Глава 28.

Я думала, что он меня развяжет, но Кот этого не делает. Он садится на колени на постели, широко разводит мои ноги и подтягивает за бёдра к себе. Направляет в меня член, входит стремительно и до упора. Моя разгорячённая плоть принимает его дрожью. Внутри после оргазма ещё всё слишком чувствительно, и я остро ощущаю каждый миллиметр его каменной эрекции. Игорь немного приподнимается и крепко фиксирует ладонями мои разведённые бёдра, а потом берёт меня напористо и быстро.

Стараюсь полностью расслабиться, наблюдаю за ним, чуть склонив голову набок.

Он шикарен. Заметно возмужал за эти семь лет, мышцы налились силой, плечи развернулись и стали шире. Красивый подтянутый живот с прочерчивающимися рельефом пресса. Поджарый, гибкий и сильный, проявляющий свою силу только в крайнем случае. Не кичится ею, не козыряет, предпочитает выждать, а потом схватить наверняка. Его фамилия и прозвище ему идеально подходят. Настоящий Кот, идеальное сравнение.

Игорь сбавляет темп, перебрасывает мою ногу на бок, а сам остаётся в той же позе. Одной рукой прижимает друг к другу мои колени, второй сминает пальцами ягодицу. Моё лицо прикрыто волосами, они упали, когда он перевернул меня, а убрать не получается – я связана и обездвижена. Но вдруг эта смена положения и абсолютная потеря всякого контроля над ситуацией, ведь мои руки связаны и примотаны к телу, а ноги сжаты крепкой мужской ладонью, заставляет вспыхнуть в моём теле новую волну желания. Я крепко зажмуриваюсь, несколько раз глубоко вдыхаю, и вдруг внутри всё взрывается головокружительным оргазмом. Он совсем не такой, как несколько минут назад. Тот был похож на горячую волну, затопившую тело, этот же сродни электрическому разряду, заставившему громко вскрикнуть и выгнуться в спине. Делая буквально ещё пару движений, Кот, резко выдохнув, сильно вжимается в меня и замирает.

Сознание ведёт. Дальнейшее я выхватываю какими-то кусками. Как Игорь переворачивает меня, убирает волосы с лица, как распутывает верёвки. Яркой вспышкой запоминается тот самый момент, когда тёплое миндальное масло в его ладонях снова нежит мою кожу, отметины, оставленные верёвкой, перестают саднить. Они скорее мягко тлеют, заставляя тело растворяться в полной безопасности и спокойствии.

Мне кажется, это сродни наркотическому опьянению. Только мой наркотик имеет запах миндального масла и острый прищур зелёных глаз.

Потом он приподнимает меня немного и подносит стакан с водой к губам, только она немного шипит и пузырится. На дне видна не до конца растворившаяся таблетка, но у меня и мысли не возникает хотя бы спросить, что это. Я просто выполняю распоряжение выпить всё до дна и снова откидываюсь на подушки.

А потом и вовсе всё мутнеет. Слабо улавливаю, как Кот, как и в прошлый раз, заворачивает меня в мягкий плед и относит в спальню. Уже почти провалившись в бездну сна, я едва разбираю его слова:

– Тебе ведь понравилось? – ответа Кот не ждёт, он и так его прекрасно знает. – Но так будет не всегда. Так может быть, но всё будет зависеть от тебя, Стрекоза. Каждое прикосновение нужно заслужить. В следующий раз я позволю тебе кончить не так быстро.

Смысл слов укладывается в моём мозгу, но длительному анализу не подвергается, потому что мир темнеет, и меня утаскивает в сон.

Утром я просыпаюсь с, на удивление, лёгкостью в теле и голове. Между ног немного саднит, но это не такая боль, о которой стоит волноваться. Несмотря на все сложности между нами, мне приятно осознавать, с каким желанием Кот брал меня вчера. Столько лет в моём теле копилась жажда прикосновений. Его прикосновений, о которых я даже мечтать не смела уже. Да, всё это в рамках определённых правил, в плоскости его игры и стенах той комнаты, но я всё равно ощущаю наполненность в груди и удовлетворение. Даже с учётом сказанных им последних слов, прежде, чем меня унесло по ту сторону сознания.

Спускаюсь с постели, принимаю душ и одеваюсь. Горячая вода немного жжёт красную отметину на левом запястье. Она почти незаметна, но прикрыть её нужно будет. Я как раз давно не носила свои любимые часы, подаренные бабушкой на совершеннолетие.

Причёсываюсь, нахожу на стуле свою сумочку и достаю оттуда косметику, привожу в порядок лицо. Не слишком ли ярко блестят у меня глаза? Это немного смущает.

Котовского нахожу на кухне. Он стоит у барной стойки с тостом в руках и ножом для масла. Лишь увидев его, с немного растрёпанными светлыми волосами, в светлых джинсах с модными порезами и белой майке, я ощущаю, как в трусиках становится как-то дискомфортно.

– Доброе утро, – произношу негромко и тут же осекаюсь. А вдруг, пока я в его доме, действуют те же правила, что и в игровой?

– Доброе, Маша, – Кот поднимает глаза, одновременно укладывая на бутерброд с маслом кусок сыра. – Как себя чувствуешь?

Если бы ещё голос его звучал чуть теплее. Пусть не так испепеляюще, как вчера в игровой, но хоть чуть более открыто.

– Всё хорошо. Хочешь, я приготовлю завтрак?

Мне ведь и правда хочется сделать это для него, да и сама я, на удивление, ощущаю знатный голод.

– К сожалению, я спешу. Немного перекусим, и я отвезу тебя домой. Садись за стол.

Кажется, выполнять его команды для меня уже становится привычным. Пожимаю плечами и влезаю на высокий барный стул у стойки. Игорь ставит две чашки кофе и тарелку с бутербродами. Сам тоже садится напротив.

Когда я тяну руку к тарелке, он вдруг перехватывает моё запястье и переворачивает ладонью вверх, рассматривая ожог от верёвки.

– Болит? – спрашивает, нахмурившись.

– Нет, – качаю головой, и тогда он отпускает.

– Всё равно нужно намазать маслом. Извини, это мой косяк.

Ничего не отвечаю, прячусь за чашкой кофе. Но это особо и не требуется. Кот быстро расправляется со своих нехитрым завтраком и уходит переодеваться.

Спросить о маме удаётся только уже в машине. Игорь говорит, что свидания ей пока врач запретил, нужно две-три недели подождать. А позже, если мама сама проявит желание выздороветь, ей даже, возможно, предложат место в той клинике.

– Зачем им это? – спрашиваю, нахмурившись. – Она давно не работает.

– Она отличный спец, Маша. Если всё пойдёт по плану, думаю, можно попытаться вновь пройти аккредитацию и восстановиться в профессии. Но пока об этом слишком рано говорить.

Если честно, всё это очень странно. Я верю Игорю, пытаюсь. Но ведь после стольких лет одиночества и разочарований в жизни, даже в нём время от времени я чувствую какой-то подвох.

Но больше меня возмущает, когда он, перед тем как я уже собираюсь выйти из его автомобиля у подъезда, вручает мне ключ.

– Что это?

– Ключ от квартиры, адрес на брелоке, там же номер фирмы, занимающейся жилищными перевозками.

– Игорь, я не понимаю.

– Я снял тебе квартиру. Мне не нравится этот клоповник.

Вот уж нет. В клубе я получаю свою честную зарплату, которую мне теперь не нужно откладывать в счёт долга, и уж на неё я точно могу оплачивать себе жильё. Пусть и «клоповник».

– Нет, Игорь.

Пояснять и отстаивать свою точку зрения перед ним бесполезно.

– Да, Маша. Не спорь.

У него звонит телефон, а я просто распахиваю дверь и вылетаю из машины, закипая от злости. Чёртов Котовский! Он шаг за шагом берёт под контроль не только моё тело, но всю мою жизнь. Отдаёт распоряжения, приказывает, говорит, что делать. Я, может, и в долгу перед ним, но контролировать мою жизнь полностью не позволю.