Глава 35

Агата. В квартиру вечером я буквально вползаю… Со вздохом облегчения скидываю с ног экстремальные ходули, на которых я весь день пробегала сначала по офису, а потом по букетной мастерской, разгребая крупную поставку и решая одновременно сразу все накопившиеся проблемы. Ох, и нелёгкая это работа – быть Афродитой, и помимо своих основных задач следить за тем, чтобы спина всегда оставалась прямой, подбородок – гордо вздёрнутым, глаза горели, а на губах цвела мягкая улыбка. Теперь же мне хочется упасть в объятия дивана, растечься по нему плесенью и пролежать до тех пор, пока на заднице не отрастёт паутина, но… Нет, нет и ещё раз нет, потому что Журавлёв недостаточно страдал. Он посмел уйти с середины спектакля, не удостоив меня оваций и пышного букета роз за безупречно сыгранную роль обольстительницы. А сыграла я действительно хорошо, самоотверженно, вложив всю душу и силы! Об этом свидетельствуют болючие мозоли, оставленные чёртовыми туфлями. Кровавое доказательство моей самоотдачи. Скидываю с себя юбку и блузку и надолго зависаю у шкафа в поисках костюма, в котором предстоит отыграть следующую роль, а уже через полчаса занимаю стратегически-выгодную позицию на лестничной клетке и, подперев плечом стену, жду своего единственного зрителя. Марат появляется ещё минут через двадцать. Он выходит из лифта каким-то чрезмерно хмурым, мрачным, с опущенной головой и взглядом, устремлённым в пол. Он настолько занят собственными мыслями, что не замечает меня до тех пор, пока мы буквально не сталкиваемся лбами. – Синичкина? – И без того нахмуренные брови почти смыкаются над переносицей. – Караулишь меня? – Представляешь, тут такое дело… Дверь захлопнулась. – Какая ещё дверь? – Моя. – Захлопнулась? – Угу. – Сама? – Недоверчиво. – Сама… – вздыхаю и невинно хлопаю ресницами. – Дай угадаю: ключей у тебя нет? – Они есть, но у Марго. А Марго ещё не дома. Ничего, подожду здесь, – ёжусь, обнимая себя за плечи. – Надеюсь, не замёрзну. – Зачем мёрзнуть? Ты можешь… – Марат, напряжённо сжав челюсти, окидывает критическим взглядом розовую кофточку, плотно облегающую мою грудь. Под тонким трикотажем без труда угадываются все очертания, и я прекрасно знаю об этом, ведь досконально изучила свое отражение в зеркале перед выходом на импровизированную сцену. И я знаю, что это зрелище не оставляет Марата равнодушным – об этом говорит и затуманенный взгляд, и участившееся дыхание. Молчание затягивается. – Я могу что? – Нет. – Марат с усилием поднимает глаза к моему лицу и резко качает головой в отрицательном жесте. – Не можешь. Удачно тебе постоять. – Но здесь холодно! – Я вижу! – Рычит, раздражённо взмахивая рукой в мою сторону. – Твои соски очень красноречиво об этом говорят! Я боюсь, что если напорюсь на один из них, он проткнёт меня насквозь! Но знаешь что, Синичкина? Какую бы игру ты не затеяла, я в неё играть отказываюсь! – Игру? По-твоему, подхватить пневмонию – это весело? – Не знаю. Не мои проблемы! Марат, стараясь не коснуться меня ненароком, бочком движется к своей двери. Суёт ключ в замок, торопливо проворачивает и скрывается в квартире. Гад! Но я тоже умею добиваться своего, когда очень хочу! Жму на звонок, стучу ладонью и снова звоню с упорством идиота, пока дверь передо мной не распахивается. Вместе с перекошенным от злости лицом Марата в проёме появляется любопытным нос Клайда, и это заставляет меня чуть сдать позиции. – Ну чего ты хочешь, исчадье ада? – Стонет бывший муж. – Погреться. Неужели не пустишь? По старой дружбе. – Какой ещё дружбе? Мы в разводе. – Подумала, что упоминание развода резко сократит мои шансы на успех, – улыбаюсь, одаривая Марата наивным взглядом. – Марат, я правда случайно захлопнула дверь. И я правда замёрзла. И я правда… – Надела по такому случаю свою самую откровенную кофточку? – Отнюдь, в моём гардеробе есть вещи и с большим потенциалом. Ну так что, бросишь даму в беде? Марат, закатив глаза, крайне невежливо захлопывает дверь перед моим носом, однако не успеваю я вслух возмутиться и просклонять его как следует, как дверь вновь распахивается. Лицо Марата правда остаётся прежним – никогда раньше не думала, что можно с такой поразительной узнаваемостью материться одними лишь глазами! – Входи, чо! – Рявкает бывший муж и тут же ретируется по направлению кухни.