Глава 12. Вопрос доверия

Чёрный как ночь, хаммер нёсся к пункту назначения, а его водитель с нежностью думал о своём мальчике, наверняка уже освободившемся с работы. Кир теперь уже точно — его мальчик. Парень был весь, как открытая книга, так что Костя ни минуты не сомневался, что в это воскресенье они подпишут долгосрочный контракт. Он даже заранее заказал тонкий коричневый ошейник из прекрасно выделанной кожи и с небольшим серебряным медальоном. На одной стороне было выбито «Собственность Мастера», на другой — номер его сотового, на всякий случай.

На лицо выползла довольная улыбка от мысли о том, что нижний непременно обрадуется: он уже знал, как подобная вещь характеризует статус саба, и не раз пытался выспросить, почему у него нет ошейника. И Костя помнил, как украдкой тот печально вздыхал, иногда проводя пальцами по шее. Странное дело, ведь парню, перенёсшему очень страшные и жестокие события, по идее, должна быть противной мысль о любых видимых намёках на ограничение свободы, но ему попался настоящий бриллиант. Мальчик очень быстро принял себя, и все его реакции показывали, насколько он доволен происходящим.

Первое время приходилось осторожничать с бывшим рабом, аккуратно познавать его границы, а тот распускался под пальцами, подобно цветку. И ни разу ещё Костя не почувствовал в сабе отторжения к чему-либо, ни разу не прозвучало стоп-слово. Конечно, Верх и сам внимательно следил за реакциями парня, готовый уловить любое изменение в восприятии или настрое, но тот и в самом деле радостно принимал любое воздействие из его рук, что было ещё более удивительным, учитывая историю Кира. И, конечно, не мог не подталкивать к преодолению последнего барьера — признанию своей потребности в боли. Вот как раз эта потребность и не являлась для Кости удивительной, как и готовность к любым, практически, экспериментам: вся дрессура «сексуальных игрушек» была направлена на это. Так что он изучал тело саба, специально раздразнивая мимолётными ощущениями и кляня себя за поставленное им же условие.

Додразнился… Придя с работы и застав Кирилла в весьма жалком состоянии, первые мгновения испугался — что могло произойти в закрытом помещении, чтобы довести его до такого? Но услышав горячечные мольбы, увидев подёрнутый желанием взгляд, моментально успокоился. Прорвало. Кир сам просил о боли, словно это самый дорогой подарок, который ему могли преподнести. Отношения выходили на новый уровень — тот, который и был необходим. И теперь Кот наконец-то мог быть самим собой, полностью отпустить желания, не боясь напугать или совершить ошибку. Но сначала требовалось вывести саба из кризиса. Сейчас было не до изысков, но и простая порка быстро привела бы парня в нормальный вид.

Костя сгорал от желания разрисовать худощавую белую спину розовыми и красными полосами, хотел слышать стоны и крики… В игровой они оказались очень быстро. Раздевая Кира, видя в серых глазах мольбу и благодарность, Костя заставил себя действовать спокойно и ровно дышать — добиться желаемого мало, надо ещё суметь закрепить успех так, чтобы парень ни на минуту не сомневался, что его Верхний всегда владеет ситуацией и от любого его действия они оба получат удовольствие. Так что он быстро и аккуратно раздел саба, зафиксировал на столе и, практически без интервала, начал работать заранее приготовленным флоггером. Постепенно разогревая кожу, Кот с наслаждением слушал музыку стонов, а позже и криков, когда воздействие стало более интенсивным.

Когда Кир начал заметно ёрзать бёдрами по столу, мужчина прекратил порку и отвязал его — пока он не хотел дать сабу разрядку. Помассировав запястья и лодыжки, Кот помог ему подняться и усадил на стол. Парень больше не дрожал, тело слегка расслабилось, а плоть оставалась полувозбуждённой. Костя развёл его колени максимально широко, заставив вцепиться в край стола для устойчивости, и слегка отстранился, собственнически оглядывая представшую картину: бисеринки пота на белой коже, порозовевшее лицо, часто вздымающаяся грудь, поджатый живот с грубым клеймом над лобком, аккуратный, постепенно наливающийся объёмом член. Если он правильно понял мольбы саба — всё это теперь было в его полной власти. Шагнув вплотную к столу, мужчина поднял голову Кира за подбородок и уточнил, вглядываясь в умиротворённое лицо, тогда как его собственное желание стремительно набирало силу:

— Посмотри мне в глаза. Мальчик мой, ты помнишь, что предлагал там, наверху? Понимаешь ли, что означает твоя просьба сделать моим без ограничений?

Кирилл молча кивнул, а сердце Кости зашлось в бешеном галопе.

— Хорошо. Это будет внесено в контракт, но с условием, что ты не имеешь права в этот период мне ни в чём отказать. Ты осознаёшь это?

На лице саба не отразилось ни малейшего беспокойства, он просто снова кивнул. Великолееепно! Костя шумно втянул воздух и… дал волю внутреннему зверю. Сегодня его мальчик будет много кричать. Приказав подойти к станку, расположенному ближе к одной из стен, встать в раму, не поворачиваясь, и ждать его, Кот направился к полкам с девайсами — взять необходимое. С поркой он ещё не закончил, так что, подумав немного, остановил свой выбор на любимой трёххвостке. Мазнув взглядом по толстой ротанговой трости, с сожалением подумал, что уже определил её роль в качестве наказательной и даже несколько раз использовал — такое решение принял, заметив, что на неё Кир с самого начала смотрел с опаской. Одёрнув себя, Костя взял ещё несколько вещей и вернулся к неподвижному сабу.

Да, в тот день Костя отвёл душу… Растянув парня в раме, вновь разогрел его спину и ягодицы флоггером, который вскоре сменился плетью, а крики стали более отрывистыми, дыхание резким и частым. Но спина Кира неосознанно выгибалась навстречу ударам, и это говорило, что тот по-прежнему получает удовольствие от происходящего. Потом были зажимы на соски, эрекционное кольцо, нежные, почти невесомые ласки и обжигающие поцелуи воска на груди, животе и члене саба (чудо инженерной мысли позволяло менять положение зафиксированного на станке в горизонтально-вертикальной плоскости, как угодно фантазии Верха), который под конец уже ничего не соображал. Такого, улетевшего от реальности Кира, Кот в итоге так глубоко и агрессивно оттрахал, что парень просто выл на одной ноте, когда ему наконец позволили кончить.

Снимая безвольного нижнего с растяжек, после того, как обработал ярко пламенеющую после порки кожу, Костя поглаживал вновь мелко дрожащее тело (в этот раз — от пережитого слишком сильного удовольствия) и шептал успокаивающие слова своему мальчику. Его выносливость и способность не просто терпеть боль, а по-настоящему ею наслаждаться, напрочь сносила крышу от предвкушения будущих сессий. И теперь было ещё больше причин сделать так, чтобы их выходные полностью совпадали. В этом направлении Костя уже практически нашёл решение: один из знакомых Домов владел неплохим рестораном и на днях должен был дать ответ на просьбу взять парня помощником повара с индивидуальным графиком. А в том, что ему не откажут, Кот не сомневался.

Так и произошло, а усилия Верха были вознаграждены выражением неподдельной радости на лице его мальчика. И с каждой встречей их отношения становились всё теснее. Кирилл вообще был близок к идеалу — настолько он старался соответствовать требованиям Кости, исполнял любой приказ тщательно, покорно отдавался и принимал всё, что предлагал ему Верхний. Тем сильнее Костя корил себя за то, что сорвал на парне злость, наказав за не такой и страшный проступок слишком жестоко.

Накануне он впервые забрал Кира с нового места работы, ночью был великолепный трах, а потом наступил день очередного родительского собрания. Эти сборища всегда выводили Костю из себя: одни бесконечно жаловались на нехватку денег и школьные поборы (вполне возможно, так и было, но Костю тоже постоянно напрягало руководство на предмет бесконечных ремонтов-оборудования-шторок-наглядных пособий), другие смотрели с презрением снобов, третьи начинали выяснять отношения по жалобам отпрысков. Для подобных встреч требовались железные нервы и ангельское терпение. И наличие постоянной доброжелательной улыбки. Со всем этим у Кости были конкретные проблемы, несмотря на весь тематический опыт, но кое-как он сдерживался. Заставив себя успокоиться после выматывающей встречи, мужчина отправился домой, где ему предстояло выяснить, что спокойствие оказалось слишком поверхностным.

Тихая, но демонстративная покорность саба, уже хорошо знавшего, какие позы нравятся его Верхнему, начала исправлять испорченное настроение, и Костя решил не откладывать сессию на более позднее время. Приказав Киру помочь ему раздеться, он бросил сотовый на столик и, окинув тело парня долгим взглядом, от которого тот сначала вспыхнул румянцем, а потом изящно опустился на колени, пошёл в ванную. Сегодня не стоило играть с холодной и острой сталью, к которой он уже начал постепенно приучать саба — слишком опасно, хотя изначально планы были именно такими. А вот горячий воск и лёд самое то. Но — не судьба.

Он помылся быстро, но не успел вытереться, когда услышал набравший силы рингтон своего телефона. Кто мог звонить в такое время? Вряд ли по работе. С этими мыслями Костя шагнул из ванной, чтобы увидеть, как Кирилл подносит сотовый к уху… Его сотовый. Бешенство накрыло волной, заставляя эмоции взять верх над разумом и подчиняя им действия тела. Прорычав приказ, Кот даже не обратил внимания, с каким ужасом парень перевёл на него взгляд, как сильно побледнело его лицо, отметив лишь, что саб рухнул на колени, как подкошенный, буквально распластавшись по полу. Хорошо, иначе он вряд ли смог бы удержаться, чтобы не отправить его в это же положение ударом.

Звонил Лекс, тот самый Дом, что согласился предоставить Киру работу по профилю, и рассказывал свои впечатления о парне и его первой рабочей неделе. Хвалил. Кот кивал, что-то отвечал, с чем-то соглашался, а в голове крутилась лишь одна мысль: «КАК. ОН. ПОСМЕЛ?!». Неприкосновенность личной жизни была пунктиком Кости с самого начала его пути в Теме. Основа основ, главное правило, гарантирующее безопасность. И это было разъяснено маленькому засранцу очень подробно. Видимо, недостаточно. Мужчина вновь заставил себя успокоиться — лишь внешне — чтобы не покалечить парня в запале: раз слов не хватило, придётся показать наглядно последствия. Ледяное бешенство, струившееся под кожей, заморозило голос, сковало рассудок и требовало выхода.

Действуя на автомате, отдавая приказы, спокойно (как ему казалось) объясняя причины происходящего, Костя очнулся лишь тогда, когда сквозь пелену ярости до его разума всё же прорвались дикие крики боли и мольбы о пощаде. Его мальчик обессилено висел в раме, красное от крика лицо залито слезами, глаза сильно зажмурены, из груди рвутся судорожные рыдания и хриплое безостановочное «пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста…». Господи, какого хрена он творит?! Не тот это случай, когда подобная жестокость была бы оправдана. Он не удивится, если после такого Кир попросту разорвёт контракт. Наказание несоразмерно проступку, тем более с учётом того, каким он был мастером в вопросе игр на болевых точках.

Однако ещё большей ошибкой было бы сейчас показывать раскаяние или пытаться успокоить. Верхний всегда прав, в этой истине саб должен быть уверен, чтобы иметь основания доверить ему своё тело. Прекратив истязать дрожащего парня, Костя расстегнул крепления наручей и позволил ему упасть к своим ногам, оставаясь таким же спокойным внешне, как и до этого. Только теперь это спокойствие маскировало острое сожаление о содеянном. Он не препятствовал, когда саб обхватил его ноги и уткнулся мокрым лицом в ступни, покрывая их поцелуями и шепча клятвы больше никогда не нарушать правил.

Но и теперь просто остановиться, посчитав наказание исполненным, нельзя, как бы этого ни хотелось. Так что Киру пришлось провести ночь на коврике у кровати, с захлёстнутой вокруг горла цепью. Наутро Костя на самом деле ждал, когда прозвучат слова о прекращении контракта, но так и не дождался. Удивительно, но, похоже, Кирилл счёл, что заслужил подобное наказание, и ни в чём не винил Верхнего. Впрочем, учитывая, как с ним обращались в прошлом, такое принятие закономерно. Саб изо всех сил старался вести себя примерно.

Костя решил оставить произошедшее позади как прошлое, которым не стоит гордиться, и постарался отвлечь парня. Он уже почти приучил его к прикосновениям холодного металла к коже, пришла пора перейти к играм с кровью, заводившим лучше любого минета. А знание, что нижний испытывает от всего этого не меньшее удовольствие, придавало наслаждению особую остроту. Чувствительность и отзывчивость Кира просто поражала, а в сердце цепко пускало корни тёплое чувство к этому хрупкому, красивому и такому сильному пареньку. Кот всё же нашёл своего идеального саба, ответные эмоции которого позволяли ему надеяться на совместное будущее. Вот только судьба так любит испытывать чувства на прочность…

……

Кот опаздывал. Не сильно, но всё же. Его мальчик уже привык, что Мастер всегда встречает ровно в одиннадцать и отвозит домой, а потом обязательно следуют несколько часов горячих эротических игр после почти недельного воздержания. Сегодня… Ммм… сегодня был план затрахать Кира до полного изнеможения, а в игровой ждали своего часа несколько видов фаллоимитаторов и вибраторов. В штанах тут же стало тесно, стоило вспомнить, что он собирался как следует растянуть мальчика и попробовать двойное проникновение. Делить саба с кем-либо ещё, не было даже мысли — слишком сильно в отношении него срабатывал собственнический инстинкт — но вот с бездушной и очень полезной игрушкой…

Заворачивая в знакомый переулок позади ресторана, Костя мимолётно удивился, что Кира до сих пор нет на обычном месте, рядом с фонарём, но в следующий момент фары высветили скульптурную композицию возле забора и у мужчины вырвался свирепый горловой рык. Каких-то три мудака-амбала прижимали насмерть перепуганного Кирилла к металлическому листу, а самый крупный из них лапал своей лопатой его мальчика за лицо! В мозгах моментально переклинило, и Костя втопил в пол педаль газа. Хотелось снести недоносков со своего пути, раздавить их в лепёшку, но наличие в непосредственной близости от них Кира, конечно, не давало выполнить задуманное. В последний момент Кот резко затормозил, лишь слегка «боднув» самого крупного из напавших.

Теперь, находясь в непосредственной близости к троице, Костя понял, что это вовсе не молодые отморозки, решившие поразвлечься с беспомощной жертвой, как он было предположил. По крайней мере, главный выглядел вполне взрослым мужчиной. Цепкий внимательный взгляд, скупые уверенные движения, настороженность, с которой они замерли и всматривались во внезапно вмешавшуюся в происходящее помеху… И ни капли страха, лишь спокойная уверенность профессионалов и здоровая готовность к противодействию. А хер там! Глубоко похороненный под слоем прожитых лет, Бешеный поднял голову и завладел телом и инстинктами. Костя хрустнул шеей и повёл плечами — Боже, как хорошо, что от спокойной жизни он не забросил тренировки!

Из машины выходил уже Бешеный — опасный хищник, отмороженный психопат с абсолютным спокойствием в драке, и он готов был биться за то, что принадлежало ему. Численное превосходство противника не имело ни малейшего значения: он шёл не на честную драку, а убивать. Лишь понимание того, что Кир пока находится в нешуточной опасности, помогло ему сдержаться от нападения. Всегда ведь существует небольшой шанс договориться.

Как можно более спокойным и властным голосом мужчина приказал отпустить Кирилла. А сам мысленно настёгивал тело, заставляя адреналин бурлить в венах, готовясь к бою. Его, кажется, оценили — приглушённые матюги от молодых быков были эквивалентом признания. А вот взрослый удивил неимоверно, позвав по старой кличке. Вглядываясь в крупные черты лица, Костя понял, что они действительно знакомы. Охереть… Кулак. Один из тех, кто когда-то ходил под его началом в той, другой жизни. Реально: мир тесен, и в нём до хрена углов. Впрочем, это в корне меняло дело. Сейчас вероятность разрешить всё миром подскочила до девяноста процентов.

Главное, что с лица Кирилла при звуках знакомого голоса наконец сошла мертвенная бледность и исчезла сумасшедшая паника из глаз. Повторный приказ отпустить парня теперь был выполнен — Кулак до сих пор помнил его и, видимо, опасался, да и упоминание о принадлежности Кира явно удивило мужчину. Это, во-первых, приятно грело, а во-вторых, говорило, что у парней нет серьёзного оружия. Однако просто так Пётр не стал бы приставать к незнакомому парнишке, да ещё с компанией. И значит, им нужен именно Кирилл, а единственная причина, по которой парня могли разыскивать подчинённые Графа (если Кулак, конечно, до сих пор оставался таковым, что несложно узнать), — это его рабское прошлое. Блядь! Но всё потом, сначала необходимо убрать Кира в безопасность машины.

Расфокусированный взгляд говорил, что мальчик пребывает в шоке, и Костя сделал шаг к нему, обхватывая за плечи, успокаивая своим прикосновением, запахом. Надо бы, надо остаться с ним, успокоить как следует, но пока он мог лишь дать чувство относительной безопасности, отправив в машину и сказав несколько слов.

— Малыш, слушай меня. Сейчас ты пойдёшь в машину, на заднее сиденье, и заблокируешь за собой двери. Ты понял? Там ты в безопасности. А я пока разберусь в произошедшем. Всё будет хорошо, слышишь? Скоро мы вернёмся домой. Всё, иди!

Проследив за шатающейся тонкой фигурой и дождавшись щелчка блокировки дверей, после того, как Кир мешком повалился на сиденье, Костя немного расслабился. Блокировка не спасёт парня, если Бешеный не справится с ситуацией, но сейчас это просто поможет ему успокоиться. Вот теперь можно и поговорить с бывшим подчинённым. Кулак не так уж и сильно изменился, просто возмужал, повзрослел, но лицо так и осталось легко читаемым, или это Костя поднаторел в разгадывании эмоций и намерений: сейчас мужчина уже принял решение не переходить старому знакомцу дорогу. И всё же… Какого хера ему понадобилось от мальчика?!

Взаимный порыв стёр напряжение, повисшее в воздухе, и бывшие соратники крепко обнялись. Пусть не так уж долго они и общались в прошлом, но это было чертовски насыщенное время. Рассказанное Петром сбивало с толку: как мог объявиться бывший хозяин Кира, если его наверняка надёжно закрыли по совокупности преступлений? При всём желании и возможностях, тот не смог бы выбраться раньше, чем лет через пять, и это при хорошем раскладе. Прошло же всего три. Совсем нереально… Да и эта шитая белыми нитками история о побеге и обмане СБ (очень отличающаяся от настоящей, поведанной самим Киром, и которая была гораздо правдоподобней). Глупость какая. Рабов дрессировали до такого состояния, что они просто даже не задумывались о побеге, сосредоточенные лишь на одной цели: сделать Хозяина довольным. Что он и высказал Кулаку. И тот с ним полностью согласился.

Вот только это было задание Графа — Костя не ошибся в своих предположениях, хоть и здорово удивился, что такой матёрый авторитет решил отойти от дел, занявшись относительно законным бизнесом. Ладно, пусть не во всём законным, но горбатого могила исправит. И в том, что вопрос решать нужно непосредственно с Графом, Кулак тоже был прав. Блядь, завтра с утра придётся соловьём заливаться, чтоб отпроситься у директора школы на день! Хорошо, это конец недели, а в школе пятидневка. Но хуже всего то, что Кира придётся тащить с собой, а значит — рассказать о своём прошлом, потому как в разговоре с Графом это непременно всплывёт.

И это его прошлое может уничтожить их отношения, не дав им толком развиться. Скорее всего, уничтожит — не готов ещё Кирилл узнать и принять, что когда-то Костя был таким же, как те, что сломали его жизнь. Но выбора не было, если Кот хотел обезопасить парня от подобных проблем. А он хотел. Даже если в итоге Кир от него сбежит. Договорившись с Петром о месте встречи, Костя пожал мужчине руку и вернулся к машине, разблокировав двери ключом.

В салоне витало напряжение, а в серых глазах метались паника и недоверие. Ничего удивительного: наблюдение вместо мордобоя и разборок картины дружеских «посиделок» с обнимашками кого угодно собьёт с толку. Особенно с учётом того, что Кулак успел сообщить своей жертве причину столь пристального внимания к его персоне. Сейчас было не место и не время, так что, понадеявшись на инстинкты саба, Костя заставил себя перейти в режим Мастера. В данной ситуации только приказы помогут парню не ударится в истерику. Спокойные движения, ровный голос, обещание всё прояснить позже — и Кир уже расслабляется, выравнивает дыхание и позволяет Верхнему руководить своими действиями и эмоциями.

Пока ещё позволяет… Чёрт, как же всё не вовремя! Но ничего не оставалось, как завести машину и вырулить из переулка, направляясь к дому. Предстоял офигительно сложный разговор.

……

Всю дорогу до дома Кирилл не сводил взгляда с напряжённых пальцев Мастера, державших руль. И заставлял себя не задумываться о произошедшем. Сегодня он стоял всего в миллиметре от возвращения к кошмару, но Мастер его спас. Как это получилось, почему те огромные мордовороты, явно пришедшие за ним, послушались Костю, парень не знал, но больше всего его мысли сейчас занимала сцена общения Мастера и главного из напавших. Очень… дружественная? Это сбивало с толку, рождало всякие подозрения, потому Кир всячески гнал из головы картинки. Костя сказал, что они поговорят дома.

Костя периодически поглядывал в зеркало заднего вида, отмечая напряжённые морщинки на высоком лбу, тревожный взгляд и искусанные в волнении губы. Сердце сжималось. Именно сейчас мужчина отчётливо понял, что просто не сможет отпустить Кира, даже если таково будет желание саба и его обязанность это желание выполнить. Не сможет, но сделает вопреки всему своему существу. Просто потому, что не решится его принудить и не посмеет вновь столкнуть в ту пропасть безнадёжности и ужаса, из которой его мальчик лишь недавно почти выбрался. Он, конечно, попытается всё объяснить, но, на самом деле, здесь от него не слишком много зависело.

Открыв ворота и загнав машину на территорию коттеджа, Костя вылез из-за руля и открыл дверь Киру, протягивая тому руку. Парень вцепился в неё, словно в спасательный круг. В полном молчании они прошли в дом, и Костя направился в гостиную. После работы Кир обычно не хотел есть, а самому Коту сейчас кусок в горло не лез. Он пытался продумать линию разговора, чтобы от него не сбежали после первых же слов и понял, что нет иного выхода, как поступить согласно плану, сложившемуся за время поездки.

Оттягивать разговор не имело смысла, тем более что тело Кира становилось всё напряжённее, и Костя тяжело вздохнул.

— Кирилл, прежде чем рассказать свою историю, я хочу, чтобы ты понял и принял очень важную вещь: я смогу помочь, смогу защитить от прошлого, о котором тебе сегодня напомнили, но тебе придётся мне безоговорочно довериться. И сейчас можешь задавать любые вопросы, в любой момент их возникновения.

Кирилл от неожиданности сморгнул и тут же удивлённо спросил:

— Разве вы уже не защитили, Мастер? Меня же отпустили, всё закончилось…

Сосредоточенный взгляд Верхнего заставил замереть в предчувствии катастрофы: так смотрят на ребёнка, собираясь сообщить ему, что Деда Мороза не существует.

— Нет, малыш, ничего, увы, не закончилось. Пока — нет. Конечно же, ты понял, что я знаком с теми, кто напал на тебя, во всяком случае, с одним из них, но главным. И я знаю того, кто их послал. Он не отступится, пока не выполнит работу, за которую ему заплатили. Ему заказали вернуть определённого беглого раба, и Граф перероет землю, но найдёт тебя. Уже, собственно, нашёл.

В душе Кирилла моментально поднялась паника, замешанная на ужасе, но Костя очень внимательно отслеживал реакции парня. Приказной тон не предполагал ослушания.

— Успокойся! Сейчас же. Я же сказал, что смогу всё разрулить. Про Графа рассказываю лишь затем, чтобы ты понял — теперь бежать бесполезно, тебя всё равно найдут. Поэтому, ты должен подыграть мне, изображая моего раба. У тебя получится. А я смогу разобраться в этой истории, чтобы предотвратить подобные неприятности в будущем.

Кирилл, оглушённый словами, смотрел вникуда. Изобразить раба… О да, пожалуй, у него получится. Если сможет перебороть глубинный внутренний ужас, охватывающий всё тело и разум, при одной только мысли вернуться в состояние бесправной игрушки. И пусть он готов был отдать Мастеру все права на себя, но ведь это совсем другое, просто абсолютно иное! А играть при посторонних? Да ещё тех, кто запросто может его вернуть в ад, если что-то пойдёт не так? И разве можно гарантировать безопасность в будущем? Пусть Костя сможет убедить этого Графа, но раз его ищут, что помешает заказчику обратиться к кому-то другому? Этот вопрос сорвался с языка сам собой, но ведь Верхний их разрешил…

Пугающая, кривая улыбка, перекосившая губы мужчины, заставила Кира покрыться холодным потом. Такого Мастера он ещё не знал. Зато теперь прекрасно понимал, почему трое амбалов не рискнули связываться с ним: из болотно-зелёных глаз на мир смотрела Смерть. Что бы с ним не делал Верхний, Кир всегда чувствовал его нежность наравне с причиняемой болью, а Костя в маске равнодушного убийцы пугал безмерно. Спокойные слова вызвали волну дрожи.

— Этот вопрос я тоже решу. Тот, кто ищет тебя, больше не станет этого делать… Но Графа мы должны перетянуть на свою сторону обязательно. И слишком многое будет зависеть именно от твоего поведения, Кирилл.

Как же всё это чертовски страшно! Но Костя так до сих пор и не объяснил, откуда он знает таких людей. И Кир чувствовал, что это объяснение ему сильно не понравится — было видно, как не хотел Верхний открывать своё прошлое.

— Вы обещали рассказать свою историю, Мастер…

Мужчина ещё раз вздохнул и перевёл взгляд вдаль, словно рассматривая картины прошлого.

— У меня никогда не было ни благополучной семьи, ни беззаботного детства. Я вырос в детдоме, в небольшом городке под Москвой. Не скажу, что жизнь была ужасной, но это лишь потому, что мне повезло встретить человека, научившего защищаться и побеждать в драках. Если бы он не умер, быть может, всё сложилось иначе, но после смерти учителя моё будущее было предопределено. Исчез сдерживающий фактор, а я хотел хотя бы нормальной — даже не красивой — жизни, и не собирался становиться жертвой. Мои боевые навыки позволили влиться в криминальную сферу и сделать там быструю карьеру: к восемнадцати я командовал пятерыми братками, прилично старше меня, и моё имя, вернее кличку, знали в определённых кругах.

Кир сидел, стараясь даже дышать потише, чтобы не спугнуть момент такой откровенности Верхнего, позволяющий увидеть совсем неизвестного Костю.

— Тогда меня звали Бешеный. Но я умел не только хорошо драться, а знал секреты причинения боли, очень сильной, ломающей, — Кир невольно поёжился, вспомнив своё самое страшное наказание. Наверняка Костя говорил именно об этом. — Это не могло не привлечь Графа, игравшего в криминальном раскладе города не последнюю роль. На тот момент я только начал понимать свои стремления и потребности: в чужом подчинении, в причинении боли… А Граф предложил слишком заманчивый вариант, как в финансовом плане, так и в возможности познания себя.

Кир уже подсознательно понимал, к чему ведёт Костя, но не хотел верить. Невозможно… Глаза мужчины теперь смотрели прямо ему в душу, не отпуская и не давая сбежать от реальности.

— Я вижу, ты уже понял. Но сказать это необходимо. Именно так, я стал дрессировщиком, таким же, что и те, кто сделал из тебя раба. Работал только с парнями, такими, с которыми не получалось справиться другим. И поверь, я был в этом очень хорош. Сейчас всё по другому — мне жаль этих мальчишек, которым по стечению обстоятельств не повезло и чьи жизни были поломаны, как и твоя. Я проработал год и ушёл, так как понял, что это совсем не то, что мне хочется. Что я не хочу принуждать, что мне требуется добровольность партнёра. Но эта школа жизни очень многое мне дала. Я отслужил в армии, поступил в университет и лишь потом пришёл в мир БДСМ, где наконец-то нашёл всё, в чём нуждался.

Кир какое-то время сидел оглушённый рассказом, не пытаясь думать и анализировать… или чувствовать. Иначе паника грозила затопить с головой. В комнате воцарилась тишина. Спустя, наверное, полчаса тягостного молчания, в голове появились первые мысли. Костя был дрессировщиком рабов. Давно, но был. И проделывал с мальчишками то же самое, что делали с Кириллом: причинял боль, ломал восприятие, насиловал. Сложно представить. Впрочем, с той, другой его стороной, которая открылась парню только сегодня, это не так уж и сложно.

Кир попытался найти в себе ненависть, страх, презрение к мужчине… Но ничего не было. Слишком крепко Верхний врос в его душу, слишком спокойно и защищёно он чувствовал себя рядом с ним, слишком… тепло. Всё это случилось «когда-то», и прошлое Кости не имело непосредственного отношения к Кириллу. Страх, конечно, был, но относился к неизбежности поездки к тому, кто мог вновь сломать только-только наладившуюся жизнь. Если он не сможет пересилить себя и не сыграет убедительно. Бесполезность побега Кир и сам понимал, да и куда ему бежать? Где жить и на что? Слова Кости, уставшего слушать тишину, лишь убедили парня в правильности своих чувств к нему.

— Кирилл, я пойму, если ты не захочешь больше оставаться со мной и разорвёшь контракт. И не буду мешать: как уже сказал, для меня очень важна добровольность в отношениях. Но поехать к Графу и разыграть там небольшое представление всё равно придётся. Для твоей же безопасности. Мы должны составить и подписать задним числом контракт — рабский, то есть с полной передачей прав, бессрочный. Это будет лишь фикция: ты сможешь уйти в любой момент, хоть и неплохо было бы, чтобы мы соблюдали его видимость хотя бы несколько месяцев — на случай, если Граф захочет проверить. Но настаивать я не буду. Я это говорю для того, чтобы ты понял: несмотря ни на какие бумаги и ситуации, ты в безопасности, тебе ничего не будет угрожать. С моей стороны, во всяком случае.

Где-то за грудиной разрасталось тепло, а перед глазами повисла пелена, заставляющая расплываться чёткие черты лица мужчины, сидящего напротив и внимательно наблюдающего за Киром. Прошлое Мастера оказалось страшным, пугающим и диким, но Кир знал совершенно другого человека, а не того, что рисовался по мере рассказа. И он на самом деле был другим, а прошлое есть у всех и его не изменить. Приняв решение, парень встал со стула — лишь для того, чтобы скользнуть к Верхнему и опуститься перед ним на колени. Сейчас он не опускал взгляда, напряжённо ловя ответ на то, что собирался сказать, в лице, так быстро ставшем родным.

— Мастер… Я хочу подписать контракт… с полной передачей, бессрочный… по-настоящему. Я уже давно это понял, и ваша история ничего не меняет. Вы не виноваты в том, что другие сделали со мной. И пусть ваше прошлое мне довольно тяжело воспринимать, но это прошлое. А в настоящем… я хочу быть вашим, полностью, совсем.

Исчерпав запас красноречия, Кир опустил голову и с замиранием сердца ждал ответа. В глазах любимого мужчины он увидел лишь недоумение и задумчивость. Да, Костя обещал его защитить, да, ему нравилось делать с телом парня всякие возбуждающие вещи, но вот захочет ли Верхний такую ответственность? Захочет связать себя с недавно появившимся в его жизни сабом пусть не навсегда (жизнь слишком непредсказуема), но на достаточно долгий срок? Это нижний может в любой момент разорвать отношения, а вот разрыв контракта со стороны Верхнего — своеобразный позор, признание его некомпетентности.

Такие знакомые твёрдые пальцы, умеющие быть как жёсткими, так и безумно нежными, обхватили подбородок Кира и, потянув вверх, подняли голову. Хищный собственнический взгляд заставил внутренности танцевать канкан.

— Мальчик мой, ты уверен в своих словах? Я думал, что ты меня возненавидишь и начнёшь бояться, а тут такое… Может, стоит всё спокойно обдумать?

Кир слегка качнул головой, чтоб не нарушить такую желанную хватку на своём лице.

— Я всё обдумал, уже давно. Я готов. Но… Вы не хотите меня, Мастер?

Вспышка желания в глазах Верхнего ответила без слов.

— Хочу, мой хороший. Но ты должен понимать, что полная передача — это то же рабство. Я буду решать за тебя абсолютно всё, и применение стоп-слова в этом случае будет означать разрыв контракта, без возможности его возобновить, если передумаешь. Ты окажешься в полной моей власти, и я сделаю с твоим телом всё, что пожелаю, если это не относится к табу, прописанным в контракте. Ты же совсем недавно только вырвался из подобного, а теперь хочешь вновь сунуть голову в кабалу?

— Это не то же самое. Вы же не причините мне вреда?

— Серьёзного? Нет конечно.

— Вот в этом разница. С вами мне спокойно и хорошо. И я хочу принадлежать вам полностью.

Костя смотрел на этого ненормального мальчишку, не веря в происходящее. Он запал на него сразу, и лишь сегодня осознал, насколько крепко. Но обнаружить такое страстное ответное стремление принадлежать в том, кто столько пережил — как раньше, так и в последние часы, — казалось совершенно нереальным. Однако играть и дальше в джентльмена и отговаривать нижнего от того, что так сильно желали его собственные душа и тело, мужчина не собирался.

— Хорошо, малыш, мы сейчас же составим и подпишем контракт, а потом я тебя проинструктирую насчёт поведения на встрече. Завтра с утра нам надо выезжать.

Кир вздрогнул: уже завтра? Вернее сегодня — на часах стрелки показывали начало первого. Всё неважно. Тело и разум наконец примирились, Мастер подарил ему надежду на будущее, а значит, он всё сможет, всё выдержит.

На то, чтобы составить контракт на основе старого, у Кости ушло чуть меньше получаса. Предыдущие табу — по части группового секса и зоофилии в любой форме, — естественно, остались, и Кот настоял на добавлении пункта о не причинении серьёзных повреждений, а Кирилл подумал и попросил прописать запрет на моральные унижения: не игровые, постановочные, а настоящие, заставляющие ощутить себя последним отбросом. Дату решили поставить первым сентября, тем более что познакомились они не намного позже.

Потом был очень подробный инструктаж: Костя оговорил рамки поведения несколько раз, прежде чем убедился, что Кир всё понял и запомнил. Впрочем, единственными рамками было то, что саб (называть его рабом на полном серьёзе Кот категорически не хотел) должен полностью подчиняться любому приказу своего Верхнего, исполнять незамедлительно и без раздумий. Ничего нового, но обстановка будет незнакомой, люди — пугающими, а на что придётся толкать парня, чтобы убедить Графа в безосновательности претензий заказчика, Костя даже не мог предположить. Вся встреча может пройти под знаком экспромта.

Спать оставалось всего ничего, когда подготовка наконец завершилась. Но тут мужчина вспомнил о припасённом подарке. Конечно, со всей кутерьмой торжественность момента потерялась, но казалось правильным вручить ошейник именно сейчас. Велев Киру подождать, Костя сходил в коридор и достал из куртки плоскую коробочку. Потом позвал нижнего за собой в спальню, где сел на кровать и наблюдал, как нерешительно замирает тот в дверном проходе.

— Подойди ко мне, мальчик мой, поближе.

Кирилл подошёл и автоматически опустился на колени между расставленных ног Верхнего.

— Не так я хотел преподнести тебе подарок, но что поделаешь. Это для тебя, мой хороший.

И протянул коробочку растерянному парню. Тот неуверенно открыл крышку, а из груди вырвался изумлённый возглас. Опущенная голова вскинулась, и Костя с удовольствием прочитал ошеломление на лице и разгорающуюся в серых глазах радость.

— Хочешь, чтобы я его сейчас надел?

Ему в ответ лишь бешено закивали, протягивая подрагивающей рукой коробку назад, а серые глаза скрылись за ресницами, когда пальцы Мастера ловко обернули кожаную полоску вокруг шеи и плотно застегнули. Костя не сдержался и провёл пальцами по горлу саба, над ошейником, а у того рефлекторно дёрнулся кадык. Как же красиво! Разум захватили разные варианты сцен, но пришлось брать себя в руки. Надо отдохнуть.

— Давай спать, малыш. Нам предстоит очень сложный день.