Глава 13. Кто кого?

Дорога ровно и тихо ложилась под колёса авто, и хаммер неотступно следовал за показывающим путь мощным бумером. До нужного города ехать ещё часа два, и столько же уже минуло. За прошедшее время Костя несколько раз терзал Кира вопросами, добиваясь идеального звучания легенды. О том, что парень был освобождён ОМОНом, а не бежал, что его бывший хозяин теперь на нарах и никак не может искать беглую собственность, что, помаявшись на свободе, Кир сам пришёл в Тему, а через неё — к Косте, и предложил себя в рабство, так и не сумев подстроиться вновь под «нормальную» жизнь, а значит, и хозяин теперь у него новый. Самая лучшая легенда — правда со слегка искажёнными фактами.

Костя нервничал. Не потому, что сомневался в Кирилле — за время пути он несколько раз повторил парню о том, чтобы тот относился к возможному происходящему как к постановочной игре и помнил, что Кот ни сам не причинит ему вреда, ни позволит кому-либо это сделать. Но тот и не думал бояться. Безоговорочная вера в него мальчика порой пугала, заставляя ещё внимательнее контролировать ситуацию. Нервничал он из-за Графа, не зная, что ему придётся делать с Киром при нём, чтобы перетянуть на свою сторону.

А Кирилл, приняв для себя, что его Мастер лично не имеет отношения к тому, что когда-то случилось с наивным юношей, и не собирался сомневаться в выборе или бояться будущего. Костя досконально знал, что необходимо парню, каковы его тайные желания, и мог дать всё это.

Несколько часов сна дали какую-никакую бодрость, а напряжение ожидаемой встречи вылилось в утреннее возбуждение. Кир же был безмерно доволен обрушившимся на него жёстким желанием Мастера, тем, что его брали резко и глубоко, безапелляционно заявляя свои права. Костя радовался, что теперь имеет саба, оказавшегося вдруг таким важным и близким, в своём полном распоряжении, но, в то же время, никак не мог поверить, что Кирилл не отвернулся, принял его, даже узнав нелицеприятное прошлое. Однако бессрочный сабмиссивный контракт (хоть по документам и значилось, что рабский) был подписан, и, несмотря на серьёзность ситуации, мужчина не смог удержаться и реализовал давнее желание.

От души оттрахав с утра своего мальчика, Костя велел ему привести себя в порядок, а сам позвонил директору школы, наврав про внезапную простуду с температурой и необходимость отлежаться. Как школьник, ей Богу! Намытый и сияющий Кир вызывал желание запереться с ним на весь день в подвале и довести саба до полной невменяемости, но ситуация не позволяла. Это неимоверно злило… и помогало войти в нужный настрой.

Предупредив парня, что с этого момента игра началась, Кот превратился в холодного и жёсткого Дома, каким его и ожидал бы увидеть Граф, ассоциируя с прошлым. Он хотел, чтобы Кир заранее начал привыкать к показной строгости (хотя в тематических отношениях такое нужно далеко не всегда), и порадовался собственной предусмотрительности, отметив отголосок страха и неуверенности в серых глазах. Позволив сабу увидеть в ответном взгляде мимолётное ободрение и поддержку, резко скомандовал:

— Глаза в пол! Напомни-ка, кто ты для меня?

Кир послушно опустил взгляд, одновременно плавно вставая на колени, и тихо сказал:

— Я — ваша вещь, Мастер, ничтожный раб, счастливый возможностью доставить вам любое удовольствие…

— Вот и не забывай об этом всё время, пока не разрешится ситуация. А сейчас разденься, ляг на кровать на спину и руками широко разведи ноги.

Пока парень в точности исполнял приказанное, Костя достал из тумбочки коробку с собранными утром девайсами, необходимыми для реализации задуманного. Беглого взгляда, брошенного на полностью доступное тело, было достаточно, чтобы брюки вмиг стали тесными. Привычка контролировать эмоции, выработанная очень давно, помогла рукам не дрожать, выполняя задуманное.

— Запомни основные сегодняшние правила, мальчик. Тебе запрещено издавать любые звуки без моего разрешения или вопроса. Повторяю, любые! — предупреждение несло в себе огромную подставу — при том, что Костя собирался сделать с телом Кира, сдержать хотя бы стоны тому будет невероятно сложно. — Запрещено касаться себя. Если я стою или сажусь, ты опускаешься рядом на колени. Ешь только из моих рук. При Графе я буду обращаться к тебе либо щеночек, либо раб. Так он ожидает. В его глазах ты не имеешь права на имя или любое ласковое обращение. Я и так собираюсь несколько отступить от общепринятого, что буду мотивировать просто своей блажью.

Слова лились тихо и монотонно, а проворные пальцы упаковывали мягкую уже плоть саба в пластиковый чехол, за ней — яички, в итоге защёлкивая замочек всей конструкции, сдавливающей гениталии. Потом настала очередь маленького продолговатого вибратора, легко погрузившегося в не до конца ещё сжавшееся отверстие. Выходящий из дырочки провод тянулся к небольшому, но ёмкому блоку питания, прилаженному к внутренней поверхности бедра специальным креплением. Дистанционный пульт игрушки уже занял своё место в кармане брюк мужчины. Ну а чтоб аппаратик не выпал случайно, вход надёжно закупорила анальная пробка средних размеров — и излишнего давления на ткани не создаст, и будет держать мышцы достаточно расслабленными, чтобы можно было использовать саба в любое время.

Производимые манипуляции, естественно, не могли оставить Кира равнодушным, но — вот огорчение! — с уже надетым «поясом верности» тело никак не могло отреагировать возбуждением, загоняя то вглубь и лишь делая переживания острее. Прерывистый вздох и напрягшиеся мышцы говорили об этом лучше всяких слов. Могло бы показаться, что это слишком жестоко: на фоне ожидающегося напряжения опасной встречи, заставлять парня ещё и физически страдать. Но нет, Костя был уверен, что сосредоточенность на внутренних ощущениях только поможет Киру отвлечься от происходящего вовне.

Завершив подготовку к задуманному, Костя окинул распростёртое тело жадным взглядом, в который раз пожалев, что не может этот день посвятить целиком только совместному удовольствию. Чёртов Граф! Приказав Киру одеть штаны, повёл того в кухню. Он внимательно следил за нижним, намереваясь одёргивать и поправлять, пока ещё есть время, но ему в руки попался идеальный саб. Как только Костя сел за стол, Кирилл сноровисто накрыл завтрак только на одного, но увеличив порцию вдвое, и безмолвно опустился на колени возле стула своего Мастера. Мужчина поощряющее провёл по тёмным волосам, но всё же поправил позу.

— Очень хорошо, мой мальчик. Только повернись ко мне лицом, чтобы было удобно кормить тебя.

Кир немедленно исправился, и завтрак прошёл довольно весело, хоть внешне всё и могло показаться холодным из-за повисшего молчания. Впихнув в саба последнюю ложку омлета, Костя коварно включил пульт на первую скорость и Кирилл чуть не подавился от неожиданной вибрации. Но справился с собой и закончил завтрак, тщательно прожёвывая кусочки бутерброда и запивая чаем, заботливо подносимым к его рту Мастером. О бушевавших внутри эмоциях говорили только периодически сжимаемые в тонкую нить губы, пробегающая по телу дрожь, да пара капель пота, скатившихся по виску.

И вот, спустя два часа в дороге, когда все вопросы были обсуждены, а очередной приказ — не прикасаться к ошейнику (Костя заметил, что рука Кирилла невольно так и тянется к этому символу не только его нового статуса, но и значимости для своего Верха) — отдан, мужчина вновь активировал вибратор, сразу на вторую скорость. Парня на пассажирском сиденье едва не подкинуло, но стон он сдержал, закусив губу. Через несколько минут взгляд саба поплыл, судорожно вцепившиеся в сиденье пальцы побелели, а тело, пристёгнутое ремнём безопасности, слегка выгнулось. Наверняка член, пытающийся встать в своей жёсткой тюрьме, болел и ныл, как и яйца, и сознание этого вкупе с прекрасной картиной, отражающейся в зеркале заднего вида, доставляло мужчине невиданное удовольствие. А игнорировать своё собственное возбуждение он вполне умел.

Кирилл плавился от нахлынувших ощущений, разрывающих тело и разум. Возбуждение, удовольствие, дискомфорт, граничащий с болью… И сладость приказов, таких бескомпромиссных, равнодушных. Не было ни страшно, ни противно, ни непонятно. Ещё ночью Костя обговорил правила предстоящей игры и Кир принял их без колебаний. Сейчас Мастер ощущался куском льда — холодным, острым, немного чуждым, опасным, но в глубине души парень думал, что хотел бы видеть его таким почаще. От этого возникало такое правильное ощущение собственной зависимости от чужой воли, невозможности спорить и не подчиниться, которые Кир пусть и недавно принял в себе, но уже успел полюбить. Пусть сейчас он и чувствовал себя тем, кем назвал сегодня утром, в ответ на заданный вопрос — вещью (бесправной, безвольной, существующей лишь, чтобы нести удовольствие хозяину, но не абстрактному кому-то, а вполне конкретному человеку), но в данной ситуации это было скорее волнующе, чем страшно. Осознание факта, что Мастеру нравится заставлять его тело балансировать на пике болезненного наслаждения, только добавляло удовлетворения.

Внезапно всё прекратилось — Мастер выключил вибратор, позволяя Киру отдышаться. Накрыло ощущение, что из тела вытащили все кости, и аморфная субстанция теперь растекается по автомобильному креслу. Сколько он ещё сможет выдержать, исполняя категорический приказ не издавать ни звука, когда хотелось не просто стонать, а кричать в голос от накатывающих чувств? Судя по настрою, минувшими двумя разами Костя ограничиваться не собирался.

Сколько он плавал в своих мыслях и ощущении расслабленности, Кирилл не знал, но понял, что цель их путешествия близка, по сгустившемуся вокруг Кости напряжению. За стёклами мелькали разномастные дома. Обычный город, довольно большой, если не сравнивать с областными центрами, или, тем более, с Москвой. Парень не знал, куда они едут, но раз всё связано с его бывшим рабством, логично было предположить, что они где-то в Подмосковье. Впрочем, это не важно, раз Верхний не посчитал нужным рассказать ему такие детали.

Проезжая по улицам родного городка, Костя равнодушно подмечал, что вот тут появились новые высотки, а там с годами так ничего и не поменялось. Возвращение в местность, где прошло его детство и юность, не вызывало никаких эмоций, совсем. Город и город, каких много, ничем не выделяющийся на фоне множества таких же. Ему были интересны лишь факты, связанные с Графом: почему тот, отойдя от дел, не переехал в другое место? Причины ухода Кулак, конечно, ему поведал — вкратце, но не слишком подробно. Может и сам толком не знал…

Они проехали почти весь город, остановившись наконец у большого добротного коттеджа в частном секторе. Не в офис приехали, но это и понятно. Наверняка Пётр по телефону ещё вчера отчитался начальнику о положении дел, и тот решил свести к минимуму риск огласки. Да и, даже если бы охотники просто поймали парня и привезли, то не стал бы Граф обделывать передачу заказа в центре города. Костя ещё раз кинул внимательный взгляд на тихого Кирилла и открыл дверцу машины, беря с собой только кожаный портфель. Встав перед бампером, мужчина дал сабу несколько секунд, чтобы вылезти следом и пристроиться у него за спиной.

Ему не надо было смотреть, чтобы убедиться, что тот выглядит очень элегантно в строгих классических брюках и тонком кашемировом пальто со стоячим воротником и запахом, скрывавшими до поры до времени ошейник. И пока только он знал, что под этим пальто и брюками стройное тело абсолютно обнажено. Жаль, не успел проколоть Киру соски, как очень хотелось. Но мужчина счёл, что это желание может подождать до заключения долгосрочного контракта. Теперь можно. И, пожалуй, ещё пупок… Однозначно. Его мальчик будет очень красивым, и только для него. На губах Кости играла лёгкая улыбка, когда он направился в сторону массивного крыльца.

— Ну здравствуй, Бешеный…

Двое мужчин на мгновение замерли друг напротив друга, вглядываясь в черты лица, вновь вспоминая былое и знакомясь с новым. Постаревший, седовласый, но по-прежнему подтянутый и импозантный бывший криминальный авторитет с двумя невозмутимыми телохранителями за спиной, и молодой, стильный, уверенный в себе даже на чужой территории, бывший дрессировщик. И последнему не нравились напоминания о прошлом. Да, Бешеный, всегда живший в глубине его души, сейчас как никогда был близок к поверхности, как будто только и ждал повода, чтобы вновь заявить о себе. Но это не значило, что Костя собирался возвращаться к былому. Поднявшись по ступенькам, он протянул Графу руку.

— Здравствуйте, Игорь Викторович. И зовите меня Котом, пожалуйста. Бешеный остался в прошлом.

Старший мужчина хмыкнул, но ничего не сказал, крепко пожимая ладонь своего бывшего работника. Его взгляд переместился сначала на портфель (тут же один из телохранителей шагнул вперёд и протянул руку, а Костя без возражений отдал аксессуар, тем более ничего запретного и опасного там не было, не дурак же он совсем), а потом за плечо гостя. На лице мелькнуло любопытство, но опять же, как человек бывалый, он предпочитал о делах говорить там, где исключены случайные свидетели. Кивнув сам себе, мужчина развернулся, молчаливо приглашая прибывших следовать за ним, и открыл красивую деревянную дверь, на поверку оказавшуюся весьма толстой и тяжёлой — наверняка внутри металлический сердечник. Костя, получив назад прошедшее проверку имущество, последовал приглашению. Охранники остались снаружи.

Остановившись в прихожей, Граф дожидался, пока его гости разденутся. Представление начинается! Костя расстегнул кожаный пиджак и повёл плечами, скидывая его и чувствуя, что проворные пальцы подхватывают дорогую вещицу, не позволяя ей упасть. Оставшись в тонком пуловере, мужчина оглядел открывающуюся взгляду большую гостиную, краем глаза следя за выражением лица хозяина дома. Пока реакция выразилась лишь в слегка поднятой брови. Ничего. О, а вот теперь Кирилл, похоже, снял своё пальто, обнажая голый торс, поскольку целое мгновение на лице Графа наблюдалось ошеломление. Но держать свои эмоции под контролем тот тоже умел, так что за остальным наблюдал уже лишь с лёгким интересом.

Кириллу, подошедшему вслед за своим Мастером к хозяину дома, в который они приехали, впервые со вчерашнего вечера вновь стало страшно. Этот мужчина казался таким опасным, жестоким и равнодушным, что на миг почудилось, будто Косте не удастся ничего сделать, чтобы защитить его. Да и суровые накачанные охранники за спиной седовласого человека вызывали некоторую панику. Но, сделав глубокий вдох, парень скинул с себя напряжение и все сомнения: Мастер сказал, что многое будет зависеть от его поведения, и Кир собирался сделать всё правильно, несмотря ни на что.

Костя остановился поздороваться с тем Графом (как подходит ему кличка, однако — редко в ком можно увидеть столько высокомерного достоинства и аристократизма), а Кирилл не успел подумать, подходит ли ситуация под требование опускаться на колени, когда Мастер стоит, как движение возобновилось. Парень чувствовал на себе чужой внимательный взгляд, но в роли подчинённого в данном случае были свои плюсы — он ни на кого не смотрел, опустив глаза в пол, ничего ненужного и волнующего не видел, выполнял приказы Мастера, обслуживал его, что помогало сабу ощущать стабильность своего мира, а остальное его не касалось. Это осознание давало так необходимое сейчас спокойствие.

Они прошли в дом, и Кир услышал, как заскрипела кожа, когда Костя начал расстёгивать пуговицы. Вот теперь его черёд. Он сосредоточился на своём Верхнем и вовремя подхватил падающий пиджак, потом повесил тот на плечики. Не задумываясь, как будет выглядеть при постороннем человеке, проворно расстегнул собственное пальто, повесил, опустился на пол, развязывая шнурки ботинок, снимая их вместе с носками, потом, из того же положения, перетёк на колени и занялся обувью Мастера. Тёплые пальцы опустились на голову и мимолётно потрепали волосы — как собаку бы за ухом почесали, но это был знак одобрения, молчаливое заверение, что всё идёт хорошо. Мужчины направились вглубь дома, и Кир последовал за ними. Если бы от него требовалось что-то иное, Мастер сказал бы.

Пока всё шло замечательно: Кирилл справлялся со своей ролью так, словно он проделывал это ежедневно. Ммм… заманчивая мысль… Похоже, мальчику происходящее доставляет удовольствие, или, по крайней мере, не вызывает страха и чувства омерзения, так почему нет? А лучше вида саба в одних только брюках, будет вид полностью обнажённого тела, но с украшениями — и теми, что сейчас (некоторые модели «пояса верности» для мужчин являются настоящими произведениями искусства), и теми, что хотел на нём видеть Дом.

Граф привёл их в кабинет-библиотеку и устроился в кресле у камина, предлагая Косте выбирать между вторым свободным и небольшим диванчиком. Конечно, он выбрал кресло, а Кир, стоило Косте устроиться на удобном сиденье, тут же опустился на колени у правого подлокотника. Пальцы ног оттянуты, попа опирается на пятки, плечи прямые, руки скрещены на пояснице, голова склонена (позу с поднятой головой, как обычно предпочитал Костя, Граф вряд ли бы понял). Идеален… Серебряный медальон на ошейнике тускло поблёскивал, притягивая взгляд хозяина дома, но тот пока успешно боролся с собственным любопытством. На некоторое время в комнате повисло напряжённое молчание, хотя все присутствовавшие в ней внешне казались образцом спокойствия.

— Итак… Кот, Пётр поведал мне очень забавную и не особо правдоподобную историю, потому я хочу услышать твои объяснения: как получилось, что беглый раб стал твоей собственностью и почему ты считаешь, что имеешь на него больше прав, чем старый Хозяин?

Настало время серьёзных разговоров. Но, в противовес ситуации, Костя издал тихий смешок: ничего не изменилось, и Граф по-прежнему начинает беседу с наездов. Он покачал головой, глядя собеседнику в глаза.

— У вас неверная информация, Игорь Викторович. Не знаю, зачем кто-то ввёл вас в заблуждение, хотя и догадываюсь. Во-первых, Кирилл вовсе не беглый, во-вторых, его бывший Хозяин, я имею в виду настоящего, в данный момент однозначно греет нары, и, в-третьих, я не просто имею больше прав, я имею на мальчика все права, согласно заключённому между нами контракту, заключённому добровольно и с полным осознанием последствий.

Вот так. Сразу расставить приоритеты и акценты, заставив Графа усомниться в собственной правоте. Упоминание о каком-то непонятном контракте вновь вызывает удивлённое подёргивание брови. Ну и ну… Неужели Граф, со своими-то пристрастиями, ещё не добрался до идей БДСМ? Похоже на то. Сбить бывшего авторитета с толку сложно, но к диалогу он, по-видимому, готов.

— Мне мало голословных заявлений, Костя, нужны доказательства. У тебя они есть?

— По крайней мере частично — да. Но, что-то мне подсказывает, что у вашего заказчика их ещё меньше. Ведь кроме слов он не представил ничего, я прав?

Костя позволил себе лёгкую улыбку, тогда как собеседник недовольно скривился. Прости, Кулак, если недовольство шефа твоей болтливостью аукнется весьма серьёзно (Граф из тех людей, кто не приветствует разглашение рабочей информации, и следит за этим очень жёстко), но Костя постарается свести последствия к минимуму. Мужчина быстро справился с собой.

— Что ж, я тебя слушаю.

— Не меня, его. Говори, щеночек, только правду.

Кирилл старался не вслушиваться в разговор, ведь мужчины общались так, словно никого больше рядом не было. Лично для Кости он уже был готов изображать хоть табуретку, и это не казалось чем-то из ряда вон. Но то, что посторонний человек сейчас воспринимает его, словно вещь, вызывало какое-то чувство неуверенности и скованности. Правда, совсем лёгкое. И прислушиваясь к себе, парень начал понимать, что подобное обращение в какой-то мере ему даже нравится. С ума сойти, после трёх лет реабилитации вернуться к прошлому? Но что-то подсказывало, что тут дело в самом его Верхнем, и совсем скоро не будет иметь никакого значения, что тот захочет дать своему рабу. Кир примет всё…

Даже само слово уже нисколько не пугало, а ведь ещё вчера мысль о новом лишении свободы вызывала неконтролируемую панику. Но не сегодня. Он даже не вздрогнул, когда наравне с непосредственным обращением, Костя легко прикоснулся к его плечу, побуждая выполнить приказ ещё и действием. Слова полились легко и даже безучастно, как будто это не о себе он сейчас рассказывал, как будто был равнодушен ко всему ужасу прошлого, произошедшего с ним. А заострив на этом факте внимание, осознал, что, да, так и есть: он сейчас отпускал это самое прошлое, оставляя его позади, сосредотачиваясь только на том, что будет. Будет рядом с человеком, который, не прилагая особых усилий, добился его полного доверия, дал ему чувство защищённости и уверенности в завтрашнем дне.

Глядя на абсолютно спокойного, какого-то расслабленного саба, Костя не мог не восхититься своим мальчиком. Его выдержка была великолепна! Ни малейшего признака боли, страха, нежелания, при рассказе о минувших событиях не отмечалось в позе или выражении лица. За этот момент Кот волновался особо, потому что даже во время тренировок дома от Кирилла тянуло лишь показным равнодушием, напряжённым. Но сейчас он был ровно настолько естественен, как и должен прошедший жёсткую дрессуру раб, который не мыслит для себя иного положения вещей.

С парнем вообще сегодня творилось что-то особенное — Верхний чувствовал, что тот не просто играет по оговоренным заранее правилам, а по-настоящему принимает для себя ситуацию, получает удовольствие от ощущения собственной бесправности и довольно глубокой деперсонализации. Одновременно с окончанием рассказа Костя протянул Графу ксерокопию их контракта. Тот углубился в чтение, иногда задумчиво хмыкая. Конечно, документ не имеет юридической силы, однако в тематических кругах это не важно. Впрочем, то же самое можно сказать и о договорах купли-продажи рабов. Но, в отличие от последних, добровольные контракты тематиков не грозили уголовной ответственностью.

Голос хозяина дома разорвал тишину. Он всё ещё звучал скептически, но Кот чувствовал, что это скорее показное, а сам Граф склоняется к тому, чтобы поверить им.

— Не знаю, не знаю… Вроде, всё гладко и складно. Но что мне может гарантировать правдивость этого мальчика? Вдруг вы сговорились, чтобы избежать его возвращения законному Хозяину?

Кир, умница, даже не вздрогнул от предположения, хотя то, что называется, било не в бровь, а в глаз. Да и Костя был готов к большинству вопросов, которые мог задать бывший работодатель.

— Бросьте, Игорь Викторович, за ночь придумать столь подробную историю, выучить её, чтобы не сбиться в мелочах, и выдать ложь, не испытывая ни малейшего страха перед последствиями в случае разоблачения? Не слишком ли высокого мнения вы о наших актёрских талантах? К тому же… Вы же пробежались по контракту, хоть и мельком. Там чётко прописано, что рабу запрещено лгать, и, поверьте, он не будет этого делать даже под страхом пыток! В наших кругах подобные документы имеют внушительный вес, несмотря на их юридическую несостоятельность. Да даже если отбросить контракт, мальчик воспитан как раб, выдрессирован на абсолютное подчинение Хозяину, вам ли не понимать, что он не сможет противиться моей воле?

Граф задумчиво замер, вглядываясь в тлеющие угли. Потом слегка улыбнулся.

— Хорошо, пусть так. Думаю, в этом вопросе тебе, как высококлассному специалисту, доверять можно. Но почему тогда мой клиент заявил, что парень является его собственностью? Привёл некоторые подробности, которые может знать только хорошо осведомлённый человек? Почему, в конце концов, не побоялся моей реакции, если всплывёт правда?

На этот счёт у Кости были свои соображения — в дороге он не только любовался видами. Скорее всего, заказчик просто захотел прикарманить себе приглянувшуюся игрушку знакомого, загремевшего в тюрьму и не бывшего в состоянии помешать ему. Достаточно близкого знакомого, чтобы бывать у него дома и пользоваться расположением хозяина, позволявшего иногда развлечься со своей собственностью. Отсюда и осведомлённость о внешнем виде Кирилла, и знание обстоятельств его появления в качестве раба. Эти мысли Костя и изложил Графу.

— А насчёт отсутствия страха перед вашей реакцией. Боже, Игорь Викторович, вы всерьёз полагаете, что этот человек знал, с кем связывается? Наверняка вас ему просто посоветовали, как специалиста по исполнению конфиденциальных заказов, который не будет слишком вдаваться в подробности. Да, кстати, у вас, совершенно случайно, не найдётся его фотографии? Быть может кое-что прояснить получится прямо сейчас?

Костя слишком хорошо знал сидящего напротив него мужчину, чтобы ожидать отрицательного ответа. Тот не разочаровал. Встав, подошёл к массивному рабочему столу у окна, покопался в ящиках и вернулся с несколькими фотками, передав их Коту. Последний быстро просмотрел их и, выбрав наиболее удачную с точки зрения узнаваемости, передал Киру.

— Щеночек, посмотри. Этот человек знаком тебе?

Лишь бросив взгляд на попавшее в руки фото, парень ощутимо вздрогнул, что не укрылось от взгляда обоих мужчин. Костя внутренне похолодел: неужели всё насмарку и это действительно бывший Хозяин Кира?! Но произнесённые чуть дрожащим голосом слова успокоили. На мгновение.

— Это Олег, друг моего бывшего Хозяина, Мастер. Он часто приезжал в гости к Роману. Я хорошо помню его… и его мастифа.

От последней фразы Костя вскипел. Грёбаный ублюдок! Бывшего Хозяина его мальчика давно хотелось удушить собственными руками, а теперь объектом такого желания стал ещё один человек. Кира надо было отвлечь, и мужчина вновь активировал вибратор, пока только на первом режиме. К чести саба, предыдущие две тренировки не прошли даром — тот даже не вздрогнул, зато заметно расслабился, погружаясь во внутренние ощущения. Граф слегка напрягся и пристально вгляделся в парня.

— Эмм… а у твоего бывшего Хозяина фамилия, случайно, не Коростылёв была?

Вот оно что… Пусть три года назад авторитет и значился уже «на пенсии», но за криминальной обстановкой в области наверняка следил, просто по привычке. А с прозвучавшим именем в его мозгу сложились детали паззла. Затянувшееся молчание Кира заставило его недоумённо перевести взгляд на Костю, а тот лишь усмехнулся мысленно — мальчик прекрасно помнит суть приказа. С неким самодовольством мужчина произнёс:

— Говори.

Спокойный ответ последовал незамедлительно.

— Я не знаю, Господин. Он мне никогда не представлялся. Я и имя-то узнал из обращения других людей…

Но Граф уже сосредоточился на другом, заинтересованно рассматривая Костю.

— Кот, почему он мне не ответил? Разве раб не обязан отвечать на любой вопрос?

Кажется, у них всё нормально? Но раз беседа перешла на такие неформальные вопросы, Костя не мог отказать себе в удовольствии немного сравнять статусы.

— Граф, мой раб обязан отвечать только на мои вопросы, и если я хочу, чтобы он ответил кому-то другому. К тому же у него приказ не издавать ни звука без моего разрешения…

Глаза старшего мужчины задумчиво перебежали с собеседника на его раба и обратно.

— Значит, полный контроль и подчинение, да? И ты можешь доказать это не только словами, но и действиями? Твоя игрушка выполнит любой твой приказ? Скажем, если захочешь, чтобы мальчишка обслужил меня по полной программе, так и будет, без малейших признаков сопротивления или недовольства?

Костя ждал поворота беседы в эту сторону, знал, что это непременно случится — не мог Граф отпустить их, не удостоверившись во всём досконально. Но от желания, промелькнувшего в глазах собеседника, зачесались руки оторвать тому все хотелки. Внешне же Кот оставался спокойным, даже ироничным. Игра на грани фола продолжалась и сейчас вступала в заключительную, и оттого особенно сложную стадию.

— Скажем, он бы обслужил, если бы я действительно этого захотел. Но проблема в том, Граф, что я никогда не делюсь своей собственностью. Мне самому мало… — мужчина издал нарочито пошлый смешок. — Но я дам тебе понаблюдать, насколько беспрекословно он слушается меня и как готов доставить удовольствие, независимо от внешней ситуации.

Костя чуть съехал ближе к краю кресла и расставил ноги. Сделать минет на глазах у зрителей Киру однозначно по силам. Наверное, даже публичный трах парень смог бы перенести спокойно, лишь бы тела касались только руки его Дома. А он наконец избавится от накапливающегося с самого утра возбуждения. О, кажется, у него даже есть идея, как стереть это кислое выражение с лица Графа!

— Ммм… впрочем, я могу позволить тебе немного и поучаствовать, Граф, — запустив руку в карман брюк, Костя достал маленький пульт и кинул его ловко поймавшему вещицу мужчине. — Сейчас в заднице моего мальчика работает вибратор, на первой скорости. На пульте возможно переключить ещё на три, но последняя заставляет испытывать очень болезненное удовольствие, мучительно болезненное. Так что у тебя есть возможность проверить, насколько раб послушен моей воле. И тут я тебя не ограничиваю.

В первое мгновение на лице мужчины отразилось недоумение, впрочем, быстро сменившееся понимающей ухмылкой. Это был риск, но необходимый. Киру придётся перенести предстоящее.

— Говоришь, у него приказ не издавать ни звука? А если всё же сорвётся, не выдержит?

Холодная усмешка скривила губы Кота.

— Значит, будет наказан…