Глава 60

Тамир

Я не побежал за такси. Отпустил ее, ошарашенно глядя вслед отъезжающей машине. Стоял и не мог поверить, что та глупость стала причиной стольких лет вдалеке друг от друга. Холодных лет в мечтах заменить любовь чувством ненависти к ней. Лет сгораний в безумной агонии по ночам, когда нервы оголяются с большей силой. Когда зверем выть на луну хочется, видя в белом диске на небосводе ее силуэт.

Мне надо было вырвать тогда признание из уст Марики, и времени действовать более разумно, у меня просто не хватило. Счет уже шел на часы. И все, что пришло мне тогда на ум, — это дать Марике поверить в то, что между нами еще пылают чувства. Вырвать таким образом у нее информацию, которая могла помочь мне спасти Киру. Подло по отношению к Марике, но меня тогда не интересовали ее чувства. Лишь дикий страх потерять Киру вел меня на пути к желаемой цели. Странно, но отец посвятил Марику в свой план. Надеялся найти поддержку у обиженной женщины, с которой я когда-то спал.

Я испугался. Впервые в жизни я по-настоящему боялся. Не мог допустить того, что Кира могла пострадать из-за маниакального желания моего отца удержать власть. Именно таким образом старик хотел избавиться от самого главного своего противника на пути к власти. Власти, которая мне была совершенно не нужна. Ему так и не удалось понять, что я мечтал лишь о ней, о своей Луне, и ничто: ни власть, ни сила, — не могли заменить даже кроху желания обладать ей.

Но произошло то, что произошло. И я не смог простить ему этого. Забрал у отца то, что было делом всей его жизни. Я стал Альфой, заставив того наблюдать издалека, как я утопаю во власти того, чего старик жаждал больше всего на свете.

Власть, сила, дикая мощь и огромные деньги — о стае семьи Инан заговорили за эти года. Никто не мог стать на пути нового Альфы. Боялись, но, не смотря на страх, старались заключать всевозможные договора, поднимая свой статус лишь отголоском фамилии Инан. А я шел напролом, не останавливаясь, не оглядываясь назад, потому, что позади меня была лишь непроглядная пустота и боль. Боль, которую я глушил сначала в выпивке, но поняв, что зверина часть тела не позволяет затуманить мозг алкоголем, бросил эту затею. Затем искал отголоски Киры в женщинах, пропуская сотни через свою пастель, и ненавидел себе, понимая, что все не то. Я не нашел даже частички ее в других. Пресный секс приелся, не принося, некогда испытанного удовольствия. Я все чаще проводил ночи в обличие зверя, глуша остатки человеческих чувств, пока Кир не вытащил меня из этого дна. Лишь помощь друга не позволила зверь полностью завладеть моим разумом.

И наконец, я решил кинуть все свои кипящие эмоции в бизнес. Я пахал, как бездушный зверь, заваливаясь домой только для сна, но и это мне не всегда удавалось. Потому что везде была она, фантомом преследуя мой разум. И лишь в пещере, где произошло наше знакомство я находил успокоение. Сидел там часами, разглядывая неровные символы на каменных глыбах, и не мог понять, как такую девочку, могли заинтересовать эти бездушные камни. Вспоминал искреннюю улыбку моей принцессы и ненавидел себя за то, что отпустил ее тогда. Надо было силой захватить ее, вырвать из рук брата, что ценой своей жизни был готов защищать ее от меня.

Да и я гордость свою поставил на первое место, хотя у ног ее ползать готов был.

— Привет сын, — послышалось сзади. Я замер, не веря своим ушам. Я не видел этого человека больше трех лет. Все эти года винил его в том, что потерял Киру, хотя винить надо было себя самого.

— Привет, — сказал я, оборачиваясь к отцу.

— Поговаривают, ты женился? — тихо произнес он.

— Женился, — ответил я, отмечая насколько отец изменился за эти года. Похудел, ослаб, да он стал похож на настоящего старика.

— Поздравляю.

— Ты зачем пришел, — спросил я раздражаясь.

— Тамир, я… я извиниться пришел.

— Извиниться? — переспросил я, не веря тому, что слышал.

— Да. Пришло время мне просить у тебя прощение за все, что сделал в своей жизни. За то, что завидовал своему сыну, за то, что знал, что ты намного лучше меня и никак не мог с этим смириться.

Я стоял и не верил услышанному. Человек, который всю жизнь мне внушал, что я никто, сейчас изливал мне душу, надеясь на прощение. Прощение, которое я еще не готов был ему дать. Может позже, спустя какое-то время я смогу, поверю и приму отца таким, какой он есть. Но сейчас у меня в голове была лишь одна проблема с бездонно голубыми глазами.

— Прости, но давай позже поговорим, — сказал я.

— Да, да. Я понимаю. Может позже. И сын… — замешкался тот, прежде, чем попросить, — позволь мне увидеть внука. Пожалуйста.

— Твой внук приедет через две недели. Можешь прийти к нам в гости. Думаю, он будет рад познакомиться с тобой.

— Спасибо, — заулыбался отец, и я готов был поклясться. Что впервые в жизни видел его искреннюю улыбку.

Я попрощался с ним, понимая, что больше ни одной секунды не выдержу вдалеке от Киры. Нам надо с ней поговорить и оставить позади то, что разрушило наши жизни.