Глава 3

Måneskin — I wanna be your slave

ДЭН

Только я собрался отчаливать, потому что, ну, сколько можно уже ждать, как дверь открылась, и в салон моей тачки на переднее пассажирское сиденье завалился Беккер.

Резко пахнуло перегаром. Я покосился на друга и сморщился.

— Мать твою, Рус.

Беккер натянул на голову капюшон толстовки, расстегнул куртку и прицепил ремень безопасности.

— Перебрал вчера, — не стал отпираться друг.

— Че опять? — спросил я и тронулся с места, выезжая из двора.

— Да, все то же.

Рус достал из рюкзака бутылку с минералкой и выцедил сразу же половину, после чего смачно закашлялся.

— Хорош уже Стрельцову цеплять. Лучше забей, отвечаю — сама приползет.

Беккер доцедил бутылку, смял одной лапой и засунул пустую тару в рюкзак.

— Не приползет. И не могу я на нее забить. Как вижу только, крышу рвет, так и тянет херню какую-нибудь отколоть.

— А вчера че было после того, как ты за ней драпанул? Оба пропали куда-то.

— Да, ниче, — Рус потер переносицу и сложил руки на груди. — Зашел в женский за ней, разогнал нахрен всех. Стрельцова принялась орать, потом ткнула мне в фейс салфетками и приказала ее блузку оттирать. Я слегка увлекся, она залепила мне по морде, потом пососались, потом она снова мне залепила, наорала, брызнула в меня водой и смылась. А я свалил домой, накидался и вырубился.

— Рус, год уже прошел, — я попытался вразумить друга.

Но Беккер только шумно вздохнул и прикрыл глаза, откидываясь башкой на подголовник.

— Да, знаю я. А сделать ничего не могу. Выкинуть из головы эту курицу не могу. Как представлю только, что этот педофил сраный ее по ночам… Ладно, короче. Давай тему сменим.

— Почему педофил? Она в восемнадцать замуж вышла, а ему чутка за тридцатник перевалило.

— Ты, млять, издеваешься? — рыкнул Беккер — Давай тему сменим, говорю. Лучше расскажи, как ты там с бабулей позанимался.

Вот теперь уже настала моя очередь тяжело вздыхать.

— Бабуля меня поимела по-взрослому. Я чуть не убился, отвечаю. Сказала, два раза в неделю заниматься надо, а то толку не будет.

Беккер принялся гоготать на весь салон. Кажется, дружбана чутка отпустило. Но ненадолго. Ровно до того момента, пока тот не высмотрел Стрельцову, выпархивающую из Лексуса своего благоверного.

Рус завис. Я весь напрягся, готовый сдержать друга. Стрельцова посеменила по парковке прямо к корпусу. Благоверный ринулся за ней. Схватил за рукав, разворачивая к себе. Ника вырвала руку и принялась что-то яростно ему впаривать, пока тот стоял в распахнутом пальто, сжимая челюсти.

Беккер рыпнулся, а я моментально заблокировал двери.

— Остынь, — тормознул друга, как бы беды не вышло. — Не лезь.

— Че он ее хватает? — зарычал Рус и дернул за дверь. — Охренел? Открой.

— Сиди, сказал, — я старался сохранять спокойствие. Но, блин, если он так и дальше будет на меня бычить, получит по щам. — Мало тебе в прошлом году от братков этого гондона прилетело?

Рус снова безрезультатно дернул дверь.

— Если он ее тронет, я с тобой пойду. А сейчас остынь — попытался успокоить друга.

Беккер закрыл глаза ладонями и обреченно замычал.

Я толкнул друга в плечо.

— Смотри, сваливает.

Мужик, и правда, вернулся в тачку и поехал в сторону выезда с парковки.

— А теперь почапали, — я разблокировал двери и выключил мотор. — Если я из-за тебя к Дрону опоздаю — всеку, клянусь.

На паре Дрон свирепствовал пуще прежнего. Сначала размотал у доски Грифа, который безрезультатно пыхтел над интегральной теоремой Муавра — Лапласа. А потом и вовсе устроил промежуточную по пройденному материалу. И тут я понял, что занимался то с бабулей не зря, потому что выполнил четыре из пяти заданий.

После пары меня подозвал Дрон.

— Керимов, списал? — препод потряс перед моим носом листком.

— Нет, Евгений Иванович. Все сам, — я состроил оскорбленную физиономию. На самом деле, я и, правда, оскорбился. Какого хрена вообще? Будто этот задрот не знает, что у него списать вообще нереально?!

— А что тогда? Озарение нашло? — не отступал Дрон.

— Я просто решил заниматься. Вот прямо сел и разобрался во всем. Меня, знаете, захватило так…

— Ладно, — цыкнул препод, прерывая мою тираду. — Иди уже, умник.

С Плюшкиной мы в это день в универе не пересекались, у них после первой пары занятия продолжились во втором корпусе, а смежных лекций сегодня не было. Так что встретились уже в спортзале.

Когда я ее приметил и решил незаметно подкрасться, Лерочка стояла, подпирая стену и уткнувшись в телефон. Под мышкой зажата бутылка с водой и малиновое полотенце из микрофибры.

Подготовилась.

Молодец!

Одета Плюшкина была в черных лосины, вообще неподходящие для занятий, дешманские кроссы и бордовую толстовку с капюшоном. Не удивлюсь, если у нее под ней окажется пояс для сжигания жира из телемагазина.

— И че стоим? — все-таки эффект неожиданности удался. Лерочка дернулась, округлила окуляры и чуть не выронила из рук телефон. — Разминку делала?

— Чего? — та сдвинула очки, засунула телефон в карман толстовки и бегло просканировала меня с ног до головы.

Еще бы! Я знал, как выглядел и понимал, какое впечатление на слабый пол оказывал. Как бы не пыжилась эта ботанша, но по ее алеющим щекам, сразу смекнул — оценила.

— Разминку делала, говорю? Тренировку всегда с разминки нужно начинать.

— Не делала я никакую разминку, — фыркнула Лерочка.

— Тогда пойдем, — я мотнул головой в сторону стены с зеркалами возле велотренажеров и отправился туда.

Поставил свою бутылку с водой и принялся делать упражнения.

— Повторяй.

Но Плюшкина даже не дернулась. Лишь оглянулась на людей, занимающих тренажеры, поджала пухлые губки (ничего такие, кстати) и скрутила руки на груди.

— Обязательно здесь?

Я ухмыльнулся и продолжил делать наклоны.

— А где? Тут вообще всем на тебя пофиг, поверь.

Плюшкина обиженно пропыхтела и все же принялась за мной повторять.

— Еще на заметку. Перед треней и после делай замер на весах, которые у вас в раздевалке стоят. Так у тебя появится стимул. А еще лучше каждый день дома по утрам замеряй себя лентой. Ну, там, обхват груди, бедер. Это тоже стимул, — я словил в отражении зеркала раскрасневшуюся физиономию Лерочки и довольно оскалился. — Питаешься как? По списку? Или булки лопаешь?

— Керимов, отстань. Все я правильно делаю — пробурчала Плюшкина, продолжая разминаться.

— Отлично. Пойдем на гипертензию.

— Боже, куда? — вздохнула Лерочка, подхватывая свои вещи.

— На тренажер, который ты, бьюсь об заклад, всегда стороной обходила.

На соседнем занималась ничего такая телочка, прижимая к груди блин.

Лерочка с ужасом вылупилась. А потом растерянно запорхала на меня ресницами.

— Керимов, я так не смогу.

— И не надо, — поспешил успокоить девчонку. — Будешь без блина. Вставай вот сюда — показал Лерочке, куда ей нужно упереться ступнями. А потом отрегулировал тренажер по росту. — Руки к груди. Корпус держи прямо, плечи не прижимай. Четыре подхода по пятнадцать раз для начала. Между подходами минута отдыха. Готова?

Плюшкина закивала своим рогаликом на затылке и поправила очки.

— Очки не спадут?

— Керимов! — прикрикнула Плюшкина.

— А чего? У тебя линзы есть? Лучше, конечно, в линзах. У тебя сейчас от напряга стекла запотеют.

— Отвали, — процедила Плюшкина сквозь зубы и принялась за упражнения.

В процессе я положил ей руку на спину.

— Спину держи прямо, не сгибайся в дугу. И дыши. Вниз- вдох, вверх — выдох, поняла?

— Руку убери! — взмолилась Лерочка. — Поняла я!

Будет трудно, но пока терпимо. Даже весело. Наблюдать, как эта напыщенная заучка, во всех дырах затычка, сейчас пыжилась — это что-то!

Я пялился на ее довольно таки (к моему удивлению) упругую попку, а Плюшкина делала вид, будто меня вообще не замечает. Типа, одна здесь.

Но я вот заметил. И надо признаться, вопреки всеобщему мнению мне на самом деле нравились далеко не модельной внешности девушки. А такие, где есть, на что поглазеть и помять. Так вот задница Плюшкиной была как раз такой.

В это раз мы отработали упражнения для начинающих, чтобы не перегружать девчонку с первой же тренировки, и понять, как у нее вообще обстоят дела. Дела обстояли плачевно, но, если все грамотно организовать, толк будет.

— А ты — молодец, Юшкина, — похвалил девчонку, когда та с неприкрытой яростью убирала на место гирю в двенадцать килограмм, с которой я заставил ее делать приседы. — А сейчас займемся кардиотренировкой. Вэлком, так сказать, на беговую дорожку.

Плюшкина возражать не стала и покорно заняла свободную у стены. Видимо, чтобы поменьше людей вокруг мелькало.

Я подошел близко и почти касаясь губами зардевшегося уха Лерочки прошептал:

— На будущее не плохо бы заиметь леггинсы или шорты вот с такой вставкой на попе, — указал взглядом на соседскую попку на беговой.

Плюшкина раскраснелась пуще прежнего.

— И зачем? Это вообще пипец, если честно, анатомию изучать можно.

— Глупая. Эта резинка между полупопиями сделана специально для того, чтобы при приседах или наклонах у тебя штаны не порвались.

— Ага, — фыркнула, Лерочка, — и еще для того, чтобы все пялились на задницу.

— Ну, не без этого, — я не стал отпираться, а лишь хитро ухмыльнувшись, принялся настраивать беговую. — Короче, смотри. Время тебе установил — тридцать минут. Скорость — шесть километров в час шагом. Не бегом, а шагом, поняла?

Плюшкина кивнула и зашагала, держась за поручни. А я невольно обратил внимание, как при ходьбе заколыхалась ее далеко немаленькая грудь. Хорошо так заколыхалась. Аппетитно. Сочно. Такую пожамкать — самый кайф. Но перехватив мой взгляд в отражении зеркала Лерочка уловила, куда я так блаженно пялился и заискрила зенками.

— Ты куда пялишься? — вспыхнула Лерочка

— Никуда, — я пожал плечами и состроил невинную физиономию, а самого на смех продирало.

— Вот и вали уже! Я и без тебя могу здесь позаниматься.

— Подвезти не предлагаю. Сам позаниматься хотел.

— Я и не просила.

— Хоть бы поблагодарила за тренировку.

— Еще чего! — фыркнула Плюшкина. — Ты не одолжение мне делаешь, если что! У нас сделка.

— Я тебе фотки с тренировки пришлю! — кинул напоследок.

— Иди в задницу, Керимов! — бросила в ответ Лерочка.

Я заржал при виде на девчонку, такую растрепавшуюся, раскрасневшуюся, но при этом надменно-напыщенную, и побрел в сторону качалки.

* * *

Для настроения