Глава 34

Марат. Подхватив папку с документами, выхожу из переговорной. Сегодня до полудня проторчу здесь, а потом ещё в свой офис ехать, что даже радует в свете последних событий – чем меньше пересекаюсь с Синичкиной, тем ниже градус напряжения между нами. Однако нужно хотя бы постараться сделать вид, что происходящее меня нисколько не цепляет. Я спокоен, как удав на антидепрессантах. Хватает моих потуг натянуть сову на глобус ровно до дверей кухни. У кофемашины топчутся трое – Агата и два самодовольных офисных экспоната, что пожирают её взглядами. Я в полном, необратимом дерьме. Моё воображаемое дзен-состояние даёт трещину по диагонали. Пытаюсь вернуть себе адекватность, веду торги с ревностью, уговаривая её заткнуться и спрятаться куда поглубже. Мне почти удаётся, потому что тело моё резко разворачивается на пятках и собирается устремиться по иной траектории, не пересекающейся с Агатой никаким боком, однако… – Такое имя у вас… – Какое? – Щебечет Агата, и я вкапываюсь в пол. – Красивое. Необычное. Редкое. – Как камень! – Камень? – Хихикает бывшая жена на радость двум олухам, решившим, что смогли привлечь её внимание. – Какой камень? Минерал! Агат. Точно, Агатик! Можно я так и буду вас называть? Агатик… Агатик… Это моя прерогатива – называть её так. Только моё право. Это зарубка, след, оставленный нами в жизнях друг друга. Дикий зверь, которого я всё утро отчаянно пытаюсь затолкать в клетку, в ярости бросается на прутья и щёлкает пастью. Её новая игра – мой персональный ад. Я правда должен молча смотреть на то, как толпа мужиков, давясь слюной, таращится на её зад? – Джентльмены, у вас работы мало? – Шикаю в сторону троицы, не успев как следует обдумать свои действия. Агата медленно оборачивается, одаривая меня мягкой, светской улыбкой, не выражающей ровным счётом ничего. Так улыбаются баристе, благодаря за кофе. Или человеку, уступившему место в метро. Но не бывшему мужу. И лучше бы её перекосило от раздражения, чем видеть это безразличное, лишенное эмоций лицо. Внутри меня щёлкает тумблер, переключая всё совсем в иную тональность. Два офисных рыцаря мгновенно теряют весь задор и растворяются с такой скоростью, что я даже похвалил бы это, будь у меня другое настроение. Но настроения нет. Остаёмся у кофемашины вдвоём. Агата берёт чистый стакан, заглядывает в него придирчиво и ставит под носик кофеварки. Жмёт кнопку и теряет ко мне всяческий интерес. Не понимаю, я для неё какая-то шутка? – Что это было? – Это я должна спросить, – поджимает она губы недовольно. – Что это было? – Разогнал бездельников, – пожимаю плечами. – Они просто стояли за кофе. Это не преступление, Марат. – Они стояли слишком близко. – Очередь предполагает некую близость, – Агата, под мерное жужжание кофеварки, оборачивается и незамутнённо моргает. Снова эти провокации. Она намеренно давит на больную мозоль, зная, что это выведет меня из равновесия. Агата забирает свой кофе, делает осторожный глоток, и даже это её движение выверенное, спокойное, элегантное. Она ведёт себя совсем не так, как вчера, когда она скакала по квартире, разбрасывая искры и порождая бедствия одно за другим. Сегодня она – холодная вода, покрытая тонкой коркой льда. А я тот идиот, что делает неосторожный шаг и проваливается. – Ты ведёшь себя странно, Журавлёв, – вздёргивает Агата изящную бровь с усмешкой. – Я? Странно? – Угу. Странно реагируешь. – А как ещё я должен реагировать? – Вот именно, что никак! Не вмешивайся! Это моя жизнь, ясно тебе? С чашкой кофе она разворачивается на каблучках и топает из кухни, а я опасливо отклоняюсь в сторону, ведь Агата и кофе – опасный дуэт. Однако сегодня не срабатывает ни один её привычный паттерн, и напиток остаётся в чашке, а не на моей рубашке. Иду за ней. Я не договорил! – Эти олухи… Эти олухи заигрывали! – Ещё как! – Смеётся она. – Флиртовали напропалую! – А ты и рада! – А чего грустить? Я женщина красивая… Она бросает это так небрежно, словно мы прогноз погоды обсуждаем, а меня ударяет под рёбра так, что воздуха не хватает. Я почти не слышу звука её шагов, но ощущаю каждое движение, будто тело моё – радар, настроенный на улавливание её траекторий. – И что? – Выдавливаю, прибавляя шаг. – Красота – это не повод позволять кому попало… Договорить не успеваю, потому что Агата резко останавливается и оборачивается, а я влетаю в неё по инерции. Кофе, сделав эффектную воронку, расплескивается на мои ботинки. – Ну что же вы, Марат Максимович, так неосторожны? – Холодными льдинками блестят голубые глаза Агаты. – Смотрите, куда идёте, иначе я решу, что вы просто саботируете и намеренно устраиваете катастрофы, чтобы привлечь моё внимание. Разеваю рот, чтобы отразить так мастерские возвращенные мне мои же слова, но не нахожу подходящих конструкций. Любой мой ответ сейчас будет либо выражением ревности, либо признанием того, в чём я признаваться не собираюсь. Беспомощно сжимаю кулаки. Она просто издевается и тебе, Марат, лучше сымитировать расстройство желудка и убраться отсюда подальше, пока весь офис не заподозрил тебя в гиперфиксации на Синичкиной. Вон, Тамерлан уже подозревает… А если этот чурбан бесчувственный что-то подозревает, значит скоро и в кулуарах начнутся сплетни, которые быстро разбредутся по офису, обрастая красочными подробностями. – Приятного вам дня, – Агата облизывает сочные губы, привлекая к ним моё и без того стоящее на дыбах внимание. – И, бога ради, перестаньте меня преследовать. Покачивая бёдрами, она уходит. Что мне с тобой делать, Синичкина? – Если я решу тебя преследовать, ты не сбежишь! Поняла? – Выкрикиваю вслед, на миг теряя самообладание. Она лишь хмыкает громко. А коллеги, отвлеченные от своих дел и бесед моим воплем отчаяния, таращатся на меня, как на умалишённого. Бесят. Все, нахрен, бесят! Чёртов цирк! – Работайте! – Рявкаю. – Что встали? Работайте! А я пойду поищу какую-нибудь тёмную подсобку, в которой можно отсидеться, пока рядом в своей узкой юбке расхаживает бывшая жена. И пусть Агата молится всем известным богам, чтобы такой подсобки здесь не нашлось. Потому что не ровен час – мы окажемся запертыми в ней вдвоем. И тогда я не гарантирую, что останусь паинькой…