Глава 4

Тамир

Я мчал на своем байке по извилистой горной дороге, проклиная желание отца ввязаться в эту авантюру. Говорил же ему, что идея со строительством провальная. На кой черт потянул технику в горы, когда вокруг бескрайнее море? А теперь мне надо ехать разруливать проблему с какой-то там исторической находкой и терять миллионы на замороженной стройке. Хотя мне плевать на миллионы, которые теряла компания. Я достойно отрабатывал свои двадцать восемь процентов в этой компании, и только из-за бесконечных просьб бабушки. А на самом деле мне было совершенно наплевать на все, что хоть каким-то образом связывало меня с человеком, который называл себя моим отцом.

У нас были непростые отношения. Мы были разные во всем, так же как и наши взгляды на жизнь.

Тяжело было прислушиваться к человеку, который заставлял твою мать рыдать по ночам. Впервые я пошел против воли альфы, когда мне исполнилось восемь лет.

Любви между родителями не было. Очередной брак по расчету, которые приняты в нашем окружении. Иногда они перерастают в крепкий союз, но чаще всего это игра в одни ворота. Так было и в случае с моими родителями. Несмотря на все похождения отца, мать послушно закрывала на происходящее глаза и продолжала делать вид, что все в порядке. А отец позволял себе с каждым днем все больше и больше. В тот вечер он притянул проститутку прямо в их спальню, выставив мать оттуда. Уже тогда ребенком, я понимал многое. Злость, с которой ребенок еще не мог совладать, взяла верх над человеческой сущностью. Первые признаки обращения испугали отца потому, что обычно процесс изменения запускается ближе к переходному возрасту. Но моему зверю, видимо, этого было мало. Никогда не забуду боль, что сопровождала мое первое обращение. Неподготовленное тело было не в силах совладать с той мощью, что рвалась наружу. Отец тогда пришел в ужас, потому что волк восьмилетнего ребенка был размером с обычного зверя. Девица сбежала сразу, а отец еще сутки восстанавливался после нашей перепалки. Нельзя сказать, что после того случая отношения наши стали лучше, но страх перед моим зверем уже не позволял ему продолжать вытирать ноги об мою мать.

Старейшины стаи были в шоке от произошедшего. Некоторые посчитали, что я был отмечен луной, другие — что проклят. Но были и те, что надеялись возродить душу воина в теле человека, которой они были лишены много веков назад.

***

— Твою ж мать, — зло выругался я, выруливая на наспех сооруженную площадку. — Почему здесь посторонние? — зарычал я, заглушив двигатель любимого байка, и направился в сторону таких же измененных, как и я.

Зверь внутри меня встрепенулся и, тихо заскулив, попятился назад.

Знаю, мне самому тяжело находиться здесь, а уж ему то и подавно. Грудь пробивает воспоминаниями десятилетней давности. Словно и не было этих лет, и стоит мне лишь взглянуть вниз, я увижу там хрупкое неестественно выгнутое тело маленькой Айнур. Моей паре было всего тринадцать лет, когда зверь почуял ее. Я следил за ее жизнью, стал для нее лучшим другом, делал все, чтобы не расставаться с ней ни на минуты и строил планы на наше совместное будущее. А что я еще мог делать, когда она была еще горьким ребенком? Мне надо было лишь немного подождать, когда девочка будет готова принять меня. Всего каких-то несколько лет и я смогу быть с ней. Но луна все решила за нас. Она забрала мой лунный свет вместе с маленькой Айнур, оставив мне в памяти лишь ее задорный смех, а в душе рваное сердце разбитого волка.

— Господин Инан, — кинулся один из людей отца мне на встречу, — понимаете…

— Какого хрена здесь посторонние? — зарычал я на смелого смертника, решившего первым сообщить мне новость о незваных гостях.

— Так у них это… разрешение официальное есть.

— Дату разрешения посмотреть мозгов не хватило?

— А… — резко стушевался мой собеседник.

— Чтобы через час здесь никого не было. Ясно? Ясно я говорю, — вновь зарычал я, заметив, что парень не спешит выполнять сказанное ему.

— Так там… это… попросили осмотреться. — Неуверенно залепетал он. — Я пойду, наверное, позову.

— Только не говори, что вы пропустили этих копателей, когда в туннеле еще не укрепили вход?

— Господин Инан…

— Тебе пять минут на то, чтобы очистить площадку. Сколько там людей?

— Двое вроде. Профессор и…

— Я сам. — Резко кинул, направляясь за натянутое ограждение. — Что замер? Действуй! Время пошло.

Я ненавидел горы и уже почти десять лет не забирался выше небольшого холма, недалеко от дома. Единственное место, где мне было не так больно дышать, запирая зверя, когда его жалостливый скулеж начинал разрывать мозг.

«Твою ж мать… Что ты творишь, волчара?»

Мне и самому тошно от всего этого. С годами легче не стало. Я лишь научился отключать слух, игнорируя свою вторую сущность.

«Никакой подстраховки» — мазанул профессиональным взглядом по грубо отесанному входу со свисающей массой многовекового известняка. Где-то в глубине души запротестовал любитель, когда-то неплохо разбиравшийся в тонкостях спелеотуризма. Но…

Нет. Это было когда-то давно. Не со мной. Еще в той жизни, когда свет луны не вызывал болезненного завывания моего зверя.

Сам не знаю, почему решил пойти внутрь. Словно невидимый щелчок прозвучал возле правого уха, заставив сказать, что смогу сам. Хватит, Тамир, уже столько лет прошло. Но почему же тогда моего волка потряхивает с каждым шагом все больше и больше. Дыхание прерывалось из-за вырывавшегося вместе с ним рычанием, которого я не слышал уже много лет. Забыл, какого это ощущать дикое возбуждение вперемешку с ожиданием взрыва эйфории, когда тело накрывает волной обращения. Сам не понял, как расслабился, позволяя силе зверя толкнуться вверх. Выпустил его на свободу, впервые за много лет не имея желания сдерживать зверя в себе. Тело затрясло, а губу непривычно оцарапало острым клыком.

«Тише, волчара, — прошептал я. — Нечего скалиться. Мы ведь не хотим запугать до смерти любопытных гостей?»

Впереди слышалось тихое ворчание. Я ускорил шаг, и натолкнулся на полусогнутого мужчину, который старательно копался в потрепанном портфеле, несмотря на то, что довольно упитанный живот только мешал ему в это деле.

— Быстро на выход, — прорычал я так, что мужчина ахнул, оседая на довольно-таки упитанный зад.

— Господин Инан… — А этот книжный червь был неплохо осведомлен, раз не спутал меня с прихвостнями отца. — У меня разрешение…

— Засунь себе в зад свое разрешение. — Зарычал я, отмахиваясь от протянутой мне аккуратной бумаги, заботливо запакованный в прозрачный файл.

— Кирочка, ты снимки сделала? — спросил тот, тяжело поднимаясь с грязной земли, глядя куда-то за мою спину, прекрасно осознавая, что экскурсия окончена.

Желудок подступил к самому горлу, а голову сдавило невыносимой болью, когда за спиной раздалось неуверенное «ДА».

Зверь, а может и я — я так и не понял, кто первый из нас рванул в сторону манящего аромата. Миниатюрная девчонка с копной белоснежных волос с нескрываемым интересом скользила тонкими пальчиками по грубым выступам камней, совершенно не обращая внимание, на окружающее ее. Мне стоило больших трудов, чтобы не протянуть свои руки, желая коснуться ее. Стоял, теряя последние силы на то, чтобы не обернуться прямо сейчас и жадно вдыхал, пропуская через легкие неведомый аромат.

Незнакомка обернулась, почувствовав жар моего зверя, и не говоря ни слова рванула к выходу. Меня согнуло пополам, когда мимо промчался ураган манимых запахов, пытаясь ускользнуть следом за удалявшимся старикашкой. Взгляд уцепил лишь стройные ножки, обутые в смешные белые кроссовки, смотревшиеся почему-то неестественно большими на их обладательнице. Зверь завыл, широко распахивая пасть, а я не смог удержать себя от того, чтобы еще глубже вдохнуть умопомрачительный, ускользающий аромат.