Глава 14

Темная улочка, выложенная камнем, магический фонарь уже давно истратил запас магии. Кроме Блэкстоунов на этой улице больше никто не живет, никто больше не подметает улицу, никто не проходит со сдобой, никто не улыбается. Все потому, что главного источника шума больше нет. Уже как три года нет.

Магистр Сандерс запустил вперёд светлячка, чтобы освещал сумрак ночи, но мне это было не нужно. Здесь я выросла, проводя все свое время с родителями и домработницей.

Во дворе часто играла с папой в разные игры, тогда он просил меня придумывать как можно сложнее карты сокровищ, и как можно точнее изображать местность. На миг показалось, что площадка перед домом залита утренним солнечным светом, у входа цветут розы, что так любила мама, обязательно красные. Цветочный запах разносит легкий ветерок, а я бегаю за щенком, на ошейнике которого привязана часть карты сокровищ.

— Кэсси, так не годится. Ты уже больше получаcа не можешь справиться с заданием, — грозно говорит папа, и тут же улыбается. — Все же ты еще не доросла до таких серьезных заданий. В следующий раз сделаю попроще.

— Нет, — упрямо говорю я. — Мне уже двенадцать, я уже все могу.

И я снова бегу за щенком.

Всего лишь моргнула глазами и все исчезло. Вокруг пустынная площадка, засыпанная сухими листьями, розы превратились в неухоженные кустарники с огромными шипами. Обвивающие дом вьюнки, цветущие все лето прямо на стене фасада здания, теперь превратились в толстые жгуты серо-коричневых веревок с реденькими полусухими листьями.

Возвращаясь домой после прогулки с друзьями, я первым делом видела горящие окна дома, где меня всегда ждали. Вместо этого передо мной возвышался огромный черный и бездушный кусок камня.

Как же я хочу вернуться назад, туда, где нет никаких забот и всегда со мной мои родные.

Медленно подошла к входной двери. Под ногами шуршали сухие листья, звук, что я так любила слушать каждой осенью, сейчас казался мне зловещим.

Входная дверь некогда золотистая, вкусно пахнущая деревом, стояла вся сухая, треснувшая, серая. Она заскрипела, чтобы впустить меня в дом.

Дом все еще хранил особенный запах. Тот, что ни с чем нельзя сравнить. Я закрыла глаза, наслаждаясь этим ароматом. И увидела себя в гостиной по левую руку от входа.

— Кэсси, — говорила мама десятилетней мне. — Вилочку и нож нужно держать правильно, смотри как я делаю.

Грациозно она поправила в моих руках приборы и взяла такие же в свои. Платье нежно кремовое идеально сидело на ней. Как и все. Мама любила выглядеть идеально. И в то же время любила устраивать шалости.

— Зачем мне это учить, — скривилась десятилетняя я, кладя вилку на стол. — Я не хочу быть барышней, которая только на балах танцевать будет. Я буду как ты и папа. Я хочу быть ученым.

— Кэсси, — рассмеялась мама. — Вот подрастешь и поговорим.

Сделала пару шагов вперед, и справа почувствовала запах свежей выпечки.

— А что сегодня, — вбежала в кухню тринадцатилетняя я.

— Кэсси, неужели занятия уже закончились, я еще ничего не приготовила тебе, — охнула госпожа Ларок и принялась суетиться и собирать мне еду.

— Я сбежала, — покаялась я и плюхнулась на стул, беря в руки еще не остывшие как следует пирожки.

— Опять? — засмеялась госпожа Ларок. — Ты должна учиться, иначе не станешь боевиком.

— Мама говорит, что из-за слабого дара я не попаду туда. Пойду учиться на бытовика.

— Твой огонь слабый? — снова охнула экономка и тарелка с содержимым опрокинулась на стол. — Разве не ты ставила здесь защиту?

— Ага, — кивнула я и откусила от пирожка. — Папа попросил.

— Такую защиту не каждый взрослый волшебник может поставить.

— Я плохо контролирую магию, лучше на бытовика пойду, — улыбнулась я с косточками малины в застрявших передних зубах.

— Кэсси, — рассмеялась экономка.

А на выходе из кухни был небольшой холл, обставленный несколькими диванчиками и большим окном, выходящим в сад.

— Кэсси, с днем рождения! — кричал пала и громко хлопал в ладоши.

— С днем рождения, мое золотце, — поцеловала меня расчувствовавшаяся мама.

— Тебе уже пятнадцать, — громко оповестила госпожа Ларок.

— У нас для тебя подарок, — протянул папа мне коробочку. Сам же ее открыл и показал содержимое. Кулон, вырезанный из каменного дерева.

— Никогда его не снимай, — говорил папа, надевая его на меня.

— Никогда не снимай, — серьёзно говорила мама. — А теперь мы идем на пикник, а потом съездим в город и купить тебе несколько платьев, а потом покушаем сладостей, а еще …

Мама подхватила меня под руку и повела на выход, сзади торопился догнать нас папа, смеясь под проворностью своей жены. Они были счастливы и веселились тогда весь день до упаду.

— А почему у тебя все написано на другом языке, — спрашивала шестнадцатилетняя я у папы в его кабинете. Он снова решил приступить к научным исследованиям. Папа любил работать на полу. И сейчас все его листы с исследованиями были разложены вокруг нас.

— Все ты хочешь знать, — усмехнулся папа и потрепал меня по голове. — Это не другой язык, — он нагнулся ко мне и сказал в самое ухо:

— Это шифровка.

— Шифровка? — удивилась я. — А меня научишь?

— А хочешь? — за мной удивился и папа.

— Да, хочу.

— А мама ругаться не будет? — засомневался папа, потирая подбородок.

— Нет же, хочу научиться, — затормошила его за рукав.

Он еще несколько минут смотрел на меня веселым взглядом и сказал:

— А давай!

Несколько дней я разучивала систему шифрования и чтения его записей. Папа восхищался, как легко я схватываю и помогаю в его задумках. А я была рада провести время с ним.

— Запомни Кэсси, — очень серьезно говорила мама в гостиной, собираясь в свою последнюю командировку. — Не применяй свой огонь, лучше учи бытовую магию. На боевой ты не сможешь попасть, а на бытовика выучиться не так и сложно. В столичной академии у тебя все получится. Ну все, мы поехали, — мама поцеловала меня в щеку, обдав нежным цветочным ароматом, улыбнулась и вышла за папой на залитую солнцем дворовую площадку.

Я вдохнула поглубже ее аромат и открыла глаза. Ни мамы, ни солнца, ничего. Дом был пустым и холодным. Серые половые доски рассохлись и сильно скрипели при каждом шаге, словно нарушали покой дома. Шторы некогда бывшие темно-бордовыми, теперь висели грязными тряпками, толщи пыли, паутины, кое-где в полу вместо досок были дыры. Здесь кроме запаха больше ничего не было как раньше.

Окно, выходящее в сад показало еще более унылую картину: заброшенный и заросший сад. Не понято, где заканчивались сорняки и начинались деревья — одни сплошные сухие костыши.

Моя комната на втором этаже была все такой же — кругом стояли разные фигурки животных и растений, стопки книг по бытовой магии и романов. Все, чем я жила в своей прошлой жизни было здесь. Все то, чего уже никогда не будет. Из окна по-прежнему было видно почти весь наш маленький городок, все те же домики, которые так часто рассматривала, все те же звезды — все в этом окне осталось прежним, вот только я уже изменилась и вижу весь мир в других тонах, их стало намного больше и теперь не всегда холодный тон означает именно холодный, а теплый не всегда бывает таковым.

Сзади скрипнула половица и все затихло.

— Кабинет родителей напротив, — тихо произнесла я немного скрипучим голосом.

Повисла тишина, за окном шумели листья дерева, расположенного рядом с моим окном. Лекс стоял за мной. Я чувствовала его дыхание, хоть и расстояние между нами было большое. Я ощущала его взгляд, хоть в таком полумраке это было едва ли возможно.

— Ты говорила, что меня ненавидишь, это правда? — тихо проговорил Лекс, стоя не шелохнувшись.

— Как я должна относиться к тому, кто без предупреждения бросил меня, — так же тихо прошептала я, все еще смотря в окно.

— Откуда это известно той, которая уехала на следующий день после моего отъезда? — за спиной послышался упрек, но скрипа не было.

— Откуда Вы? — испуганно обернулась я, чтобы увидеть его лицо и понять, что он пытается сказать.

— Я вернулся назад, а тебя и след простыл, — опустил взгляд Лекс, рассматривая свои руки.

— Я почему вообще должна была ждать? — на меня накатила злость от такого заявления. — Чувствовать себя брошенной это одно, а узнать от постороннего, что помощник меня проверял по делу родителей — это другое. Но ладно бы только это. Как впоследствии оказалось — я даже не заслужила знать настоящее имя.

Я прожигала его взглядом, даже если он и не смотрел на меня. Я была возмущена и обижена.

— Это все? — снова тихо спросил Лекс, не поднимая головы.

— Естественно нет! — возмущенно отозвалась я, Лекс удивленно поднял на меня глаза. — Вы же в курсе, что из-за Вас весь этот балаган в академии? Я стала посмешищем не без вашего вмешательства. По-вашему, я действительно могла что-то сделать с Эдди?

— Я должен был проверить, чтобы встать на твою сторону, — выставил Лекс перед собой руки, оправдываясь.

— И поэтому так давили на меня? — нет, его оправдания его не спасут. Это же надо, он должен был проверить… — Не проще ли было бы использовать свой дар на мне снова?

Лицо Лекса вытянулось, он совершенно точно не ожидал такого:

— Откуда ты?

— Ведь мы познакомились из-за него, — продолжала наступать на его раздутое самомнение и уверенность в себе. — Я не флиртую с незнакомцами в таверне. Проблем потом не оберешься. Я ошибаюсь?

Я прищурилась в ожидании подтверждения от Лекса. Оно мне было не нужно, но услышать признание от магистра очень хотелось.

— Все так, — кивнул он, и снова отправился по оправданиям. — Вот только я просил передать тебе записку и вернулся через два дня, чтобы сообщить это все.

На миг я растерялась и не знала, что ответить. Записка… Была ли записка? Я усмехнулась своим мыслям, и ответила:

— Может так и было, а может Вы сейчас это придумали — я этого не узнаю.

— А как же доверие к другим? — невозмутимо ответил магистр.

— Давно его нет, — поспешила разочаровать мужчину. — Алисия отличный пример лжедоверия. Она была моей подругой.

— Эйден тоже была ее подругой, ее поведение понятно, — тут же опроверг мой пример магистр.

— Боги! Я знаю об этом, — вспылила я. Разве я неясно выражаюсь? — Неужели даже сейчас Вы не можете просто меня поддержать?

— А тебе нужна поддержка? — с издевкой проговорил магистр, сделав несколько скрипучих шагов в мою сторону.

— Всем нужна поддержка, я не железная, — фыркнула я, наблюдая за его движениями.

— Так просто признаешься в своей слабости? — не поверил Лекс.

Как же сложно вводить в заблуждение тех, кто меня знает намного лучше незнакомцев. Как сложно улыбаться, когда внутри плачешь, как сложно скрывать что-то, находясь в непосредственной близи.

— Если об этом станет известно…, — спохватилась я, потеряв бдительность и едва не заплакала перед ним. Нет, не буду больше плакать в его рубашку.

— Прекрати, Кэсси, — усмехнулся Лекс, смотря на сухой серый пол. — Никому я ничего не скажу.

Внезапно он оказался слишком близко. Его запах сводил с ума. Я говорила, что мне все равно? Я жестоко ошибалась. Его касание к моей щеке, нежное едва ощутимое выбивало воздух из легких. Дыхание учащалось и вот я уже ощущаю его дыхание на своих губах. И уже тянусь… Еще пара миллиметров, и я снова ощущу его губы на своих… и…

— Они вызывали низшего в ту ночь, — зачем-то ляпнула я в самые губы.

— Что? — ошарашенно отстранился Лекс.

Его удивленное лицо заставило рассмеяться. Давно такого не видела у начальника отдела. Отсмеявшись, снова сосредоточилась на своих новостях:

— Алисия приходила в ту ночь и просила изгнать низшего.

Лекс прищурился, отошел от меня к столу, пару раз ударил по нему пальцами, выдохнул и снова повернулся ко мне:

— Что еще я должен знать?

— Я…, — требовательный зеленый взгляд слегка сбил с желания все рассказать, но пришлось взять себя в руки. Уверенна, что после услышу лекцию о том, как опасно все, что я проворачиваю по ночам и в выходные: — Я собрала некоторый материал и хотела бы чтобы вы… ты посмотрел. Не могу найти связь. Сюда я пришла в поисках бумаг, того что выбива. тся из нормальных научных знаний.

Несколько мгновений Лекс смотрел на меня пристально, изучающе, словно что-то осознал и теперь искал подтверждение этому.

— Это все? — вопросительно и требовательно посмотрел он на меня.

— Еще…

— Все, Кэсси! — умоляюще посмотрел он на меня. — Скажи все, хотя бы сейчас.

— Мне присылают анонимные записки, о том, что я почти никому не говорила, — на одном дыхании выпалила я и зажмурилась в ожидании кары от мужчины.

— Кэсси… — на выдохе сказал Лекс и притянул к себе. Начал гладить меня по волосам. Так близко, так спокойно, так хорошо.

— Помнишь ты спросила, чтобы я сделал если бы на одной чаше весов была ты, а на другой — все студенты академии?

— Да, — коротко кивнула я.

— Ты осталась бы в безопасности.

Я обняла его в ответ и прижалась еще ближе. Не хочу отпускать, хочу всегда оставаться здесь. Хочу быть с ним.

— Нужно осмотреть сгоревший кабинет родителей, — сказала я, спустя время в его рубашку.

— Он напротив?

— Угу, — кивнула я и отстранившись поспешила выйти из комнаты. Кто знает, до чего может довести меня простые объятья, лучше держаться от них подальше. Хотя бы на время расследования.

Спертый воздух, частицы сажи, обгоревший пол под ногами — кабинет родителей был весь в копоти, сгоревших шкафах, прогоревших бумагах. Круг призыва все так же оставался на месте, невидимый простому человеческому глазу.

— Тут ничего уцелевшего, — прокомментировал Лекс, рассматривая обрывки бумаг на столе отца.

— Там ничего нет, — утвердительно сообщила я. — Папа никогда не хранил все исследования в открытом доступе.

Усмехнулась озадаченному Лексу, который стал осматривать всю комнату в поисках секретного хода. Сколько бы не старался — ничего не найдет. Все хранилось в том же столе, что и обычные записки.

Прошла по почерневшему полу к рабочему месту отца и наклонилась к боковому ящику.

— Он же совершенно обычный, — разместился рядом Лекс и уже ощупал ящик на скрытые сюрпризы.

— Что в ящике? — не преминула я поиграть с мужчиной.

— Две чистые тетради, два карандаша, — пожал плечами Лекс, доставая все предметы по очереди.

— Согласись, прекрасная иллюзия, — с усмешкой посмотрела на мужчину.

— Иллюзия?

— Ага, — хихикнула я и уколола палец иголкой из другого ящика. Когда кровь накопилась на одну каплю, капнула ею в середину иллюзии. — Не скажешь заветные магические слова?

— Не смейся надо мной, — запротестовал Лекс сбоку. Я снова хихикнула и посмотрела на место иллюзии.

Чистые тетради сменились заполненными и потрепанными.

— Здесь все на другом языке, — тут же изучил содержимое тетрадей Лекс.

— Здесь все зашифровано, — покачала головой и упрекнула непросвещенного. — К родителям часто вламывались в дом для кражи очередной разработки, в итоге они все стали расшифровывать.

— И что там написано?

Что там написано? На листах было написано много, очень много подробных исследований низших. Исследования круга призыва и изгнания: большое количество вариантов. Так увлекательно. Когда же все это родители разработали? Забытая гордость поселилась в теле. Решила вкратце рассказать Лексу:

— Они изучали низших, их пути призвания и изгнания, искали способ запечатать в низшем мире навсегда.

— И не смогли найти ответ? — поинтересовался тот.

— Нет…

— Тогда все бесполезно, — махнул он рукой. Кое-кто надеялся на развязку своего расследования? — Зато хотя бы в доме побывала. Может здесь есть то, что ты хотела бы держать при себе?

— Все эти записи, — не задумываясь ответила, прижимая обе тетради к себе.

— Записи? — приподнял он бровь, поднимаясь с пола.

— Чтобы все это прочитать, — укорила его, так же вставая.

— Там ведь нет ничего, ты сама же сказала.

— Это было содержание первых трех листов, а их тут около ста, — упрямо произнесла я, скрывая за этим нежелание прощаться с домом. Ничего, скоро я смогу вернуться сюда и все оживет. Совсем скоро.

Спустя пару часов, в час ночи я сидела в кабинете магистра Сандерса, расположившись на кресле и читала зашифрованные исследования. Призыв, применение, изгнание, пересылка между разными частями королевства…

— Я нашла причину их убийства, — после часа изучения записей сообщила я магистру, который восседал на своем кресле и спал.

— Возможного убийства, — сонно поправил он мня.

— Ну это мы еще посмотрим, — отмахнулась от его слов. Убийство, точно убийство!

— Так что нашла? — поторопил магистр, жаждавший поскорее закончить эту бессонную ночь.

— Причину, по которой их могли…, — упрямо повторила я.

— Оставь это, — перебили меня, придвигаясь ближе.

— Они исследовали вопрос «Можно ли через низших передавать материальные вещи», — торжественно произнесла я, показывая, что озвучивание вопроса все расставляет на свои места.

— И? — не понял магистр.

— И оказалось, что это просто, — смотря прямо на магистра, я стала объяснять, как все можно провернуть. — Подчиняешь низшего и отправляй его в любую точку мира с вещицей, а потом…

— Стоп, — тут же остановил меня Сандерс. — Как это подчиняешь? Как делали демонологи?

— Именно.

— Но в мире больше не осталось таковых, — магистр решил разнести мою теорию и опровергнуть все возможные аргументы. Ну что он за человек, где моя поддержка? Даже не старается понять мою теорию.

— А может они остались, но о них никто не знает? — пошла против его аргументов сама. — Или это могут быть демоны?

— Демонов тоже осталось немного, и все занимают высокие посты в королевстве.

Эх магистр, моя интуиция вопит, что я все верно разложила, потому ваши слова не имеют значения, если они против моих в этом деле.

Решила проигнорировать магистра и подвести все догадки к одному образу:

— Значит некто владеет силой подчинения низших и каким-то образом может их призывать в любую точку королевства. Если все действительно так, это отличная работа для контрабандиста. А значит и призрачный зельевар мог этим воспользоваться. Как много узнали, только посетив дом моих родителей.

— Кэсси…, — попытался остановить магистр.

— А вот если бы послушали еще три года назад.

— Кэсси…, — снова призвал к вниманию Лекс.

Меня было не остановить. Эта теория идеально вписывалась во все, что происходило. Осталось понять для чего убивали остальные семьи, и кто зачинщик всего.

— Не важно, у меня еще есть информация.

— Еще? Откуда? — удивился Лекс, позабывший, что я уже говорила о ней.

— Ну, — наткнувшись на его требовательный взгляд, стушевалась, ведь он попросит рассказать откуда она у меня. — Я… покопалась еще в нескольких местах, вот и нарыла.

— Кэсси…

— Сейчас принесу, — поспешила я на выход, лишь бы его гнев меня не коснулся.

Спустя еще десяток минут Александр Сандерс рассматривал все мои исследования по пропавшим семьям и иногда морщил лоб, почесывал бровь и растирал подбородок в задумчивости.

— Итак, это все, что ты смогла накопать, — сурово произнес он, не глядя на меня.

— Да, это все добытое за три года, — отчиталась в ожидании, как минимум, словесного выговора.

— И как я мог это просмотреть? — устало опустился он в свое кресло и закрыл глаза. — Как я мог не знать, что ты по всему королевству катается, ходишь по заброшенным домам в одиночку.

— У Вас не было ни единого шанса узнать это, — напомнила ему, пристраиваясь на уголке стола.

— Это еще спорный вопрос.

— Что?

— Расскажи вкратце, — попросил он, все так же не открывая глаз.

— Семьи разных специальностей. Вся семья убита в одно и то же время, в круге призыва, предположительно низшими, хотя это пока за пределами возможности.

— Потому что вызвать в обычных местах это практически невозможно, — кивнул он и жестом попросил продолжить.

— Да, потому как их убили я не знаю, — завершила я свой как оказалось небольшой рассказ.

— Что еще?

— Во всех случаях присутствовал один и тот же низший — это точно.

— С чего ты так решила? — в упор посмотрел на меня, не понимая, с чего я так решила.

— Потому что я их чувствую, — в который раз сообщила ему.

— В каком смысле?

— Неважно, — отмахнулась от подробного рассказа. — Смысл в том, что низшие там присутствовали, но как именно они там появлялись непонятно.

— Что еще?

— Мы с Марией хотели вызвать души умерших на местах гибели, но их душ нигде нет, — сообщала я ему всю информацию так просто, не утаивая ничего и это как гора с плеч упала. У меня появился тот, кто знает все о моих походах и может помочь. Усмехнулась, вспоминая слова ведьмы, что мне нужно кому-то довериться.

— Имеешь в виду — их забрали? — уточнил магистр.

— Да.

— Что еще ты успела нарыть? — нетерпеливо спросил магистр.

— Вроде все, пожала плечами. — Три года копалась, а по сути ничего нет.

— Три года копалась там, где никто ничего не заметил, — поправил Сандерс меня. — Ты все три года так путешествуешь одна?

— Да.

— И духов везде хотела вызвать? — с прищуром уточнил он.

— Если бы это было возможно.

— Кэсси, неужели ты не могла рассказать…, — едва сдерживаясь от того, чтобы не взорваться, произнес Александр.

— Вы не поверили…, — поспешила напомнить ему.

— Нашла бы кого другого, — перебили меня.

— И кто же это должен был быть? — я взорвалась вперед магистра и всего с пары слов. — Магистр Томас? Или сам ректор? Все, к кому я обращалась, меня на смех поднимали. Я и сама постоянно сомневаюсь есть ли связь между всеми семьями или я все придумала.

— Очевидно, что связь есть, — буркнул Лекс.

— Это все? Я могу идти? — поспешила ретироваться я. Пожалуй, на сегодня хватит таких откровений.

— Нет, Кэсси, ты не сбежишь в этот раз на полуслове, — покачал головой Сандерс, поднялся со своего места и преградил мне дорогу, усаживаясь напротив меня и заслоняя выход.

— Я все рассказала, все документы и отчеты предоставила, — настаивала в надежде, что о последнем пункте он забыл.

— Записки.

Не забыл. Выдохнула, сложила руки на груди и уставилась в пол, постукивая носком ботинок по полу.

— Они… стали приходить только в этом году. Каждый раз упоминается информация, о которой кроме меня никто не знает.

— На кого думаешь? — перешел магистр сразу к делу.

— На всех в этой академии, — сообщила самую очевидную вещь.

— Потому что она продажная?

— Потому что я могу быть слепа и возможно в моем окружении есть тот, кто тих и бесшумен, — опровергла его предположения. — Тот, кого я даже во внимание никогда не приму в таком расследовании.

— И такие есть? — серьезно спросил магистр.

— В том-то и дело, что нет, — снова тяжело выдохнула я. Такие конечно же есть, только на них думать все равно, что себя в таком обвинять.

— Это плохо.

Мы замолчали, думая каждый о своем. Никак не понимала, кто может вызвать низших по моей теории.

— Скажите, а что сказали семьям погибших мальчиков? — задала я вопрос в надежде, что ответ подойдет в мою теорию.

— У них нет семей, — сообщил мне Лекс.

— И Вы не знаете, почему с ними такое случилось?

— Есть некоторые догадки…

— Они расследовали дело о помощнице призрачного зельевара, — кивнула я своим мыслям. — Возможно подошли слишком близко…

— … и их решили убрать, — догнал мыслями меня магистр и улыбнулся. — Но зачем тогда им Эдди.

— Может она тоже была в их тройке?

— У Эдди есть семья, богатая семья.

Такая хорошая теория сломалась на моей подруге.

— И это не мешает ей расследовать, — все же настояла на своем я.

— Это мешает ее без причин устранять, — решил поддержать меня магистр в это вопросе. — Хорошо, допустим она жива, тогда зачем она нужна?

— Знает то, что поможет пригодиться преступнику? — предположила я. — Что она может знать? И насколько больше меня она может знать?

— Ты блещешь умом? — скептически заметил магистр.

— По сравнению с Вами нет. По сравнению с ней — абсолютно. И если все так, тогда преступник в академии. Помощник призрачного зельевара в этой академии скрывается за маской студентка или преподавателя, — охнула я.

Такие выводы мне не нравились, потому что в этом случае в опасности все.