Глава 10 · … и его последствия.
Служанка ожидала свою госпожу в спальне.
И юбку она исправила буквально за десять минут, быстрее не получилось. Слишком тонкое кружево (да, именно то самое, марки Мариэль), слишком аккуратная работа.
Все это время Джерисон развлекал принцессу историями из жизни ативернского двора. А заодно пытался справиться с собой.
Ну, женушка!
Убить тебя мало, паразитку!
Пррррроверррррка?!
Ей-ей, его сиятельство готов был оторвать супруге изобретательную головушку. И только многолетняя придворная выучка позволяла ему казаться спокойным.
Поведется он на красотку в парке – или нет?
Самое обидное, где-то в глубине души Джес понимал, что Лиля права. И оттого злился еще сильнее.
Да, она имела право ему не доверять. Но… у них же все хорошо последнее время?
Память, как назло, подсунула Виону, с ее декольте. И если б не Мири, Джес бы вовек не отмылся. Поди, докажи, что тебе ничего такого и не хотелось даже…
Но не хотелось ведь?!
Как она вообще посмела?
Как ей такое в голову пришло?!
Гррррр!!!
Наконец, кружево вернулось на место, и Мария поглядела на Джерисона.
– Граф… мы сможем вернуться незамеченными?
– Попробуем, ваше высочество, – ободрил девочку граф. – Сначала вы вернетесь в зал, потом я… чтобы не было дурацких сплетен. Так и отвечайте, зацепились кружевом, надо было его поправить, чтобы не поползло.
– Да, – Мария коснулась кружевного манжета. – Потрясающее кружево, я даже не представляю, как такое можно сделать…
Джес улыбнулся.
Ну, ребенок же! Разве что чуть постарше Миранды, а так ребенок и есть!
– Я попрошу жену, и она вас научит.
– Правда? – и такой неподдельный восторг в карих глазах… – Это будет просто замечательно!
– У нас еще будет время, когда мы поедем домой, в Ативерну…
Мария медленно кивнула.
– Да, еще будет время…
Так, за разговором, они направлялись к бальному залу…
Ее высочество специально выбирала более уединенные коридоры, из тех, в которые никогда не ставился караул. К чему лишние сплетни?
Именно поэтому им никто и не встретился по дороге. Но ближе к бальному залу Джерисон почувствовал неладное.
У Лили был опыт из книг и фильмов. У Джерисона – его жизнь. С заговорами, с попыткой отравления… оно так, когда побываешь на пороге смерти, резко умнеешь. А те, кто не умнеют, быстро оказываются там вторично.
Что насторожило Джерисона в этих шагах?
Звон оружия?
Какая-то неуместная во дворце расхлябанность? Джерисон сам числился командиром гвардии, и за такую походочку он бы умников на плацу до утра гнобил, пока летать не научатся.
Или хохоток, донесшийся из-за угла?
Джес и сам не знал ответа. Но это не помешало ему схватить Марию за руку, и дернуть поглубже в коридор.
– Тихо!
Хорошо, что девочку приучили молчать и подчиняться. Мария послушно потянулась за графом в темноту.
– Что…
– Не знаю. Тсссс…
Что-то было не так. Что-то не то…
Что?
– … осталось щенков додавить…
– Это хозяин справится. А мы гвардейцами станем, чо?
– Из тебя гвардеец, как…
Больше Джерисон ничего не услышал, а ближе подойти побоялся. Ладно, благородные господа не боятся, так что – поосторожничал.
О каких щенках речь?
Как это быдло можно сделать гвардейцами?
Какой «Хозяин»?
Был бы Джерисон один, действовал бы иначе. Но с ним принцесса… ее не бросишь, не оставишь где-то… Альдонай!
Вот так и поймешь, что супруга-то у него в некоторых случаях идеальный партнер. Джес вспомнил, как она соблазняла разбойников… вот даже не сомневался благородный граф, что окажись Лиля рядом, она бы не только поддержала любое его начинание, но и помогла по мере сил.
А тут…
Надо быть очень осторожным. И Гардвейг не обрадуется, если Джес втянет ее высочество в какую-то проделку, и Эдоард голову оторвет – он ему до сих пор управляющего в Иртоне не простил, да и «розовая корова»… гхм…
И что делать?
Джерисону в голову пришло только одно.
– Ваше высочество, мы можем как-то посмотреть на бальный зал, не выходя туда?
– Разумеется, – кивнула Мария. – С балюстрады. Там балкончик, такой, маленький… мне показали.
– Зачем он нужен?
– Раньше с него могли голубей выпускать, или обсыпать гостей цветами…
Джес кивнул.
– Мы можем быстро пройти туда, и не попасться никому на глаза?
Мария задумалась.
– Да, пожалуй…
– Ведите, ваше высочество.
Мария испуганно поглядела на графа, который выглядел подозрительно собранным и опасным. Уже не балагур и жуир, повеса и любитель прекрасных дам, уже вполне себе хищник. Опасный и голодный. Мечтающий о свежей вражеской печенке.
– Граф, вы подозреваете… что?
– Не знаю, – Джерисон смотрел в испуганные карие глаза, и старательно давил в себе желание вытереть нос, как Миранде, погладить по головке, и успокоить. Потом плюнул, и осторожно прошелся ладонью по тщательно уложенным темным волосам. – Я не знаю, Мария, но лучше перестраховаться. Что-то не так… нечего таким людям делать во дворце. Пусть я паникер и дурак, но…
– Может, вам нужно оружие, граф?
– Оружие? – насторожился Джес. – И называйте меня Джес, Мария. Если я ошибаюсь, мы просто об этом никому не расскажем…
Мария пожала плечами.
– Да, я знаю, где держат старое оружие…
Историю с оружейным складом Джерисон вытащил из девочки в тридцать секунд – и паранойя взвыла еще активнее. Хранить вот так оружие? Во дворце?
Своей бабушке это расскажите! А не графу Иртон!
Джес НЕ ВЕРИЛ!
А раз так…
– Нет, Мария, мы туда не пойдем. Давайте-ка кружными путями – и на балкончик.
– Хорошо…
Девочка, как и прежде, ничего не понимала. Но ей и не надо, главное, чтобы вперед не лезла. Альдонай с ней, с выволочкой!
Если все окажется нормально, пусть с него хоть в четыре руки шкуру снимают, отболтается. А если нет…
Лучше быть подозрительным идиотом, чем восторженным трупом. И точка.
Интересно, где сейчас Лиля?
***
Робер Альсин ворвался в детскую.
Да, именно здесь и сейчас. Он пресечет династию Гардвейга и лишит его бессмертия, так-то! Что было самым дорогим для юного Робера?
Камилла.
А для Гардвейга нет ничего дороже, чем его самка и выщенки. Вот их и… и пусть самку поимеют перед смертью! Поделом!
В детской никого не было. Вообще никого.
Открытое окно, подушки на земле, штора…
Удрали?
Но как?!
– Обыскать покои, – приказал Робер наемникам. – ЖИВО!!!
Предсказуемо, в покоях никого не обнаружилось. Ни в главной комнате, ни в прилегающих гардеробной, туалетной, спальне служанки…
Нигде и никого. Оставалось признать очевидное.
Пока Робер уничтожал главного врага… не просто так полег Гардвейг перед дверью. Врага он задержал, и дал своей сучке время удрать.
– Обыскать сад, – приказал Робер. – Если уйдут, всех повешу…
Наемники кинулись прочь, с герцогом осталось человек шесть.
Робер подошел к телу короля, которое уже сняли с двери.
Даже в смерти Гардвейг оставался Львом Уэльстера. Поверженным, но яростным и грозным. Он до последнего защищал свое логово, свою самку… и защитил ведь!
Робер плюнул на труп. От души пнул его ногой.
Бесполезно, ярость все так же кипела в душе.
– Я доберусь до твоих детей, – пообещал он мертвецу. – И род твой пресеку…
Наемники переглядывались.
Одно дело, когда смена династии. Это – дело житейское, власть, деньги, бабы… тут все понятно. А вот когда такое…
Никто, нигде, никогда не любит безумцев. От них стараются держаться подальше, сегодня у них один враг, а завтра им покажется, что ты на них посмотрел не так…
Брррр… увольте.
Выбора у них все равно не было.
– Секиру мне найдите, – развернулся Робер.
– Секиру?
– Топор, меч… что угодно, чтобы ему голову отрубить! – рявкнул герцог. – Не тащить же всю тушу в тронный зал?
Это наемники понимали. Да и оружие найти было не сложно, позаимствовать у одного из рыцарей…
Топор, правда, оказался хоть и боевым, но тупым и ржавым, так что голова отрубилась не с первого раза, а герцога изрядно обляпало кровью. Так он в бальный зал и направился.
С головой в руке.
Наемники следовали за ним, переглядывались… и приходили к одинаковому выводу. Если будет возможность – линять надо. Быстро и не с пустыми карманами.
Очень быстро.
***
– Вот бальный зал, – Мария стояла на балкончике вместе с Джерисоном.
Граф осматривал все… да нет здесь ничего подозрительного! Нет! Неоткуда ему взяться!
Но почему чувство опасности уже даже не свербит, а звенит, громыхает, словно колокол бьется за грудиной? Что происходит?
Долго размышлять Джесу не пришлось.
Двери бального зала распахнулись, с балкончика их как раз было идеально видно, и…
Нет, такие развлечения на балу ни в одной стране не предусмотрены. Являться в зал, держа в руке голову короля. А это был именно Гардвейг. Его грива волос, его корона…
И капли крови, мерно падающие на пол.
Джес видел их даже отсюда, с балкона, словно алые цветы распускались на белом мраморе пола…
Мария пискнула и упала в обморок. Она тоже поняла…
Джес порадовался за девушку. И за себя тоже – ни воплей, ни визга, ни крика… тихо-благородно полежит в обмороке пару минут. Но на всякий случай присел за балюстрадой, продолжая наблюдать, и устроил Марию у себя на коленях.
Интим? Забота?
Вот ни разу. Если очнется и будет орать, можно ей быстренько рот зажать, только и всего. Еще не хватало привлечь внимание, не выяснив…
М-мать!!!
Лиля же была ТАМ!!!
ЛИЛЯ!!!
Джерисон и не подозревал, как много значит для него жена. А сейчас резануло по сердцу. А вдруг она… тоже?!
Нет!
Не может быть!
Он бы почувствовал!!!
Герцог Альсин медленно пересек залу, остановился перед женщиной в длинном плаще с капюшоном – и поднял голову перед ее лицом.
Та медленно подняла руки – неуместно белые на фоне черного плаща, развязала завязки, и лужица шелка нефтяным озером растеклась на полу.
Следом упала маска.
Блеснули камни диадемы в волосах…
Женщина протянула руку и коснулась мертвой головы.
– Мы благодарим вас, герцог. Вы исполнили свой долг.
– Для меня честь служить вам, моя королева!
В зале повисла мертвенная тишина, и в хрупком стеклянном безмолвии чей-то голос тихо произнес:
– Ее величество Альбита?
***
Чего стоило Джерисону промолчать и не выдать себя – знал только он. Но – молчи, молчи…
А ее величество тем временем прошлась по залу, дошла до трона и спокойно уселась на него. Вскинула точеную головку.
Лиля мигом бы объяснила супругу, сколько там килограмм штукатурки на красивой мордашке, но жены рядом не было.
– Мои подданные. Я знаю, что говорилось о моей смерти. Благодаря мужеству герцога Альсина мерзкий заговор против меня удалось раскрыть, а покушение – предотвратить. Мой муж, как вы знаете, нарушал многие законы…
Шевельнулась Мария.
Джерисон мигом зажал ей рот ладонью, чтобы и пискнуть не вздумала, покачал головой, глядя в испуганные карие глаза, жестом показал, что надо хранить молчание.
И снова вниз. Туда, где ее величество, улыбалась, и произносила:
– … была беременна долгожданным наследником, и родила его. Мой сын, наш с Гардвейгом сын, зачатый в законном браке, Генрих Уэльстерский…
Мария вгляделась в женщину. А потом в глазах ее появилось понимание, но сказать она ничего не успела.
В зал ввели ее сестер.
Альбита встала с трона.
– Мои дорогие девочки… Джейн, Катрин, Лиззи, малышка, как ты выросла… обнимите же свою мамочку. Робер, а где Мария? Моя старшенькая?
– Ищем, ваше величество, – поклонился герцог Альсин.
Старшенькая так вжалась в Джерисона, что отодрать бы и втроем не смогли. Джес погладил ее по волосам, мол, спокойно, никто тебя с балкона спихивать не собирается.
К любящей-то мамочке…
– Как найдете, немедленно препроводите ко мне! Бедная малышка, она так настрадалась!
И широкие объятия.
Девочки стояли ни живы, ни мертвы, Джес сильно подозревал, что им сделали внушение. Если не пойдешь за матерью, пойдешь за отцом, как-то так…
Мария повернулась к Джерисону.
– Эд? Кор? Милли?
Тихо-тихо, едва обозначая эти слова одними губами. Но Джерисон и сам надеялся.
Глупое чувство?
Может быть. Но там ведь и его жена была. И… если бы что-то, неужели Альбита не…
Додумать Джес не успел.
– Где остальные дети моего покойного супруга?
– Ищем, ваше величество.
Альбита топнула ногой.
– Найти. И девку, которая занимала место на троне – тоже!
Робер опять поклонился.
Мария перевела дух, сжала руку Джерисона.
– Мы… что мы можем сделать?
– Выбраться отсюда, – просто ответил Джес, уже прикидывающий варианты. – Это самое лучшее, что можно придумать.
– А…
– А потом я вас оставлю в безопасности и вернусь их поискать.
– А если за это время…
– Думаю, ее величество лучше знает дворец, чем вы.
– Мария.
– Хорошо, Мария. Тем не менее?
Девушка кивнула.
– Мы можем пройти к дверям… как бы лучше?
– А какие есть варианты? – задумался Джес.
– В таком виде? – оглядела себя и спутника Мария. – Никаких.
– Тоже верно…
– Но я могу дойти до прачечной, я знаю, где она…
Джерисон опустил ресницы. И то сказать, двое слуг, которые бегут из дворца, вряд ли вызовут подозрения… граф Иртон опять посмотрел вниз.
Хорошо балюстрада была достаточно частой, и видно его не было. Потому как замер благородный граф форменным бараном.
Барон Фремонт вошел в зал, доложил что-то герцогу Альсину, совсем тихо, и получил резкий жест. Мол, работайте дальше.
Неужели…
Джес боялся поверить. Но… вдруг они живы?
Тогда тем более не стоит терять ни минуты! Для беглецов каждая может оказаться гибельной…
– Отползаем, Мария?
Принцесса улыбнулась. И первая поползла к двери, ведущей в коридор. Их ждала прачечная.
***
Лиля ругалась искренне, вдохновенно и изобретательно, поминая и чью-то маму, и Ленина на броневике, и революцию, и автомат Калашникова, которые в этом мире еще не изобрели, но которых так не хватает в тяжелых жизненных ситуациях.
Но ругайся, не ругайся…
Есть такая старая присказка.
Отошли воды – начались роды. Это знакомо всем акушеркам, и…
Мля!
У них с собой ничего нет. Даже на простыни… хотя…
Лиля принялась стаскивать нижние юбки. Осталась в одной верхней, плюс «летучая мышка».
– Это сойдет на пеленки, – буркнула она. – Милли?
– Да? – ее величество тоже плюнула на весь этикет.
– Ты те два раза как рожала? Сколько у нас может быть времени?
– Часа два, – вздохнула королева. – Эда я за полдня родила, даже сама удивилась, Кора и того быстрее.
– Песссец! – потеряла самообладание Лиля. – То есть через час нам надо будет… значит, так. Мы сейчас на рысях движемся к выходу из дворца. Ты меня держишь за руку. Как только начинается схватка, сжимаешь мне руку, поняла?
Хоть так посчитать частоту-регулярность.
– Да.
– Сколько тебе еще по графику оставалось ходить?
– Что?
– Когда ты… того?
Милия прикинула.
– Примерно в ночь середины зимы.
– Фууу…
Выдох получился вполне себе.
– Значит, ребенок родится нормальным. Дней десять – пятнадцать туда-сюда, это всегда норма, знаем, плавали… Бетси?
Служанка вздохнула рядом, в темноте.
– Да, госпожа?
– Лилиан. Или Лиля – как удобнее. Для церемоний не время. Одного ребенка утащишь?
– Да, Лиля. Старая я уже…
– Значит, на тебе Кор. Справишься?
– Вполне. А Эд?
– А Эд сейчас будет играть в лошадку на тете Лиле, – вздохнула графиня, опускаясь на четвереньки. Хорошо хоть не так темно в потайном ходе было. Лица уже видно не было, но общий контур, хотя бы ступеньки под ногами…
Молодцы, строители, респект и уважение. Хоть о чем-то позаботились.
– Как? – опешили все.
– Молча. Эд, солнышко иди сюда, – позвала Лиля.
Ребенок сообразил быстро. Уселся на спину женщине, обхватил ее руками за шею, ногами за талию… минус один. Если упадет – всех за собой потянет, поэтому лучше не падать.
– Милли? Куда нам?
– Вниз до второго поворота, а там налево, – просто ответила королева. – Меня Гард учил… я не люблю все эти придворные церемонии, и он показал мне тайные ходы. Было так чудесно…
Голос королевы дрогнул, изломался.
– Цыть! – шикнула на нее Лиля. – Может, он еще и не погиб?
– Ты думаешь?
– Думаешь-решаешь… черт его знает. Убивать короля – шаг серьезный, проще схватить и заставить подписать отречение.
Лиля сама понимала, что это чушь, и выгоднее всего короля именно что свергать насмерть, но если Милии так будет легче?
– А нельзя у этого Черта спросить?
Лиля нервно фыркнула.
– Можно. Но для этого придется умереть. Это такой мелкий дух-пакостник, типа шильды, но мужчина, – объяснять пришлось на ходу. Милия крепко сжала руку Лилиан и шагнула вниз по ступенькам.
– Умирать погодим, – решила она. – Если Гард еще жив…
– Вот. Милли, ты должна жить. Ты не просто королева, ты символ, поняла? Меня можно послать по азимуту…
– Куда послать?
– В …. – коротко выразилась Лиля.
– А что это? – Робко спросил Эд.
Лиля мысленно застонала.
Да уж, дети – те еще губки. А уж в таком возрасте… вот обрадуются воспитатели, и тем более, родители?
– Это такое нехорошее название неприятного места, в которое лучше не попадать, – объяснила женщина. – Обещай так не говорить, ладно?
– Хорошо.
– И Эд, солнышко, тебе придется помолчать. Там, снаружи, плохие дяди, и я подозреваю, что они нас могут услышать.
– Могут, – подтвердила Милия. – не во всех местах, но могут… оххх…
Схватки пошли.
Ладно, час у них есть, потом волей-неволей придется встать и принимать роды. А вот куда идти?
Лиля не питала никаких иллюзий, в посольство – нельзя. А куда – можно?
– Милли, срочно припоминай, кто из солдат остается верным Гардвейгу?
– Не понимаю?
Лиля скрипнула зубами.
– Милли, нападение на дворец возможно в одном случае, если кого-то лихо купили. Вот, давай считать, только тихо. Сколько гвардейских полков расквартировано рядом со столицей?
Милия серьезно задумалась.
Она этим не особо интересовалась, но Гардвейг рассказывал, волей-неволей что-то да отложится в памяти.
– Есть Кирасирский полк. Они как раз охраняли сегодня дворец…
– И продались с потрохами. В топку. Дальше?
– Панцирный… я их не видела сегодня.
– Они расквартированы в столице?
– Да. Но… можно ли им доверять?
– Милли, а кому вообще мог доверять твой муж? Безоговорочно?
– Графу Шантен. Это командир Панцирного гвардейского полка, но сейчас они в Летнем дворце.
– И все? Негусто.
– Конным полком командует племянник графа Дишана. Но почему никого нет?
Лиля фыркнула.
– Потому что приличные перевороты так и проходят. Без шума и визга. Вечером был Гардвейг, утром окажется кто-то другой… бывает. Простонародью-то все равно плевать, от ваших игр урожай брюквы не поменяется, а жрать им хочется больше, чем в политику лезть.
– Язык бы ты придержала, – проворчала Бетси.
– Сейчас я придержу, а потом нам их просто повырывают, – справедливо указала Лиля. – Все в одной лодке. Думаете, меня пощадят, если что? Дети, может, и уцелеют, а вот мы трое, все под нож пойдем.
Берти тоже не питала иллюзий. И все же…
– А куда мы сейчас?
Лиля хмыкнула.
– В любой эввирский дом. Любой.
– Нас там примут?
– Мастер Сальси мне обещал, – просто сказала Лиля.
– Ишь ты, – хмыкнула Бетси.
Старая служанка знала, кто это такой, и могла только развести руками. Серьезный аргумент.
– Там я вас и оставлю. Милли, есть какие-то знаки, кодовые слова, да хоть что-то, чтобы граф Шантен понял, что я от тебя?
– Я напишу. А что потом?
– Брать дворец штурмом, – даже не задумалась Лиля. – Брать, сравнивать с землей, вешать негодяев на воротах, а лучше не вешать, и как-то побольнее… это к палачам. Судя по моему опыту, всю эту наволочь можно выкинуть, только пока она не закрепилась, потом – все. Они уже легитимное правительство, а мы – неясно кто. И не докажешь.
– Опыт… откуда бы? – проворчала Бетси.
Милли крепко сжала запястье Лилиан.
Нет, пока еще нерегулярно, время есть…
– Оттуда, – огрызнулась Лиля.
Ну не рассказывать же тетке историю Российской Империи в красках? Особенно про то, как государи то вилкой давились, то об табакерки висками бились со всей дури?
Лучше не надо.
Они говорили очень тихо, почти шепотом. И сами прислушивались.
– Милли, а тут нет выхода в бальный зал? – сообразила Лиля.
– Нет… в малую каминную есть.
– Не пойдет…
Лиле было с чего переживать. У нее там где-то муж остался…
Конечно, Джерисон, граф Иртон, мужчина взрослый, серьезный, умеет штаны застегивать и пояс завязывать, но…
Бунт же!
Было у Лили такое подозрение, что ативернцев могут сделать крайними. Не просто же так начали именно сейчас? Когда посольство приехало… так легко все списать на чужаков.
К примеру, Джес зарезал Гардвейга, или сама Лиля, в припадке ревности, а уж потом кто-то позаботился восстановить закон и порядок… да, и детей она тоже передушила. По той же причине.
Бред?
Так ведь давно известно, расскажи правду – и тебе не поверят. Сочини бред – и тебя обожать начнут.
Никто не скажет: я дурак, потому и живу кое-как, и руки не из того места растут, и работать неохота, и вообще, мне бы семечки на завалинке погрызть, вместо того, чтобы зад поднять и побегать…
Нет. Это никто не признает.
А вот сказать – сглазили, или НЛО прилетело и облучило, или звезды встали в созвездие Рака в момент моего рождения…
Это – спокойно. Это – норма.
Так и тут, не заговор, а восстановление справедливости, и поди, открутись. Потом ничего и никому ты не докажешь. Чем наглее и подлее вранье, тем сложнее его разоблачить. Давно известно и активно используется политиками. Во все времена и во всех странах.
Милия опять сжала руку Лилиан.
Схватки учащались.
С одной стороны и неплохо, лучше пусть отрожается сейчас, чем мучиться потом. Да и ребенок менее уязвим, чем в животе у матери, и сама мать станет более мобильной. С другой…
Пару часов родившей женщине полежать бы с пузырем льда на животе, да и вообще не двигаться. И условия хорошо бы другие…это если еще никаких осложнений не будет, а ведь могут, еще как могут!
Ладно, крестьянство на заре времен не вымерло, авось и тут обойдется. Да и в войну мегаусловий не было, и в перестройку…
Никто не вымер. Хотя дозу антибиотиков она бы Милии вкатила, но… нету. И ведь не синтезируешь никак, производственная база нужна. Это уж вовсе нереально…
***
До прачечной дошли без приключений.
Джерисон тут же сбросил свой наряд, и спешно переоделся в провонявшую потом ливрею. Кажется, ее хозяин еще и свинолюб. Любил их нежно, обнимался и каждый день к ним спать ходил. Или просто жить без свиней не мог, каждый день к ним заходил, по три раза в день. Воняло так, что глаза резало, но у ливреи были два плюса.
Она подходила по размеру, и она превращала Джерисона в человека-невидимку, вроде того, о котором Лиля рассказывала.
Кто обращает внимание на слуг?
Теперь лицо и волосы… Джес, недолго думая, оторвал два кусочка ткани, скатал в шарики, сунул за щеки. Конечно, знакомых таким маскарадом не обманешь, но Джес и не рассчитывал их обмануть.
Если кто-то встретится – у него с собой кинжал. Тупой, конечно, но хоть так…
Мария тоже переоделась в наряд служанки, убрала волосы под чепец…
– Пойдет?
– Вполне, – кивнул Джерисон.
– Граф, а что мы будем делать, когда отсюда выберемся?
Об этом Джес пока не думал. С другой стороны… что – есть выбор?
– Я доставлю вас в безопасное место, и буду поднимать тревогу. Не может быть так, чтобы все продались и предали вашего отца. Наверняка есть верные ему гвардейские части…
Мария захлюпала носом.
Отца ей особенно жалко не было, он сам так поставил, забросив дочь не десять лет с хвостиком, но есть ведь Милия! Есть Эд, Кор…
– А если у вас все получится… Эд, он же маленький совсем.
– Зато мама у него вполне взрослая, – отмахнулся Джес. – Тут начать бы, потом разберемся. Берите корзину, Мария.
– Корзину?
– И я сейчас возьму парочку. Слуга, который тащит корзину – дело житейское. И служанка – тоже.
– Во время бунта?
Джес пожал плечами.
– Бунт дело важное, а только жрать всем надо хоть там Гардвейг, хоть там Альбита. Работу никто слугам не отменял.
Лучшего варианта у него так и так не было. Надо было выбираться, а уж как это со стороны выглядеть будет…
– Вот бы кто-то и где-то нашумел, – мечтательно протянула Мария.
Джес ухмыльнулся.
Идея получилась ничуть не хуже, чем первая. Это крыло для слуг, со служебными помещениями, а раз так…
И вообще, пусть заговорщики делом займутся.
– Мария, надеюсь, вы меня простите?
– За что?
Джес, недолго думая, снял со стены факел, подошел к ближайшей корзине – и сунул его туда. А потом пинком отправил занимающуюся огнем корзину в груду грязного белья.
– За это.
– Джес?! – в голосе принцессы прозвучал этакий священный ужас.
Джерисон схватил девочку за руку и потащил за собой.
– Ходу! Здесь скоро будет весело и интересно…
Вот уж в чем Мария и не сомневалась.
***
Пожар разгорался, бежали слуги, бежали солдаты и наемники, каждый понимал, если его не потушить сейчас, будет весело всем. Никто и не обратил внимания, что двое слуг бегут не на пожар, а от пожара. Они и не слишком старались попасться кому-то на глаза, прятались в нишах, за статуями....
Из дворца они вышли вполне спокойно.
А вот в парке было людно и шумно.
И тут Мария проявила свой недюжинный талант убеждения, унаследованный то ли от отца, то ли от матери. Она завизжала, как будто за ней гнались сорок оголодавших мышей, и помчалась прямо на четверых солдат, которые стояли у входа.
– ПОМОГИТЕ!!! ГОРИТ!!!
Визжала Мария хоть и громко, и противно, но вполне членораздельно и осмысленно. И из ее воплей наемники (в радиусе так километров пяти) узнали, что горит дворец, всем срочно надо бежать тушить, а то королева всех казнит, если дворец выгорит дотла…
Опасность была.
Дворец-то хоть и каменный, а перекрытия деревянные, опять же панели, портьеры – было, чему гореть. А материальные ценности?
Пожар же!
Спасть надо!
Наемники впечатлились, и помчались помогать тушить. Или спасать. Или…
Тут уж как получится, но помочь точно надо.
Мария, которую отпихнули в сторону, удержалась на ногах и поглядела на Джерисона.
Граф не стал разочаровывать девочку, взял ее руку и поцеловал.
– Ваше высочество, вы будете прекрасной королевой.
Мария покраснела спелой вишней, но спорить не стала. А вместо этого кивнула в сторону парка.
– Идем к калитке?
Джерисон и не подумал отказываться от приглашения.
План был прост. Добраться… кстати – куда? Не в посольство же?
А ведь… Лиля, милая, спасибо тебе! Ты у меня чудо, выберемся живыми, расцелую!
Стоит лишь вспомнить о маленьком такой медальоне, подарке главы эввирской общины Кардина – и сразу нет проблемы, куда бежать. Оставить Марию в подходящем для этого месте, отправить весточку мастеру Сальси, чтобы позаботился о Миранде, и обратно, во дворец.
Там его жена.
***
Милия двигалась вполне резво. Ну так что же? Раньше и предлагали женщинам ходить при родах, да и в двадцать первом веке рожениц не заставляют лежать бревном.
И мозги у женщин при родах не отключаются, особенно если они не первый раз замужем и в процессе. Это уж если роды долгие, тяжелые, и что-то идет не так…
– Куда выводит этот ход? – Лиля прикидывала, где они окажутся, но со спортивным ориентированием у нее отродясь плохо было. По солнцу еще можно прийти куда-то, если точно знать, что цель, к примеру, на восходе. А вот по этим тоннелям, даже без компаса…
– К реке. Я там ни разу не была.
– Мам, мы будем купаться?
Дитенок, до того спокойно ехавший у Лили на загривке, и с каждой минутой становившийся все тяжелее, подал голос.
Лиля вздохнула.
– Эд… Эд, да?
– Да.
– Купаться мы будем с утра. А ночью плавать не стоит.
Уж точно не с маленькими детьми, и не в городской реке. Эх, остановиться бы, отдохнуть, но – нельзя. Милия в процессе, если она здесь родит, ей надо будет хоть пару часов, да полежать, а там утро, там начнут прочесывать столицу…
Слишком большой риск.
– Ооооох…
Милия согнулась вдвое.
– Лиля, я долго не выдержу.
– Держись, сколько получится, потом будем рожать. И не бойся – я не первый раз роды принимаю, – утешила Лиля.
– Правда, что ль? – Берта верить не собиралась.
– Кривда, – Лиля понимала, что они в одной лодке, но ублажать вредную бабку не нанималась.
И опять шаги по тоннелю…
Вот и река.
Им откровенно повезло, они успели дойти до выхода. И Милия, найдя в потайной нише ключ от решетки, открыла ее. Потом опять закрыла, и вернула ключ на место.
– Гард мне рассказывал.
– Хотела бы я знать, кому он еще что рассказывал, – протянула Лиля.
Ну да ладно, засады не видно, а три женщины на улице даже ночью явление обычное.
Больше всего Лиля боялась наткнуться на каких-нибудь маргиналов. Им же не объяснишь, что здесь благородные дамы и наследные принцы, они всех в реку определят. Как оказалось – зря боялась.
Ровно до той минуты, когда Милия застонала, и так вцепилась в руку Лилиан, что чуть пару пальцев не оторвала на память.
– Все. Малыш пошел…
Лиля чертыхнулась.
Огляделась вокруг…
Вот как отличить эввирский дом – от неэввирского? Куда вообще можно постучаться? И ведь на нее смотрят, от нее сейчас все зависит…
А, гори оно гаром!
Лиля плюнула, и направилась к первому же дому, у которого окна выходили на улицу. Постучала кулаком в ставню. Потом посильнее…
Окно закономерно отворилось наверху. И графиня едва успела увернуться от ночного горшка, порадовалась, что все остальные держались поодаль…
– Щас собаку спущу! А ну прочь пошли, побирушки!
– И лишишься заработка, – огрызнулась Лиля, не в полный голос, но достаточно выразительно. – Хочешь золота?
– Да откуда у тебя золото? – отозвался тот же голос.
– Я что – на побирушку похожа? – разъярилась Лиля, скидывая капюшон.
Блеснуло золото волос, блеснули изумруды в драгоценностях, благо, луна светила вовсю, и хозяин явно заколебался.
– Вроде как нет, да кто вас знает…
– А ты проверь? Я с места не тронусь, коли совру, можешь на меня собак спустить, даже защищаться не буду…
В любых мирах и при любом раскладе самым сильным заклинанием остается слово: «золото». Произнеси – и люди хотя бы поинтересуются. Вариации: «деньги, капитал, монета». Вот и сейчас любопытство сработало.
А что терял хозяин?
Разбудить его – уже разбудили.
Собак спустить – все равно вниз спускаться.
Так хоть посмотреть, что там и как, а вдруг и правда чего полезного обломится?
Минут через пять дверь распахнулась. Хозяин стоял на пороге в длиннющей ночной рубашке и колпаке, и держал за ошейник здоровущего кобеля неясной породы. Правда, помельче Нанука раза в полтора.
Лиля, не особо опасаясь, подошла к мужчине, и потянула с руки браслет. Не обручальный, попроще…
– Хотите?
Блеснули изумруды в кольцах и браслете, и хозяин подслеповато прищурился.
– А вы, никак, и правда из благородных?
– У нас беда, – просто сказала Лиля. – Если пустите нас до утра, побрякушка ваша. И еще добавлю, если договоримся. Мне весточку надо послать мужу, позарез…
– И дети с вами…
– С нами… помогите, пожалуйста, – браслет опустился в протянутую ладонь, недвусмысленно показывая своей тяжестью, что сделан из чистого золота.
Как известно, щедрая оплата пробуждает в человеке самые возвышенные чувства. К примеру, доброту, сострадание…
– Да что ж вы стоите? Заходите!
– Кобеля уберите, – попросила Лиля, не трогаясь с места.
– Ох… да, сейчас я, сейчас, да вы проходите, дамы…
Три бабы разных возрастов и два ребенка совершенно не выглядели опасными и подозрительными. Даже с учетом того, что на дворе стояла глухая ночь, часа так три…
Берта покачала головой, но и сама зашла, и детям помогла. Милия вообще едва на ногах держалась, по подбородку у нее текла струйка крови – ее величество кусала себе губы, чтобы не кричать в голос. Больно, все-таки.
Лиля почти затащила ее в дом, и без лишних церемоний потащила на более-менее чистое место.
– Ляг, полежи. Я тебя сейчас осмотрю. Берта, на тебе дети.
– Хорошо…
Хозяин вернулся в сопровождении дамы лет сорока, явно не супруги. Слишком уж у нее был встрепанный вид и подобострастный взгляд.
– Это Анна, моя домоправительница. Она вам поможет, госпожа.
– Как к вам обращаться, господин?
– Господин Дарен, так и обращайтесь. Фонарщик я, потому и живу тут…
Лиля вздохнула, снимая еще одно кольцо. Черт с ними, с побрякушками, живы останутся, новых наделают.
– Простите, что не называю наших имен. Я не хочу огласки, сами понимаете, прислуга болтлива.
В глазах хозяина блеснул интерес. К кольцу, понятно, стоило оно более чем достаточно.
– Я вас слушаю… эээ…
– Лэйра Лили. Этого достаточно.
– Я вас внимательно слушаю, лэйра Лили.
Лэйра опустила глаза и принялась врать.
– Господин Дарен, мы с сестрой ехали из поместья. Сами видите, мы двое, ее дети и нянька. По дороге на нас напали разбойники.
Хозяин смерил дам весьма выразительным взглядом. Лиля развела руками.
– Их было больше, чем нашей охраны. Но пока они сцепились, мы смогли убежать.
Что-то недоверия не сильно убавилось. Но…
– Хорошо, что дело было неподалеку от города…
– На Бонмейской пустоши, сами знаете, там пошаливают, – внезапно вставила свои три медяка Берта. – И приспичило ж госпоже на ночь глядя…
– Берта, ты сама все понимаешь! – рыкнула Лиля. И повернулась к хозяину, понизив голос. – Сестра у меня, сами видите, в положении. А тут ей письмо пришло, мол, пока она в поместье, в загородном, муж тут любовницу завел, да домой притащил… она и сорвалась.
Доверия в глазах мужчины стало чуть побольше.
– А сейчас-то с ней что?
– Рожает эта дуреха, – прошипела Лиля. – Рожает. А как оно – на последних сроках-то, да по лесу, да от всякого ворья… так бы мы и до своего дома дошли, не поленились, но куда ее такую?
– А что ж вы не переждали где? Ночь же…
Лиля поманила мужика пальцем, и вовсе в ухо ему прошипела:
– Эта дура надеялась мужа с любовницей застать! До последнего!
Тут все встало на свои места.
Бабы – дуры, мужчина всегда об этом подозревал, а теперь понял точно. Ну а раз дуры… ладно, денег с них толком не возьмешь, но сверкалочки чего-то да стоят, баба разумная, договориться с ней можно, и надолго они не задержатся, это явно…
– Может, вам до утра остаться? Пока роды, пока то-се… а уж с утра я мальчишку пошлю к ее супругу… или к вашему?
– Да можно и к моему, – кивнула Лиля. – Только не обессудьте, мы наши имена разглашать не станем. Опозоримся ж на всю столицу, я поверенному напишу, а уж он – мужу весточку пошлет, хорошо?
– А кто ваш поверенный, госпожа?
– Мастер Сальси. Он на Гончарной улице живет, – Лиля смотрела спокойно. – Ему записочку отправим, он карету и пришлет, и сплетен лишних не будет.
Хозяин закивал.
Конечно, история была – вилами по воде. Но драгоценности были настоящими, роды тоже, а рожающая женщина вообще деструктивно действует на неподготовленных мужчин.
Так что хозяин получил еще одно кольцо, гостеприимно пригласил дам располагаться в гостиной, отдал приказ экономке – и отправился досыпать. А чего?
Сидеть тут, что ли?
Лиля порадовалась, что украшения с бриллиантами у Милии были либо скрыты, либо сняты, и кивнула Берте.
– Укладывай малышей, и помогай мне. Анна?
– Да, госпожа?
Экономка статус дам определила сразу. Там ткани на платье стоили в совокупности как бы не дороже всего хозяйского домика, женщины в таких вещах разбираются… а значит, надо помогать.
– Нагрейте воды, принесите какие-нибудь чистые простыни, и надо прокипятить нож… пуповину перерезать…
– Ыыыыыыы, – простонала Милия.
Лиля поспешила к ней.
– Так, ты ляг ровно, и успокойся. Я сейчас тебя осмотрю, родишь, никуда не денешься. Все рожают, и ты родишь, обещаю…
Осмотр показал, что роды в самом разгаре – то есть пошла головка.
Оставалось ждать.
***
– Где они?!
Ее величество Альбита по комнате не металась, потому как люди смотрели, но шипела на герцога вполне выразительно.
Робер пожал плечами.
– Где-где… удрали, похоже.
– Как?!
– Через сад. Или как-то еще…
Альбита задумалась.
– Здесь, во дворце полно потайных ходов. Вы их не нашли?
– Ваше величество, а вы их не знаете? – вежливо осведомился Робер. Хотя очень хотелось встряхнуть любовницу за химок, как щенка, и рявкнуть: «какого ж ты молчала, стерва!?».
Сдержался.
– Гард мне их не показывал, – отмахнулась Альбита. – Я так поняла, что он пару раз с их помощью спасся, ну и держал в секрете…
От тебя. А от Милии?
Вслух Робер ничего подобного не сказал. Но подумал, наверное, очень выразительно.
– Их надо найти, – прошипела Альбита. – Как можно скорее… или найти им замену.
Робер покачал головой.
– Мы ищем. А замена – это нереально. Такое надо готовить заранее.
– Ищите, – распорядилась Альбита. – Ищите… а с остальным что?
– Старшая принцесса пока не найдена. Граф Иртон пока не найден.
– Где они могут быть?
– Пока неизвестно. В Зеленом крыле вспыхнул пожар, удалось вовремя потушить. Но поискам это сильно помешало.
Робер подозревал, что к поджогу причастен кто-то из разыскиваемых, но подозревать – и знать точно, вещи разные. И тем более, докладывать об этом.
Нет, ни к чему.
Робер свое дело уже сделал, Гардвейг мертв. А в остальном…
Пусть Альбита тешится властью. У Робера все уже подготовлено для отхода. Если их план провалится, он уже знает, куда и с чем ему удирать. И нищим не останется.
Спокойно доживет свои дни в той же Эльване. Или в Авестере… может, еще и женится, детей заведет. Теперь – можно, теперь ему все можно, Камилла отомщена, отец, брат – все сделано правильно. Робер убил тирана своей рукой.
А как там будет Альбита расхлебывать…
Да наплевать ему!
На-пле-вать!
Орудие свой долг выполнило, гвоздь забит, что там будет дальше с молотком – ему безразлично. Так что Робер поклонился, и отправился распоряжаться.
Получится там, не получится… что надо занять в первую очередь?
Казначейство.
Канцелярию иностранных дел.
Арсенал.
Храм, и побеседовать с альдоном и его присными.
Министерство флота.
Тайную полицию, во главе с графом Дишаном… Мальдоная б его сожрала, кто его просил собой жертвовать? Теперь и допросить некого, и осложнения всякие возможны.
И желательно крепость Шедар. Там сейчас Лазурный полк, эти могут доставить неприятности, с ними договориться не удалось. Точнее, с ними договориться даже не пытались, по традиции, в Лазурный полк набирали из наемников и бедноты, и для них это становилось неплохим шансом. Преданы они были королю, как собаки, порвали бы.
Дел предстояло много, и сделать все надо было за одну ночь, чтобы к утру дворянское собрание провозгласило власть его величества Генриха.
А ее величество Альбита тоже отправилась – к ативернцам.
***
Не так много, всего пять человек.
Граф и графиня Элонт, граф и графиня Ройвель, посол – маркиз Эрандо Лосан, вот и весь состав. Молодняк сегодня на бал не приглашали.
Альбита вошла в комнату, обвела всех надменным взглядом, кивнула охране.
– Оставьте нас. Господа и дамы, я надеюсь, все достаточно благоразумны, чтобы не усугублять свое положение?
Вопрос особо смысла не имел, поскольку все пятеро были закованы в цепи. Легкие, но прочные, достаточные для того, чтобы сдерживать порывы возмущения и гнева.
– Что вам от нас потребовалось, ваше величество? – маркиз атаковал первым.
Альбита улыбнулась краешками губ.
– От вас, маркиз? Ничего, разве что граф Иртон.
– Его здесь нет.
– Я вижу. Но кто-то же может и знать, где он?
Альбита почти мурлыкала.
Эрандо пожал плечами.
– Может быть, его сиятельство куда-то ушел с бароном Фремонтом? Они друзья…
– И с графиней? – прищурилась Альбита. Еще не хватало, чтобы эти скоты ей врали! Наглость какая! Хватит уже того, что Джерисон Иртон поломал ее планы!
– Граф и графиня всю дорогу ворковали, словно голубки, – Эрмина Ройвель чутьем поняла, что их жизни висят на волоске, и попробовала вывернуться. – Они могли и где-то уединиться, бывало такое. Даже в дороге… как-то они отъехали цветов набрать, а на них разбойники напали.
Про разбойников Альбите было неинтересно.
– Графиню точно вызвали к его величеству.
– Граф тоже мог пойти с ней, – Ройвель развел руками, звякнули цепи. – Мы за ними не следили…
– Вот и плохо, – пропела Альбита. – Хочу вам сообщить, что именно Джерисон Иртон убил моего несчастного супруга, приревновав свою жену к его величеству. И когда он будет найден, я буду настаивать на смертной казни.
– Вам никто не поверит, – подала голос побелевшая Присцилла Элонт.
Никогда она не была храброй, но дочь-то у нее здесь! В Уэльстере.
Цепочка была простой. Джерисон виноват – вся Ативерна виновата – они тоже ативернцы – их на десять частей раздерут. А здесь ее дочь…
– Еще как поверят, – улыбнулась Альбита. – Никуда не денутся…
Граф Элонт сжал колено жены – выше из-за цепей не дотянулся.
– Помолчи.
Присцилла послушно замолчала, а граф посмотрел на Альбиту.
– При всем уважении, мы не знаем, где граф.
– А где его дочь?
– Дома, надо полагать? В посольстве?
Альбита задумалась.
Посольство Ативерны наемники пока не заняли. А потом…
– Посмотрим. Посмотрим…
Она вышла.
Ативернцы переглянулись между собой. Вслух никто ничего произносить не стал, и так все понятно. Их изначально предназначили на заклание, подставили и использовали. И судя по роли барона Фремонта…
Ох, не просто так он не понравился Лилиан Иртон.
И все пятеро, не сговариваясь, пожелали Иртонам удачи. Пусть им повезет.
***
Продавалась бы где удача, Джерисон бы не думая, три корабля прикупил. А то и пять. Меньшим, кажется, сегодня не обойдется.
К счастью, дворец – это вам не неприступная крепость, ворот в нем побольше, чем в Шедаре, так что Джес сумел вывести ее высочеств через калитку, и теперь они быстро двигались по ночному городу.
Как – быстро?
Уж как получалось.
Это не Париж-2000, да и там надо бы поосторожнее, это Кардин, и ночное освещение было далеко не на всех улицах. А еще были «ночные кладоискатели», да, так их и называли, которые искренне считали, что за проход по ночным улицам надо платить. Иногда – жизнью.
А уж если ты дергаешься от каждого шума, прячешься в подворотнях и оглядываешься по сторонам, пощипать тебя сам Бог велел.
Хорошо, оружие было.
Две тени выросли, словно из-под земли.
– Здоровьичка, господин хороший.
– И вам не хворать, – отозвался Джес, оглядываясь по сторонам, и подмечая еще две тени. Правильно, не будет же эта шваль нападать вся и сразу, нет. Им под лопатку бить привычнее.
Не дождетесь, твари!
– Чтой-то вы невежливо по нашей улице гуляете, ни здрасьте вам, ни до свидания.
– Мы сейчас уйдем, – ухмыльнулся Джес.
– Эт да, эт конечно, только за проход заплатите?
– Сколько?
Не то, чтобы Джес собирался платить, скорее тянул время, готовился, и потихоньку оттеснял Марию к стене ближайшего дома. Чтобы под ногами не путалась, когда начнется веселье.
– Все ваши деньги. И девушку тоже можете оставить, ей понравится с настоящими-то мужиками…
Принцесса то ли всхлипнула, то ли икнула, но это явно был не звук согласия.
Джес фыркнул. Вспомнилась жена. Как она стояла рядом с ним против такого же отребья… рядом! Альдонай побери всю эту шваль… да они ногтя ее не стоят! Вот что значит – настоящая подруга, которой и спину доверить можно. А эта… девочка хорошая, но Лили у него – чудо.
– Что, добровольно никто не дает? Даже за деньги?
– Ах ты…
Джес и не обольщался, в такой ситуации любая фраза, как спусковой крючок. Важно не что ты сказал, а просто. Сказал – и достаточно.
А снимать все, отдавать и поднимать руки… в таких ситуациях живыми не отпускают. Убили бы сначала его, а потом Марию, как только натешились.
Блеснули ножи.
Джес резко толкнул Марию к стене и обнажил саблю. На узкой улочке с ножами, конечно, удобнее, но и так сойдет.
Первого он проткнул насквозь. И тут-то ему пришлось худо, саблю же сразу не вытащишь, а нападает по очереди это отребье только в красивых сказках. Пришлось выломать хрипящему и подыхающему негодяю руку, и насадить второго на свинокол первого. А потом пинком отшвырнуть их обоих под ноги их товарищам.
– Ну!?
Доблесть и месть за поверженных товарищей, воровское братство – это тоже для сопливых баллад. А в жизни… две оставшихся тени переглянулись, оценили зубастость дичи, и тихонько растворились в ночи.
Джес и не подумал расслабляться.
– Мария?
Принцесса бросилась к нему, прижалась и разревелась. Как всегда – бабские истерики были решительно не время… Джес плюнул, и угостил будущую королеву парочкой легких пощечин. Для успокоения.
Подействовало не хуже нюхательной соли и долгих утешений, Мария перестала закатываться рыданиями и поглядела на Джерисона.
– К-куда д-дальше?
– В посольство Ивернеи.
***
Не раз Джерисон мысленно поблагодарил Гардвейга. До посольства Ивернеи тут было рукой подать, всего-то шесть улиц пройти. До их посольства было подальше, подальше…
Вот и знакомый дом…. Помоги, Альдонай.
И снова, снова мысль о Лиле. Не подружись она с ее высочеством, кто знает, какой прием встретил бы тут сам Джерисон? Ох, вряд ли хороший… Рик-то из Ивернеи уехал, от невесты отказался. Но выбора все равно нет.
Джерисон сильно застучал кованым молоточком по прикрепленной к двери бронзовой пластине. НУ!!!
Долго ждать не пришлось, дверь открылась. Правда, вместо дворецкого и приветствий, их встретили несколько клинков, направленных на пришельцев, и даже два арбалета.
Джес выпрямился, даже и не думая обнажать оружие. Стянул плащ, поднял руку, показывая графские изумруды.
– Я – Джерисон, граф Иртон. Мне нужно срочно поговорить с его высочеством. Или с ее высочеством?
– Что случилось?
По лестнице спускался Мигель Ивернейский. Джес выдохнул. Все же, они лично знакомы.
– Ваше высочество, вы меня помните?
– Граф Иртон? – без особой симпатии опознал Мигель.
Сестру он любил. И зло, которое ей причинил Рик, при участии Джерисона,, не забыл. Но готов был соблюдать нейтралитет – за Лилиан.
– Могу я войти, ваше высочество?
– Да, разумеется. Кто это с вами?
– Ее высочество Мария.
И что должен был подумать ивернейский принц? При таком явлении на своем пороге? Да только одно – побег, похищение…
– Джес, ты с ума сошел?
Ответить на этот вопрос с применением чисто солдатских выражений Джес не успел, по лестнице спускалась ее высочество Лидия в розовых кружевах.
– Что происходит? Джерисон? Мария?
Мигель застонал и махнул рукой.
– Проходите. И я надеюсь получить все объяснения в ближайшее время.
***
– Объяснения? Да бедное дитя на ногах не стоит! – возмутилась Лидия, глядя на принцессу. – я ее немедленно забираю к себе…
– Ваше высочество, – в голосе Джеса лязгнул металл, показывая, что не за красивые глаза командовал он королевской гвардией в Ативерне. – Я прошу вас. Сейчас поднимитесь, найдите для ее высочества Марии какую-нибудь одежду, лучше мужскую, найдите одежду для себя и собирайте все самое ценное. Все очень плохо, и дальше лучше не будет.
Что произошло? – резко спросил Мигель.
– Государственный переворот. Гардвейг мертв, на троне его третья жена, Альбита.
– ЧТО?!
Брат с сестрой возопили прямо-таки синхронно, любой дуэт обзавидовался бы. Джес вздохнул.
– Ладно… давайте я вкратце, а потом вы идете собираться – и быстро. Сегодня был бал-маскарад, его величество объявил о помолвке, вы присутствовать не смогли…
Лидия кивнула.
– Да, мне было плохо, и Мигелю тоже…
Нос цвета и размера крупной сливы отчетливо намекал, почему было плохо принцессе. А Мигелю наоборот, было очень даже хорошо, правда, на всю ночь остаться у дамы не получилось – оно и к лучшему. Принцессу же накрыло всерьез. Простуда – такая гадкая штука… сквозняк – и плевать ей на твое королевское величие. Сопли фонтаном, речь невнятная, и какие тут балы?
Что там с Лидией, Джес не знал, может, и ничего, просто сказала так. Балы ей никогда не нравились, и сейчас, когда она стала красавицей, не многое изменилось. Разве что стали более льстивыми взгляды, но бывших дурнушек таким не обманешь, нет, не получится уже. Она-то вас и другими видела, и с другой стороны.
– Мы танцевали с ее высочеством, потом госпоже понадобилось выйти.
Мария покраснела. Все подумали о своем, физиологическом, но в подробности решили не вдаваться.
– Я сопровождал даму, так получилось, нас не оказалось в зале, когда все началось. Вошла ее величество Альбита и объявила о своем возвращении, о том, что у нее есть сын. Вошел герцог Альсин, он нес голову Гардвейга.
– А Милия? – быстро спросила Лидия. – Дети?
– Их там не было. Это не значит, что они целы или на свободе, но…
– Но?
– В это время с ними была моя жена, – скрипнул зубами Джес. – Я должен вернуться… я не мог оставить ее высочество на милость этой… – следующее слово дамы благовоспитанно пропустили мимо ушей, сделав вид, что никогда не слышали. – Но сейчас…
Мигель поднял руку.
– Джерисон, вы не сможете вернуться.
– Еще как смогу, – огрызнулся Джес.
– Нет, не сможете. Если ваша жена в плену, выручить ее вы сможете, только оставаясь на свободе. А если нет… станете отличным заложником для этих тварей.
– Я не знаю, что с ней, – Джерисон сжал кулаки. – Не знаю, понимаете?
Лидия подняла руку.
– Джерисон, я верю в Лилиан. Если ее не показали,, живую или мертвую,, значит, ее там нет. Что они говорили?
– Что ативернцы подло убили его величество. А уж что там дальше… может, им и ивернейцы сгодятся, – Джес не собирался ничего скрывать, сейчас не до того.
Мигель и Лидия опять переглянулись.
– Я прикажу всем собираться. Лиди, позаботься о гостях, найди им во что переодеться,, накорми… ты поняла.
Его высочество скрылся за дверью.
Лидия схватила принцессу Марию за руку.
– Мария… я буду вас так называть, хорошо?
– Да, ва…
– Лидия. Сейчас не до церемоний. Идем скорее, у нас очень мало времени. Джес, я пришлю к вам слугу. Где ваша дочь?
– Она сейчас в безопасности.
В этом Джес был уверен твердо. Эввиров пока не тронут, а и тронут – народ такой, привыкший. И сами спрячутся, и Мири уберегут. Зная, как к ней относится та же Рута, полагаясь на слова мастера Сальси… долг ему пришлось отдать раньше, чем планировалось. Но если с Мирандой обойдется, уже Джес должен окажется.
Да и пусть!
За родного человека никаких денег не жалко.
***
Долго размышлять Джерисону не дали. Вошедший слуга принес таз и кувшин с водой, потом вышел и вернулся с платьем слуги.
– Ух простите, ваше сиятельство, лучше пока ничего не нашли…
Джес махнул рукой.
Да хоть в кого нарядите, лишь бы впору было. И движений не стесняло.
Он быстро переоделся, оставив лишь свои сапоги, благодарно кивнул на большой кусок холодного мяса и ломоть хлеба, от вина отказался и попросил чистой воды. Не стоит сейчас…
Потом вниз спустился уже полностью одетый Мигель.
– У нас здесь двадцать человек военных, десять слуг… куда выбираемся?
– Мария говорила про Панцирный полк. Надо пробиваться к ним, командир безусловно предан Гардвейгу, когда узнает – поведет войско на столицу.
– На законную королеву? – прищурился Мигель.
– …, а не королеву, – коротко выразился Джес.
– Насколько я помню историю, Гардвейг ее короновал. Так что проблемы будут. Мария, ты не помнишь?
Женщины были уже полностью одеты, в мужскую одежду, Мария выглядела бледной, но храбрилась. Лидия была спокойна и деловита. На спине у нее было нечто вроде горба. И у Марии тоже?
– Ваше высочество – не утерпел Джес.
Лидия повернулась спиной, демонстрируя странный заплечный мешок, с двумя ямками.
– Мне Лиля прислала. Это называется рюкзак, очень удобно. И самое ценное с тобой, и руки свободны. Некрасиво, правда…
Мария кивнула, соглашаясь со всем сразу.
– Куда мы двигаемся?
– Я знаю, что Конный полк отправили ловить банду Кривого Шатуна, – задумался Джес… а пожалуй что… в Шедар. Надо разослать голубей во все стороны, пока эта … не преуспела. А оттуда и в Летний дворец, к Кирасирам.
– За вашей дочерью заезжаем?
Джес покачал головой.
– Без меня сейчас лучше, чем со мной. Нам будет сложно пробиться, и сложно не потерять голову, но я так понял, у Альсина не слишком много солдат. Может, он и не сможет перекрыть все ходы и выходы?
Мигель кивнул.
– Думаю, кони уже оседланы. Дамы?
Лидия кивнула.
В конюшне уже суетились слуги. Готовили кареты, две штуки, запрягали коней.
– Кареты? – удивился Джес.
– Прекрасно подойдут, чтобы заблокировать улицу. Пока объедут и нас догонят, – махнул рукой Мигель. – Эх, коней мало, но часть людей согласилась остаться здесь.
За ворота Ивернейского посольства выехали двенадцать человек. За спиной Мигеля сидела Лидия, за спиной Джерисона – Мария.
Арбалеты были наготове, вооружение – полное, вплоть до кольчуг и шлемов – Мигель не собирался рисковать сестрой. А уж неожиданно свалившаяся ему на голову принцесса – им вообще Дар Божий.
Да, именно так, с большой буквы. Что бы ни творилось в Уэльстере, упускать девочку нельзя. Если на трон сядет Альбита…
Мигель неплохо разбирался в политике, нравилось ему это, и как увлечение, и должность обязывала, принц, не хвост кошачий, и про жен Гардвейга он слышал.
Нет, не усидит Альбита.
С другой стороны, если у нее есть сын?
От Гардвейга он там, не от Гардвейга, вопрос весьма философский, истину не докажешь. Если это вообще ее сын, а не купленный у какой-нибудь крестьянки ублюдок. Хотя…
И в этом случае надо смотреть.
Допустим, он останется единственным наследником Гардвейга. Что-то случится с сыновьями короля, жалко, конечно, мальчишек, но этот первое, что приходит в голову. Вряд ли их пожалеют. Остаются девчонки. И тут уже можно поиграть. Братьев у него хватает, сил у Ивернеи тоже хватает, и если поделиться с Ативерной… что они – не разрешат провести войска через свои земли? Или тот же Дарком может согласиться. Одним им Уэльстер не проглотить, поперек горла встанет, а вот если на троих…
Это не цинизм, это – политика.
***
Их не останавливали.
Приказа не было, тут герцог Альсин дал маху. Просто не подумал, что кто-то может сразу же сориентироваться и сбежать. А к тому же, на улице хватало и его солдат.
Едет отряд?
Вооруженный, опасный, явно по делу, без штандартов и опознавательных знаков… люди знают, куда им надо. Может, у них задание?
Ворота были перекрыты, но тут уже на высоте оказался Джерисон. Справедливо полагая, что наемники не знают друг друга в лицо, он свесился с седла.
– Меня герцог послал с отрядом к крепости Шедар.
– Какой герцог? – подозрительно покосился наемник.
Джес едва удержался от желания пнуть его сапогом в морду и пробиваться силой. Но…
– А у тебя их трое? Альсин, понятно.
– Мне казалось, всех по городу…
– Я тебе еще за герцога отчитываться должен? – в голос взревел Джес. – Может, еще и за ее величество спросить пожелаешь? Ты что о себе возомнил? Открывай, живо!
Как всегда, рявк оказался доходчивее слова доброго. Ворота им не открыли, но небольшую – как раз пройти и лошадь провести, калитку, распахнули, и маленький отряд вырвался на простор. И направился куда и сказали.
К крепости Шедар.
Там хотя бы есть почтовые голуби…
***
Мария дернула Джерисона за рукав.
– Граф…
– Да, Мария?
– Что теперь будет?
Джес вздохнул.
Он тоже об этом думал, перспективы не радовали, но и врать смысла не было.
– Зависит от ситуации. И от вашего желания.
– То есть?
– Мария, вы понимаете, что эта женщина вас не пощадит?
Мария молчала несколько минут, потом Джес почувствовал какой-то жест… кивнула? Не поворачиваться же посмотреть, и так темно, дороги почти не видно. Спасибо, факелы хоть какие есть.
– Я понимаю. Она ненавидела отца. Я… Альдонай, она просто безумна!
– Либо вы бежите и прячетесь, либо выходите замуж и предъявляете права на трон Уэльстера.
– К-как?
– А вот так. Вы – законная и признанная дочь его величества, прав у вас не меньше, чем у этого неизвестного ублюдка, а то и больше. Вас поддержат, хотя и не бесплатно.
– Моя братья? Эдвин? Кор? Вы считаете, что они мертвы?
Джерисон пожал плечами.
– Я не знаю, Мария. Я просто не знаю. Я молюсь, чтобы они были живы, там была и моя жена… если случится так, что они живы, я с удовольствием заберу вас в Ативерну. Ричард будет рад.
– Я тоже буду рада…
– А если нет… готовьтесь к худшему, Мария. Готовьтесь к худшему.
Мария готовилась. Альдоная, милостивый, милосердный, пожалуйста, спаси братишек.
Она вспомнила серьезные глазенки Эдвина, который учил буквы, маленькие пальчики Кора в своей руке… ну нельзя же так!
Это – дети!!!
Да хоть ты увоюйся, хоть ты как ненавидь, но в чем они виноваты?
За что?!
Именно в этот миг Мария поняла и другое.
Если ее братья убиты, она останется здесь. Она не уедет из Уэльстера, пока не увидит эту женщину – даже в мыслях Мария не называла ее матерью – на плахе. И с радостью будет смотреть, как палач взмахнет топором.
Сестер Мария не любила, и вполне взаимно. А вот к Милии привязалась. К братикам…
Никакого милосердия не будет. Она – не простит.
В жилах Марии текла и кровь Альбиты, и кровь Гардвейга. И оба ее родителя не умели прощать. Могла ли этому научиться девушка?
Нет.
В карих глазах горело обещание мести.