Глава 8

Дом встретил меня тишиной, прохладой и запахом сладких булочек. Несомненно, готовились к моему возвращению! Половица на пороге приветственно скрипнула. Первым делом я потащила свои чемоданы к себе в комнату. Папа сначала хотел помочь, но, увидев, как дружно чемоданы летят за моей спиной, махнул на меня рукой и отправился в малую столовую, сказав, что ждёт меня там.

Наш дом был отнюдь не маленьким, в три этажа с высокими потолками. Половиной помещений мы даже и не пользовались, они стояли законсервированными, но в любой момент готовыми для использования. Имелись малая столовая, в которой мы обитали почти постоянно, и большая, открывавшаяся лишь на праздничные события, где собиралось свыше 20 гостей. Такое случалось нечасто, но всё же случалось. На первом этаже располагались в основном служебные помещения: как раз столовые, кухня, несколько гостевых санузлов, огромная гостиная с роялем посередине, кучей кресел по краям и шикарным камином и проход в зимнюю оранжерею, функционировавшую, впрочем, в любое время года. Там в одном углу росли кое-какие овощи, в другом — полухищные растения, а посередине несколько элитных кустов роз. На втором этаже находились спальни родителей, бабушек с дедушками, когда они заезжали в гости, тётки, моя и сестры. К каждой комнате прилагалась ванная комната и выход на огромный балкон по периметру, упорно называемый верандой. Почему-то так сложилось исторически. Третий этаж занимал площадь куда меньшую. На нём находились гостевые спальни и очень неплохая домашняя библиотека.

Территория вокруг дома тоже занимала огромнейшее пространство. Там жили и различные теплицы с обычными растениями и экспериментальными, и фруктовый сад, и тёткин розарий. С учётом того, что иногда почти всё семейство погружалось в эксперименты, обыкновенных, не экспериментальных растений в процентном соотношении оставалось очень мало. Основные лекарственные угодья находились у деда на вилле. Для детей в своё время была сооружена детская площадка с качелями, песочницей, горкой. Несколько качелей на верёвочках были разбросаны по парку — прикреплены к стволам старых огромных деревьев. Где-то лет 50 назад папа поддался маминым уговорам и сделал небольшой (всего-то метров так 10 в ширину, 20 в длину и 1.5–2 метра в глубину, по меркам отца очень маленький) прудик с декоративными рыбами. Сами собой в нём завелись лягушки, в прошлом году прилетали пара утки и селезня. Мама очень любила в свой выходной летом полежать на лавочке у пруда с книжкой и вкусным коктейлем.

Я вошла к себе. В комнате ничего не изменилось: всё так же стояла большая кровать с высокой спинкой, на стенах наклеены плакаты эльфийских бардов и человеческих рок-музыкантов, перемежаясь полками, полными различных книг; окна обрамлял тонкий тюль из шелка эльфийского шелкопряда, на столе из дуба небольшой разгром, оставшийся с последнего посещения… Благодать!

Лёгким движением руки я отправила свою одежду из одного из чемоданов по своим местам в шкафу. Второй чемодан запланировала разобрать позже. Особенно с учётом того, что в столовой ждал папа и наверняка уже собирался покуситься на что-то вкусненькое, что приготовили к моему возвращению. И без главной виновницы. Беспредел. Домовая Раиса, которая помимо кухарки иногда выполняла роль моей няньки, очень любила, когда дитятко в моём лице успешно поглощало все её вкусности. А готовила она так много, будто рассчитывала не на одну скромную худую линару, а как минимум на семерых весьма упитанных гномов. Так что вкусности чаще всего вмещались разные, но по чуть-чуть. Рая забавно ворчала, трепала меня по волосам и тяжко вздыхала, мол, что с такой бестолковой ещё поделаешь?

— О, Ланушка моя приехала, здравствуй! — домовая меня встретила на пороге столовой распахнутыми объятьями. Я с удовольствием прижалась к маленькой женщине, едва достававшей мне до груди. Ланой меня звала только Рая, и я с этим смирилась, спорить было бесполезно. Когда я только родилась, она неправильно услышала моё имя, но ей очень понравилось это сокращение. Всем остальным я упорно представлялась как Элли. И родителей переучила. Уж больно в детстве мне пришлась по душе земная книжка про маленькую девочку с собачкой и их путь в Изумрудный город.

— Здравствуй, Рая, — улыбнулась я, похлопала ее по плечам и отстранилась. — Вроде же не так давно я была дома, полгода назад.

— Ничего не знаю, — она вернулась к ворчащему тону, но я видела, как нянька смахнула украдкой слезу. — Я всегда по вам двоим скучаю.

— И мы всегда будем для тебя маленькими девочками, — хмыкнула я, переступая порог.

— А как может быть иначе? — фыркнула женщина, следуя за мной и причитая: — Совсем исхудала на своих студенческих харчах. Но ничего, тётушка Рая тебя откормит.

Я поёжилась, предвкушая масштабы сего проекта.

Обед был очень вкусным. Рая расстаралась. Нас присутствовало только трое. Основной сбор планировался на ужин, обещалась даже приехать Амариллис из своего очередного тура. Она представляла новую серию косметики. Некоторые охочие барышни бронировали ожидаемые товары за полгода до выхода его на рынок, а то и больше. А уж какие толпы собирались на конференциях!

Разговор шёл обо всём и ни о чём. Особого смысла в том, чтобы делиться последними событиями из жизни, у меня не было — на ужине всё равно пришлось бы рассказывать по второму кругу. Поэтому вещал в основном папа. Немного встревала и Рая, но у неё жизнь текла примерно одинаково, а из значимых событий произошло лишь возвращение меня и сестры под родную крышу. Ещё немного перемыли кости ближайшим соседям, посетовали на рост цен на продукты… в общем, всё, как всегда.

Пока оставалось время до ужина, я отправилась разбирать свои вещи. Надо было решить, что оставить дома, а что всё же забрать обратно в институт. Некоторые вещи хоть и оказались уже не нужны, но рука не поднималась их отправить на свалку. Возможно потом, ещё лет через 10 я дозрею до этого, но пока точно нет. И ненужное отправилось на «склад» — так я называла свою кладовку с расширением, где хранились мои старые игрушки, одежда, из которой я давно выросла, но выкинуть было жалко, и прочее подобное добро. До алхимического набора добраться я так и не успела…

Внезапно дверь в мою комнату резко распахнулась, и внутрь влетел ураганчик, зовущийся по ошибке старшей сестрой.

— С возвращением, мелкая! — Кора с размаху плюхнулась на мою кровать, от чего та немного жалобно заскрипела. Я поморщилась.

— И тебе привет, крупная!

Мы немного позубоскалили друг на друга, потом сестрица всё же сообщила, что все собрались и ждут меня внизу. На это я громко возмутилась, что могла бы начать с того, что ждут, а не выпендриваться. Кора нагло показала язык и прежде, чем в неё полетела подушечка со стула, быстро соскочила с кровати и нырнула за дверь. Я не стала задерживаться. Побросав все вытащенные предметы на пол, со словами «потом займусь» я тоже ушла.

— Вот же обманщица, — вырвалось у меня, едва я спустилась вниз. Папа и мама действительно были уже на месте, а вот тётя только заходила внутрь. Мобиль деда вообще едва замаячил в воротах.

— Привет, Элька, как там дела у старого лиса Ланга? — тётушка распахнула свои объятья, и я с удовольствием окунулась в запах её духов.

— Всё такой же старый лис, — фыркнула я, обняв Марилку за талию и уткнувшись носом ей в макушку.

— Ника мне рассказала по дороге, что тебя припахали к просвещению молодых умов сего светлого заведения.

Я в ответ снова фыркнула и разомкнула объятия.

— Эта альтернатива показалась мне перспективнее, — тихонько пробурчала, но тётушка услышала и тихонько захихикала.

Мы дождались бабушку с дедушкой, а потом дружной гурьбой последовали в столовую. Дед ворчал на маму и на меня, что он лишился такого перспективного работника. Амариллис бесстыже хихикала над каждым перлом, бабушка и папа пытались немного присмирить бунтовщика, а мама невозмутимо сидела с бокалом фруктового вина в руках, едва покачивала ногой и с лёгкой улыбкой наблюдала за этим безобразием. Меня окутала атмосфера дома. Ощущение, скажем так, недолговечное. Дольше трёх дней деда терпеть получается очень сложно. У всех нас характер весьма специфический.

— Андроника, но ты всё-таки поступила нечестно, — наконец, поставил точку в бурчании Хеллеборус.

— Давайте кушать, — встряла моя неугомонная старшая сестра, скорчила рожицу и демонстративно схватилась за живот. — У меня уже совсем скоро от голода сил не останется. И помру тут при полном столе… — казалось, ещё чуть-чуть и из её глаз польются крокодильи слёзы. Артистка!

Немного посмеявшись, мы приступили к пиршеству, негромко переговариваясь. Рая сидела вместе с нами, изредка командуя подлетающими блюдами.

Амариллис рассказала о новой линейке ароматов, которую вот-вот собиралась презентовать. Высший свет Кайненбурга, нашей столицы, находился в полном предвкушении. Пригласительные на презентацию стали настоящим дефицитом, а самые главные любительницы бренда «Такка Шантрье» были готовы убивать за эти пригласительные. Купить их становилось возможно за какие-то совсем баснословные деньги, однако и на такое находились желающие. Для семьи всегда имелась отложенная пачка пригласительных на всякий случай, хоть и не всегда доводилось побывать на подобном мероприятии. Сказать честно, не всегда и хотелось. Но изредка нас ставили перед фактом, и приходилось откапывать модерновое платье и посещать презентацию.

Дедушка поведал о выведении очередной хищной лилии, которая по его задумкам должна была охотиться только на вредных насекомых, однако получилось не совсем так, как он рассчитывал. Лилия своим ароматом приманила всех полезных насекомых, а вредные отказывались к ней приближаться на добрых метров десять. С одной стороны, неплохой результат — появилась возможность использовать её как естественный отпугиватель комаров и прочей дряни, с другой же — в неё фактически не заложено употребление пчёл, шмелей, потому она просто чахла от голода. Так что приходилось кормить цветок самостоятельно. Ещё одним минусом оказался её очень тяжелый запах. Бабуля с расстройством признала, что уже после 5 минут в компании лилии у неё страшно начинала болеть голова. Так что, в общем и целом, цветок остался не при делах. Не исключено, что потом у эксперимента и могли вылезти какие-нибудь дополнительные функции, но пока дед припас горсть семян и поместил их в своё личное хранилище до лучших времен.

Отец пока отставал от деда, но не переживал по этому поводу. Ларий стоял за основательность, неторопливость и скрупулёзность. Собственно, благодаря последнему качеству он часто и терялся во времени, проводя очередные эксперименты. Так что приходилось его выуживать хотя бы на приёмы пищи. Впрочем, его сосредоточенность во время экспериментов вовсе не мешала ему быть абсолютно рассеянным в повседневной жизни.

Мама о своей работе рассказывала не часто. В большей степени, процесс был посвящен бумажной волоките, реже — переговорам с людьми и нелюдьми. Впрочем, именно люди были настоящей редкостью в нашем городке. Так что из последних новостей самым интересным было появление Разумовского и Зайцева с племянником. Но о них Андроника упомянула лишь вскользь, а я не стала заострять внимания. Кора задала пару вопросов, но как-то вяло, и рассказ быстро закончился, не раскрыв ничего свыше того, что уже было известно.

Сестра же порхала как бабочка с места на место, периодически возвращаясь в отчий дом для помощи в оранжереях, а в целом ища своё место в жизни. Какое-то время она горела тем, что хочет стать артисткой, потом — художником, потом почти рванула в неизведанные миры исследователем. Сейчас она рассматривала возможность присоединиться к работе тётушки.

В общем и целом выходило, что я почти как оторванный ломоть со своей практикой в качестве преподавателя. Хотя, с другой стороны, мама тоже имела определённое отношение к образованию…

После ужина бабушка с дедушкой со всеми распрощались, сели в мобиль и неторопливо направились в своё поместье.

— Жду тебя на следующей неделе, — бабуля Нерина потрепала меня по щеке на прощанье. Я кивнула. — Всем доброй ночи!

Мама, отчаянно зевая, удалилась в свою комнату, пожелав нам спокойной ночи. Ей единственной из нас утром нужно на работу. Марилка и Кора, заговорщицки перемигнувшись, переоделись в жутко блестящие наряды и умотали на какую-то вечеринку, посвященную промокомпании. В итоге остались мы с отцом вдвоём. Он предложил посидеть немного на веранде наверху, и я согласилась. Погода стояла чудесная.

— Ты иди пока, — сказала ему я. — Я сейчас переоденусь во что-нибудь поудобнее и тоже подойду.

Папа в очередной раз растрепал мне волосы, подмигнул и, слегка насвистывая, стал шустро подниматься наверх, перескакивая через ступеньку. Я улыбнулась вслед. Как ребенок, честное слово! Хотя мы все такие иногда, иначе становится очень скучно жить.

Я переоделась в домашний костюм, а ноги всунула в забавные мягкие мохнатые тапочки с заячьими ушками. Завязав волосы в небрежный пучок, я быстро умыла лицо, а потом сразу направилась на веранду, прихватив с кровати мягкий плед.

Отец уже сидел в своём любимом кресле-качалке и неторопливо раскуривал трубочку. Пожалуй, табак стал чуть ли не единственным растением, выращиванием которого наша семья не занималась. Его приходилось покупать у наших друзей-конкурентов, естественно, наилучшего качества. Однако разные вкусы отец составлял уже сам, измельчая листья табака, добавляя засушенные лепестки вишни или какие-нибудь другие цветы. Достаточно редко табак отца был чист от всяких других примесей, и это оказался тот самый случай. Я вдохнула дым и довольно сощурилась. Всё же от трубки запах совершенно иной, чем от сигареты, какой бы крутой и дорогой последняя ни была.

Кресло-качалка под папой негромко и очень уютно заскрипело. Я поплотнее закуталась в плед и устроилась рядом, в другое кресло. Мы молчали, глядя на восхитительный закат над садом. Небо раскрасилось от красного через розовый к фиолетовому и тёмно-тёмно синему. Кое-где даже виднелись робкие блики нескольких самых смелых и ярких звёзд. В саду сначала неуверенно, а потом всё громче и громче запел свою песню соловей. Рановато, обычно он начинает позже.

Я прикрыла глаза, упоённо вдыхая свежий воздух с примесью аромата цветов и лёгкого запаха трубочного табака. Папа что-то негромко и басовито замурлыкал себе под нос. Это стало знаком — оставалось совсем немного подождать: он должен ещё немного помоститься в кресле, а затем не без помощи лёгкой бытовой магии начать выдувать кольца и фигурки из дыма. Ради этого зрелища глаза однозначно стоило открыть. Уже далеко не первое десятилетие Ларик развлекается подобным образом, но каждый раз для меня это становилось маленьким долгожданным представлением. Особенно после долгой разлуки.

— Как замечательно, — я снова глубоко вздохнула. Пальцы чесались тоже закурить, но я боролась с собой.

— Да, очень, — отец выдохнул клуб дыма, и тот приобрел очертания пиратского корабля. Как я это поняла? На его дымной фигурке можно было разглядеть череп и скрещенные кости на флаге. Мы помолчали.

— Пап, скажи, а как ты понял, что влюбился в маму? — внезапно выдала я неожиданно даже для себя. Конвалларий удивленно приподнял брови, повернул лицо в мою сторону и лукаво прищурился.

— А с чего вдруг тебя заинтересовал этот вопрос?

Я пожала плечами и завозилась в кресле, устраиваясь удобнее.

— Это было так давно, что я уж и не помню… — он хитро улыбнулся, выпуская рой дымных бабочек.

— Ну, пап! — возмущенно воскликнула я, тыкнув его пальцем. Он рассмеялся. — Тебе жалко что ли?

— Эх, любите вы с сестрой обижать старого и больного отца, — затянул он привычную песню. Я так же привычно закатила глаза, а потом снова ткнула его пальцем. Ларик попытался хлопнуть меня по руке, но я оказалась проворнее. — Ладно, слушай. Однажды давным-давно в очень далёкой-далёкой стране…

— Да что ты сочиняешь-то? — я аж подскочила от такого вранья. Мама всегда рассказывала, что они познакомились здесь, во время учёбы.

— Я не сочиняю, — обиделся папа. — Не хочешь слушать, не буду рассказывать.

— Ладно-ладно, молчу, — я примирительно погладила его по руке.

— То-то же, — фыркнул он, снова затянулся и, когда выдохнул, в облачке дыма показалось лицо матери на несколько столетий моложе. — Давным-давно в очень далёкой стране другого мира твой тогда ещё молодой и здоровый отец был с родителями на каникулах на курорте, — я хмыкнула. В соседнем облаке проявилось лицо отца, тоже гораздо моложе. — Так вот, пока он там умирал от скуки, твои бабка с дедкой развлекались как могли — и ходили на экскурсии, и плавали на яхте под парусом, ходили на конференции… А, точно! Мы тогда поехали на какой-то саммит по садоводству, — он щёлкнул пальцами.

— А почему ты не плавал на яхте? — поинтересовалась я. Мне такое точно по душе, но за всю жизнь ни разу не удалось испытать это ощущение. Кстати, хорошая задумка для того, чтобы когда-нибудь в жизни это опробовать.

— У меня морская болезнь, — смутился Ларий. Я сочувственно вздохнула. — И вот, в очередной из дней, когда я остался в полном одиночестве и совсем заскучал, меня посетила гениальная идея — отправиться в соседний отель на вечеринку. Они там проводились почти каждый вечер. В нашем отеле я все лица уже знал, да и в основном там были все слишком взрослые, приехавшие на этот саммит, шилад его побери. Ты не представляешь, насколько мне тогда сводило зубы от этих растений.

— Да ну! — удивлённо подняла я брови. Это казалось очень странным с учётом того, как сильно отец любил растения теперь.

— Да, я отбрыкивался от семейного наследия как мог, — он мечтательно улыбнулся, видимо, вернувшись мыслями в то старое время. — И вот я, можно сказать, прокрался в соседний отель, заявился на вечеринку и наконец-то увидел кое-что интересное. Точнее, кое-кого, — его улыбка стала ещё шире. — Твоя мама уже была настолько пьяна, что почти не соображала, что вокруг происходит.

— И как же она запала тебе в душу тогда? — не поняла я. Для меня это было очень странно, ведь родители не сильно любили выпивать в большом количестве, да и в принципе пьянство не то, чтобы одобряли. Ларий хохотнул.

— По ней невозможно было сказать, что она пьяна. Я это понял уже потом. Она очаровательно смеялась, прекрасно танцевала и что-то всё время говорила и говорила… Я не помню, что именно она говорила, но помню, что не мог перестать её слушать. Мы провели чудесную ночь в разговорах на берегу моря с бутылкой чего-то крепкого, под утро уснув в обнимку. А когда стало припекать солнце, я проснулся уже один. Твоя мама исчезла, и в отеле я тоже не смог её найти. Хотя тогда я знал лишь её имя, даже не полное.

Я вздохнула, полностью зачарованная этой историей. Папа снова затянулся трубочкой.

— Пару дней прошло в поисках, но всё было безрезультатно, — продолжил он. — В итоге я совсем расстроился и хотел самостоятельно депортироваться домой, но отец… твой дед не позволил. Пришлось досиживать оставшиеся дни почти под конвоем, а потом мы вернулись обратно домой. Ну и всё.

— В смысле всё? — возмутилась я. — Давай дальше рассказывай!

Папа хитро посмотрел на меня.

— Точно интересно?

Я грозно сощурилась и скрестила руки на груди, потом пришлось срочно поправлять сползший плед. Отец снова расхохотался. В воздух рванули три кольца и сокол сквозь них.

— Ты похожа на нахохлившегося птенчика. Ладно-ладно, продолжаю, — он примиряюще поднял руки вверх, потому что я готова была снова применить в ход тыканье пальцев. — В общем, вернулись мы обратно. Впереди было целое лето. Потом… курс пятый или шестой… Не помню, надо у твоей мамы уточнять. И представь себе моё удивление, когда в первый день учёбы у нас появляется новая ученица по обмену — Андроника, тогда ещё не Лесная, а Рубинова. На первом же перерыве я к ней, а она меня не помнит! Либо усиленно делает вид. В итоге я долго и упорно за ней ухаживал, наконец, через полгода она сдалась. Ну и вот. А дальше уже сказка для взрослых, — он с ухмылкой щёлкнул меня по носу.

— В смысле для взрослых? — возмутилась я. — Мне уже 150!

Отец пожал плечами.

— Ты всегда для меня будешь ребёнком. А вообще… За всеми подробностями — к твоей маме. Но может и не стоит, всё же мы твои родители. Оставь нам немного интимности, — пошутил он, а я слегка смутилась.

— Ладно, — смирилась я, но потом снова оживилась. — А на вопрос ты мне так и не ответил!

— Это на который? — отец закусил трубку, задумчиво глядя вдаль.

— Как ты понял, что влюбился в маму, — терпеливо повторила я. Он некоторое время помолчал. На фоне неба запрыгали зуболапы[1] и странные кролики.

— Не могу тебе сказать, — наконец, вымолвил. — Иногда кажется — что в тот же миг как увидел, по прошествии лет думается, что, пока ухаживал, влюблялся всё больше и больше. Ты знаешь, за эти пару столетий вместе я настолько с ней сроднился, что мне кажется, что я любил её всегда.

Моё сердце сладко защемило от этих слов. Я сбросила тапочки и подогнула ноги под себя, закутавшись в плед словно в кокон. Было необычайно уютно и тепло, быть может, от слов теплее, чем от пледа.

— Спасибо, — негромко произнесла я.

— Да не за что, — слегка удивился он. — Мне всегда приятно вспомнить былые времена. Тогда и ты ответь на мой вопрос. С чего вдруг тебя заинтересовала так внезапно наша история? Ты влюбилась?

Я отчаянно замотала головой, возможно, немного поспешно.

— Нет, не знаю… Наверное, нет.

— Хочешь поговорить об этом? — ненавязчиво поинтересовался папа. Я снова помотала головой.

— Я думаю, что нет. Ерунда всё это.

— Ты всегда можешь ко мне обратиться, знаешь же? — он ласково улыбнулся и, потянувшись, погладил меня по щеке. От пальцев тянуло табаком.

— Да, спасибо. И… не говори маме, ладно? А то она устроит допрос с пристрастием, — я поморщилась. — Если… если будет о чём рассказывать, я сама лучше скажу.

— Договорились, — кивнул отец, вставил трубку в зубы и снова уставился вдаль. Во время рассказа совсем стемнело, зажглись небольшие фонарики вдоль дорожек в саду. На фоне тёмного неба иногда ярко вспыхивал уголёк от трубки. Хорошо, что на папу можно положиться!

Солнце пробилось через щёлочку между штор и нагло напало на мой глаз. Я попыталась спрятаться от него под одеяло, но сон уже был прерван. Я с лёгким рычанием скинула с себя одеяло и открыла глаза. Но в целом ладно, вроде бы выспалась.

Неделя дома пролетела очень быстро в неге и почти безделье. Я немного помогала папе в саду, починила несколько лавочек, привела в божеский вид статуи на парковых дорожках. Ещё мы с Корой по уже проверенной технике зачаровали «огонёчки», чтоб они каждый день вылетали на патрулирование. Единственное, количество их уменьшилось, а по размеру они стали немного крупнее, чем я заготавливала для выпускного. Так что сад выглядел как рождественская ёлка. Предыдущие версии стационарных фонариков изымать не стала, оставив их как основу. Надо будет поколдовать с составом кристаллов, возможно, добавить кое-какие красители, чтобы фонарики приобрели более яркие и разнообразные цвета. Но к делу стоит подойти очень ответственно в спокойное время и с наличием подстраховки. Не все красители одинаково реагируют с магией, некоторые даже могут спровоцировать взрыв.

Я сладко потянулась и спустила ноги на пол. Ночью погода немного испортилась, всю ночь по крыше барабанил сильный дождь. Но мне было настолько лениво подняться с кровати, что через открытое окно залилась приличная такая лужа. Собственно, за свою лень я и поплатилась, вступив босой пяткой в холодную воду. От визга удержалась с большим трудом, лишь слегка выругавшись сквозь зубы. В целом достаточно лишь лёгкого взмаха руки и пары слов, чтобы ликвидировать беспорядок, но от этого подмоченное настроение не улучшилось.

Следовало наконец-то взять себя в руки и заняться библиотекой, что я откладывала до последнего момента, оправдываясь тем, что дома слишком много народу и кто-нибудь может заинтересоваться, какую такую литературу я разыскиваю в книжном царстве. Чисто из врожденного любопытства.

А сегодня как раз звёзды сложились: мама на работе, папа уехал к деду по каким-то делам, пообещав вернуться вечером, на что я особенно не рассчитывала, Марилка должна пойти на свидание, а Кора отправилась в другой мир на шоппинг ещё с вечера. Вернуться она грозилась не раньше следующего утра. Зная эту семью, можно было смело к поставленному сроку прибавлять минимум часов двенадцать. Строго следовала времени только Андроника. Я — в гораздо меньшей степени, но всё же на меня возможно плюс-минус положиться.

Кто-то спросит, как мы двое выживаем в мире опоздунов? О, всё дело в привычке. За столько десятилетий ко всему невольно начинаешь относиться философски. Однако при возникающей необходимости явки семейства к чёткому времени вся ответственность доставки ложилась сначала только на мать, потом ещё и на меня. В ход шли пинки, компостирование мозгов и даже принудительная транспортация в редких случаях. В такие моменты посещала радостная мысль о том, как приятно быть магом — вряд ли две хрупкие женщины смогли тащить на себе такую ораву. Однако здесь имелась и обратная сторона: тот, кого тащили, умел отбиваться. Тогда наступало время для стратегии на крайний случай — оглушения. Тушка совершенно переставала сопротивляться, и ты мог делать с ней всё, что захочешь. Потом, конечно, эта тушка приходила в себя и начинала ворчать, что нельзя так поступать с «почётным гражданином города / старым и больным отцом / любимым мужем/ величайшим исследователем, стоявшим на пороге важнейшего открытия / старшей сестрой / человеком, читающим последние страницы самого интересного романа в своей жизни…» (подчеркнуть нужное). В общем, вариантов имелось бесчисленное количество. Но затем обиженные линары собирали себя в руки и начинали готовиться к выходу самостоятельно, после чего мы с мамой могли облегчённо выдохнуть, пусть и ненадолго.

Я неторопливо спустилась на кухню, чтобы чего-нибудь пожевать. Тем временем мой шпион в лице маленькой капельки Мони отправился на разведку дома — проверить, есть ли кто живой. На кухне меня ожидал приятный сюрприз: еда под стазисом и записка от Раи: «Дорогая детка, я ушла на базар за продуктами, раньше 3 часов пополудни можешь меня не ждать. Приятного аппетита. В холодильной камере есть ещё еда». Данная записка совершенно ломала все мои оправдания перед собой, и ничего не оставалось, как после позднего завтрака (или раннего обеда, как посмотреть) направить свои стопы в библиотеку.

К концу моего позднего завтрака вернулась разведка, доложив, что в доме больше никого нет. Тут уж точно обложили со всех сторон.

Очень нехотя я поднялась на третий этаж. Хотя он и был самым маленьким из всех, на библиотеку изначально наложили чары расширения пространства. Так что книг там хранилось ого-го как много. Различная научная литература — по медицине, по точным наукам, по магии, в обязательном порядке по ботанике, книги об истории различных городов, государств и даже некоторых миров; художественная литература, раритетные книги и многое, многое другое. Некоторые волшебные тома содержались даже под стеклом, чтобы эманации от них не распространялись на другие.

В библиотеке, как и полагалось, стояла тишина. Пахло книжной пылью, а в лучах солнца из окон пылинки кружились в своём хаотичном танце. Да, тут явно не мешало обновить бытовое заклинание по поддержанию чистоты!

Систематизация хоть и наличествовала, но не в должной мере. Если бы я внезапно решила отыскивать необходимые книги вручную, я бы провозилась не один день. И хотя имелись отдельные шкафы по магическим дисциплинам, художественной литературе, артефакторике, гербалогии и так далее, разбросаны по залу они были абсолютно хаотично, не подчиняясь ни алфавиту, ни обычной логике. Как таковых указателей, что и где находится, тоже не обнаруживалось. Так что не оставалось варианта иного, как воспользоваться магией. Да, у заклинания могла быть погрешность, но это было лучше, чем ничего.

— Моня, а ты читать умеешь? — внезапно поинтересовалась я, подготавливая стол, на который собиралась призвать необходимые книги.

— Да, конечно, — удивился Моня. — Я же вам писал на стенах…

— Ой, что это я, — я смутилась. — Извини. Глупость сказала.

— Ничего, бывает. Но зато я могу загрузить в себя весь текст книги, и он останется в моей памяти в первозданном виде, — если бы он был материальным, то в этот момент явно вздёрнул нос от гордости.

— А вот это уже звучит интересно, — я почесала подбородок. — Так можно собрать свою собственную переносную библиотеку… Так, задание. Пока мы здесь, закидывай в свою память потихоньку все книжки здесь, художественную литературу в последнюю очередь. И чтоб книжки были в целостности и сохранности. Давай, я в тебя верю, — я воздела вверх палец, а потом тихонько пробормотала: — Надеюсь, память у тебя бездонная.

Я призвала к себе все книги по истории линар. Оказалось очень много.

— Монь, начни, пожалуйста, с этих, — попросила я, открывая оглавление первой книги. Кажется, мне предстояла очень и очень кропотливая работа… Зря я не начала изучение книг раньше. Очень зря…

[1] Зуболапы — з авезенные из другого мира млекопитающие с короткими округлыми ушами, длинными клыками на обеих челюстях, мощными задними лапами. Рост в холке не превышает 15 сантиметров, а из-за преимущественно ночного образа жизни имеют вертикальные зрачки. Расцветка пятнистая диких оттенков от ядовито-зелёного до фиолетового. Питаются грызунами, мелкими хладнокровными. К человеку достаточно равнодушны, но могут и привязаться.