее губ в попытке улыбнуться. Усмехнувшись, я снова вернулась к Лику и Алекс.

Время было уже около 7, выпускники всё прибывали. Я скушала несколько канапе с сыром и ветчиной, маленький шашлык и заполировала это дело ещё половиной бокала игристого. Эльфийка неодобрительно покачала головой. Сама она употребляла лишь крепкие напитки, но по замыслу они должны были появиться немного позже, когда основные блюстители морали в лице декана целительского факультета светлой эльфийки Элизарии Аквати́к покинут помещение. Ей уже очень давно перевалило за 600 или даже 700 лет. И несмотря на прекрасные доступные лекции, которые она проводила, всё, что касалось внешних приличий, отношений между полами, приводило ее в страшное негодование. Если она засекала где-то целующиеся парочки, то вынос мозга обеспечивала капитальный. То же касалось и распития спиртных напитков. Не один студент отправился на отработки, будучи засеченным за употреблением чего-то горячительного. Декан была консервативна настолько, насколько это возможно. Её понятие морали застряло в развитии ещё пару-тройку столетий назад. Но зато ее студенты находились под очень надежным крылом, за них она стояла горой. Кроме того, Элизария отвечала за медицинскую помощь в нашем ГИМИКе, так что перебравшие студенты, обратившиеся в медпункт за помощью, нередко оказывались под таким прессом, что в их головах была лишь одна мысль: «лучше бы я умер от похмелья». Самые умные предварительно отправляли «здоровых» друзей либо младшекурсников за мелкую плату, дабы те проверили наличие или отсутствие декана Акватик под каким-нибудь надуманным предлогом. В таких случаях существовала большая возможность остаться в живых.

— Дорогие мои выпускники, — обратился ко всем Анастасий Зигизмундович после того, как попросил музыкантов ненадолго прерваться. Вокруг него и деканов образовался небольшое пространство. На его границе я с удивлением увидела наших новых преподавателей-людей. Их позвали для оценки обстановки что ли? Никакого участия в наших жизнях они не принимали… ну ладно. Ректор имел право позвать, кого ему было нужно. — С этого момента вы идёте в свободное плавание, и эта вечеринка — собственно начало вашего свободного плавания. К счастью или к сожалению — это каждый решит для себя — я больше не имею над вами власти. Так что всё, что мне остаётся — полагаться на вашу совесть, честность, усвоенные знания и способность эти знания приложить в нужном ключе, — Заболоцкий поднял вверх руку с бокалом игристого. — Я пью этот бокал за вас, чтобы вам в вашей жизни сопутствовала удача. И помните, что в этих стенах вы всегда можете найти подсказку и возможную помощь. За вас, дорогие мои! Ура!

— Ура! — раздался крик ста с лишним глоток. Кое-где послышался звон бокалов. Зигизмундович тоже выпил и передал свой бокал стоявшей рядом с ним Элизарии.

— Объявляю ваш выпускной бал открытым, — он хлопнул в ладони, призывая иллюзии маленьких салютов под потолком. А потом заиграл вальс. На этот раз Феликс закружил в танце меня, а Алекс позвал ее одногруппник. Несколько раз мы с хохотом уворачивались от других пар, почти не сбиваясь с шага. Под ногами метались нарисованные волны и суетились рыбки, а «светлячки», казалось, покачиваются в такт вальсу. Взгляд выцепил ректора, танцующего с деканом Акватик, затем моих родителей, потом чету Райсмен.

— Как думаешь, нужны ли нам были ещё и занятия танцами? — произнес Феликс после того, как крутанул меня вокруг своей оси. — Мне кажется, мы и так ничего.

Я пожала плечами, оглядевшись.

— Мне кажется, лишним не стало бы. Всяко развлечение, — я кивнула на народ, стоявший вдоль стен. Многие просто набивали желудки, кто-то переговаривался за бокалом игристого. — Далеко не все умеют танцевать, а тем более вальс. Если сравнить, сейчас танцуют гораздо меньше, чем могло бы быть.

И в самом деле, кружились в вальсе всего пар тридцать или тридцать пять. Среди них в основном были преподаватели, даже новые уже успели кого-то пригласить, от чего сердце немного ёкнуло. Пар от студентов набралось, дай Создатель, десять или пятнадцать. Остальные жались вдоль стен. Не исключаю возможности, правда, что не все знали, с кем танцевать, хотя некоторые и приводили на выпускной своего плюс один.

— Ладно, ты права. Отец для общего образования приглашал преподавателя.

— Серьёзно? — удивилась я, совершая очередной поворот вокруг своей оси. — А вам-то оно зачем? Я понимаю ещё, нам, девочкам. Как говаривала бабуля — слегка потратить излишнюю энергию… не то, чтобы это особо помогало, конечно, — хмыкнула.

— Не забывай, что папа нацелился в политику, — вздохнул друг. — Он эти планы давно уже вынашивал. А какая стыдоба будет, если на каком-то приеме придется танцевать, а никто не может. Так что мы занимались с ним вместе.

Я хихикнула, представив этих двоих на уроках танцев. Особенно почему-то меня смешила картина, как учится танцам с виду немного неуклюжий полковник.

— И как у него были успехи? — всё же не удержалась я.

— Ну… с попеременным успехом, — ухмыльнулся Рыжик. Зазвучали финальные аккорды. — Скажем так, у меня успехов было больше. А ещё у нас сменилось 3 преподавателя… Ох, не все могут выдержать темперамент моего отца.

Мы остановились, я, всё ещё подхихикивая, сделала намек на реверанс, а Лик слегка кивнул.

— Будем считать, что этикету мы последовали, — снова хихикнула я и взяла его под руку. — Пошли что-нибудь перекусим, и я хочу ещё выпить… Глядишь, и Алекс к нам присоединится…

Мы некоторое время курсировали вдоль столов, выбирая самое вкусненькое из изобилия закусок. Через минут 5 к нам присоединилась и Алекс, она успела потанцевать с ещё одним однокурсником. Мы распили ещё по бокальчику (или два) игристого, и пузырьки явно дали мне в голову — иначе зачем бы ещё мне понадобилось приглашать на танец Анастасия Зигизмундовича?

В общем, веселилась я как могла. Станцевала с мамой, станцевала с папой, станцевала с Алекс, приняла приглашения от парочки однокурсников, снова подрыгалась с Феликсом. Музыка начала уже уходить от классической, и стало звучать что-то более современное. Народ активнее потянулся в центр зала, теперь и пары не так были нужны. Девчонки группировались друг с другом, парни — своей компанией. Где-то смешивались. Хитрые гномы из-под полы явно доставали что-то очень крепкое, наверняка, свой традиционный самогон. Рисковые, конечно: декан целителей как раз натанцевалась и отправилась блюсти порядок. И на нее точно не имели воздействия слова Заболоцкого о том, что мы теперь взрослые и сами по себе.

Тем временем на улице начало уже темнеть, и мои светлячки особо стали выделяться на этом фоне. Они кружили в беседках, освещали основные и некоторые боковые тропинки. Выглядело это даже лучше, чем я хотела. Но пока на улицу спускаться не очень хотелось — всё же 3 этажа, немного лениво. А вот подняться на крышу — это совсем другое дело.

— Который сейчас час? — полюбопытствовала я у Феликса. Друг пожал плечами. Я фыркнула. — Никакой надежды на тебя нет. Пошли пока на крышу? Посидим, подождем, пока надзор уйдет…

Мы выловили Алекс в толпе ведьмочек с природного. Ее щеки подозрительно краснели, а глаза блестели. Ну, точно напробовалась экспериментальных зелий, а с лучшей подругой не поделилась, эх! Эльфийка подхватила нас под руки и весьма бодрым шагом направилась в сторону выхода. А перед дверью мы столкнулись с моими родителями. Я отправила друзей вперёд, а сама подошла к предкам.

— Всё, красавица, мы поехали домой, развлекайся! — мама поцеловала меня в щеку и потом погладила по ней. Легко коснулась кончика моего носа и улыбнулась: — Много не пей!

Я закатила глаза и по-детски показала язык. На этот раз по носу меня уже щелкнули.

— Ой, всё, родители. Не нудите! Я свою норму знаю. Приеду к вам домой через несколько дней, надо будет задержаться, по поводу практики всё уточнить.

— Беги, чадо, — улыбнулся папа и попытался потрепать меня по волосам, но я успела увернуться.

— Ну, пап! Не надо портить прическу, — пробурчала я, чмокнула и его в щеку и зацокала каблуками вслед Лику и Алекс. — Всё, пока! Скоро увидимся.

Родители отправились по пути, подсвеченному светлячками. Мой же путь пролегал через полутайный ход. И, естественно, подсвечивать его мы не стали, чтобы никто не помешал нам тихонько скрыться на крыше. Не сказать, что там имелось очень много места — крыша не была плоской. Но по всему ее периметру шла полоса шириной метра в полтора, огороженная перилами. Официально туда подниматься не разрешали, но некоторые пробирались, в том числе и мы, начав на курсе третьем или четвертом, когда нам открыли тайну подъема ребята со старших курсов.

Пока я поднималась по узким каменным ступенькам, задрав подол выше колен, услышала сверху звуки ругани, но ускориться физически было сложно. Разобрать слова не получалось. Посторонних голосов слышно не было, только моих друзей. Успев надумать всякое, я постаралась передвигать ногами побыстрее, даже думала снять каблуки. Но когда я почти поднялась, внезапно наступила тишина, и это напрягло меня ещё больше. Последние шаги, я вылетела на крышу, а потом просто застыла в шоке — в нескольких метрах от меня, застыв у края крыши, эти двое самозабвенно целовались. Я застыла, прикрыла свой улыбающийся рот рукой, полюбовалась чуть-чуть, а потом на цыпочках поспешила удалиться, пока меня не успели заметить. Придётся искать крепкие напитки где-нибудь в другом месте, например, у тех же гномов, либо вернуться на крышу попозже. Что-то мне подсказывало, что Александра и Феликс на долгое время потеряны для общества.

Спускаться в этом платье оказалось ещё сложнее, чем подниматься. В какой-то момент я всё же плюнула, сняла туфли и, придерживаясь одной рукой за стену, а другой — удерживая подол и туфли, продолжила движение босиком. Ощущения оказались не самыми приятными — ступени были очень холодными и шершавыми. Да, в следующий раз подъем только в удобной обуви! Едва ноги оказались на нормальном полу, я тут же влезла в свои туфли и поспешила обратно к залу, надеясь, что по дороге они успеют согреться.

Пока я ходила туда-сюда, обстановка в бальном зале успела поменяться. Основные блюстители порядка успели удалиться, а с ректором я раскланялась на пороге. Оркестр отправился на отдых, заиграла запись музыки. По залу мелькали в основном самые активные преподаватели, из деканов остался лишь декан боевиков Мстислав Свердловский, как самый молодой (недавно отпраздновал юбилей в 125 лет). Часть выпускников тоже рассеялась.

Первым делом я решила отыскать своего однокурсника Ремни́ра Вогеля, с которым мы ходили вместе на некоторые занятия по целительству. У кого же искать самый качественный алкоголь, как не у гнома-целителя? Искомый гном обнаружился в противоположном конце зала в компании своих друзей. Судя по их довольным лицам, Элизария до них так и не добралась.

— Ремнир, здравствуй! — я подошла поближе. — Колись, есть что-нибудь вкусненькое?

Гном смерил меня хитрым взглядом. Ростом он был повыше декана Ланга, но всё равно ниже меня, и куда худее моего декана. А его борода отливала такой рыжиной, что по яркости могла посоперничать с цветом волос Феликса.

— Для тебя, дорогая Элли, несомненно, есть, — важно начал Вогель и расплылся в улыбке. — Но меняю вкусняшку на один танец с тобой. Любой, кроме танго.

Я расхохоталась. С учетом высоты моих каблуков, парочка из нас выходила, что надо.

— Идет, сначала танец, потом заправка.

— Ты знаешь, можно и совместить, — подмигнул мне гном и показал фляжку из-за пазухи. Его друзья — братья Боткин и Рамкин Зиглеры — заулюлюкали. — А ну цыц!

Заиграла очень веселая и достаточно быстрая мелодия, которая подразумевала под собой подпрыгивания, притопывания, хлопки в ладоши. Ремнир повел плечами, глотнул из фляжки, протянул ее мне и начал танцевать. Я быстро отхлебнула глоток, выдохнула от неожиданности — напиток оказался весьма крепким — и присоединилась, вернув флягу владельцу. Коварная настойка моментально стукнула в голову, добавив градус веселья. Мы хохотали, кружились, взяв друг друга под локти. Подол я прочно держала в одной руке, чтобы никто из нас за него не зацепился, и я не осталась в пострадавшем платье. На фоне остальных плясунов мы в целом не сильно выделялись.

— Ну-ка мечи стаканы на стол, ну-ка мечи стаканы на стол и прочую посуду! Все говорят, что пить нельзя, а я говорю, что буду, — дружно вопили выпускники, пристукивая каблуками по полу. [1]Песенная культура с Земли тоже прочно просочилась в нашу жизнь.

Потом последовала ещё пара песен в подобном ключе, я всё так же оставалась в компании с Ремниром, изредка прихлёбывая из фляжки. Посмотрев на наше веселье, братья Зиглеры тоже решили присоединиться. У каждого из них были в карманах свои тары, и в каждой были разные напитки, что пришлось мне очень по вкусу. Через следующие три песни я поняла, что успела стащить с себя туфли и шлепаю голыми пятками по полу, а кроме того, что дыхательная система почему-то устала от таких нагрузок и слёзно просила перерыва. Я нашла глазами туфли, подхватила их, чуть пошатнувшись и едва не упав, потом всё же выровнялась и направилась в сторону столиков. Гномы остались в своей стихии и уже не обратили внимания на моё исчезновение. Зато обратил кое-кто другой.

— С вами всё в порядке? — раздался над ухом знакомый голос, и сердце в груди дало перебой. Я обернулась. С такого положения Тимофей казался ещё выше. А я внезапно почувствовала себя очень беззащитной, стоя перед ним босиком. Его медовые глаза смотрели с легким беспокойством. Захотелось утонуть в этом тепле, погрузиться полностью и никогда не покидать.

— Вроде бы да, — улыбнулась я. — Хотелось выпить немного водички.

— Вам принести? — предложил мужчина. Я покачала головой. Он немного погрустнел.

— Можем дойти до нее вместе, — явно обрадовала его я.

Тимофей предложил мне ухватиться за локоть, и я послушно приняла приглашение. С его поддержкой идти стало легче, и я совсем забыла обратно обуться. Голова шла кругом, и было необычайно весело. Границы начали стираться, мои моральные запреты тоже.

— Быть может, мы перейдем на «ты»? — осмелев, предложила я. — В конце концов, моим преподавателем вы не были, а я со следующего года совершенно точно буду вашей коллегой, — не удержалась, чтобы не похвастаться.

— Я и сам хотел предложить, — просиял Тимофей. — Можно всё так же просто Тим.

— А я всё так же — Элли, — усмехнулась я. — Очень приятно познакомиться, Тим.

— Очень приятно познакомиться, Элли, — откликнулся эхом человек. Мы, наконец, дошли до столиков со стульями, и они по счастью были пусты. Поэтому я с легким вздохом опустилась на стул, бросив туфли рядом. — Сейчас принесу тебе водички.

— Спасибо! — кивнула я и, едва он отвернулся, схватилась за свои горящие щёки. — О, Создатель, что же я творю?

Тим принес стакан, поставил на стол и сел рядом. Я сдержано поблагодарила его и стала неторопливо пить. На его губах играла какая-то очень загадочная улыбка, и она меня очень смущала. Я сначала закинула ногу на ногу, потом увидела голые пальцы, кашлянула и спрятала ноги под стул. Стоило завести разговор, но все идеи моментально улетучились из моей головы. Там царствовал вакуум с одной лишь мыслью «он заинтересовался мной или нет». Иногда к ней добавлялась мысль, что я веду себя как дурочка и имею все шансы отпугнуть его своим поведением. Но сердце продолжало гулко бýхать в грудной клетке, а я всё так же продолжала молчать.

— Ты сегодня более молчаливая? — наконец, заговорил он.

— Да я просто немного запыхалась, — попыталась я оправдаться. Ой, глупая!

— Красиво получилось всё оформить, — улыбнулся Тим, махнув рукой в сторону зала, я неожиданно засмущалась. — Это же твоя работа?

— Не только моя, — промямлила я, нервно сминая в руках платье. — Мои друзья тоже приложили руку.

Мы некоторое время ещё неловко помолчали. По очереди то один, то второй подавались вперёд, будто что-то хотели сказать, но терялись. Тут бодрая музыка сменилась на что-то более медленное.

— Ты не хочешь потанцевать? — предложил Тим.

— С радостью, — отозвалась я. — Только секунду, туфли обратно надену…

С туфлями разница в росте явно уменьшилась. Не могла понять, мне это понравилось или нет. Однозначно лишь могла сказать, что мне очень понравилось, что Тим пригласил меня на танец, да и вообще завис со мной, а не с кем-то другим. Он протянул мне ладонь и повел глубже в зал. Мы медленно закружились по залу. Мой взгляд перебегал с его подбородка на губы, потом на глаза, потом снова на губы. Их уголки слегка подергивались в попытке скрыть улыбку. Ноздри щекотал запах чего-то приятно-древесного. Мысли табунами покидали мою голову. Оставались в ней какие-то невнятные, в них я себя не узнавала. Я пыталась себя отвлечь, подсчитывая шаги, но постоянно сбивалась в счете, позволяя себя вести.

— Ты чудесно выглядишь, — негромко произнес Тимофей мне прямо на ухо, и мурашки побежали по коже, сердце пропустило удар. О, как подводит организм!

— Спасибо, — кажется, сегодня улыбка так и останется приклеенной к моему лицу. — Для учителя истории ты очень неплохо танцуешь, — решила его чуть подколоть я.

Тимофей хохотнул и покрутил меня вокруг своей руки так, чтобы я потом упала в его объятия. Признаться, в них было весьма комфортно, хотелось оставаться в них гораздо дольше.

— У меня не было выхода, — почти печально вздохнул он. — С таким другом, как Олег, меня просто поставили перед фактом, — Тим снова хмыкнул, видимо, что-то вспомнив.

— Когда-нибудь ты мне расскажешь эту историю, — заверила его я.

— Договорились. Когда-нибудь — обязательно, — согласился он.

Мелодия закончилась, началась следующая, но мы продолжали неспешно танцевать. По ощущениям — я потерялась в пространстве и времени, всё, что сохранилась — осторожные руки, медленные движения, медовые глаза. Как меня так зацепило, я не понимаю. За столько лет ничего не происходило. Да, иногда бывала легкая влюбленность, теплые отношения, постепенно сходящие на нет, но вот такого всепоглощающего сумасшествия, отключающего мозги да ещё, считай, с первого взгляда… это просто нонсенс. И взгляд скользил по лицу, запоминая черты. На носу и щеках обнаружились бледные веснушки, родинку на правой щеке я видела и раньше, губы были тонкими, на подбородке уже пыталась пробиваться легкая щетина, вокруг глаз легкие лучики-морщинки, и мне очень хотелось дотронуться до них кончиками пальцев.

— Ты так внимательно смотришь на моё лицо, как будто там что-то есть, — пошутил Разумовский. Я смутилась и отвела взгляд. — Нет-нет, продолжай. На удивление, мне даже это нравится, — доверительно сообщил он. Мне захотелось стукнуть его по плечу, но это действие не удалось хотя бы потому, что обе руки оказались в тот момент в плену его рук.

— Ах, раз ты разрешаешь, — я подняла взгляд и стала разглядывать его более пристально. Он ничуть не смутился, лишь «лучики» стали выразительнее.

— Твои глаза так забавно меняют цвет, — заметил молодой человек. — Только недавно были ближе к карему, а теперь прямо зелёные-зелёные. А ещё… мне кажется, или твои зрачки слегка фиолетовые?

— Да, есть у них такая особенность, — я подмигнула.

— Ведьма, — прошептал он с улыбкой, снова склонившись к моему уху.

— Предпочитаю быть феей, — я не удержалась и показала язык. — Чаще всего доброй, но чудеса бывают разные… — я многозначительно пошевелила бровями. Тимофей рассмеялся.

— Уела. Будешь Феей, — он большим пальцем погладил меня по запястью. По коже снова разбежались мурашки.

— К тому же ведьмочки — это всё же, можно сказать, отдельная раса. А я к ним имею ну очень далекое отношение.

— К людям тут никто не имеет отношение? — почти серьёзно поинтересовался Тимофей. Я отрицательно покачала головой.

— Из людей вас только трое с учетом вашего студентика. Так что вы для нас редкость в данных стенах.

— Это почти расизм, — ухмыльнулся Разумовский, кажется, не обидевшись на мои слова. — А к кому ты относишься?

— Я линара, — улыбнулась я. Тим вздернул бровь. — Не слышал о таких?

— Нет, первый раз.

— Кажется, к твоей интересной истории добавится лекция о расах и от меня, — засмеялась я.

— Ловлю на слове, — почти серьёзно кивнул.

Очередная песня подошла к концу. Стиль снова поменялся, и заиграло опять что-то веселое. Мы остановились. А потом одновременно заговорили:

— Я бы вышла на воздух…

— Не хочешь пройтись?..

И рассмеялись.

Следующим у меня возник вопрос — куда же лучше отправиться: на крышу или в парк. И вот тут существовала вероятность, что крыша ещё занята, в то время как до парка по-прежнему было достаточно долго идти. Но мы всё же выбрали улицу. А вернее сказать, я просто не сообщила об альтернативе. Зато по пути очень нагло увела у Ремнира его фляжку с остатками гномской настойки, пообещав вернуть ее когда-нибудь позже. Растерянное лицо гнома надо было видеть, а Рамкин и Боткин хохотали, показывая на него пальцами. Я шикнула на них, угрожая, что и их добро подвергнется изъятию. Гномы тут же показательно заткнулись, но стоило мне отойти, как я моментально услышала дикий ржач за своей спиной.

— Вот не смотри на меня так укоризненно! Это, — я помотала фляжкой, и в ней очень грустно забулькало, — Очень ценный продукт, между прочим. И на вкус весьма неплох.

— Поверю на слово, — хохотнул Тим, подавая мне локоть.

— Не, ты не прав, это надо пробовать, — я нравоучительно задрала вверх указательный палец. — Ты не подумай, что я любитель выпить… Просто сегодня вроде как выпускной, плюс хорошая компания… А с ближними надо делиться, между прочим…

Меня бросало из крайности в крайность. Не знаю, на чем конкретно настаивал Ремнир свою настойку и какой конкретно в ней был градус, но после ещё одного глотка, начавшиеся было, упаднические мысли покинули мою голову, и там заискрило такое веселье, которое в принципе я нечасто испытывала. Оно даже пробуждало из глубин желание делать шалости и вести себя совершенно не соответственно моему возрасту.

Путь до улицы немного растянулся. От моего предложения тоже глотнуть из фляжки человек категорически отказался. В итоге я пыталась что-то вдохновенно рассказывать, размахивая фляжкой во все стороны. Тимофей же лишь посмеивался, наблюдая за мной. И было в этом что-то странно-уютное. Я старалась не смотреть ему в глаза, потому что каждый раз, когда наши взгляды встречались, моё сердце пропускало удар, а ещё я замирала на несколько мгновений, почти теряя нить повествования. Почему-то в эти моменты казалось, что его глаза сияют ещё ярче, в них появляется столь манящий блеск, что меня сильно тянет сократить расстояние между нами ещё больше и коснуться его губ своими. Интересно, можно ли считать, что меня зачаровали? Или это всё коварное действие гномской настойки? Впрочем, эта мысль не помешала мне дозаправляться.

На улице стало немного легче. Воздух заметно посвежел, хоть и почти не осталось привкуса дождя. Дорожки были освещены приятным тёплым светом от «светлячков». Я отпустила локоть Разумовского и закружилась, раскинув руки в разные стороны. Фонарики тоже пришли в движение и завальсировали рядом. Тим стоял рядом и наблюдал, скрестив руки на груди и улыбаясь. Тут я внезапно остановилась, склонила голову на бок и какие-то мгновения наблюдала за парнем. Потом в очередной раз за этот вечер скинула с себя туфли, приманив их магией, подскочила к удивленному человеку, схватила его за руку и скомандовала:

— Бежим!

— Куда? — хмыкнул он.

— Туда! — лаконично ответила я и потянула его в сторону дальних беседок, надеясь, что они будут свободны. И мы побежали.

Я хохотала, раскидывая руки как крылья, ветер дул в лицо, мои туфли, я надеялась, летят следом. Казалось, ещё немного, и я оторвусь от земли, да в целом, я и могла это сделать. Возможно, не в этом состоянии, правда… Не сказать, чтобы я бежала очень быстро, но почему-то стала быстро уставать, так что сумасшествие длилось не слишком долго. Тимофей не прилагал больших усилий, удерживаясь рядом. Единственным моментом, когда он отстал, стала смена нормальной дороги на узенькую тропинку среди деревьев. По ней физически было сложно двигаться вдвоем рядом, да ещё и бегом. Поэтому я сбавила скорость до шага.

В этот момент за нами раздался залп салютов. Я на секунду обернулась и в очередной раз за этот вечер залипла. Фигура Тима подсвечивалась на фоне разрывающихся фейерверков, а вокруг кружили светлячки и мои туфли. На секунду мне показалось, что у моих туфель выросли маленькие крылышки, но я помотала головой, и туфли снова стали туфлями.

— Уф, точно показалось, — пробормотала вслух.

— Что показалось? — не понял мужчина и оглядел себя.

— Показалось, что у туфель выросли крылья, — поспешила его успокоить я. — Пойдем, тут уже недалеко осталось… — и утянула его дальше.

Что бы мне хотелось сказать? Возможно, немного нецензурных ругательств (прямо самую капельку), немного слов поздравлений… но ругательств всё же больше. В общем, та беседка, на которую я нацелилась, была благополучно занята и никем иным, как Феликсом в обнимку с Александрой. Что-то друзья мне отдых в разных местах уже дважды за этот вечер успели обломать.

Разумовский только что-то хотел сказать, но я приложила указательный палец к его губам, и замахала другой рукой, чтоб он прятался обратно за деревья. Мы прошли ещё несколько шагов, чтоб окончательно скрыться с глаз моих друзей.

— Ну, ничего, я вам ещё завтра предъявлю за это, — пробурчала я. — Можешь радоваться, Тим, сегодня с тобой фея любви.

— Звучит несколько двусмысленно, — хмыкнул парень. Я прищурила глаза. Ладно, он прав.

— Кажется, у моих друзей спустя уже лет 7, как я заметила первые признаки, наконец-то произошло признание в любви… так, идем сюда, — я проскользнула между ветвями, и мы оказались в небольшом закутке, окруженном деревьями. Я тут же плюхнулась на землю прямо в платье и потянула за собой человека. — В общем, они меня сегодня обломали сначала с прогулкой по крыше, теперь оккупировали одну из любимых беседок… Засранцы, я им это ещё припомню.

Тимофей расхохотался, снял с себя пиджак и расстелил его. Потом протянул мне руку.

— Пересаживайся, земля ещё холодная, — он махнул головой в сторону своего пиджака. Я расплылась в улыбке. О, Создатель, до чего это мило! За мной ещё так не ухаживали. Или это просто дань вежливости? Я запуталась.

— Спасибо, а ты? — я с его помощью перебралась на его пиджак и накрыла босые стопы подолом платья.

— А мне и так нормально, — подмигнул Тим, затем опустился на землю, скрестил ноги и, уперевшись локтем в колено, водрузил свою голову на кулак, наблюдая за мной.

— Значит, не зря тебя украла оттуда, — хмыкнула я и, чуть смущаясь взгляда, посмотрела в небо. Салют уже закончился. Ярко светилась луна, чуть подмигивали звёзды. Проплывали едва заметные облачка, ненадолго скрывавшие отдельные созвездия. И опускалось такое благостное состояние, что хотелось обнять весь мир. Я легла на спину, чтоб под ней оказалась ткань, и закинула руки под голову. Рядом раздалось шуршание, и я краем глаза увидела Тима. Он тоже лег и начал смотреть в небо.

— Не зря, — наконец, сказал парень.

— Что? — недоумевающее повернула голову.

— Не зря украла, — хмыкнул он, продолжая наблюдать за звёздами. — Они тут другие… Созвездия, — уточнил. — Не такие, как на Земле.

— Скучаешь? — я повернулась на бок к нему лицом, подложив ладонь под щёку. Его профиль слегка выделялся на фоне травы. Хотя на улице и было достаточно темно, мне не мешало это его разглядывать.

— Да, немного, — чуть рассеяно отозвался он. — Многое до сих пор немного странным кажется. Хотя я в этом мире уже несколько лет.

— И как же тебя сюда занесло? — полюбопытствовала я. Тимофей повернулся ко мне, скопировав мою позу.

— Это вообще длинная и немного печальная история.

— Да мы вроде бы никуда не торопимся, — пожала я свободным плечом. У Тимофея дрогнули уголки губ, потом он откинулся на спину, снова уставился на звёзды и негромко начал рассказывать.

— История началась не совсем с меня. Мы с Олегом дружим уже достаточно давно… ну, по человеческим меркам, — слегка хохотнул он. — У нас разница около 5 лет, я младше. Познакомились мы ещё в подростковом возрасте…

Когда Тимофею было лет 13, он попал в очень неприятную для подростка ситуацию. Какую именно — он мне не признался, заявив, что сейчас ему стыдно за произошедшее. И тогда его выручил уже 18-летний Олег Зайцев, можно сказать, что в самый последний момент. С тех пор мальчики стали общаться, дружба начала крепнуть, и когда возраст Разумовского перевалил за порог совершеннолетия, они стали не разлей вода даже несмотря на то, что интересы у них были совершенно разные — Олег профессионально занимался танцами, постоянно ездил на какие-то соревнования, Тимофею же были по душе больше история, обществознание, немного юриспруденция. Помимо того, он очень любил изучать мифы и легенды различных народов их мира.

У Олега Зайцева имелась старшая сестра Ольга и племянник — Никита Лаптев. Он родился, когда Олегу было 15 лет. Отец у Никиты пропал без вести незадолго до рождения мальчика, поэтому его растили бабушка и мама. Олег принимал участие постольку-поскольку. Но когда Никита пошел в школу, чаще всего туда его водил именно дядя, он же помогал выполнять домашние задания. Когда Никите исполнилось 10 лет (а Олегу соответственно 25), у бабушки случился сердечный приступ и через пару месяцев она скончалась. Олегу пришлось бросить свои разъезды и устроиться в местную школу танцев преподавателем, чтобы иметь возможность присматривать за племянником и хотя бы какой-то стабильный заработок. Ольга же начала погружаться в пучину алкоголя и сомнительных компаний. Зайцев неоднократно вытаскивал свою сестру из различных притонов, в состоянии опьянения и иногда не только алкогольном. Дома он пытался делать вид, что всё в порядке, лишь бы Никита не волновался. Но мальчик всё чувствовал. Спустя ещё 2 года Ольга скончалась от передоза. И вот, после похорон, на которых были только Никита, Олег и Тимофей, который в последние годы тоже очень помогал с мальчишкой, у Никиты случился магический выброс на фоне стресса, и их троих перенесло в наш мир, в Алмеру.

— Вот теперь мы тут и живем уже лет 5, — завершил повествование Тимофей. — Нам помогли адаптироваться. Я занялся историей, Олег продолжил со своими любимыми танцами, а Никита учился уже в местной школе, тренировался контролировать магию, и со следующего года будет заниматься в вашем ГИМИКе.

— Я так понимаю, ни в тебе, ни в Олеге нет ни капли магии? — осторожно поинтересовалась я. Тим кивнул. — А вам не предлагали вернуться обратно на Землю?

— Предлагали, — он пожал плечами. — Но мы решили остаться. Всё равно там нас ничего не ждало. У меня родных тоже не осталось, к сожалению.

— Сочувствую, — вздохнула я и осторожно коснулась его запястья, слегка погладив кончиками пальцев. Его вторая рука накрыла мои пальцы и немного сжала их.

— Ничего, я уже привык, — невесело улыбнулся парень и, наконец, обратно повернулся ко мне. — Ты не против, если я у тебя иногда буду спрашивать про этот мир? Историю я учил запойно, давалось мне это легко, и экзамены не составило труда прекрасно сдать, чтоб можно было себя в этом реализовывать. Но иногда с некоторыми более житейскими моментами у меня возникает ступор. С теми же расами, например.

— Да, конечно, без проблем, — кивнула я. — Раз ты мне рассказал немного о своей жизни, я хочу поделиться с тобой одним маленьким секретом.

— Ну-ка, интересно, — лукаво усмехнулся Тимофей. Я плавным движением поднялась с земли и поманила его за собой. Сзади раздался тихий смех, и я услышала шорох шагов.

По моим ощущениям, гномская настойка начала отпускать, а потому заболела голова, что стало меня немного нервировать. К этому добавилось то, что фляжка была категорически пуста, восполнить её было нечем. Так что я со скорбным видом шествовала первой к злополучной арке, всё так же ступая босыми пятками по земле. Надо будет не забыть обязательно помыть ноги перед тем, как заваливаться в кровать. Лишь бы хватило сил.

— Тебе было интересно, как мы всё это украсили, — начала я издалека. — Так вот, у меня не так давно появился новый помощник, с которым я тебя хочу познакомить.

— А почему это секрет? — полюбопытствовал Тим.

— Возможно потому, что этот помощник возник в результате одного неожиданного эксперимента, — замялась я и остановилась на пересеченье тропинок, обернувшись к своему спутнику. — Ты только не делись ни с кем, пожалуйста. Я даже Зигизмундовича не то, чтобы сильно информировала. Пока, по крайней мере.

— Идет, — хмыкнул историк и протянул мне мизинчик. Я вскинула брови. — Мы так мальчишками клялись.

Мы торжественно пожали друг другу мизинчики, а потом дальше пошли рядом в уютном молчании. Так странно, мы знакомы всего ничего, а мое мироощущение менялось и очень сильно. Вроде бы несколько часов назад мы стеснялись, не зная, как завести разговор, а теперь наоборот, так приятно молчали, идя бок о бок и слегка задевая друг друга руками. Но гномья настойка точно зло, язык она мне развязала капитально. Надо будет поинтересоваться у Ремнира, чего конкретно он там не мешал, и не бывают ли данные ингредиенты в составе сыворотки правды.

— Вот и мы и дошли, — наконец, сказала я, едва мы оказались под сводами арки. — Позволь тебе представить, мой экспериментальный друг Моня. Моня, покажись!

На арке начали проступать слова, но в этот момент голову пронзило столь сильной болью, что я схватилась за виски. Прочитать было невозможно.

— Вот бы ты вслух разговаривал, — едва слышно произнесла я.

— Но хозяйка, моя форма жизни не предполагает голосового общения, — раздался странный скрипучий голос. — Ой…

— Ой, — эхом откликнулась я. Приплыли.

[1] Аквариум — Стаканы. Участник группы признан иноагентом