Глава 4 · Кайден. Моя загадка

Она уснула почти мгновенно, измотанная страхом и явно первой в жизни страстью. Ее дыхание вскоре выровнялось, став тихим и ровным, а все тело обмякло в расслаблении.

Я же лежал без сна, опираясь на локоть, и смотрел на нее.

Амелиса рода Ларен.

На бумаге — всего лишь очередная просительница, очередная «обязанность» Короны, дань устаревшему и варварскому правилу Ночи Зачатия, которое я, к своему удивлению, сегодня решил соблюсти.

Почему? Каприз или скука? Не знаю. Но теперь я чувствовал — все было не зря.

Она была другой.

Ее страх перед Повелителем был иным — не благоговейным трепетом, а животным ужасом, идущим из самого сердца. В ее глазах читалась не робость, а давняя, выстраданная травма.

А ее тело… Боги. Ее отзывчивость поражала. Она отвечала на каждое мое прикосновение с такой первозданной жаждой, словно ее никогда не ласкали, а только брали. Использовали и отбрасывали.

«Именно так с ними и обращались», — пронеслось в голове горькой мыслью.

Мое поколение пожинало плоды скотского отношения предков — драконы рождались все реже, магически одаренные наследники становились легендой, их оставались уже единицы.

Сила у драконов появлялась только там, где была страсть и добровольная любовь. А этот проклятый Совет и Высшие Лорды, слабые волей обычные люди, все цеплялся за древние законы и гнилые ритуалы, выжимающие из женщин последние соки.

Вид этой забитой, запуганной пташки, отданной в руки этого скота, Дамиена Ларена, вызывал во мне нечто первобытное.

У драконов женщины — редкость, сокровище, их берегут и холят. Видеть одно из самых совершенных женских существ в таком состоянии… все во мне восставало против этого.

Но был и другой момент, более тонкий и куда более интересный.

Когда я заполнил ее лоно, в самый пик наслаждения, я почувствовал не только ее влажную тесноту. Я ощутил… слабое, едва уловимое сопротивление. Не физическое — ее тело принимало меня идеально.

Нет, что-то иное. Сильная чужая магия. Травяной, горьковатый магический привкус, пробивающийся сквозь ее собственный, чистый и сладкий аромат. Защита. Искусно подобранный предохранительный сбор.

Так вот в чем дело.

Она не бесплодна. Она избегает ребенка намеренно.

Мысль эта сперва показалась абсурдной.

Рождение дитя — величайшая радость, основа продолжения рода, особенно для нашего вида. Почему же эта человечка так поступает? Зачем? Обычно женщины молятся о даровании наследника от Императора, это считалось у людей высшей честью.

Почему же эта дрожащая пташка с глазами, полными страха, идет против воли?

И тут меня пробрало изнутри. Почему-то мысль о том, что этот жалкий червь, Дамиен, снова прикоснется к ней, что Амелиса будет вынашивать мое дитя рядом с мужем, вызвало во мне глухой, животный рык. Не мой.

Где-то глубоко внутри проснулся и зашевелился Дракон.

«Моя», — пророкотал внутри меня низкий, древний голос, звучавший как скрежет незыблемых скал.

«Она чужая, — попытался возразить я своему внутреннему зверю. — Жена вассала. По закону…»

«Закон ?» — Дракон усмехнулся, и я почувствовал, как кожа на моих ладонях начинает жечь, а ногти на миг удлинились, становясь звериными когтями. — «Ты и есть закон. Она дрожала не от страха перед тобой. Она дрожала от ужаса перед возвращением. Она пахнет болью. Она — наша. Мы не отдадим то, что нашли и мы сбережем пташку. Мы выжжем ту травяную мерзость в ее чреве своим огнем. Плод будет наш. Только наш.»

Я посмотрел на нее. Амелиса вздохнула во сне и прижалась ко мне, словно ища тепла и защиты. Хрупкая. Беззащитная.

Моя рука непроизвольно сжалась на ее бедре, и я ощутил под пальцами шелковистость ее кожи. Желание снова зашумело в крови, горячее и требовательное.

Я усмехнулся темноте.

Глупая, храбрая девочка. Думала, что какая-то трава сможет остановить Дракона? Мое семя, моя сущность, мой огонь выжгут любую защиту. Она будет носить «моего» ребенка. В этом была ее судьба с момента, как она переступила порог моего дворца.

Пусть насладится последней ночью неведения. Пусть думает, что утром ее отпустят. Мне было интересно, что она скажет. Ее страх, ее удивление, ее робкие попытки понять меня — все это возбуждало меня не меньше, чем ее неумелая, искренняя страсть.

Она была сложной, многослойной загадкой, и я с наслаждением собирался разгадывать ее, слой за слоем, ночь за ночью.

Я притянул Амелису ближе к себе, чувствуя, как ее мягкая грудь прижимается к моей, и снова почувствовал желание. Да, одной ночи, определенно, будет недостаточно.

Право всего одной Ночи Зачатия? Нет.

Отныне это право было только мое. И оно не закончится с рассветом.