50

Юля Меня привезли в дом к Амирхану, и я сразу попросила отвести меня в комнату, потому что устала. Меня завели в шикарные апартаменты и оставили одну. Я опустилась на кровать и смотрела в одну сторону. Я не могла понять, что сделала не так, почему Тим стал таким, как раньше? Неужели он не рад, что я вернулась к нему? Столько вопросов в голове и ни одного ответа. Я чувствовала себя брошенной. Но старалась не накручивать себя. Не нужно сомневаться в Тимерлане, мы уже проходили это… Дни тянулись очень долго. Я не выходила из комнаты и не хотела ни с кем разговаривать. Муж не появлялся, я скучала по нему. Ночью я не спала, потому что не могла. В первый день у меня были такие кошмары, что я перебудила весь дом, с тех пор я сплю днём. Ко мне приходит психолог, но и с ним я не разговариваю. Я часто думаю о родителях. Живы ли они? Правда ли жив отец? Что с мамой?.. Но, к своему стыду, мысли постоянно возвращаются к супругу. Я и сама не заметила, когда он успел заменить собой весь воздух. Мне физически больно, когда его нет рядом. Я бы так хотела, чтобы он вернулся… Понимаю, что эгоистичное желание, он ничего мне не должен, но я не могу без него. Только с ним чувствую себя в безопасности. Почему он ушёл, ничего не объяснив? И даже сейчас от него нет совершенно никаких вестей. Мне дали новый телефон, но Тим не звонит… Несколько раз я пыталась выйти к Абрамовым, понимала, что надо, но стоило увидеть их сочувственные взгляды, и меня такая злость пробирала. Не нужно меня жалеть! Я не жертва, я – выжившая. Мне не нужна жалость, я просто хочу жить нормально. Уже была ночь, и в доме стояла тишина, я решила выйти на кухню и сделать себе какао и что-то перекусить. Теперь я ела по ночам. Я как раз заканчивала делать себе нехитрый завтрак, когда услышала голоса. Я не хотела подслушивать, но выходить было нельзя. На повышенных тонах говорили Амирхан и Лейла. – Нет! – закричала его дочь. – Лейла, пойми, так будет правильно, – устало произнёс Абрамов старший. – Мне плевать! Я сказала – НЕТ! Если ты это сделаешь, клянусь, я никогда тебя не прощу, папа. – Ты и сама знаешь, что так будет лучше. Он бы этого не хотел. Лейла рассмеялась, смех больше походил на истерический. – Такого он точно не хотел. Но тебе же плевать, да? Все должны исполнять приказы Амирхана Абрамова, даже ценой собственной жизни. Воцарилась мёртвая тишина, я даже дышать перестала. Я никогда не думала, что кто-то смеет говорить с Амирханом в таком тоне, даже дочь. – Хорошо. Сделаем по-твоему. Но ты не будешь мне ни в чём перечить и будешь делать всё, что я тебе скажу. Не сейчас, когда придёт время. – У тебя действительно нет сердца? Я твоя дочь, а ты… – послышался всхлип. – И я хочу для тебя самого лучшего. Пока он подключён к аппарату, ты не сможешь нормально жить. – Уходи! Уходи! Я не хочу тебя видеть! Послышались шаги по лестнице, а дальше громкие рыдания. Сердце сжалось от сочувствия к девочке. Я намеренно избегала Лейлу, я знала, что они должны были с Исхаком когда-нибудь пожениться. Я винила себя в том, что с ним произошло, он не заслужил этого. Я хотела обойти с другой стороны и пробраться в комнату, но я чувствовала, что Лейле нужен сейчас хоть кто-то. Я сделала глубокий вдох и вышла в коридор. Девушка лежала на полу, прижимая руки к животу и горько плакала. Столько неприкрытой скорби было в её облике. Она действительно страдала. Я опустилась возле неё на колени, не знала, что делать, поэтому… Легла рядом и обняла её. И тогда она сломалась в моих руках. Выла, цеплялась за меня, а я удерживала её, гладила по спине, обещала, что будет всё хорошо, и плакала вместе с ней. Не знаю, сколько прошло времени, пока истерика Лейлы немного утихла. Она повернулась ко мне и посмотрела опухшими от слёз глазами. Я протянула руку и стёрла мокрую дорожку с её щеки. – Мне так жаль, – хрипло сказала я. – Прости меня. В него стреляли, когда он защищал меня… Если бы я только могла что-то изменить… Лейла попыталась улыбнуться, но губы тряслись. – Ты не виновата, Юля. Никто не виноват… Я винила отца, но понимаю, что и он не виноват. Просто внутри столько гнева, который не может найти выход… Я прекрасно знаю, кто мой отец и в каком мире мы живём. Каждый день может случиться что-то плохое. Мне жаль, что с тобой случилось всё это. Ты очень сильная, – девочка нашла мои руки и сжала их своими. – Только прошу, не бросай этого тупого Тимерлана, – мы обе засмеялись. – Я серьёзно. Он тупой. Он специально же всё это делает, отдаляется. Но он любит тебя. Я едва не фыркнула. – Правда. Он никогда и ни с кем не был таким, как с тобой. Но он всё про*бёт, – выругалась девчонка. – А ты побудь ещё немного сильной, просто люби его. Пообещай. Лейла выжидающе смотрела мне в глаза. – Обещаю, – прошептала я. – Хорошо, это хорошо… Знаешь, мы с Исхаком должны были обручиться, когда мне исполнится восемнадцать. Можно было сделать это раньше, но он хотел, чтобы всё было по правилам, – прошептала она. – Все думали, что я ему не интересна, но это не так. Мы с ним много разговаривали, узнавали друг друга, и он ни разу не позволил себе ничего лишнего. С ним я чувствовала себя… Особенной. Он относился ко мне, как к фарфоровой кукле. Постоянно заправлял прядь волос за ухо и говорил, какая я красивая… – она снова начала плакать. – Вы с ним… – Нет, ты что. Но я бы хотела. Он просто показывал, что, хоть мир и жесток, я всегда буду его центром. Он дарил мне цветы, приносил книги, которые, думал, мне понравятся, оставлял шоколад и делал фотографии, например, заката или белки. Никто не знал, что он может быть таким… Он бы стал лучшим мужем… Я… Я люблю его. Я так сильно его люблю, что не могу представить жизни без него. Он лежит под аппаратом искусственного дыхания, как я могу отключить его? Как я могу предать нашу любовь? Я не могу. Я хочу верить в чудо. – И не надо, Лейла. Даже если чуда не произойдёт, ты должна это сделать, когда сама решишь, а не решат за тебя. – Да… Да, ты права. Мы говорили ещё часа два, а потом девушка пошла спать. На кухне я съела бутерброд и выпила остывшее какао, вымыла посуду и поднялась в комнату, которую выделили для меня. На улице началась гроза. Я села на кровать и обняла колени руками, стала раскачиваться из стороны в сторону. Гроза и воспоминания о пытках – всё смешалось воедино. Меня пронзил такой дикий страх, казалось, что я в ловушке тела, ничего не могу сделать, даже уши закрыть не могу. Мне казалось, я не доживу до утра, не доживу… И тут две знакомые руки крепко обняли меня. Супруг перетянул меня к себе на колени, а я обняла его из последних сил. И разрыдалась от облегчения и радости. Мой Тим, он меня не бросил. Мой самый лучший. – Ты пришёл, – всхлипнула я. Провела носом по его шее, вдыхая такой родной аромат. Его сердце гулко билось под моими ладонями. Я всё ещё не верила, что это он. Если это сон, то я не хочу просыпаться. Никогда. – Конечно, пришёл, гроза ведь, – прошептал он. Я сильнее прижалась к нему, дрожа всем телом. И все страхи начали отпускать, я могла дышать полной грудью. Внутри начала расцветать радуга радости. Он гладил меня по спине, и я млела от его прикосновений. – Почему так долго, Тим? Я так тебя ждала, – я отклонилась назад, чтобы видеть его лицо. Он молчал, его лицо было напряжённым. Тим рассматривал меня и нежно гладил по лицу, поцеловал несколько раз в щёку. – Потом я тебе всё расскажу, Ю. Давай просто полежим. Он лег на бок и утянул меня за собой. И это было лучше всего на свете. Я чувствовала, как моя израненная душа начинает исцеляться. Я даже не знала, что можно так сильно любить. И не знаю, как это произошло. Просто однажды поняла, что люблю, и всё тут. Разве для чувств нужны объяснения? Они либо есть, либо их нет, третьего не дано. Тимерлан уснул через считанные минуты, я сама удивилась. Я смотрела на его лицо и отмечала про себя, насколько он выглядит измотанным. Я не спрашивала про Колчака, боялась, но уверена, что муж его ищет, поэтому и оставил меня здесь. Я уверена, что все виновные будут жестоко наказаны, а внутри не было ни капли сожаления к ним. Я хотела провести по его коже пальцами, кончики так и чесались от этого желания, но не смела нарушать его отдых. Вместо этого я тихо села на кровати и потянулась за покрывалом, чтобы накрыть нас. И тут увидела какую-то папку на кровати. С любопытством взяла её и раскрыла. Не знаю, почему это сделала… Заглянула внутрь и перестала дышать. В папке лежало свидетельство о расторжении брака. И подпись Тимерлана уже стояла.