Глава 3

Надо признаться, что вся моя смелость растворилась по дороге к пункту назначения. Долгий перелет, во время которого мне так и не удалось заснуть, а затем еще два часа тряски внутри нереальных размеров внедорожника добили меня вконец. Солнце уже было высоко, и я с ужасом ожидала, когда жар палящего солнца украсит наши мучения. Лизка дремала на моем плече, после часового стенания, главной темой которого было то, на что она идет ради нашей дружбы. А я не могла сомкнуть глаз, пребывая в предвкушении очутиться у самых истоков, имея возможность коснуться многовековых тайн скрытых самой природой от нас.

Я увлеклась историей, когда началась моя жизнь в стае. Замирала, слушая легенды происхождения измененных, и не могла понять, почему никого из них не интересует, как они стали такими. Где произошел сбой ДНК, и как люди обрели способность изменять свое тело.

Одна из легенд, которая мне нравилась больше других, рассказывала что раньше, в далеком прошлом, каждый измененный имел своего зверя. Зверь жил глубоко внутри, рядом с душой человека, охраняя ту от злых демонов, которыми, если верить легендам, кишел древний мир. Измененные были кем-то вроде воинов на пороге двух миров. Человек с этой стороны и страшный зверь по ту сторону сошлись воедино, скрепив кровавый союз для того, чтобы удержать баланс света и тьмы. Они жили в человеческом образе рядом с людьми и превращались в лютого зверя, попадая на темную сторону. Легко изменяя свое тело, спустя века многие из них выбрали свой путь: одни остались с людьми, другие, чей зверь был сильнее, покинули этот мир, уйдя за границу света.

Спустя много лет, те, что остались на земле, утратили способность полного обращения своего тела. Силы темного мира уже не могли подпитывать зверя и теперь тела измененных — это лишь увеличенная масса слегка деформированного тела, удлиненные клыки и неестественное свечение нечеловеческих глаз. Именно так теперь происходит процесс их обращения. В остальное же время измененные — совершенно обычные люди, ну или стараются такими казаться. Но бывают и исключения. Повстречав свою истинную пару, зверь измененного просыпается. Многовековая сила возрождается рядом с той, что заставляет закипать волчью кровь.

Моему дяде посчастливилось найти Еву, и он смог обрести своего зверя — охранника, стража своей души. Я видела пору раз его полное обращения, и должна признаться, этот процесс завораживает.

Временами я завидовала брату, который при каждом удобном случае показывал мне, насколько резко может изменить свое тело. Но дальше волшебной деформации он не заходил.

Ген зверя передается только по мужской линии, и из-за нестабильности тела в период первого обращения, мальчики должны жить на территории стаи. Такой закон был принят много лет назад, для того, чтобы измененные могли помогать детям и контролировать их, пока они не примут зверя внутри себя и не научатся его контролировать. Я же восхищалась, имея возможность быть частью этого волшебства. И теперь, осознавая, что найденные следы пребывания измененных, смогут открыть спрятанные секреты, я не могла остановить громкое биение своего сердца.

— Ну, Кира, даже не сомневайся, после всего этого ты в моем рабстве до конца своих дней. — Устало проворчала Лизка, тяжело переворачивая замлевшее тело.

— Даже не надейся, — засмеялась я, наблюдая за ее страданиями, — ты сама уговорила меня на эту поездку.

— Пфф, да ты не простила бы себе этого. Даже, видя насколько ты устала, от меня не скроется блеск твоих глаз. Признайся себе, ты вся в предвкушении. Пожалуй, уже готова ползать по грязным камням выискивая смысл в хаотичных каракулях оставленными нашими потомками.

— Ты сейчас говоришь о достоянии истории. — Пыталась возмутиться я.

— Скажи это моей пятой точке, которая вся в синяках от сильной тряски.

— Ладно, — засмеялась я, глядя как Лизка пытается размять затекшие ноги, когда машина, в которой мы ехали, остановилась. — Давай вытаскивать твою пострадавшую часть тела.

Я открыла дверь машины, ловко соскочила с высокой подножки и начала оглядываться по сторонам.

Масштаб строительства, развернувшегося здесь, поражал. Сейчас мы находились на плоской площадке высоко над уровнем моря. Внизу, едва различимо человеческому взгляду кипела огромная работа. Стройка шла полным ходом, несмотря на ранний час. Конечно, ведь к полудню температура воздуха может достичь сорока градусов, и работать станет просто не возможно. Здесь же, на высоте, из-за раннего часа еще ощущалась прохлада. Легкий бриз долетал со стороны моря. А я впервые пожалела, что не обладаю острым слухом измененных и не могу услышать, как накатывающая волна разрезается, напоровшись на отвесную стену из груды камней.

У нас было не больше часа для того, чтобы ознакомиться с масштабом работы. После этого нас должны были отвезти в ближайшую гостиницу. Приступать к работам без письменного разрешения мы не имели никакого права.

Смешно.

Что мы должны были увидеть на раскоряченной горе, когда все, что нас интересовало, находилось за красной лентой, которой был огражден едва заметный лаз в пещеру. Еще и табличку поставили для пущей надежности.

— Даже не думай нарушить правила, — раздался позади меня голос лучшей подруги. От Лизки не укрылся мой взгляд направленный на ту территорию, куда заходить было запрщено.

— Мне бы хоть глазком одним глянуть. Ты не понимаешь. Там же целая эпоха. Жизнь целой цивилизации.

— Ничего с твоей цивилизацией не станет до завтра. Столько веков отстояла. За один день ей ничего не будет.

— Ох, Лизка, вот я никак не могу понять, что ты забыла на этом факультете, если тебе это совсем не интересно.

— Ты лучше посмотри на тех мальчиков, — она указала мне взглядом на молодых парней, которые привезли нас сюда и теперь помогали разгружать снаряжение необходимое для исследования пещер. Один из них, заметив наш интерес, поднял руку и помахал в приветственном жесте. Лизка тут же расплылась в улыбке и помахала ему в ответ.

— Ты не исправима. — Я укоризненно покачала головой.

— В отличие от тебя, я предпочитаю общаться с живыми.

— Когда решишь пообщаться — не забудь, что у каждого из них такие клыки, что одним щелчком запросто перекусят твою шею. Надеюсь, ты не проспала лекции профессора Януш, и тебе не стоит напоминать о физиологии измененных.

— Я тебя умоляю. Ты совсем погрязла в своей истории. Кира, мы живем в двадцать первом веке. Время жутких монстров позади. Кстати твой брат выглядит совершенно безобидным, а он тоже измененный.

— Все потому, что он не хочет меня расстраивать, но что-то подсказывает мне, что не за горами то время, когда он с радостью оторвет тебе голову.

— Противная ты, Кира. Пошли уже, чует мое сердце, что старикашке Януш удастся уговорить их пустить нас за ограждение.

— Лизка, ну как ты можешь. Дмитрий Николаевич — гений в своем деле. У него десятки научных трудов и никто лучше его не сможет трактовать возможные находки.

— Но, несмотря на все его заслуги, твой специалист в области истории не перестает быть перевозбужденным старикашкой.

Я уже не слушала подругу, потому что, отойдя в сторону от громко споривших мужчин, наш профессор направлялся в нашу сторону.

— Гладышева, — остановившись возле нас, профессор задержал взгляд в районе моей груди. — Ваш фотоаппарат может похвастаться высоким качеством в темноте?

— Что? А… — замялась я. Черт возьми, Лизку с ее эпитетами в сторону перевозбужденного старикашки.

— Вы идете со мной. Нам дали пять минут, и вы мне понадобитесь. А точнее ваш фотоаппарат. Эти дикари совершенно не готовы подождать, пока разгрузят необходимый инвентарь.

Профессор машинально поправил рукой сползавшие на нос очки, и поспешил к толпе все еще споривших мужчин. Ну, на счет поспешил, я, конечно, преувеличила, но с такой скоростью Дмитрий Николаевич еще никогда не передвигался. Скорее он важно носил свой, надежно подкрепленный подтяжками живот. Мне же ничего не оставалось, как последовать за ним, под громкий недовольный вздох подруги.

Мужчины, не желавшие пропускать нас, еще громче начали спорить, размахивая руками, пытались что-то донести до профессора. Но тот видимо решил не встревать в перепалку. Дмитрий Николаевич тяжело согнул располневшее тело, и, покопавшись в замасленных отделах любимого портфеля, вытянул оттуда лист бумаги, аккуратно запакованный в обычный файл.

— Тут разрешение от мистера Инан на изучение исторических ценностей. На нем стоит его подпись, и мне совершенно непонятно ваше нежелание пропускать нас.

Надо признаться, профессор стойко выдержал пристальный взгляд измененного, стоявшего напротив него и даже не повел бровью, когда проходя мимо раздраженных мужчин, ему в спину полетело недовольное рычание.

Мне ничего не оставалось, как проскользнуть незамеченной тенью вслед за профессором на ходу настраивая камеру.

Дрожь предвкушения промчалась по моему телу. Позабыв про недавнюю перепалку мужчин снаружи, я погружалась с головой в далекую историческую эпоху. Даже дыхание задержала, опасаясь неуместным вдохом рассеять сказочную ауру. Это обычный турист увидит здесь серую груду камней. Для меня эти стены, исписанные едва заметными рисунками, были дверью в иной мир.

Тусклый свет, расставленных вдоль стен фонарей отражался на противоположной стене. Я проследила за светом, и не смогла удержать себя, чтобы не коснуться вырезанного прямо на камне изображение оборотня. Получеловек-полузверь изогнув неестественный образом тело, был запечатлен в процессе своего обращение. Огромная пасть измененного была приоткрыта, и мне даже показалось, что где-то вдалеке слышалось нечеловеческое рычание, извергавшееся из его пасти.

Я вздрогнула, вырвал себя из магического оцепенения, и, вспомнив для чего именно я здесь нахожусь, взяла в руки фотоаппарат, желая перенести на пленку достояние, спрятанное от нас матерью-природой.

Дмитрий Николаевич что-то искал в своем портфеле, натянув на нос очки с огромными стеклами, а я неустанно добавляла бесценные кадры на свой фотоаппарат, медленно продвигаясь вглубь пещеры, когда со стороны входа послышались мужские разговоры. Я не обратила на этот шум внимания, с головой погрузившись в свою работу, но жаркое дыхание прямо у меня за спиной заставило меня замереть на месте.