Глава 22

Илья

Дашка возмущённо пыхтит, глаза сердито сверкают, а руки скрещиваются на груди.

— Конечно, волнует, Илья. Я ночами спать не могу, думая, как сейчас поживает твоя Ева! — голос пропитан сарказмом.

— Что ж, тогда я просто обязан спасти твой сон.

— Это был сарказм, если ты не понял.

Всё я понял.

— Во-первых, Ева не моя, — продолжаю спокойно. — Во-вторых, я понятия не имею, как она живёт. А в-третьих, я никогда не спал с ней. Ни в то время, пока мы были с тобой вместе, ни после расставания.

— Как скажешь, — Даша садится за стол, двигая к себе бумаги, что принесла от Рохманова. — Будем считать, что ты свалился в лужу, испачкался по уши, а твоя сердобольная коллега пригласила тебя к себе принять душ. А потом с радостью сообщила об этом мне, когда взяла трубку ТВОЕГО телефона!

— Идеальная теория, но снова мимо. Я был в больнице.

Листок замирает в воздухе вместе с Дашкиными пальчиками, а сама она напряжённо выпрямляет спину, нахмурив брови, и вновь встречается со мной взглядом.

— В какой ещё больнице? — спрашивает севшим голосом.

— Если бы ты прочитала хоть одно моё сообщение, то сейчас бы так не удивлялась. Я попал в аварию и загремел в больницу. Тебе не говорил, чтобы ты нормально защитилась и не переживала. Сто раз потом пожалел об этом, пока искал тебя по всему городу, чтобы объясниться. А у тебя, оказывается, любовь случилась, не до моих объяснений было. Ты же рассталась со мной «правильно», по телефону просто перед фактом поставила и бросила трубку. Я сам виноват, не спорю. Решил поиграть в героя и ничего не сказал. Я просто был уверен в тебе, не сомневался, и перегнул, видимо. Меня «слишком долго не был рядом», — цитирую её же слова и вижу, как Дашка бледнеет и смотрит пустым взглядом в окно.

— Ты должен был рассказать сразу… — говорит она тихо.

— Это что-то изменило бы, Даш? — спрашиваю прямо и чувствую, как сердце замирает вместе со мной в ожидании ответа.

Она долго молчит, качает головой и часто моргает.

— Я не знаю… — произносит сдавленно, словно через ком в горле. — Не хочу об этом думать.

Вот тебе и ответ, Тихонов. Получи, распишись и вали на хрен. Закрываю глаза, с силой сдавливая переносицу.

— Тогда не будем думать. Моё доверие — это мои проблемы. Больше я таких ошибок не допускаю и доверять предпочитаю только себе.

Она поворачивается, задумчиво меня разглядывая.

— То есть ты со всеми девушками обращаешься так же, как со мной в Питере? Ночью переспал, а утром послал? Или это я исключение, из-за нашего прошлого?

Да, Даш. Ты исключение. Потому что только ты бурлишь в моих венах и мучаешь. На всех остальных мне плевать.

— Если бы из-за прошлого, — качаю головой с горькой усмешкой. — Ты умудряешься ломать меня в настоящем. Это даже не ностальгия, как ты выразилась, а самое настоящее помешательство. Иногда кажется, ещё чуть-чуть и свихнусь от вопросов, на которые не получаю ответов. Ты бережёшь кулон, который я подарил, и в то же время живёшь с каким-то парнем. Ходишь на свидания с Владом, встречаешься с ним в воскресенье, а в Питере проводишь ночь со мной. У меня просто в голове всё это не укладывается. Поэтому ты права. Я действительно тебя совсем не знал и не знаю.

Даша не выдерживает мой взгляд и снова отворачивается к окну.

— У меня нет парня. Выдумала для особо ушлых, чтобы не лезли, — тихо признаётся она. — С доверием у меня ещё хуже, чем у тебя.

Набираю полную грудь воздуха, будто последний раз вдыхаю, и спрашиваю:

— Почему?

— Влад просто трепло, — игнорирует мой вопрос, хмурясь. — Ни на какие свидания я с ним не ходила и не собираюсь.

Про воскресенье молчит, а я упрямо жду объяснений будто право имею. Так и погружаемся в тишину.

Оживает мой телефон. Я нехотя вытаскиваю его из кармана.

Отец на связи.

Кошусь на затихшую Дашку и поднимаюсь с места. Не при ней же разговаривать о ней же. Выхожу в коридор и принимаю вызов:

— Что нашёл?

— И тебе здравствуй, — усмехается папа. — Доступ к хранилищу видеоданных я получил, можешь коротать бессонные ночи. Со второй задачей есть небольшие сложности, но к завтра все материалы дела будут у меня. Домой ничего тащить не буду, сам приедешь ко мне на работу. Как у тебя со временем после обеда?

— Нормально всё со временем, — отвечаю без раздумий, даже не заглядывая в расписание.

Работа меня сейчас волнует меньше всего.

— Эх, всегда бы так! Тогда до завтра, — тянет он довольным тоном и отключается.

Хоть разговор с отцом был недолгим, когда я возвращаюсь в кабинет, синеглазка уже зарылась в бумаги, свернув наш импровизированный «кружок откровений». Приходится тоже включиться в работу, но получается на троечку с минусом. В очередной раз вспоминаю её признание о том, что у неё нет парня, и сбиваюсь с мысли. Раскачался ближе к обеду, а там получил важный звонок. Мне проблему объясняют, а я туплю и не могу вникнуть нормально. Умных мыслей нет совсем, поэтому молчу как баран. Я к такому не привык. Так и скатиться в глазах клиентов недолго. Обещаю разобраться в ситуации и перезвонить в ближайшие полчаса. Отбрасываю телефон и устало потираю ладонями лицо.

Чувствую, что Дашка на меня украдкой поглядывает, но с расспросами не лезет. В обед, когда она уходит, я наконец собираю мозги в кучу и набрасываю варианты решения проблемы. Предлагаю их клиенту и выбираем самый для него оптимальный.

В три часа не выдерживаю и заруливаю домой. Даже не переодевшись включаю компьютер и открываю ссылку, что прислал отец. Архив большой, можно на неделю зависнуть, но в данный момент меня интересует конкретная дата — прошлое воскресенье.

Нахожу нужный видеофайл и прогоняю в быстром режиме с самого начала суток, чтобы ничего не упустить. Снимаю пиджак, и ослабляю галстук. Ночью всё тихо — у синеглазки хороший спокойный район. Редко мелькают проезжающие по двору машины, ещё реже открывается дверь домофона. Ничего интересного нет и утром. В пять утра выходит старушка с мелким йорком, чуть позже ещё парочка любителей собак. После десяти двор более менее оживает. Мамочки с детками выходят на прогулки, люди снуют туда-сюда, а Дашки так и не видно.

Ещё больше ускоряю темп воспроизведения и наконец вижу её. Выходит из подъезда ближе к шести, и одна идёт в сторону проспекта. Поехала куда-то.

Ставлю на паузу и всё-таки ухожу на кухню греть ужин. Времени я убил уже достаточно, так можно и голодным перед ноутбуком уснуть. Утаскиваю с собой тарелку с едой и снова сажусь за просмотр кино. Синеглазки нет долго. На улице уже темно, когда мимо проезжает знакомый белый кроссовер. Останавливаю и ставлю воспроизведение в обычный режим. Ошибки нет, это машина Влада. Сглатываю не жуя, чувствуя как в груди всё стягивает от страха.

Всё-таки он был у неё. Удавил бы гада!

Внимательно слежу за камерой и жду когда Казанова подойдёт к домофону. А может они вообще вместе приехали? Только от одной этой мысли киплю.

Наконец, вижу его. Идёт один, на ходу приглаживая лапищей волосы, и расправляет ветровку. Останавливается у подъезда с видом блаженного, смотрит что-то в телефоне, а потом набирает номер квартиры.

Только открывать ему никто не торопится. Синеглазки так и нет дома.

— Выкуси, — цежу сквозь зубы, будто он меня слышать может.

Звонок обрывается и Влад со вздохом отступает, поднимая взгляд на окна. Разглядываю его и подмечаю, что морда у него вполне обычная, не раздутая после поездки в деревню к полынным полям.

— И ведь не свалишь, чёрт парнокопытный, — продолжаю ворчать, когда мачо уходит обратно к своему белому коню.

Конечно же Влад не сваливает! Ускоряю видео и снова таращусь в экран, отламывая тефтелю. Громыхаю ложкой так, что можно разбить тарелку. Потому что бешусь от злости.

Ближе к одиннадцати у подъезда останавливается такси. Вижу как из него выходит Даша и вновь торможу воспроизведение. Она рассеянно машет таксисту и идёт к подъезду. Останавливается совсем близко и вдруг испуганно ахает, хлопая себя по бокам.

Что не так? Сообразить не успеваю. Дашка резко разворачивается и несется от домофона в сторону проспекта.

— Стойте! — кричит при этом.

Пока туплю, не понимая, что происходит, проходит время. Синеглазка снова оказывается в радиусе камеры. Нервно оглядывается, смотрит на окна, а потом со вздохом возвращается к подъезду. И тут до меня доходит, что не так. У неё нет сумочки!

А дальше я замечаю Влада. С видом долбанного рыцаря он спешит к Даше, разве что подошва не дымится от реактивной скорости. Герой-спаситель, мать его.

Раздаётся одинокий писк кнопки, а потом синеглазка испуганно отшатывается, убирая руки в карманы. Влад цепляет Дашу за плечо, что-то воркует, а она резко разворачивается, вскидывает руку перед его лицом и…

Ничего не понял… Казанова отскакивает, за глаза хватается, и на весь двор поёт матерную серенаду под окнами соседей. Перематываю этот момент и замедляю просмотр.

Твою же…

Баллончик! Дашка окатила Влада перцовкой! Давлюсь от неожиданности — чёртовы тефтели встают поперёк горла от увиденного. Сквозь дикий кашель слышу строгий голос синеглазки, жалобные стоны Казановы и охреневаю.

Я ставлю на стоп и ухожу на кухню, запивая попавший не в то горло кусок. Более менее оклемавшись, я плетусь назад в комнату. Слушаю, как синеглазка отчитывает Влада, даже полицию вызвать угрожает! А тот огрызается, возмущённо скулит и давит на жалость.

— Вот тебе и аллергия на полынь, — шиплю сквозь зубы, потирая ладонями лицо.

Смотрю до конца, до того самого момента, как через несколько часов к подъезду приезжает то самое такси, на котором приехала Даша, и возвращает сумочку. Время три ночи, Влад похож на опухшего китайца, а его ветровка вся в пятнах.

Вот же дьявол! И эту ночь ты не можешь забыть? Когда напуганная девушка спустила на тебя сжиженный газ и отмывала тебя молоком? Верх романтики!

Сижу, таращась в монитор. Видео всё ещё идёт. По двору медленно крадётся белый кроссовер, а после вновь наступает затишье. В этот момент я понимаю, что Влад действительно то ещё трепло. И дело даже не в «аллергии», а в том, что про Дашку он трепался не по делу всё это время. Нет между ними ничего, и даже близко не было. А я такие гадости про неё думал, что вспоминать противно.

Шиплю себе под нос проклятья и ищу момент с баллончиком. Просматриваю снова и снова, а потом сохраняю этот фрагмент на компьютер.

Лишним не будет.