Глава 6 · Кайден. Защитить сокровище

Я приказал подать еду прямо в покои, и после наблюдал, как Амелиса, еще вздрагивающая от слез, осмелилась потянуться к сочному, рубиновому фрукту.

— Что это? — робко спросила она, и в ее глазах читался неподдельный, словно детский интерес.

— Фрайа, — ответил я, и что-то в груди сжалось при мысли, что она, жена графа, Высшего Лорда Кордарии, никогда не видела одного из самых обычных фруктов на наших столах. Пересиливая клокочущую внутри ярость, я старательно улыбнулся и погладил пальцами по ее запястью. — Попробуй.

Она откусила маленький кусочек, и на ее лице расцвела первая, неуверенная, но настоящая улыбка. Сок окрасил ее губы в алый цвет.

Я чуть не застонал от внезапного, острого желания и от щемящей жалости — необъяснимой жалости за все то, чего она была лишена.

Когда Амелиса уснула, я вышел в кабинет. Гнев кипел во мне, черный и едкий, как дым от спаленных мною же городов в недавней войне.

Я едва сдерживал Зверя внутри, который рвался на свободу, требовал найти этого ничтожного Ларена и разорвать его на клочья, спалить дотла его проклятый замок.

Это было… странно. Драконья ярость редко вспыхивала так ярко и иррационально, только если вред причинялся кому-то из ближнего круга. Но она… она не могла к нему относиться.

Это было невозможно.

Дамиен Ларен. Он мучил ее, ломал. И зачем? Чтобы заполучить наследника от… от кого? Что в ней такого особенного?

Я остановился у огромного окна, глядя на спящий город. В памяти всплыло ее искаженное страхом лицо: «Он будет использовать ребенка!».

Что это значит? И что такого ценного в этой испуганной пташке?

Я резко развернулся и, не говоря ни слова, совершил отточенный взмах рукой в воздухе, словно разрывая полотно теней. Воздух в углу кабинета сгустился, заколебался, и из него шагнул Каррэн Мэнс, мой личный Палач Теней и Глава Теневой Службы, дракон с кровью Тьмы. Один из немногих ныне живущих одаренных магией в нашем роду.

Он стоял безмолвно, его черные, бездонные глаза были устремлены прямо на меня. Тьма колыхалась послушным котенком у его ног, заполняя кабинет, но не переходя черту.

— Мне нужно все, — сложил руки на груди, смотря на моего соратника. — Её прошлое. Её род. Его род. Каждая мелочь.

Каррэн Мэнс склонил голову, так и не проронив ни звука, и растворился в тенях так же бесшумно, как и появился.

Дверь кабинета следом распахнулась без стука — но я даже не удивился. Лишь Терэн, мой главный советник и друг, мог себе это позволить. Он сразу отметил мою напряженную позу и отблеск чешуи на предплечьях.

— Кай, — обратился он ко мне по-дружески. — Утро принесло доклады. И… вопросы. В коридорах шепчутся о том, что Ночь Зачатия… затянулась.

— Она останется, — бросил я, не оборачиваясь, все еще глядя в окно.

— Графиня Ларен? — в голосе Терэна прозвучало легкое удивление, но не осуждение. — Это… невозможно. Даже твои предки не задерживали их дольше одной ночи.

— Мои предки, — я резко обернулся к нему, — относились к женщинам как к разменной монете. И смотри, к чему это привело! Роды драконов истощаются! Мы вымираем, Терэн! Сила уходит именно потому, что они забыли, что значит ценить ту, что дарит жизнь!

Терэн задумчиво кивнул, его лицо стало серьезным и жёстким. От этого шрамы на одной половине его лица у повязки, закрывающей глаз, стали резче.

— Дамиен Ларен выразит недовольство. Он амбициозен и жаден.

— Пусть выражает, — я усмехнулся, и в усмешке этой было презрение и от меня, и от моего Зверя. — Мне очень интересно посмотреть, хватит ли у него на это духа.

Войдя в спальню после разговора с Терэном, я застал Амелису все еще спящей. Она сжалась калачиком, словно пытаясь занять как можно меньше места в моей огромной постели. Вид этот вызвал во мне странное чувство — смесь собственничества и той самой новой для меня нежности.

Я просто перевернул ее на спину и накрыл своим телом, поддерживая свой вес на локтях. Она проснулась мгновенно, ее глаза широко распахнулись от испуга, но, встретившись с моим взглядом, смягчились, сменив страх на смутное, сонное ожидание.

— Кайден… — прошептала она, и мое имя на ее устах все еще звучало как вопросительный, робкий вздох.

Это был первый раз, когда она назвала меня по имени, и Дракон внутри меня довольно заурчал.

— Пора просыпаться, пташка, — мои губы скользнули по ее шее к ушку, и я почувствовал, как Амилиса задрожала. — У меня на тебя другие планы.

Я перевернулся на спину, увлекая ее за собой, так что она оказалась сверху, растерянно опершись ладонями о мою грудь. Ее распущенные волосы серебряным водопадом скрыли нас обоих от всего мира.

— Я… я не знаю как, — она попыталась сползти, ее щеки пылали румянцем смущения.

— Я знаю, — я непреклонно удержал ее за бедра. — Просто доверься мне.

Я помог ей, направляя, и когда она приняла меня в себя, ее голова красиво запрокинулась, а из груди вырвался тихий, прерывистый стон.

Вид этот сводил с ума: ее роскошное тело, изгибающееся в свете из окна, ее лицо, залитое смесью наслаждения и стыда, ее грудь, подпрыгивающая в такт ее неловким, неуверенным движениям.

— Видела б ты себя, пташка, — я провел руками по ее бокам, чувствуя, как она вся трепещет под моими пальцами. — Знаешь, как ты прекрасна?

Она покачала головой, пытаясь закрыть лицо руками, но я поймал ее запястья, прижал к своей груди, заставив принять этот момент полностью.

— Смотри на меня, — приказал я тихо, и она сразу послушно замерла. Ее глаза, полные смущенных слез и неподдельного удивления, встретились с моими. — Это ты. И это я. И нет здесь ничего, чего нужно стыдиться.

Я начал двигать бедрами, задавая медленный, глубокий ритм, и она, подхватив его, наконец, расслабилась, позволив телу взять верх над беспокойным разумом. Ее стоны стали громче, увереннее, а пальцы впились в мои плечи, уже не пытаясь прикрыться.

Я наблюдал, как Амелиса теряет контроль, как на ее лице появляется выражение безудержного, чистого удовольствия, которое я жаждал видеть снова и снова. Она раскрывалась с каждым разом с иной стороны. Стало интересно, что будет, если полностью исцелить ее искалеченную мужем душу.

И когда Амелиса, наконец, достигла пика, выгибаясь в моих руках и выкрикивая мое имя, я уже точно знал — одной ночи действительно было бы недостаточно. Мне всегда будет недостаточно ночей и дней рядом с ней.

После, лежа в спутанных простынях, я спросил, играя прядью ее волос:

— Твой отец. Кто он? Почему он отдал тебя за Ларена?

Амелиса потупилась, ее пальцы неосознанно начали рисовать узоры на моей груди. Потом она спохватилась и попыталась убрать руку, но я мягко поймал ее ладонь, поднес к губам и оставил на ней легкий поцелуй.

— Он… он нуждался в союзе с родом Ларен. Наши земли граничат, у нас закончились деньги из-за постоянных игр отца. А я… я была неудобной дочерью. Слишком тихая и робкая. Единственная дочь от давно умершей жены при живой мачехе с тремя дочками. Папа был рад отдать меня за влиятельного соседа.

В ее голосе не было обиды, лишь горькая констатация факта. Как будто она никогда и не ждала иной участи. Во мне снова закипела знакомая злость.

Ее отдали, как вещь. А она приняла это как данность.

— Твоя мать? — спросил я, цепляясь за новую ниточку.

— Она умерла, когда я была маленькой. Она была из… далеких земель, не леди. Ничего особенного, — Амелиса пожала плечами, и ее взгляд упал на мою шею, где от эмоций проступил легкий узор чешуи. Ее глаза расширились от любопытства.

— Можно… можно потрогать, Повелитель? — она робко протянула пальчик, но тут же остановилась, засомневавшись.

Я мягко рассмеялся.

— Можно. Но только если ты будешь звать меня Кайден.

Она густо покраснела, но кивнула. Ее пальцы едва коснулись кожи на моей шее, погладили выступающие чешуйки. Прикосновение было таким осторожным, полным неподдельного восхищения.

«Позволь ей больше,» — пророкотал внутри голос моего Дракона.

Я усмехнулся на это и сосредоточился. Кожа на моей руке зазмеилась, покрываясь крупной, переливающейся золотой чешуей, пальцы удлинились, превратившись в изящные, но смертоносные когти. Я протянул ей свою драконью лапу, пусть и не в полном размере. Но в Драконов уже несколько столетий никто не обращался полностью, увы. Магия рода таяла.

Девушка ахнула, но не от страха, а от восторга.

Она обеими руками обхватила мою лапу, ее пальчики скользнули по прохладной чешуе, исследуя каждую грань. Ее восторг был таким искренним, что что-то в моей груди сжалось странным и болезненным трепетом.

« Наивный слепец,» — усмехнулся внутренний Зверь, и в его тоне была насмешка надо мной. — « Ты все еще не понимаешь, что держишь в руках? Она не боится нашей истинной формы. Она видит в ней красоту. Она — не просто твоя добыча, а — наше сокровище. И мы будем оберегать его. Все планы Ларена разобьются о нас. Мы уничтожим всех, кто посмеет на нее покуситься».

Я притянул Амелису к себе, чувствуя, как ее сердце учащенно бьется в такт моему. Она была моей загадкой. И… чем-то большим.

Чем-то, что заставляло меня желать не просто обладать ее телом, а защитить от всего мира, даже от ее собственных страхов.

Это новое чувство было тревожным, пугающим и, на удивление… приятным.