Эпилог

День тянулся мучительно медленно, и сидеть одному в комнате было немного страшновато. Нет, о том, что Костя не сдержит слово и бросит его в чужом доме, не возникало даже мыслей, потому страх относился скорее к хозяину дома — чего ждать от бывшего торговца выдрессированными рабами, Кир не представлял. Вдруг Графу всё же захочется с ним развлечься, вопреки желанию Мастера, ведь того сейчас нет? Слава богу, мужчина вёл себя достаточно сдержанно.

Проснувшись рано утром и ощущая во всём теле приятную тянущую усталость, Кир потянулся и тут же охнул из-за враз полыхнувшего огнём ануса. Дааа… оторвались они вчера знатно. И боль, периодически простреливающая по телу, служит лишь приятным напоминанием о произошедшем. Повернув голову к тумбочке, парень заметил на ней бутылку с минералкой и тут же выглотал почти половину, вдруг ощутив, насколько пересохло во рту. Хотелось ещё полежать, но он понимал, что надо бы принять ванну, чтобы расслабить перетруженные мышцы.

Сначала Кирилл довольно долго отмокал в горячей воде, слегка шипя от подёргивающей боли в заднице, потом ещё столько же стоял под тугими струями, упёршись в стенку ладонями. И думал, думал… Если бы не вызывающие страх ассоциации с прошлым, весь вчерашний день, несомненно, ему бы понравился. Без всяких допущений — просто понравился, и всё. Нравилось ощущать себя абсолютно бесправным, обязанным выполнить малейшее желание Верхнего, нравилось грубоватое поведение Мастера при постороннем, то, как он обращался с самим Киром, как пользовался его телом.

Ещё вчера он понял, что вплотную приблизился к точке невозврата: на самом деле захотелось стать рабом Кости, служить ему в любом качестве, в каком тот только пожелает, принимать от Мастера всё, даже если это прописано в табу. С кристальной ясностью Кир осознал, что, как бы не было для него раньше что-то неприемлемым и неприятным, от своего Верхнего он готов принять даже это. И настолько полная готовность отдать себя в чужую власть — нет, именно во власть Мастера! — больше не пугала. Почему его первым хозяином не стал именно Костя?

А уж то, как его вчера затрахали до полной невменяемости… Сказка! Настолько всё происходившее понравилось. Отключившись, Кирилл даже не помнил, как оказался в кровати — последним ощущением в памяти осталось мокрое обволакивающее тепло и шёпот на ухо, от которого в душе разливалось ощущение счастья, ведь он угодил Мастеру. Но вот приказы, предшествовавшие волшебному вечеру, парень помнил прекрасно. Закончив с помывкой, внимательно оглядел себя в большое зеркало: следов от ремня практически не осталось ни на бёдрах, ни на спине, но для верности смазал пострадавшие места гелем, мазью от синяков обработал налившуюся бордовым полосу под ошейником, а анус как следует смазал заживляющим кремом. Благо в Костиной сумке аптечка первой помощи ничуть не уступала качеством набору девайсов.

Пока искал средства лечения, Кир подробно разглядел всё, что вчера довелось испытать на своей шкуре и заднице. Рассматривая насадку на член, ярко вспомнил ощущения от медленного неумолимого растяжения мышечного колечка и тут же почувствовал жар во всём теле. Наткнувшись на огромную пробку, мимоходом подивился, как эта хрень смогла в него вообще поместиться и не порвать, к чертям, на британский флаг. Всё же Костя действительно — Мастер. Обработав всё, что только можно, Кир хлопнул себя по лбу: мази-гели взял, а вот прихватить с собой что-нибудь из свежей одежды — не догадался. Наверно, не совсем ещё проснулся. Замотавшись в полотенце, парень сделал шаг из ванной…

На кровати, уперев локти в колени и чуть подавшись вперёд, сидел хозяин дома и гипнотизировал дверь, из-за которой только что появился практически обнажённый Кирилл. На мгновение он растерянно замер, панически соображая, что можно ждать от так пугающего его мужчины, но почти тут же взял себя в руки и поспешно опустился на колени, склоняя голову. От него ожидали поведения раба, так что отступать от роли Кир не имел права. На некоторое время в комнате повисла тишина, потом мужчина поднялся и подошёл к коленопреклонённому сабу. Парню было страшно, как никогда. А если Граф захочет всё же поиметь его? Вчера он так жарко и жадно смотрел… Но Костя не оставлял никаких распоряжений на этот счёт. Правда, вчерашняя фраза — не понять, то ли серьёзная, то ли полушутливая, — что Кир ляжет под любого, если Мастер этого захочет… И ведь ляжет, в самом деле, наплевав на собственные табу. Но Костя перед отъездом ничего такого не приказывал.

Длинные сильные пальцы подцепили его подбородок и потянули вверх. Всё было другим. И чужая хватка, и ощущения от собственной беспомощности. Не таким, вызывающим лишь страх. Не Мастер… Кир изо всех сил старался не показать своего состояния, покорно запрокидывая голову, но не поднимал глаз. Граф был если не другом, то близким знакомым Кости, а значит, Господином, которому раб не имеет права перечить, если его действия не несут угрозу хозяину. Низкий, чуть охрипший голос не запустил мурашек по телу, а вызвал чувство отторжения.

— Такой послушный раб… Ты ведь выполнишь любой приказ? Доставишь мне удовольствие? Хочу понять, что в тебе нашёл Кот. Каково оно на вкус, твоё добровольное подчинение? Ответь!

Господи, дай смелости и деликатности! Как же обращаться к хозяину дома? Если вспомнить давнюю дрессировку, то любой человек, перед которым стоишь на коленях — Господин. Но вот, если придерживаться правил Темы, то просто Господином назвать нельзя — это только для своего Дома, надо добавить имя. А из головы напрочь вылетело то, по которому Костя обращался к мужчине, осталась только кличка — слишком яркая и говорящая. Но не станешь же обращаться по кличке: вряд ли раб имеет на это право. Впрочем, для Графа он именно раб его давнего знакомого, так что просто «Господин», смирение, вежливость и никаких сомнений. Кир глубоко вздохнул и постарался говорить тихо и спокойно, хотя внутри просто трясло.

— Простите, Господин, но ваш приказ я выполнить не смогу. Мастер накажет меня, если подчинюсь кому-либо, кроме него. Если он прикажет угодить вам, сделаю всё, что захотите, но без разрешения… Я не имею права, простите.

Вроде бы он постарался донести до мужчины положение вещей (не свою позицию, а Кости) и ничем не оскорбил, во всяком случае, пытался. Получилось ли?

— Хм… А если мы ничего не скажем Косте?

От удивления Кир даже посмотрел на Графа. Сказать такое рабу? Разве он не понимает?

— Я не смогу солгать Мастеру…

Хватка пальцев на лице пропала, и парень вновь опустил голову, еле заметно переводя дух.

— Хороший раб, преданный, хоть и немного дерзкий. Сейчас тебе принесут завтрак.

Лёгкие шаги направились в сторону двери и вскоре стихли. Ффухх… Просто проверка, слава Богу! Видимо, Граф не хочет рисковать своими отношениями с Мастером. Но какие у них могут быть отношения теперь, спустя столько лет? Лишь задумавшись об этом, Кир тут же оборвал мысль — не его забота. Лезть в дела Верхнего он просто не имеет права! Да и самому так спокойнее.

Психологическая встряска с утра пораньше весь день продержала парня в напряжении. Он уже готовился провести такой же дёрганный вечер и бессонную ночь, как на пороге комнаты появился Костя. Шальной взгляд пробежал по фигуре лежащего саба, а с губ сорвался отрывистый хриплый приказ:

— Раздевайся! И достань из сумки короткую верёвку, ленту и кольцо.

Сам Мастер стремительно направился в ванную, а Кир поспешно избавился от одежды, нашёл требуемое и застыл возле кровати на коленях. Член быстро наливался желанием.

Костя вернулся буквально через пару минут и замер, рассматривая прекрасное зрелище — обнажённого саба. Задница, да и горло у того после вчерашнего наверняка ещё болят, но Кот собирался обновить ему ощущения. И завтра тоже. Кир теперь только его, уже точно. Он не хотел вспоминать события прошедших суток — всё получилось, и славно.

Да, ему дико подфартило, что мудак оказался не таким уж и крутым, не слишком осторожным (какая, к чертям, у него СБ, если охрана не была круглосуточной?) и недопустимо уверенным в собственной безопасности. Подкараулить нужный момент не составило труда. Как такие придурки вообще в бизнесе выживают? Убил Костя без малейших сожалений и сомнений, после того, как убедился, что никаких компрометирующих бумаг у заказчика нет, и что он никого не посвящал в подробности своего замысла. Телохранителя только — частично, который возил его к Графу, да и нашёл нужную контору по просьбе шефа, но то, что мужик остался в живых, только плюс — будет кому рассказать о «странностях» и совпадениях, а нужные люди всё сопоставят и поймут.

Вернувшись из воспоминаний, Костя хищно облизнулся — он хотел своего нижнего до звона в яйцах, хотел заявить на него права, заклеймить болью и своей спермой, чтобы Кир всегда знал, кому принадлежит. Сейчас мужчина отчётливо понял, что хочет его совсем, полностью, прорасти под кожу, вплестись в мышцы, разум, сделать настолько своим, насколько это возможно. Но… прошлое… Потом они непременно поговорят о дальнейших отношениях, статусе — обо всём. А пока достаточно и того, что Кир полностью и безотказно отдаёт своё тело.

В несколько длинных шагов преодолев разделяющее их пространство, Костя подхватил с кровати верёвку и, быстро завернув нижнему руки, связал, как вчера. Надел на уже эрегированный член кольцо (быстрый малый!) и чуть отступил, любуясь своим мальчиком. Возбуждение не отпускало его всю обратную дорогу, так что, приказав сабу открыть рот, он резко вошёл на всю длину, заставляя Кира рефлекторно сглатывать и давиться. Постояв так несколько секунд и наблюдая за краснеющим лицом нижнего, мужчина вновь отстранился, давая тому отдышаться.

— Соси!

И вновь ощущение влажного жара на головке, а потом порхание языка и чувство, что член втягивает в вакуум. Кир очень старался. Отдавшись на некоторое время приятным, кружащим голову впечатлениям, вскоре Костя снова задвигался сам, зафиксировав голову нижнего руками. Он трахал податливый рот, зная, что завтра у парня будет болеть горло, но это лишь поможет ему не думать ни о чём другом, кроме своей принадлежности Верхнему. Оргазм накатил неотвратимой волной, но Костя заставил себя продолжать двигаться в том же темпе, пока Кир, чуть давясь, глотал его сперму — сегодня он был настроен оставаться твёрдым так долго, как только возможно.

Кирилл плавился в руках своего Мастера, отдавался ему с не меньшей страстью, чем тот брал. Глубоко вколачивающийся член раздирал горло, вывернутые и связанные руки быстро занемели, а с головы до кончиков пальцев окатывала волна эйфории — он отдаётся своему Верхнему, дарит ему наслаждение, искажающее сейчас дорогое лицо судорогой страсти, пусть из-за невольных слёз парень и не может этого видеть. Наконец, горло обожгло горячим семенем, а ушей сладкой музыкой коснулся тихий довольный стон Мастера, но, на удивление, член в его глотке ни на мгновение не замедлился и Кир быстро ощутил, как тот вновь твердеет. Лишь после этого Костя покинул его рот и впился властным поцелуем в припухшие и наверняка покрасневшие губы, которые саб безропотно раскрыл под его напором.

Кир уже был на грани — ощущение своей принадлежности этому мужчине настолько кружило голову, что ему не надо было многого, чтобы улететь из реальности. Верхний управлял его телом, как послушной марионеткой, и Кир даже не зафиксировал разумом, каким образом успел оказаться на краю кровати, стоящим на коленях и уткнувшимся лицом в одеяло, точнее — щекой, чтоб не задохнулся случайно. Развратно открытый, бесстыдно предлагающий себя…

В рот требовательно погрузились два пальца и саб послушно начал обсасывать их, стараясь увлажнить посильнее. Слюна — совсем не одно и то же, что нормальная смазка, будет больно. Понимание, что Мастер намерен сегодня снова быть с ним довольно жёстким, усилило и без того каменный стояк. Во рту внезапно стало пусто, зато задницу пронзила резкая короткая боль, выбивая из горла жалобный всхлип, — оба пальца вошли в него грубо и быстро. Растяжка тоже не являла собой образчик заботы и нежности… а Кир медленно, но верно улетал в черноту космоса, наполненную удовольствием. Когда пальцы сменились горячей твёрдой плотью, перед глазами засверкали звёзды, а с губ с каждым движением срывались уже стоны и вскрики.

Казалось, его бедный зад пытали несколько часов — Кир точно не мог понять, сколько времени прошло, но зато он прекрасно понимал, что Костя несколько раз сдерживал себя от того, чтобы кончить, замирая на некоторое время, если чувствовал приближение разрядки. Завтра он точно не сможет сидеть. А уж когда вокруг шеи обвилась и натянулась шёлковая лента, заставляющая жадно глотать воздух и неумолимо тянущая назад, из-за чего телу пришлось изогнуться в пояснице, Кира затрясло от волны эмоций. Происходящее ощущалось мучительно-тянуще-болезенно-сладким и замечательно-властным. Мастер разрешил ему кончить, лишь сам дойдя до финала. Никогда ещё у парня не было такого острого и длительного оргазма: член спастически пульсировал, сперма небольшими толчками стекала с головки, а простата болезненно сокращалась в такт. Боже, как же Киру было хорошо сейчас!

Костя быстро развязал саба, уложил на кровать, и, только начав растирать затёкшие конечности, позволил себе отдышаться. Эксперимент офигенно удался! Глядя на совершенно поплывшего, влажного и постанывающего Кира, он мог лишь радоваться, насколько сильно за какие-то два дня изменилось поведение саба. Тот и раньше был отзывчивым, покорным и стремящимся угодить Верхнему, но сейчас всё это шло на столь глубоком уровне, что сразу становилось ясно — это не игра, не стремление получить удовольствие, а полное и искреннее принятие себя, своих желаний и абсолютное подчинение. Неизмеримая нежность, наравне со злой решимостью — не отдавать! — поднималась в душе, пока взгляд скользил по расслабленному телу.

Снова короткий путь в ванную с кажущимся невесомым телом на руках, нежные прикосновения и шёпот на ушко, и вот уже вытертый и уплывающий в сон мальчик уложен под одеяло. Кот даст ему немного поспать, пока переговорит с Графом напоследок, а потом всё, домой. Хватит, погостили. Времени до ночи ещё достаточно, поспать же Кир прекрасно сможет и на заднем сиденье. Спустившись в комнату с камином, натолкнулся на понимающий, чуть насмешливый взгляд Графа, но решил проигнорировать то, что счёл бы оскорблением от другого человека. Двое мужчин некоторое время помолчали, кутаясь в уютную зимнюю тишину и потрескивание огня.

— А ты быстро вернулся… Что-то случилось?

Хитрый чёрт… Такие обобщённые фразы. Костя тоже умеет так.

— Отнюдь. Всё прекрасно.

Граф кинул на бывшего дрессировщика чуть удивлённый взгляд, но причин не верить не было — у парня всегда всё получалось легко и быстро, вызывая недоумение такой везучестью и зависть. Но, не важно… А вот попытаться всё же понять несколько странные отношения молодого мужчины со своим рабом очень хотелось.

— Ну и славно. Знаешь, Кот, я так и не понял, что это такое — добровольность подчинения, о которой ты говорил. Разве мог бы твой мальчишка так слушаться тебя, если бы изначально его не сломали, превратив в дрессированную зверушку? И мне вот он подчиняться отказался.

Всё внутри вмиг заледенело: зря он всё же положился на слово Графа. Впрочем, может, и нет — последствий отказа на Кире не заметно, значит, всё прошло мирно. Вот только о том, что следует о таких вещах рассказывать своему Дому, разговор у них ещё состоится. Хотя… особо времени, чтобы что-то сообщить, он сабу сегодня не дал. Всё равно, должен — и точка! Внутренняя буря не отразилась ни в тоне голоса, ни в выражении лица.

— Мой раб позволил себе оскорбить вас?

Граф тихо рассмеялся.

— О, нет, это замечательно выдрессированный экземпляр. Он был очень вежлив. И очень предан тебе: говорил, что без приказа хозяина не может выполнить мои желания.

Облегчение прокатилось короткой волной — в последние часы в голове начал вырисовываться некий заманчивый план и ссориться с Графом не хотелось.

— Дааа… Выдрессированный, вежливый, преданный, покорный…

Кот так давно смаковал свою задумку, что упустить сейчас шанс и хотя бы не закинуть удочку, просто не мог.

— Но вы ошибаетесь, думая, что его сломали. Иначе не выжил бы те два с лишним года до нашей встречи без хозяина. Мальчик сам хочет мне подчиняться, ему действительно нравится всё, что я делаю с его телом. Игорь Викторович… Неужели за все эти годы, да со своеобразными наклонностями, вы ни разу не заинтересовались миром БДСМ? Хотя бы, чтобы просто узнать подробнее, что это такое?

Хозяин дома выглядел несколько озадаченным.

— БДСМ? Садомазохисты? Разве это не то же самое, что делали мы: подчинение более слабого и использование его как раба для утех?

Настала очередь Кости тихо смеяться. Боже, какое узколобое суждение!

— Что вы… В корне неправильное представление. Эта культура слишком многогранна, чтобы сводить её лишь к одной стороне отношений. Всё далеко не так прямолинейно. Но самое главное ваше заблуждение в другом: в Теме добровольность — основополагающий постулат. Мазохистам действительно нравится, что им причиняют боль, она доставляет им наслаждение. Сабы на самом деле искренне хотят подчиняться и служить своим Доминантам, видят в принятии их служения высшую награду. Боттомы кайфуют от того, что их связывают и ограничивают свободу, воспитывают… Знаете, Игорь Викторович, а приезжайте ко мне в гости перед Новым Годом? В нашем клубе планируется закрытая вечеринка, но я возьму вас с собой в качестве гостя. Там вы сможете наблюдать несколько пар и отношения между ними, и, быть может, лучше поймёте мои слова.

Выражение лица Графа было… задумчиво-заинтересованным. Куй железо, пока горячо?

— А потом, если вы проникнетесь самой атмосферой, мы сможем обсудить возможность сотрудничества: у вас наверняка остались связи со старыми дрессировщиками, да и крепких парней для охраны достаточно, а я давно подумываю открыть специальную школу для нижних, где их будут учить подчинению. Не дрессировать, а именно учить. Деньги у меня есть, а вот надёжного партнёра всё не находилось.

— И чем же эта школа будет отличаться от того, чем я занимался раньше?

— Всем, Граф, всем. Полная добровольность и осознанность поступления, платное обучение, и никакой уголовной ответственности — я думаю о юридически оформленных договорах. В нашей стране не хватает таких заведений. Культура только развивается, заинтересованных много, но и учиться приходится на собственных ошибках. Я знаю много Верхних, которые с удовольствием отдадут своих мальчиков и девочек поучиться, чтобы те умели доставить им ещё больше наслаждения. Ниша пока свободна и очень привлекательна…

Собеседник погрузился в размышления, но через некоторое время встал, налил себе виски, а Косте сок, и вернулся в кресло. Подняв бокалы, мужчины выпили, и слова Графа распустили пружину ожидания, незаметно свившуюся где-то в желудке.

— Что ж, предложение интересное. И я подумаю. А пока… возможный партнёр, можешь говорить мне ты, не обижусь.

Костя хмыкнул — если Граф думает, что он будет отказываться, то зря.

— Идёт. Тогда, жду тебя к Новому Году. Вот телефон, — Кот протянул визитку, — а нам пора. Хочу вернуться домой сегодня.

Тут бывший авторитет хитро прищурился и задал вопрос, которого Костя подсознательно опасался, но соврать сейчас на который обошлось бы дороже, чем признание предыдущего обмана.

— Так твой мальчик всё же раб, или этот, саб? Или мазохист?

Кот задорно улыбнулся в ответ.

— На чём мы прокололись?

— Раб никогда не отказал бы мне, если бы у него не было прямого запрета хозяина.

— Игорь, — впервые назвав бывшего шефа просто по имени, Костя понял, что в этом нет ничего сложного, — так поступил бы раб, каких дрессировали мы. В Теме раб обязан дождаться приказа или разрешения. А Кир — и саб, и маз… пока. Приехав сюда, я увидел, что мысль о рабстве не вызывает у мальчика отторжения, так что, возможно, мы всего лишь несколько поторопили события. Думаю, к Новому Году я смогу тебе ответить более точно.

Мужчина вновь улыбнулся, чувствуя, что собеседник воспринял всё сказанное вполне адекватно.

— Тема, значит. Думаю, мне будет интересно познакомиться с этим понятием… на старости то лет.

Окинув высокого и подтянутого, пусть седовласого, но вовсе не старого Графа взглядом, Костя лишь хмыкнул. Нашёлся тут, старичок…

Распрощавшись с гостеприимным хозяином и — в душе — вздохнув с облегчением от решения проблемы, Кот поднялся в отведённую ему с Киром комнату, собрал сумку и отнёс её в машину. Потом разбудил парня и, полусонного, заставил его одеться, вновь подхватил на руки и спустился вниз. Устроенный на заднем сиденье, прикрытый собственным пальто, Кир тут же вновь засопел.

Ведя машину в ночь, Костя опять покидал родной город — в этот раз спокойный, довольный и расслабленный. Проблема разрешилась, Кир, кажется, готов к новому этапу отношений, и сам Кот уже не видит в такой возможности ничего отталкивающего, на горизонте маячит перспектива реализации давней мечты… Что ещё надо человеку для счастья? Разве что ещё несколько часов жёсткого обладания послушным и отзывчивым телом его любимого мальчика. Любимого? Пожалуй, да… Завтра…