Глава 26

Приятное тепло охватило тело ниже спины, проникая испепеляющим огнем в самый низ живота. Тягучая нега закручивалась спиралью, готовясь в любую секунду взорваться, убивая меня, уничтожая остатки гордости, грозясь превратить в млеющую у его ног шлюху.

Нет.

Этого не могло быть.

Я не должна.

Не могу, не имею права продолжать хотеть его касаний после того, что Тамир сделал со мной. Я не его безвольная игрушка, которой можно приказывать, что делать, а чего нет. А уж тем более не таким способом…

Его руки уже не удерживали меня, позволяя дальше действовать самостоятельно. Легкие касания мяли пылающую кожу, дурманили разум, забирали боль себе, начиная дарить телу настоящее блаженство.

Гребаный уровень эндорфинов зашкаливал, грозясь превратить меня в стонущую нимфоманку.

На секунду, на миг я позволила себе насладиться его руками. Прогнулась требуя еще жарче, еще невыносимее. Чтобы сгореть в жестоких руках. Утонуть в пучинах звериной страсти.

— Не смей спорить со мной, — прошептал Тамир, обхватывая мою шею измененной рукой. Медленно притянул к себе, опаляя шею горячим дыханием.

Мурашки тут же рванули по разгоряченному телу, но я умудрилась остановить их побег, пока еще были силы сделать это.

Ловко оттолкнувшись от измененного в обращении тела, мне удалось сползти на мягкий ковер, царапая колено о жесткий ворс. Небольшая боль немного отрезвила мой мозг.

Да, только так.

Только отголоски боли помогали мне вернуть себе разум.

Тамир наклонился, собираясь подхватить меня на руки, но секунда его власти надо мной была упущена.

Я отпрянула в сторону, боясь повторения реакции моего предательского тела. Медленно поднялась под пристальным взглядом искрящихся глаз. Я безрезультатно пыталась удержать на теле расползающиеся в стороны куски разодранной ткани, что остались от моей одежды. Но все было тщетно. От цепкого взгляда сияющих глаз не удалось скрыть яркие полосы на моем теле, оставленные разорванной железной молнией шорт. Вдох, рычание — я уже не различала звуки, вылетавшие из его приоткрытого рта. Тамир тяжело дышал, не сводя с меня глаз. Он был возбужден. Он этом очень отчетливо говорил мне выпирающий бугор его брюк.

Чертов извращенец.

Тамир сделал шаг в мою сторону, и этого расстояния было достаточно, чтобы, встретившись с ним взглядами, я смогла сделать то, что задумала. Я размахнулась, и собрав в руке ярость, пылающую во мне, залепила ему оглушающую пощечину.

О… боль в руке после удара была великолепна. А безумно-удивленный взгляд Тамира приятным бальзамом обрушился на меня. С ним только так: на грани безумия, получая извращенное чувство наслаждения.

Что? Мальчикам не нравиться такой вид боли? Возбуждаемся, только доставляя ее другим? Не на ту напал! Не будет тебе со мной просто!

Тамир сам будет считать дни до лунного праздника.

— Никогда, — я выставила указательный палец вперед, — никогда больше не смей прикасаться ко мне. Ты, чертов ублюдок. Ты обещал дяде…

— Я обещал, что не трахну тебя, пока ты сама не попросишь об этом. Какими способами я буду закрывать твой ротик, мы не обсуждали.

— Я буду говорить, то, что хочу. Ты мне не укажешь!

— Тогда я тоже буду делать то, что хочу. И знаешь, принцесса, я даже не буду против. Болтай без умолку!

— Ты… ты…

— Не останавливайся, принцесса. — Тамир ждал моих действий. Но, что ж. Эта битва за тобой. Сейчас действительно лучше было промолчать. Тело мужчины пылало. Резкие черты лица говорили о том, что он на пике обращения. И эта ехидная улыбка на его лице не сулила ничем хорошим для меня.

— Где моя комната? — спросила я, решаясь отвлечь внимание разъярённого зверя.

— Вверх по лестнице, первая дверь слева.

Не желая больше оставаться ни минуты наедине с возбужденным измененным, я поспешила наверх.

Комната было не плоха. Огромная кровать, светлая мебель, а главное выход на балкон, из которого доносился полюбившийся мне запах моря. Мне здесь должно понравиться. Точно понравится.

В углу стояли мои чемоданы. Значит Тамир успел распорядиться насчет моих вещей.

Я устало села на кровать и ощутила, что точно ступором бьет с такой силой, что потрясывает меня. Накрывает с головой. Сдерживать эмоции не было смысла сейчас, и они бегут, бегут вскачь. Руки трясет, и я понимаю, что если не начну что-то делать, то обязательно разрыдаюсь. Шкаф в стороне и неразобранные чемоданы — это спасение от паники.

Но стоило мне только открыть дверь платяного шкафа в глаза бросился стройный ряд идеально развешенных рубашек. Это ж надо, они даже были подобраны по цвету.

Или я ошиблась комнатой или…

— Тамир, там в комнате мужские вещи? — крикнула я, приоткрыв дверь.

— Мои вещи, — поправил меня он, когда я уже собиралась выйти из комнаты.

— Но?

— Детка, вещи там, потому что это и моя комната тоже.