Глава 21

Дарья

Как бы мне хотелось вести себя как Тихонов. Обрасти стальной бронёй, посадить эмоции на цепь и выпускать их только по команде «фас». Но я так не умею. Моя сдержанность трещит по швам, стоит мне только вспомнить о нашей ночи. Ночи, которая стала дня него ошибкой.

Больно настолько, что я помолам сгибаюсь. Загнулась, как только оказалась дома вечером четверга. В пятницу, стиснув зубы, я заставила себя выпрямиться и пойти на работу. И мне хватило лишь шагнуть в кабинет, где каждая вещица пропахла Тихоновым, чтобы сдаться окончательно.

Не могу. Не буду даже пытаться!

В тот же вечер я приняла окончательное решение. У меня нет другого выбора, кроме как уволиться и уехать из столицы. Подальше от Ильи и отчима, который знает моё место жительства. Адель больше во мне не нуждается, у неё свои планы и цели на жизнь. Нужно попытаться жить ради себя. Попробовать любить себя такой, какая я есть. И плевать на тех, кто даже ни разу не вспомнил о моём существовании…

В субботу я закрыла ровно половину ипотеки на те деньги, что мне переслала Адель. Сейчас её щедрый порыв оказался как нельзя кстати. В тот же день я подала объявление о продаже квартиры. Продам — закрою остаток и уеду. Осталось только уволиться.

И вот, в первый рабочий день недели, когда я написала заявление об увольнении, Тихонов снова прожигает меня морозным взглядом своих светлых голубых глаз. Напирает танком, словно я должна перед ним оправдываться за свои поступки.

Нет. Не должна! Я должна только самой себе. Сохранить саму себя — вернее то, что от меня осталось. А синеглазки уже давно нет, и Илья это прекрасно понял, как только удовлетворил свой мимолётный порыв. Как же проще быть мужчиной в этом плане. Захотел — получил, потом вытер ноги и пошёл дальше.

Я завидую. Самой настоящей чёрной завистью. Я никогда так не смогу, какой бы бронёй себя не окружала. Как оказалось для Тихонова это — тонкая фольга. Смял и не заметил.

Когда он хватает меня за руку, меня словно обжигает. Болезненно, до кипящего шипения в груди. Я дергаюсь и не сдерживаю яростного возгласа:

— Не смей меня трогать!

Илья застывает растерянно, а потом одергивает руку, поднимая её в воздух:

— Хорошо не буду.

Он соглашается легко, без тени смущения. Это только меня раздирает в клочья от нашей близости. Только мне больно так, что выть хочется от бессилия. И мне стыдно за свою слабость перед ним. За то, что поверила, что всё ещё ему интересна.

Я бы и не вспомнил, что ты существуешь…

— Ты меня выслушаешь, Дарья, — говорит уверенно, глядя мне прямо в глаза.

В этот момент я хочу зажать уши ладонями и кричать, подобно капризной девчонке, лишь бы заглушать какие-либо посторонние звуки, но естественно я этого не делаю. Стою оловянным солдатиком и шевелиться не смею.

— Если ты уходишь из-за того, что между нами произошло, то я обещаю, что это никак не отразится на нашей работе.

Не отразится?! Да я дышать рядом с тобой не могу!

Илья словно мысли мои читает и отходит к своему столу. Достаёт из ящика какую-то папку, возвращается и протягивает мне.

— Посмотри.

В папке анкета в квалификационную комиссию палаты адвокатов, копия трудовой и двух дипломов. Всё это Тихонова.

— Ты уходишь из компании?

— Я хотел подать документы в конце года. Хотел наработать как можно большую клиентскую базу, прежде чем открыть свой адвокатский кабинет, но… могу сделать это прямо сейчас. Срок рассмотрения заявки до двух месяцев, потом сдача экзамена. Если не провалюсь… — он разводит руками с какой-то мрачной обречённостью. — То тебе достаточно потерпеть меня всего два месяца. Потом будешь спокойно работать.

— Я уже сказала, что ухожу не из-за тебя, — упрямо стою на своём.

Отчасти это правда. Тихонов стал лишь последней каплей.

— Тогда в чём дело? — прищуривается пытливо. — Зачем ты бежишь из фирмы, которая может дать тебе хороший опыт и клиентскую базу?

Я бегу не из фирмы, а гораздо дальше…

Долго молчу и Илья со вздохом отходит к окну.

— Я знаю о вас с Владом, — говорит он негромко, не глядя на меня. Его профиль хмурый, кулаки сжаты в карманах брюк.

— О нас с Владом? — повторяю эхом, надеясь, что ослышалась.

— Сообщения у тебя в телефоне, Даш, — говорит Илья, опять-таки мимо меня. — Я их прочитал и знаю, что вы… встречаетесь. Так вышло. Мне жаль… Если ты увольняешься из-за его чрезмерной настойчивости, только дай знать и я сделаю так, что он и близко к тебе не подойдёт…

— Что ты несёшь?! — хриплю не своим голосом. — Я не встречаюсь с Владом! — хватаюсь за телефон. — Он действительно не даёт мне проходу, но мне это совершенно не интересно!

Илья хмурится ещё больше, сжимая челюсти.

— Почему не сказала мне или Борису Романовичу?

— Я хотела решить эту проблему тихо и мирно, но…

Стихаю, открыв вкладку, и листаю список. Действительно есть сообщения! Несколько, и пришли давно, ещё в то время когда мы были в Питере. Я просто не заметила их, потому что они уже оказались прочитаны…

Читаю каждое, и меня ледяной водой окатывает.

Чёрт возьми, так Илья думает… Какая грязь!

— Решила уволиться? — договаривает за меня Тихонов, пока во мне всё кипит от смеси стыда и возмущения. — Бежать от проблем всегда проще, Даш, но кто тебе сказал, что на новом месте не будет других? Сидеть в договорниках не то же самое, что работать в нашей сфере. Учись показывать зубки и кусать в ответ. И желательно так, чтобы ни у кого не возникало желания вообще с тобой связываться. Я помогу тебе решить эту проблему, а ты ещё раз подумаешь над своим увольнением…

— Я сама, — цежу сквозь зубы и уверенно иду к двери.

— Ты куда?

— Решать свою проблему!

Иду к Борису Романовичу, а Илья выглядывает из кабинета и буравит мою спину долгим взглядом. Чувствую его между лопаток и киплю ещё больше. Тихонов совсем не изменился. Всё такой же наглый барин! Залез ко мне в телефон, прочитал то, что ему не предназначалось, и выставил меня… девицей лёгкого поведения. А теперь говорит мне, что ему жаль.

Стучусь в дверь кабинета директора и после короткого приглашения скрываюсь от пристального взгляда своего «руководителя». Рохманов отрывает сосредоточенный взгляд от бумаг и произносит:

— Ваше заявление я пока ещё не подписал, Дарья Сергеевна, — предупреждает сухо и молча наблюдает, как я подхожу к столу. Вскидывает брови, замечая решительность на моём лице, и уточняет: — Или вам есть, что добавить к нашему разговору?

— Есть.

— Тогда присаживайтесь. Я весь внимание.

И тут понеслось. Всё выкладываю про навязчивого ухажёра. И про то, что на работе мне проходу не даёт, и про визит к моему дому без приглашения, и про двухместный номер в Питере.

— Я работаю в вашей фирме чуть больше месяца, и не знаю, как у вас относятся к подобному, но для меня такое внимание неприемлемо, — заканчиваю прохладно.

Борис Романович озадачено трёт подбородок и вздыхает.

— Если бы вы поставили меня в известность раньше, я бы объяснил, как у нас относятся к подобному. Честно говоря, от Владислава Николаевича я подобного не ожидал. Я обязательно приму меры, и надеюсь, что наше с вами сотрудничество не прервётся из-за неподобающего поведения коллеги.

— Напротив, я бы хотела уйти без отработки, учитывая обстоятельства, — наглею я.

Рохманов тяжело вздыхает и бросает взгляд на свои бумаги. Молчит некоторое время, а потом упрямо поджимает губы и качает головой.

— Я хотел предложить вам вести самостоятельно вот это дело, — протягивает мне документы. — Очень выгодное в случае удовлетворения иска.

Машинально забираю бумаги. Здесь компенсация в особо крупном размере. Тема для меня знакомая, разница в том, что судится здесь физлицо с крупной сетью салонов красоты.

— Как вы понимаете, в таких делах мы можем надбавить процент компенсации сверх того, что запрашивает клиент. В накладе никто не останется, в том числе и вы, Дарья Сергеевна. Давайте сделаем так — вы возьмёте это в работу до первой инстанции, а потом, если ваше желание уйти от нас не изменится, подпишу вам заявление без отработки.

Смотрю на размер компенсации и долго молчу. Дело действительно выгодное, а деньги для переезда мне нужны. Знаю, как сложно начинать жизнь в новом городе без гроша в кармане.

— Я подготовлю иск, — киваю с готовностью.

— Отлично, — довольно тянет Борис Романович. — Илья Львович уже работал с этой дамой однажды. Весьма капризная, к ней нужен особый подход, — предупреждает зачем-то. — Он наверняка её помнит и сможет дать пару дельных советов.

Натянуто улыбаюсь. Меньше всего мне хочется спрашивать у Тихонова советы. Нехотя плетусь на своё рабочее место. Как ни странно, после разговора с директором, мне немного полегчало, но, увы, только немного. Неприятно осознавать, за кого Илья меня принимает.

Вхожу в кабинет. Илья сосредоточенно печатает что-то на компьютере, но практически сразу прерывается, бросая на меня чуть прищуренный взгляд. Смотрит вопросительно, но ничего при этом не спрашивает. Подхожу к его столу и спрашиваю с вызовом:

— И как часто ты копаешься в моём телефоне?

— На моей памяти лишь один неосторожный случай, — отвечает мне в тон, ни капли при этом не смущаясь.

Непробиваемый!

— Великолепно. Я сменю пароль.

— Удивлён, что ты раньше этого не сделала.

— Зачем ты это сделал?

Илья молчит, продолжая удерживать меня взглядом, а потом нехотя отвечает:

— Мигнул, как назло, на тумбочке, а я слишком любопытный, ты же знаешь.

— Зато ты совсем не знаешь меня! — опять начинаю кипеть. — Если решил, что я могу спать параллельно с несколькими мужчинами.

Тихонов не отвечает, выгнув бровь. И это молчание красноречивее любых слов. Ожидаемая реакция, учитывая то, как некрасиво мы расстались, но всё равно несправедливая.

— Я скажу тебе так, Илья Львович. Когда в моей жизни случилось… — затихаю, подбирая слова, но на меня начинают давить неприятные воспоминания. Вздыхаю и пробую заново: — В отличие от тебя, я никогда не играла на два фронта. Когда у меня появился другой, я сразу же с тобой рассталась. То, что ты не захотел это принять сразу, не делает из меня доступную всем девицу. А вот ты крутил со своей белобрысой коллегой параллельно со мной. Чувствуешь разницу?

Илья чуть склоняет голову, продолжая изучать меня взглядом.

— И где же сейчас этот твой другой? — спрашивает, игнорируя обвинения в свой адрес.

И это жалит.

— Не твоё дело, — огрызаюсь я и ухожу к своему столу. — Я ведь не спрашиваю тебя, где твоя Ева? Я говорю лишь о том, что не стоит судить всех людей по себе!

Он прикрывает глаза с тяжёлым вздохом. Подпирает лоб кулаком и тихо произносит:

— Так спроси, Даш. И я расскажу, если это до сих пор тебя волнует.