Глава 23. Диора

Поначалу наше слияние напоминает поцелуй двух робких школьников. Без языка, без рук, без намека на животную страсть, с которой мы совокуплялись в былые времена…

Ранель просто прижимается ко мне губами и шумно дышит. Его грудная клетка высоко вздымается, а воздух, вылетающий из ноздрей, обжигает кожу. В движениях демона чувствуется горечь и какой-то трагический надрыв. Будто ему не только приятно, но и физически больно возвращаться в прошлое, в котором мы с искренним юношеским энтузиазмом окрылялись любовью и травились ненавистью…

Это как заживо содрать с себя кожу.

Как шагнуть в полыхающий костер.

Как пройтись босиком по острейшим осколкам…

Ранель утыкается своим лбом в мой и пылко шепчет:

– Я не подведу, Ди… Больше не подведу, веришь?

Но вопросы веры для меня слишком сложны и сакраментальны. По крайней мере, в данный момент. Сейчас я просто женщина, которая впервые за много лет ощутила непреодолимую сексуальную тягу. По-настоящему возжелала мужчину. Захотела отдавать, принимать, принадлежать…

– Возьми меня, – шиплю я, вонзаясь ногтями в его широкую спину. – Пожалуйста, возьми!

Возможно, это чересчур нагло. И уж точно не в моем стиле. Но, черт возьми, я здоровая и молодая! Со своими потребностями! Четыре года я подавляла инстинкты, и теперь они, взбунтовавшись, поперли наружу.

Да, Демон поступил со мной гадко.

Да, вполне вероятно, что он все тот же подонок, каким был прежде.

Но я хочу его. До безумия, до ломоты в костях хочу…

И сегодня разрешаю себе получить желаемое.

Чуть отстранившись, Ранель напряженно смотрит мне в глаза, будто хочет прочитать мысли и вскрыть наглухо закрытый ящик чувств. Но с меня довольно многозначительных взглядов и философских пауз. Муки совести, тяготы самокопания, издержки тяжелой душевной работы – кто бы знал, как зверски я от всего этого устала!

Я просто хочу стать счастливой. Хотя бы на полчаса…

– Ну же, – я с вызовом вздергиваю уголки губ. – Поцелуй меня или скажи, что мне пора домой. Только умоляю, в этот раз будь искренним.

Дважды демону повторять не нужно. Хищно ухмыльнувшись, он подступает ближе и по-хозяйски располагает ладони на моей талии. Короткий рывок вверх – и вот я уже сижу на столешнице, а Ранель стоит между моих разведенных ног.

Края задравшейся юбки впиваются в бедра, но я почти не ощущаю дискомфорта. Слишком увлечена поцелуем, который разливает по телу жидкий дурман и высекает огненные искры где-то внизу живота…

Демон раздвигает мои зубы и, обхватив рукой затылок, властно проталкивается в рот. Мы переплетаемся языками, и маленький металлический шарик дразняще перекатывается меж моих губ. Рецепторы считывают вкус его слюны, наполняя нутро безудержным, давно забытым, почти щенячьим восторгом.

Должно быть, именно так в дикой природе самка реагирует на появление своего самца.

Я не очень верю астрологию, хиромантию и прочие сомнительные учения, но я точно верю в биологическую совместимость. Когда запах другого человека сводит с ума… Когда тело не может насытиться близостью… Когда вместо рациональных доводов – слепое чувственное влечение, затмевающее собой все вокруг…

Мы проникаем друг в друга страстно, неистово, жадно, будто поцелуем хотим стереть годы гнетущего одиночества и наверстать упущенное. Ранель рычит что-то нечленораздельное мне в рот. Кажется, матерится и говорит, что скучал. А затем рывком распахивает мою блузку и одним ловким движением освобождает грудь из тисков лифчика.

Я хочу сказать, что тоже тосковала по нему. Особенно ночами, особенно в тишине… Но изо рта вылетает лишь гортанный пошлый стон, потому что его губы на мои сосках – это нечто.

Демон всегда знал, как сделать мне приятно, а сейчас, по ощущениям, довел навык до совершенства. Он то обхватывает зубами затвердевшую горошину, то обводит языком трепещущую ареолу. В его движениях нежность умело переплетается с экспрессией, а порывистость ничуть не вредит качеству.

В приступе экстаза я закатываю глаза и, опершись ладонями в столешницу, откидываю голову назад. Я хочу, чтобы Ранель покрыл поцелуями меня всю, чтобы его руки, не останавливаясь, скользили по моей коже… Чтобы жар его плоти наконец отогрел мою озябшую душу…

Обласкав грудь, демон вновь возвращается к губам и наваливается на меня всем телом. Слуха касается звенящий шум упавшей посуды, меж лопаток впивается что-то острое, а блузка в области правого локтя пропитывается чем-то влажным.

Но мне плевать на погром, который мы устроили. Плевать на условности, которые нас разделяют. На наше постыдное прошлое, на свой неудачный брак, на опостылевшую религию, на лицемерную семью – на все плевать!

Мне нужно, чтобы демон снова стал моим. Хотя бы на одну ночь… Просто жизненно необходимо!

– Прости меня… Прости… – сжав пальцами мой подбородок, Ранель толкается в меня бедрами и до одури зацеловывает лицо. – Я люблю тебя, Ди… Бля-я-ядь… Я так сильно тебя люблю…

Задыхаясь, он рассыпается в признаниях, а я тем временем проталкиваю руку вниз и, грубо дернув пряжку его ремня, нащупываю под плотной тканью джинсов горячий каменный член.

Наверное, это прозвучит слишком развратно, но по нему я тоже скучала. Очень-очень.

Сжимаю пульсирующую твердь и удовлетворенно ощущаю, как она подрагивает от нетерпения. Во мне тоже больше нет сил на прелюдию. Меж бедер горит пожар. Тело напряжено, как сжатая пружина. В венах бурлит не кровь – раскаленная лава.

– Презик в спальне, – сипит Ранель, задирая мои ноги и окончательно заполняя собой пространство столешницы.

– Тогда без него, – командую я, пребывая в сладостном полузабытье. – Только, пожалуйста, быстрее…

Я правда больше не могу ждать. Еще миг промедления – и я точно взлечу на воздух…

Когда демон наконец избавляет меня от одежды и с бешеным мужским напором вторгается в мое женское, податливое и мягкое, я вскрикиваю и выгибаюсь дугой. Словно лук с натянутой до предела тетивой. Нервные окончания обнажаются и делаются очень чувствительными. Каждый размашистый толчок Ранеля отзывается в теле мощным дофаминовым всплеском, каждое его прикосновение доводит до восторженного исступления, каждый обоюдный стон на шаг приближает к оргазму…

Я и забыла, что секс может быть таким потрясающим…

Мы продолжаем наводить бардак, но звуки нашей страсти перекрывают шум то и дело летящих на пол вещей. Приподняв голову, я тянусь к Ранелю и ворую у него еще один одуряюще вкусный поцелуй. Мне нравится посасывать его губы в тот самый момент, когда он, не спеша, но при этом ритмично двигается во мне. Наполняет, растягивает, доставляет неземное удовольствие. А я вновь и вновь подаюсь ему навстречу бедрами, потому что просто не могу лежать смирно. Я слишком возбуждена… Слишком зависима от его сексуального магнетизма…

– Еще! Еще! – прошу я, содрогаясь от удовольствия.

Мой затылок бьется об столешницу, ноги судорожно оплетают поясницу демона, из груди рвутся громкие крики. Я нахожусь на грани чего-то настолько восхитительного, что, кажется, готова продать дьяволу душу в обмен на то, чтобы продлить это райское блаженство…

– Ди, я кончаю, – с этими словами Ранель приподнимается на локтях и пытается отстранятся.

Но я удерживаю его бедра ногами, не позволяя выскользнуть наружу.

– Я тоже!

И в следующий миг меня смывает с берегов реальности волной ошеломительного, феноменального в своей силе оргазма.

Пальцы ног поджимаются. Сердце, спятив, рвется прочь из груди. Глаза слепнут из-за ярких неоновых вспышек.

Это не просто кайф в конце полового акта, не просто упоительное сокращение мышц… Это нечто большее, какая-то новая фантастическая вселенная, которая открылась мне спустя годы чувственной атрофии…

Я будто очнулась от долгого сна. Сделала глубокий вдох после затяжного кислородного голодания. Обновилась. Воскресла. Снова начала жить…