Глава 7

Полное разбирательство оставили на утро. Я очень неловко познакомила Моню с Тимофеем, а потом постаралась технично слиться в общежитие под предлогом того, что не очень хорошо себя чувствую. Разумовский смерил меня подозрительным взглядом, но сделал вид, что поверил мне, а затем проводил до крыльца. Сам же преподаватель решил вернуться обратно в бальный зал. Как он сказал, сообщить Олегу, что тоже пойдет на боковую. Напоследок я попросила его сохранить мою тайну о Моне, особенно от ректора. Пришлось его заверить, что я всё расскажу Заболоцкому, но немного позже. На сколько сильно это «позже» могло растянуться, я благоразумно решила умолчать.

В комнате было пусто, чему я ни капли не удивилась. Весь алкогольный флёр с меня давно сошёл. Устало посидев на стуле некоторое время, я стянула с себя платье и направилась в душ. Прохладная вода помогла не только смыть грязь, но и чуть-чуть сбавить ощущение слабости. Видимо, когда я пожелала, чтобы Моня заговорил в голос, всплеск магии был весьма ощутимым по силе. При изначальном создании краски такого ощущения не возникло, хотя там магии в принципе особо не должно было быть. Возникал вопрос: меня опять настигло какое-то проклятье или что это? Может быть, линарский переходный возраст какой-то? Но никто из родичей не упоминал о чем-то подобном. Следующий вопрос: стоило ли обращаться с этой проблемой к матери или сначала попытаться узнать информацию самостоятельно?

Я вдохнула побольше воздуха и, запрокинув голову, полностью встала под струю душа, какое-то время не двигаясь, попадая под успокаивающее воздействие воды. Потом медленно выдохнула, когда в глазах почти забегали мушки. Мокрые волосы неприятно стукнули по спине. Пора было выбираться наружу. Нужных мыслей в голову так и не пришло, необходим мозговой штурм. А ещё на нервной почве захотелось курить, хотя эту плохую привычку я изжила много-много лет назад.

Соседка, а по совместительству и лучшая подруга, до сих пор не явилась с гуляния. С другой стороны — она наконец-то дорвалась. В моих чаяниях признание этих двоих должно было состояться куда раньше. Но лучше поздно, чем никогда.

Сушить волосы магией я не рискнула. Пришлось по старинке промокнуть пряди полотенцем, а потом намотать его на голову. Сюда бы ещё одеяние восточной принцессы, и будет сумасшедшая картинка. Особенно, с учетом выражения моих замученных глаз. Нет, упорно не понимаю, почему такой прекрасный вечер так бездарно мной был испорчен! А кроме того, не подумал ли Тимофей, что у меня слишком хорошие отношения с алкоголем, и с этим могут проблемы?..

— О, Создатель, я такая бестолковая! — простонала я вслух, падая лицом в подушку. — Какой к шиладу Тимофей? Линарам нельзя заводить отношения с людьми. Это закон. Гадство!

Я схватила подушку с двух сторон и зарычала в нее. Так, Элли, надо взять себя в руки и попытаться заснуть. Переливать из пустого в порожнее вряд ли принесет тебе пользу.

Нехотя поднявшись, я нашла в своей аптечке успокаивающие капли по семейному рецепту, набулькала необходимое количество в стаканчик и залпом опрокинула в себя. На вкус они были мерзейшими, но действовали превосходно. Хватило около получаса беспокойных мыслей (в нормальном состоянии достаточно минут 15), чтобы я погрузилась в такой же беспокойный сон. Мне снился то Тимофей, сражающийся на мечах с Зигизмундовичем. Последний почему-то надел себе на голову шляпу из перьев и раскрасил себе лицо в стиле папуасов. Потом сражающийся дуэт сменился на Моню, который захватывал мир и с угрожающим смехом утверждал, что я глупая девица, которая поверила его словам. После этого кошмара очень хотелось проснуться, но не вышло. Я лишь на секунду приоткрыла глаза, а потом снова задремала. Далее во сне почти раздетая Александра укоризненно мне выговаривала, что нехорошо шпионить за друзьями. На финал меня решил озадачить экзамен по магии и технологии, к которому я оказалась абсолютно не готова. Я судорожно рылась по иллюзорным карманам в поисках шпаргалок, но меня ловил преподаватель, ставил мне «неуд» и заявлял, что я остаюсь ещё на один год.

В общем, ничего удивительного, что на утро я встала злой, невыспавшейся, да ещё и с лёгким похмельем. Настроение рвать и убивать тоже наличествовало. Немножко смирила с жизнью кружка с антипохмельным зельем на столе. Я ещё раз обозрела комнату и обнаружила подругу, с головой накрывшуюся одеялом. Ага, значит, кто-то уже вернулся.

Я залпом выпила зелье, передернулась и отправилась умываться, решив гуляку пока не тревожить. Неизвестно, во сколько именно она вернулась, а нервы я ей точно потрепать успею. Кстати, мне же не приснилось, что моя экспериментальная краска ко всем прибабахам до кучи и говорить научилась? Но стоило окликнуть Моню, как из моего небольшого кулона, в который мы переместили капельку, тут же раздался его голос. Не приснилось, шилад побери. Я еле сдержала стон разочарования и вернулась в комнату. Завтракать перехотелось, а вот потрепать нервы подружке — очень даже.

— Алекс, вставай. У нас проблемы…

— Какие проблемы? — раздался сонный-сонный голос из-под одеяла, но появляться наружу подруга не спешила.

— Я не знаю с чего начать, — я автоматически призвала себе бутылку с ледяной водой, запоздало испугалась, но всё было в порядке. Бутылка не летала при помощи крыльев, не разговаривала, не пыталась стать чем-то другим. — Вылезай давай!

— Злыдня, — застонала эльфийка, откидывая одеяло, но не торопясь подниматься. — Давай вот так, лёжа, я с тобой поговорю…

— Да щас, — фыркнула я, — Знаю я тебя. А ну вставай, бессовестное создание!

Хоть мне и было очень тяжело, но я нашла в себе силы оторваться от стула, чудом доползти до соседской кровати и только начать совершать преступление против Александры, как мне сделали подлую подсечку, опрокинули на кровать и спеленали руками и ногами. Пришлось отчаянно капитулировать. Вот поганка-подруга. Ещё и бутылка с водой осталась на столе. А потом меня до кучи и накрыли одеялом.

— Раз уж ты у меня в плену, придется переговоры вести по моим правилам, — зевнула воительница, прижимая меня к себе. — Так что, подушечка, не рыпайся и спокойно вещай.

Я зависла от такой наглости, но особых сил для сопротивления во мне не имелось. Я приманила бутылку к себе, потом всё же завозилась, чтоб хоть немного присесть, но мне опять-таки не дали. Я лишь смогла развернуться к Алекс лицом.

— Эй, имей совесть, чудовище. У меня похмелье, меня мутит. Дай сесть.

— А не фиг жрать столько гномьих настоек, — снова зевнула подруга. Опа. И откуда такая информация? Подчинившись моим прищуренным глазам, она пояснила: — По дороге в общежитие я встретила Ремнира, и он мне пожаловался на линарский произвол. Я, конечно, поржала над ним… а Зиглеры, мне кажется, и вовсе не затыкались. Но мне рассказали, что ты нагло уперла у несчастного гнома его фляжку с настойкой, которую он просто оторвал от сердца… ну, ты знаешь эти речи с давлением на жалость, — я кивнула. — Ну вот. Так что я на всякий случай поставила тебе зелье от похмелья и легла спать, — Алекс призвала магические часы. — Легла спать всего три часа назад! Эл, ну какого хрена?

— Я даже не знаю, с чего начать, дорогая подруга. Оставим в покое то, что я в разных местах видела, как вы сосётесь с Феликсом… кстати, поздравляю, чуть позже жду подробности. Так вот, моя магия опять засбоила да так, что Моня у нас теперь разговаривает вслух.

— Брешешь! — выдохнула она. — Моня, ты правда говоришь?

— Да, хозяйка Алекс, — раздался голос из кулона. Я пожала плечами, мол, а я говорила.

Александра непечатно выругалась по-эльфийски. Звучало очень певуче. Я даже заслушалась.

— Это — большее из зол, — продолжила я. — Я не представляю, что происходит с магией. Причём, я сегодня запамятовала и с утра успела поколдовать — всё было в полном порядке. Меньшее — то, что, похоже, у нас с этим человеком взаимная симпатия, — я спрятала лицо в ладонях. — Ладно, это дело второстепенное. Что с этим делать…

Алекс тяжко вздохнула и закрыла глаза. Она явно почти жалела, что связалась с такой бедовой мной.

— Насколько высока вероятность, что это снова Крыска подгадила? — я с надеждой посмотрела подруге в глаза. В ответ раздался ещё один вздох:

— Нет, не исключено, что проклятье активирует какое-то условие, но на основе всего двух случаев мы не можем быть уверены, что это действительно проклятие.

Я легонько постучалась лбом в грудь Алекс, потом обняла её и тоже вздохнула.

— Ладно, пёс с ним. Давай рассказывай, как ты дошла до жизни такой?

— До какой? — смутилась эльфийка. Я подняла голову и лукаво улыбнулась, удобнее устраиваясь на боку.

— Ты и Рыжик. Рыжик и ты. Вы мне вчера, кстати, два раза обломинго с территорией сделали.

— А… ты про это…

И тут я увидела нечто, что приходилось наблюдать крайне редко — щёки моей подруги окрасились ярким румянцем. В итоге она наотрез отказалась признаваться, что у них происходило. Поэтому её подло подвергли пыткам щекоткой. Блондинка уже повизгивала и почти плакала, но так и не сдала позиций, лишь пообещав расколоться немного позже, когда всё устаканится.

Я пихнула ее в плечо.

— Ты же знаешь, что нельзя держать всё в себе? — пробурчала.

— А всё я и не держу, — остаточно подхихикнула она. — Только мужиков, уж прости. Покровитель, ну ты и зараза, Элли! — теперь уже Алекс достаточно чувствительно пихнула меня в бок, заставив поморщиться. — Даже бока заболели.

— А нечего тут в партизанов играть, — я показала язык и слезла на пол. С удовольствием потянулась, почувствовав, как что-то щелкнуло в позвоночнике.

— Бе-бе-бе, — эльфийка тоже показала язык и села, свесив ноги на пол.

— Ничего, я к рыжему пристану, — пообещала я.

— Так он и раскололся, — фыркнув, Алекс завязала волосы в узел.

— А вот и проверим!

Всё утро мой разлюбезный друг успешно от меня скрывался, как будто кем-то предупреждённый. Не то, чтобы это меня как-то сильно злило, но момент раскрытия тайны стал для меня делом принципа — зря что ли я столько лет надеялась, что эти двое начнут, наконец, встречаться? Правда, никто не ожидал, что эти паразиты откажутся поделиться с лучшей подругой своей историей любви. Тьфу, как патетично. И не честно по отношению ко мне. А ведь люблю их!

В какой-то момент я уже не выдержала и махнула на этих двоих конспираторов рукой. В конце концов, надо было собрать свои вещи по чемоданам, навести в комнате марафет, дойти до деканата, предупредить их там, что есть вероятность, что ровно через неделю я не смогу там показаться. И ещё не факт, что удастся хоть кого-нибудь в этом деканате застать…

Время близилось к обеду, но университет казался вымершим. Настолько вымершим, что возникало ощущение, что скоро появится перекати-поле. По дороге до замка я собрала несколько валявшихся на земле фонариков, у которых, по всей видимости, «кончилась батарейка», и им не хватило магии, чтобы добраться обратно до кладовок. И так в списке моих дел на сегодня появилось пройти по всем местам на улице, где должны были летать «светлячки» и собрать потерянных бойцов. Ох, и муторная работёнка предстояла. Немного подпитанные магией собранные фонарики выстроились в колонну за моей спиной. Со стороны это смотрелось забавно — иду вся такая помятая я, а за мной кавалькада колеблется вверх-вниз, вверх-вниз.

Стены замка приняли свою обычную окраску, крыши тоже, лишь вместо флюгеров так и остались гордо реять на воздухе ожившие дракон, феникс, русалка и единорог. Глаза радовались этой картине. Я постояла на свежем воздухе, наблюдая за резвящимися фигурками, затем, несколько раз глубоко вздохнув, продолжила свой путь несколько зигзагообразно, дабы захватить по дороге ещё несколько тропинок, где могли лежать разряженные «потеряшки».

К моменту, когда я начала подниматься по ступенькам замка, за моей спиной собралась уже мини-армия из фонариков. Немного подумав, я нашептала заклинание и взмахом руки всё же отправила их к своим собратьям в кладовки. По факту часть можно будет потом продать, а часть оставить для будущих студенческих вечеринок, ведь всё, что нужно сделать, чтобы «светлячки» снова начали функционировать — дозаправить их магией. А на это не способны разве что первокурсники. Да и то на примере Хиги можно было судить, что за несколько попыток и первый курс справится с задачей. Возможно, за исключением самых тупых и ленивых, но такие надолго не задерживаются.

По закону подлости деканат оказался пустым. Я тихонько вздохнула, потом решила попытать счастья в кабинете у Зигизмундовича. Я подозревала, что так и получится, но, как говорится, надежда умирает последней. Не то, чтобы это приносило хоть какое-то облегчение. Я заворчала себе под нос о том, что никто не ценит великую изобретательницу волшебных красок, опустим, что изобретение получилось случайным. Да и вообще необходимо исследовать мой магический феномен. А то краска ожила, потом заговорила, ветер тоже вышел из-под контроля. К счастью, хотя бы крылышки у туфелек мне померещились. По крайней мере, я на это очень надеялась. Если у меня ещё и обувь будет как у одного древнего бога с Земли, то можно уже готовить веревку и мыло.

Заболоцкого на месте тоже не оказалось, лишь отчаянно зевающая Мелисса Берёзкина сидела на своем месте, лениво перебирала какие-то бумажки, похлебывая явно не первую чашку кофе за этот день. Она вяло помахала мне рукой, сообщила, что ректора сегодня не будет и снова уставилась в свои бумажки. Показалось, что дриада только создает видимость работы, чем действительно занята хоть чем-то.

С моих губ сорвался тяжкий вздох. Нынче всё против меня. Пришлось горестно спускаться в столовую, тоже вымершую, к слову, быстро перекусывать и отправляться на сборы павших фонариков.

На то, чтобы разыскать максимальное количество «светлячков», я убила несколько часов. В некотором роде это занятие меня даже успокаивало своей монотонностью. Попутно я вела негромкий разговор с Моней в моем кулоне. Он рассказывал о том, что творилось в разных частях замка во время выпускного. Ведьмочек с их экспериментальными зельями вывели почти сразу, как мы с Тимофеем покинули зал. Барышни налакались настолько, что стали буйствовать не на шутку, домогаясь до всех лиц мужского пола и пытаясь их засосать. Шутки закончились, когда под их атаку попали оставшиеся преподаватели и Свердловский в частности. Ведьмочки быстро были выведены из строя и из зала срочно собранным отрядом боевиков, состоявшим преимущественно из девиц. Во избежание, так сказать. Гномы вошли в раж и отплясывали до самого утра, периодически заманивая в свою команду других выпускников, преимущественно из природников. Периодически ограбленный мной Ремнир на автомате тянулся за пазуху, тяжко вздыхал и явно поминал меня по батюшке. Впрочем, Боткин и Рамкин не давали ему заскучать и щедро делились своим алкоголем. Где находились и что делали всё это время мои друзья (помимо тех двух раз, когда я застукала их на крыше и в беседке), Моня рассказывать отказался «по просьбе хозяина Феликса». Якобы тот обещал сам позже рассказать. Ох уж эти конспираторы эльфовы. Тьфу. Я махнула на них рукой. Ещё меня интересовала Лариана, но та вела себя прилично и даже ушла с бала немногим ранее меня.

— А ты не заметил, не творила ли она никакой магии, особенно в мою сторону? — поинтересовалась я и подняла очередную стопку фонариков, наполняя их магической энергией. Они тут же закружились рядом.

— Нет, — проскрипел Моня. — Но я не следил постоянно. Прости, хозяйка!

— Да что уж там, — снова махнула я рукой.

Все попытки уговорить Моню обращаться к нам просто по именам не увенчались ничем. Всех остальных он не величал «хозяевами». Однако мы, как Творцы, удостоились этой великой чести, от которой никак нельзя было избавиться. От этих «хозяев» и «хозяек» меня каждый раз страшно коробило. Хуже становилось только тогда, когда речь заходила о Заболоцком. В эти моменты появлялись словообороты «наш великий/лучший/прекраснейший/многоуважаемый и т.п. ректор». Нужное подчеркнуть. А ведь они даже толком лично не общались! На фоне подобных изречений в голове всё чаще проскакивала идея, чтоб в будущем, когда я окончательно покину стены альма-матер, оставить Моню как главную достопримечательность. Единственное, стоило наложить на него кое-какие запреты.

Ближе к ужину я закончила. К этому моменту парк уже начал немного оживать. Ну, как оживать — местами возникало ощущение, что по дорожкам передвигаются зомби, а не живые существа. Более энергичные субъекты интересовались, что это я внезапно шарю по кустам, а после единицы даже предлагали свою помощь. Я в целом не отказывалась и отправляла помощников на ещё не обследованные участки. Хотя трава и не была сильно высокой — бытовиков младших курсов стабильно один-два раза в неделю отправляли обновлять заклинания на специальных артефактах, следящих за покосом травы — но фонарики в ней очень хорошо потерялись. И несмотря на проведенную работу, я была уверена, что в некоторых местах потеряшки могли остаться. Так что после того, как вся братия оказалась разослана по своим местам, пришлось составить объявление, размножить его и развесить во всех разрешенных местах. Оно гласило, что нашедшему фонарик необходимо подзарядить его магией и либо сдать его завхозу, либо мне, либо в деканат бытового факультета.

Ужинать мы пошли с внезапно нашедшимся неуловимым Рыжиком и Алекс. Они усердно делали вид, что ничего не происходит и всё как обычно, но я краем глаза ловила, как они украдкой ненадолго переплетали пальцы и снова отстранялись. Мне оставалось лишь молча закатывать глаза, дожидаясь, пока эти заговорщики раскроют свою тайну лучшей подруге. У меня существовал ещё вариант ускорить процесс, но зелье правды стоило оставить на самый крайний случай, когда моё любопытство уже совсем лишит меня спокойствия. А пока я переводила взгляд с одного на другого, меланхолично пережевывая пищу, а те по очереди краснели, изредка переглядываясь.

— Итак, рыбки мои, — я воинственно наставила на них вилку. Феликс опасливо сглотнул. — Какие у вас планы на ближайшие дни?

Друзья замялись и пожали плечами. Я тяжко вздохнула и закатила глаза.

— Так, конспираторы, это уже не смешно. Я вас видела. Можете расколоться. И если у вас вдруг свои личные планы, можно просто мне об этом рассказать. Я, скорее всего, не обижусь. Но это не точно, — я снова тыкнула в них вилкой, на этот раз сначала в Рыжика, потом в Алекс.

— Она же от нас не отстанет? — простонал Феликс. Я отрицательно покачала головой. — Алекс, тебе слово… Я зависимый.

Блондинка недовольно поджала губы, скрестив руки на груди. Мой испытующий взгляд уже явно просверлил бы не одну дырку, если обладал бы такой способностью. Ответный негодующий взгляд меня мог, наверное, испепелить. С учётом её стихии такая вероятность имелась, но, к счастью, Алекс прекрасно умела себя контролировать.

— Ладно, шилад с тобой, — проворчала она. — Расскажу всё, но наедине. Вечером.

Я радостно захлопала в ладоши и разулыбалась. Алекс показала мне язык.

— Вот и ладушки, можно спокойно кушать, — я наколола мяско на вилку, а потом снова подняла глаза. — А планы-то какие?

Со стороны Алекс послышалось рычание.

В целом ужин прошёл спокойно, никого не убили. Под конец к нашему столику приблизился Ремнир и потребовал назад свою фляжку, ибо она ему дорога как память. Я артачиться не стала и со словами благодарности призвала её из нашей комнаты. На самом деле то, что я умудрилась эту фляжку не потерять со всеми этими гуляниями — настоящее чудо. Гном в ответ что-то проворчал, но обозначил улыбку уголками рук, слегка поклонился по гномьим традициям и покинул нашу компанию, прижимая своё сокровище к сердцу с таким выражением лица, будто может этого сокровища в любой момент лишиться. С учётом затравленного взгляда в мою сторону, главным похитителем могла являться именно я.

После столовой мы отправились по своим комнатам дособирать вещи. Алекс вздыхала над каждой тряпочкой и почти пускала слезу. Никогда не замечала за ней такой сентиментальности. Она несколько раз смерила меня подозрительным взглядом, но потом, видно сдавшись, наконец-то начала рассказывать. Ведь не играл же роли мой щенячий взгляд и сложенные в молящем жесте руки на груди?

— Пока вы там выплясывали, меня утащила в свою компанию Медея…

— Это которая? — уточнила я, пыхтя, пока запихивала в безразмерный чемодан огромный алхимический набор. Он слегка не входил по ширине отверстия. Я старалась не думать о том, как буду его вытаскивать обратно. Только бы не развалился!

— Рыженькая шельма. Тоже в контрах с Крыской, — пояснила эльфийка, пристально разглядывая какие-то штаны с дыркой на попе. — Кажется, этим штанам всё же пришел конец. Так мои руки и не дошли до починки, — пробормотала она, потом смяла в неаккуратный комок и точным движением отправила в огромный мусорный мешок.

— А, припоминаю, — закивала я так, будто у Алекс на спине имелись глаза, и она могла увидеть мои кивки.

— Вот она меня и утащила, — задумчиво повторила подруга, снова зависнув над какой-то вещью. Мне очень хотелось её поторопить, но я боялась спугнуть приступ откровенности. — А потом пока мы скрывались от Надсмотрщицы, — это она о Элизарии. — Девчонки меня угостили парочкой эликсиров. Как выяснилось позже, экспериментальных.

Ага, вот на этот момент я внимание обращала. Уж больно раскрасневшиеся щеки были у барышень. И видимо весь прикол неадекватного поведения выпускниц был именно из-за зелий…

— Как оказалось, — продолжила Александра, подняла очередную шмотку, бросила её обратно и села на стул. — У этих эликсиров в состоянии смешивания оказалась интересная побочка… Слушай, будь другом, — прервалась она на самом интересном. — Отправь эту стопку заклинанием в чемодан, а? Дома буду разбираться…

Я фыркнула, но послушалась. Её вещи, больше напоминающие свалку, а не стопку, в воздухе разложились в аккуратные стопочки и рядами направились в её чемодан. В целом, со своими вещами я могла бы сделать так же, но мне хотелось сразу лишнее выкинуть, чтобы с собой не тащить. Ох, и много барахла набралось за эти 10 лет!

— Ты давай, не отвлекайся, рассказывай, — я мотнула головой.

Эльфийка налила себе водички, испытывая моё терпение, неторопливо отпила половину стакана и с нахальной улыбкой всё же решила продолжить. Нет, точно издевается!

— Так вот, дали они в голову капитально, а мужики всё так и манили к себе… Но больше всего Феликс, — Александра немного смутилась. Ага, значит, чувства какие-то у неё всё же были. — И пока мы поднимались по лестнице, я, чтобы держать дистанцию, немного ему нахамила, — зная Алекс, я очень сомневалась, что там было «немного». — Я смутно помню, что там было, если честно. Я что-то кричала про то, что пойду по мужикам, раз он такой холодный… Ну и в следующий момент я осознала, что мы стоим и целуемся. Хочу тебе сказать, что целоваться он умеет. Даже ого-го как! Лично моя крыша улетела далеко и надолго. Вот как-то так. А потом мы долго разговаривали на крыше о нас и решили попробовать отношения. А там уже как пойдёт.

Я ободряюще сжала её ладони в своих, а потом крепко-крепко обняла.

— Я за вас двоих очень сильно рада, — я ещё раз стиснула Алекс в объятьях, так, что она крякнула. Она меня похлопала по руке, беззвучно прося ослабить хватку. — Скажи, стоило от меня всё это скрывать? Или после рассказа стало немного легче? — не удержалась я. Подруга немного подумала и призналась:

— Стало легче. Спасибо.

— Ладно, раз у вас двоих свои планы, тогда буду заниматься своими делами. Решу вопрос с документами для практики и поеду домой к родителям. Ланг уговорил меня на весь учебный год вести основы бытовой магии. Вам, кстати, не сказали, чем вы будете на практике заниматься?

Алекс легкомысленно пожала плечами.

— Вероятнее всего, мы тоже будем вести занятия у младшаков, как и ты.

— Всё может быть, — кивнула я и вернулась к своим вещам. — Ох, ну как можно было накопить столько ненужного барахла всего за 10 лет?

Нам с Алекс в своё время очень сильно повезло. Хоть мы познакомились и не в первые дни учёбы, но достаточно рано. А спустя примерно полгода у нас появилась возможность выбрать соседку и перебраться в другую комнату. Не знаю, что там произошла история, но девушка, жившая в нашей комнате до нас, решила внезапно отчислиться и покинуть ГИМИК. А с учётом того, что мои родители и родители Алекс оплачивали нам пребывание в общежитии, нам пошли навстречу и поселили в одной комнате, собственно, до конца обучения. Бюджетников, например, иногда могли тасовать в начале года, но это бывало не часто. Плюс они жили в менее комфортных условиях — по трое-четверо, и у них в комнатах имелись только раковина и небольшой санузел, а душ на этажах был общим. У нас же находились и душ, и туалет, и раковина. Мы себя чувствовали почти королевами. Однако отец Лика решил, что сын должен пожить в обычных условиях, и оплачивать ему комнату не стал. Так что тот периодически приходил воспользоваться нашими удобствами, особенно в «часы пик», когда в душевые было просто не протолкнуться.

Следующие двое суток прошли в беготне. Мы дособрали свои вещи, немного побыли в домике у Мони. Там было всё так же приятно и уютно. Ещё приятнее стало выбираться вечером со стульями на веранду, которая успела появиться за это время, и наблюдать за садящимся за кроны деревьев солнцем. Мы облазали небольшую территорию вокруг домика, нашли несколько редких растений, едва пробившихся из-под земли. Феликс соорудил из палочек метки, чтобы мы знали, где они находятся. Я немного воспользовалась своей семейной магией и подпитала яблони, на которых уже вот-вот должны были завязаться плоды. Неизвестно, что там были за сорта, но нам теперь хотелось иметь свою берлогу, чтобы у нас имелись яблони нашего личного пользования, а не в общем саду. Далеко не с первой попытки мне удалось поймать хоть кого-нибудь в родном деканате. Самым приятным оказалось то, что документы уже были почти готовы, секретарь Брамура Златовича обрадовал меня, что как раз перед отъездом можно будет зайти и подписать договор. Оставалось лишь надеяться, что тогда мне удастся это сделать сразу, а не разыскивать секретаря по всему замку. Как я поняла, немаловажную роль в быстром оформлении документов сыграл Заболоцкий, за что ему от меня огромное спасибо.

За эти два дня я ни разу не встретила Тимофея и не знала, как к этому относиться. С одной стороны, хорошо, чтобы не трепать ни душу, ни нервы, с другой же — душа очень даже хотела растрепаться, что немного бесило рациональную часть меня. В свой мысленный список дел на каникулы я внесла первым пунктом посещение домашней библиотеки в поисках старых законов линар. Задавать вопросы матери стало самым крайним пунктом плана, ибо в этом случае начались бы обратные вопросы уже мне, а отвечать на них я бы вовсе не хотела.

Наконец, сборы были закончены, комната опустела. В ней была проведена генеральная уборка. Пришло время официально покинуть стены ГИМИКа, как студентам, и вернуться уже молодыми преподавателями. По крайней мере, мне. Повезло, удалось поймать секретаря декана в тот момент, когда он почти покинул деканат, и подписать все необходимые бумаги. Так что не появилось необходимости после повторно возвращаться сюда до окончания моих последних каникул. За воротами института меня ожидал магомобиль отца с, собственно, отцом за рулём. Мои вещи, которые уместились в два чемодана (один с одеждой, другой — со всем остальным) неторопливо летели следом за мной. Перед тем, как покинуть комнату, я обвела её прощальным взглядом и мысленно пожелала следующим её жителям получить не меньше счастья и удачи, чем было у нас с Алекс.

С ней мы успели попрощаться на пару часов раньше. Родители подруги устроили сюрприз, и они сразу из ГИМИКа отправлялись в какое-то путешествие «6 миров за 2 недели». Подобные туры имели большую популярность. Иногда собирались большие группы, централизованно посещавшие различные миры, иногда это было рассчитано на маленькое количество лиц, и в целом они двигались самостоятельно. Главное — не прозевать моменты, когда у них стоит допуск в межмировые порталы. В некоторых мирах посещения были строго регламентированы.

Феликс же проводил нас и самостоятельно отправился домой своим ходом. Его отца срочно вызвали в Совет.

С Разумовским я почти столкнулась, когда уже покидала территорию ГИМИКа. Он со своим другом наоборот, заходил внутрь. Мы поздоровались, поулыбались, но я, видя вдалеке фигуру своего отца, решила не искушать судьбу, дабы не получить потом допрос. Сказав, что очень тороплюсь, попрощалась, заверив, что увидимся перед началом учебного года, и поспешила к магомобилю. Чемоданы, которые тоже ускорились, едва не попали Зайцеву по лысине. Стало почти стыдно.

Уже трясясь по просёлочной дороге, ведущей к нашему дому, я, наконец, почувствовала лёгкий укол сожалений, что моя жизнь теперь станет совсем другой, более ответственной. Папа воодушевлённо рассказывал о том, какие новые экспериментальные растения появились у деда в теплице, я ему поддакивала и не очень натурально восхищалась, однако он был так погружён в свою радость, что не замечал моего лёгкого сарказма. А может, делал вид, что не замечает. И вот впереди показались ворота нашего огромного участка. Они автоматически распахнулись по взмаху руки. Ещё несколько быстро пролетевших минут, и я стояла на крыльце, вдыхая полной грудью знакомые ароматы.

— Ну, здравствуй, отчий дом!